Ходок по Дороге. Книга вторая.

— Все еще может измениться, — возразил я. — Для этого я и пришел. Империя хотела бы сотрудничать с Россией.

— И как ты себе это представляешь? — скептически улыбнулся доктор. — Россия большая. С кем ты договариваться собираешься? Или твоя Империя может пробить прямой портал к президенту?

— Я думал, что договариваться будете вы. Хотя бы через спецслужбы. В жизни не поверю, что у вас на них нет никаких выходов. Тут краткая информация об Империи и наши предложения к властям о сотрудничестве — положил я на стол большую черно-синюю флешку. — А так же чертежи и описание некоторых технологий. Внизу, в фойе, вы увидите парочку кубов, размером метр на метр, это переносные генераторы Дэвиса, с раскладывающимися зеркалами. Можете подключать к таком «кубику» провода и получать ток, на несколько домохозяйств энергии хватит, никакого топлива или расходников в ближайшие десяток лет прибору не нужно. Это наш подарок, своего рода визитная карточка. Так же вам оставят кое-что из образцов вооружения, лекарств и разной мелочевки. Если будет нужно что-то еще — смотрите каталог на флешке. Взамен мы хотим получать Д-антиген из Российских питомников и объединить усилия по исследованию Дороги.

— Я это все, конечно, передам, куда следует, — покачал головой Торбышев. — Но результат зависит не от меня.

— Мы это прекрасно понимаем. На всякий случай держите, — протянул я доктору маленькую скляночку с бурым порошком из сушеного листа с Древа. — Если у вас возникнет безвыходная ситуация и вы поймете, что никакого сотрудничества не будет или вас сдадут американцам, просто раздавите ее и останьтесь рядом на пару часов. Мы вас вытащим даже из одиночной камеры, и вы продолжите заниматься исследованиями Дороги. Только уже в другом мире, на благо Империи.

— Вот как? Спасибо, — взял склянку Торбышев. — Только у меня вопрос. А стоит ли работать на вашу Империю? Почему ты так легко к ним примкнул? Из-за Кати или потому что они тебя вытащили из Трокман Байолоджи?

— Я считаю, что стоит, — кивнул я. — Хотя бы потому, что Империя на самом деле защищает русских и занята не только баблом. У нее есть образ будущего, понимаете? Впрочем, я думаю сейчас не время философствовать.

— Господин старший центурион, — открыв дверь, в открытую дверь спальни вошел Колобков, и с любопытством уставился на доктора. — Мы готовы. Охрана нейтрализована, капсулы отсоединены и готовы к транспортировке…

— Господин Торбышев покажет вам, где находятся сервера питомника и хранилище лиофилизированного Д-антигена, — сказал я. — Мы его забираем с собой. Встретимся через пару часов перед главным корпусом. А мне еще надо кое с кем побеседовать из моих старых знакомых.

Глава 11

Игорь и Настя выглядели обескураженными и удивленными, причем не столько встречей со мной, сколько общей картиной разворачивающегося на глазах всех Ходоков и персонала ГНЦЭМТ зрелища. Имперцы ни от кого не прятались и действовали уверено, как хозяева, прямо посреди высыпавших на улицу обитателей питомника, до которых в общей суете никому не было дела. Своих бывших соседей по столу я нашел у главного корпуса, и теперь мы разговаривали сидя на лавочке и наблюдая, как спецназовцы Колобкова, деловито переговариваясь, не спеша подтаскивают к туману перехода демонтированные капсулы, закрепленные на малых левиплатформах, выносят реквизированную аппаратуру и папки с документами. Скрывать от Ходоков или персонала питомника наш визит я не собирался изначально, так же как и миндальничать с бывшим начальством. Незачем. Пусть видят нашу силу. Империя должна проводить свою политику уверенно и открыто, только тогда нас будут уважать и воспримут всерьез. «Пряники» в виде подарков и технологий — это хорошо, но надо дать понять, что Имперцы не униженные просители и не ночные воры. Единственное жесткое ограничение, которое было поставлено перед спецназом — подавляя сопротивление не причинять фатального вреда охране и персоналу, русские не должны убивать русских. Если это, конечно, будет возможно и не завяжется серьезный бой. Но на крайние меры идти не пришлось, охрана в корпусах, в дежурке и на КПП оказалась выведена из строя без особых проблем, сделать это оказалось не так-то и сложно. Суперменов или героев среди вооруженных ЧОПовцев как-то не нашлось, они сдались, не испытывая судьбу.

