Шкипер Юша. Зверские детективы из зоопарка

Вскоре мы были рядом с офисом «Шаром-даром», но остановились за пару кварталов. Штурман сделал очередной звонок неведомому Ёсе и оставил телефон Львовне на хранение:

— Вы поезжайте, в центре покрутитесь. Встретимся у ЦУМа, знаете, где это? Там рядом кафе «Колосок», мы к вам через часок-другой присоседимся.

— А здесь не лучше? — спросила дама.

— Здесь — хуже, — отрезал Юша.

И мы отправились в офис.

Фойе оказалось довольно просторным, девица у стойки встретила нас улыбкой «чего изволите». Узнав, что цель нашего визита — встреча с Дмитрием Ивановичем Гусевым, главой шарашкиной конторы, девица удивленно вскинула ресницы и спросила, назначено ли нам.

— Нам судьбой назначено, — коротко пояснил Юша.

— Но их светлость сегодня не принимают…

— Их светлость меня не интересуют, — терпеливо ответил Юша. — Что они принимают — тем более. Хоть валидол, хоть пилюли от поноса. Мне Гусев нужен, Дмитрий Иванович.

— Так это и есть их светлость. Светлейший князь Гусев-Святомирский, — с легким подозрением пояснила девица.

— Якорный бабай! — вырвалось у изумленного Юши. Но он быстро справился и торжественно объявил: — Сообщи князю, что к нему на аудиенцию прибыл виконт Мельников с супругой… виноват — с оруженосцем.

— Я сейчас охрану позову! — возмутилась девица.

— И правильно. Без эскорта я ни шагу. А сиятельству ты, золотце, маякни на всякий пожарный. А то он потом с тебя живой кожу сдерёт. Скажи, что его срочно хочет узреть Мельников Анатолий Ефимович — по неотложному, крайне важному для князя делу.

Охрану девица вызвала, но и княжеской секретарше для верности звякнула. Кожа нынче в цене, зачем судьбу испытывать?

Вскоре свыше соблаговолили известить, что господина Мельникова примут через десять минут. Как сказал бы Юша, девица была в ахуе, а охрана сопроводила нас в лифт и вплоть до двери кабинета. Там нас зачем-то обыскали бибикающими палками — и мы попали в святая святых.

Описать кабинет Гусева-Святомирского не берусь, ибо он неописуем. Огромная комната со столом персон на пятьдесят, над креслом самого князя-процентщика — золотая корона в полстены, по остальным стенам — мечи, кинжалы, алебарды, какие-то грамоты и свидетельства в изящных рамках, фотографии светлости с политиками и богемной попсой… Опять же две пальмы в кадушках — тоже впечатлительно.

Взглянув на хозяина кабинета, я ужаснулся: узкая мордочка у него была точь-в-точь как у той гиены, которой я хотел вмазать лаптой. Значит, насчет охоты Юша сориентировал верно.

Гиеномордый князь вальяжно приветствовал шкипера из глубин кресла в дальнем конце кабинета:

— Юша, сколько лет! Ну, подплывай, побалакаем.

— А может, ты, светлейшество, жопу от кресла оторвешь, чтобы встретить однокрытника? — с легким сарказмом ответил шкипер. — Или Мальтийский крест на яйца давит?

— Ты же помнишь поговорку насчет сена и лошади, — нагло бросил Гусев. — Я всё-таки князь, веди себя прилично.

— Для меня ты Митя Ломщик, а таких князей — за хрен да в музей, — коротко сообщил Юша.

— Я сейчас вызову охрану — и тебя с твоим щенком вышвырнут на хер! — взвизгнул Митя по-щенячьи.

— Во как грозно. Стосковался, значит, по славе арестантской? Как говорится, сегодня князь, а завтра — в грязь…

И тут гиену словно подбросило. Выпрыгнув из кресла, Гусев-Святомирский, хищно ощерившись, медленно двинулся к шкиперу.