Однако, пару раз стрелять все же пришлось. Один раз в потолок, для вразумления не спешившего поднимать руки в гору наряда в караулке у тира, а второй раз, когда к питомнику подъехали две машины с мигалками, а затем и фургончик с отрядом быстрого реагирования. Но столкновения не случилось и в этот раз. Один из бойцов Колобкова сразу же открыл огонь из переносного тяжелого деструктора прямо из окон КПП, расплавив зарядами квазистабильной плазмы асфальт дороги и бетонные обрамления клумб с цветами, ограничивающих подъезд к воротам, до состояния горящего озерца. А затем сделал два выстрела в воздух в адиабатном режиме, так, что подорвавшиеся над головами маломощные заряды сорвали взрывной волной листву и ветки с кустов и деревьев, и заставили временно оглохших и ослепших после вспышек спецназовцев залечь у машин.

Вслед за демонстрацией силы было зачитано в громкоговоритель сообщение, о том, что территория питомника в течение ближайших пяти часов находится под охраной вооруженных сил русской Империи, которые проводят в нем свою спецоперацию. Безопасность пациентам и персоналу ГНЦЭМТ гарантируется, но лишь в случае отсутствия провокаций со стороны третьих лиц. Вход на территорию учреждения во время спецоперации запрещен, а любые попытки проникнуть внутрь приведут к нежелательным жертвам, которые останутся на совести вторгшихся.

Расчет оказался верным, больше ворваться внутрь никто всерьез не пытался. К осаждавшим питомник бойцам прибыли подкрепления и даже прикатили откуда-то несколько БМП, вокруг периметра начала летать парочка вертолетов, но мы на это не обращали внимания, как и на попытки переговоров. Запущенный для наблюдения дрон был сбит из деструктора сразу же после пересечения забора. На этом все и закончилось. Нам удалось без всякой спешки вынести полдесятка капсул, запас Д-антигена из морозильников, сервера и оборудование из главного корпуса, прямо на глазах сбежавшихся из своих номеров Ходоков и гражданского персонала вроде поваров, уборщиков и врачей. Никаких проблем — пусть увидят, что Империя открыто поступает так, как считает нужным, а ее бойцы не прячутся и никого не боятся. Увидят и расскажут другим. А уж как это потом назовут в СМИ: грабежом, бандитским налетом, недоразумением при первом контакте или нормальной рабочей встречей двух государств — решать не нам, а тем начальникам, с которыми будет договариваться Торбышев, как наш единственный уполномоченный представитель. А может, и никак не назовут, спрятав концы в воду. Главное — не показаться слабыми.

Пока спецназовцы грузили капсулы и расставляли в фойе ответные подарки для России, я разговаривал со своими друзьями. Ошарашенные произошедшими событиями, они внимательно смотрели на мою броню и оружие, на суетящихся здоровенных десантников, на клубящийся туман перехода. А заодно и на растерянных врачей и персонал, которых вежливо попросили отойти в сторонку и не мешать таскать вещи. А я, дав им вовсю прочувствовать текущий момент, спросил.

— Народ, а как вы насчет того чтобы уйти со мной?

Настя искоса глянула на меня, ничего не сказав, Игорь мрачно посмотрел вниз, ковыряя землю носком ботинка, а потом все же спросил.

— С тобой куда? В туман? В вашу Империю?

— Ну, да. Присоединяйтесь к нам с Катей.

— И что нам там делать? Быть подопытными крысами?

— А что вам здесь сделать? — к такому повороту разговора я был готов. — Ждать пока Которян из вас всю кровь выкачает или когда вы сойдете с Дороги?

— Может быть, мы сможем отработать контракт, — все так же глядя себе под ноги, тихо сказал Игорь. — Мне всего десять месяцев осталось.