— Шантаж, значит? Я так и думал. А ты знаешь, дядя Юша, сколько таких отважных полудурков в этот кабинет вошли, а отсюда не вышли? И для вас с гаденышем местечко в багажнике найдется. Процедура отлажена.

По спине у меня что-то потекло. Еще немного — потекло бы и ниже.

— Дятел ты, Митя, — спокойно, с ухмылкой ответил Юша и мимоходом глянул на часы. — Слушай, у тебя ничего, часом, не подгорело? Дымком тянет…

— Угу. Это ты уже чуешь, как ваши трупы в лесочке догорают.

Постучался и заглянул охранник:

— Дмитрий Иванович, мы не нужны?

— Скоро понадобитесь, — грозно бросил князь. — Я дам знать.

Битюг скрылся.

— Че-то мы торопимся… — недовольно заметил шкипер, глядя на циферблат. — Так на чем я остановился? Ах да! Дятел ты, Митя. Мне до твоих титулов делов нет. Называйся хоть папой римским, хоть папой гадским. У меня до тебя другое дело.

— Какое еще дело? — спросил Гусев уже не столь грозно.

— Насчет гражданочки одной, Ставской Марии Григорьевны. Не по-людски твои пацанчики поступили. Бабушка долг отдала, а они пришли и расписочку спалили. Теперь из квартиры гонят. Не по-божески. Дай отбой, а больше мне с тебя ничего не надо.

— Ты что, Юша, мне еще условия ставишь? — хмыкнул князь Митя. — Ты уже полутруп, до тебя что, не доходит?

— Не, точно горелым понесло, — Юша втянул воздух своим румпелем. — Может, проводка?

— Ты мне бейцы не дрочи! — заорала их светлость. — Ничего нигде не горит!

— Уверен? — с сомнением спросил Юша.

— Уверен!

— А я — нет. — Он снова посмотрел на часы. — Уже полыхает, ваше благородие.

В этот миг зазвонил стационарный телефон. Гиена скачками бросилась к аппарату.

— Что? Где горит? На Мехмаше? Только что? Аппаратуру успели вынести? А деньги?!

Юша медленно подошел по следам гиены к аппарату.

— Я же предупреждал — пахнет жареным, — довольно констатировал он. — Старый босяк чуйку не теряет…

Митя Ломщик поднял взгляд на штурмана, и было видно, как липовый князь медленно, но верно прозревает.

— Это ты! Это ты, падла! — заорал он. — Да я тебя сам на куски рвать буду!

В это время зазвонил другой телефон. Ломщик схватил трубку:

— Горит? На Часовой? Полыхает?!

— Я же так и сказал, — подтвердил Юша. — Полыхает. Продолжим партию или согласимся на ничью?

Князь выглядел бледно. Но продолжал держаться.

— Юша, ты можешь спалить хоть весь Паханск. Бабло у меня на счетах. Что сгорит — верну с лихвой. А бабка твоя никуда не денется. Долг на ней висит — отдаст всё…

— Не на ней одной долг висит, — спокойно заметил Юша.

— Ты это о чем? — в голосе липового князя прорезались тревожные нотки.

— Ёсю помнишь? Которому ты на питерской зоне вкатил гроши немалые? Как мыслишь, сколько бабла на его счетчик за эти годы намоталось? Столько валюты по миру не ходит!

— Ты меня на понт не бери! Ёся про то давно забыл. Да и годы его уже такие, что найти меня не успеет. А ты не подскажешь. Потому что я тебя раньше урою.

И тут в третий раз зазвучала телефонная трель.

— Опять горит? — криво ухмыльнулся Митя. — Ничего, сейчас ментов подключим, долго это не будет продолжаться.

Он поднял трубку:

— Да! Слушаю! Что там у вас?

И вдруг личико гиены мгновенно сморщилось:

— Иосиф Павлович? Да, конечно, как же, помню. Да, в курсе. Долг за мной. Ну что вы, Иосиф Павлович! Кто от вас ховался? Так обстоятельства сложились. Конечно, с завтрашнего дня начну выплачивать! Что вы говорите?

Би…Би… Би…

Обессиленный Митя откинулся в кресле.

— Это крах…

— А ты думал, это — Дед Мороз? Кончит он тебя, Митя. А дело твоё в счёт долга заберёт. Всё по справедливости.

— Юша… Анатолий Ефимович… Христом богом… Вы же с ним друзья…

— Какие друзья, Митя, окстись. Он — законный вор, а я кто? Босота перелётная.

— Ну я же знаю, вы с ним с детства… А бабушку вашу — это, конечно, беспредел. Как её по имени-отчеству?

— Марина Григорьевна Ставская. Вот данные.

Юша бросил на стол несколько листов бумаги. Княже судорожно бросился звонить какой-то Марине.

— Лады, Ломщик. По старушке проверю. А с Ёсей — что-нибудь поколдуем. Авось пронесёт.

— Анатолий Ефимович! Да я… Я же в долгу не останусь!

— Ты и сейчас в долгу. Не зарекайся. Кликни своих толстолобов, пусть нас проводят.

Мы вышли на улицу.

— Вы правда Гусеву поможете? — спросил я шкипера.

— Ты с дуба рухнул? Пусть с ним Ёся разбирается.

— А если его…

— Не дрочи себе мозги, — поморщился дядя Толя. — И мне тоже. Кого гребёт чужое горе, когда своё невпроворот? Одной гиеной меньше, одной больше.

— Вы же обещали…

— «Авось пронесёт» — не обещание. Я не обещаю того, чего не могу сдержать. И тебе советую.

Когда мы приближались к ЦУМу, я поинтересовался:

— А почему Людмила Львовна нас здесь не подождала?

— Шурик, ты как дитё. Потому что не знаю, чем вся эта бодяга кончится уже сегодня. А телефончик у меня — «тёмная линия», никто не знает, что он мой, и завязан он на воровскую тайную мобилу. Говорят, менты сейчас на раз определяют, что за телефоны в зоне преступления находились. Определят мобилу Львовны, выйдут на мою. Дёрнут Львовну — и пошла карусель… Не ну ли его на фиг?

В кафешке нас ждала бизнес-леди. Она заметно нервничала. Но наше повествование в кратком пересказе (жестоко цензурированном шкипером) её успокоило, и она разомлела. Но всё равно, не веря до конца своему счастью, то и дело переспрашивала:

— Значит, точно решено? Значит, мама никому ничего не должна?

— Я вас умоляю, Людмила Львовна, — с легкой укоризной ответствовал Юша. — Охота на таких гиен — моя тайная страсть.

— А вы знаете, что на гиен часто охотятся львы? — красиво закатив коровьи очи, томно просопранила пышногрудая коммерсантка. — А я — Львовна. Так что у нас одна тайная страсть… Может, обсудим это у меня в гостинице? За бутылочкой «Арманьяка»… А юношу отправим в зоопарк на такси.

Ни один мускул не дрогнул на мужественном лице шкипера.

— Заманчивое предложение, — одобрил он. — Но, увы, не получится. Надо срочно встретиться с людьми, которые нам помогли. Обсудить кое-какие детали.

— Ах да! — вскинулась леди. — Я же должна за вашу отважную помощь… Сколько?

— Мне вы ничего не должны, — успокоил Львовну шкипер. — Это решайте с Гликманами и Кириллами.

— Я у вас всегда буду в неоплатном долгу! Помните! В любое время я в вашей власти…

— Буду помнить, — клятвенно соврал Юша.

— Может, вас подвести к месту встречи?

— Людмила Львовна! Это же мир конспирации…

— Ах, да-да, что это я! — всплеснула руками воронежская бизнес-вумен. Мне показалось, что по мощи эти руки не уступают Юшиным.

И мы распрощались.

— Уххх, на первый раз пронесло, — выдохнул Юша, потянув меня на всякий случай петлять в мокропаханских переулках. — Вот львица так львица… Попадись в её лапы — хрен вырвешься. Не трепыхнёшься.