— И ты в это веришь? — криво улыбнулся я. — В то, что ты выдержишь все это время в здравом уме, живой и здоровый? А затем получишь свои деньги, и тебя мирно отпустят на все четыре стороны? Ладно, при Максиме Леонидовиче порядок был, он Ходоков ценил. И то… А про заведения Которяна сам знаешь, какие слухи ходят.

— Так-то оно так, — вздохнул парень. — Но отправляться в другой мир? Оставить здесь навсегда родителей, сестренку… Да и кому я там нужен?

— Мне нужен, — пожал я плечами. — Как видишь, меня там ценят и на подопытную крысу я ничуть не похож. Наоборот — я офицер, служу народу и Императору, даже при деньгах и удостоен награды. Проблемы есть и там, врать не буду, я зову вас не в рай и не в прекрасное далеко. Мы в Империи воюем, да и вообще… не все там гладко. Но там к русским другое отношение, чем здесь и жизнь там другая. Как и проблемы.

— И что нам делать в вашем мире? — перевела на меня взгляд Настя. — Снова выходить на Дорогу? Менять шило на мыло?

— Я не говорю, что у нас будет легко, — вздохнул я. — Я говорю, что в Империи есть шанс подняться и выжить, а еще в нашем мире все наши прогулки по Дороге будут нужны людям и будут иметь смысл. В Империи я хотя бы знаю, за что рискую. Кроме того, мы пойдем все вместе по одной Дороге, а не поодиночке. Но я никого не тащу с собой насильно. И плохого вам я советовать не стал бы. Думайте, решайте, карты раскрыты, про Имперскую Дорожную программу я вам вкратце рассказал.

— А почему ты зовешь только нас? — недоверчиво спросила Настя. — А не всех?

— Потому что для этого еще не пришло время. Нет у меня пока полномочий тащить с собой весь питомник. А вот взять вас двоих в моей власти.

— Может и в самом деле, махнем отсюда Настюха? — задумчиво спросил Игорь. — Задолбало постоянно болеть, сдавать кровь и каждый раз думать, проснешься ты после капсулы или нет…

— Ты Ивану веришь? — поджала губы девушка.

— А хрен его знает, — честно ответил парень. — Он мне не закадычный друг с детства, чтобы ему верить. Но, вроде не врет.

— С час времени у вас еще есть, — пожал я плечами. — Но имейте в виду, второго шанса может и не быть. Мы скоро уйдем, и туман рассеется, а вы останетесь.

— Торопишь? — спросила Настя.

— Именно, — вздохнул я, вставая с лавочки. — Ладно, сидите, соображайте пока. Пойду, проверю ход работ.

— Погоди, — встал с лавочки вслед за мной Игорь. — Я с тобой, чего долго думать. Может быть, ты врешь, и там будет все еще хуже, чем здесь. Может быть. Но если я останусь здесь, то потом точно буду жалеть о том, что не рискнул. Так что записывай меня в свою команду.

— Заметано, — улыбнулся я. — Надеюсь, ты не пожалеешь.

— Тогда уж и я с вами, — решительно сказала Настя. — Что же, мне одной тут оставаться? Нет уж, давайте все вместе…

— Ну, вот и договорились, — кивнул я, крепко пожимая руку Игорю и аккуратно сжав узкую ладошку Насте. — Тогда бегите, собирайтесь. Много с собой не берите, лишь самое необходимое. Жду вас здесь через полчаса.

Возвращение обратно прошло как по нотам — я вместе с Колобковым и парой его бойцов последним вошел в туман, чтобы через несколько секунд выйти из него рядом с Диастаром, на знакомой каменистой площадке на склоне горы. Вместе с любопытством оглядывающимися по сторонам Игорем и Настей мы спустились на лифте вниз, а затем я с Ходоками проследовал знакомым маршрутом в госпиталь, где и сдал их с рук на руки Иволгину, пообещав на прощание скорую встречу.

— Пять дней у вас продлится карантин в госпитале, — объяснил я нервничающим друзьям. — За это время надо пройти ряд процедур, сдать анализы, возможно, потребуются какие-то прививки — медицине виднее. Матвей Силантьевич вам все объяснит, он ведущий врач проекта. Кроме того, вы должны будете дать присягу Империи и русскому народу, это обязательно, и уладить некоторые юридические формальности. Но об этом вам расскажет легат Ситников, он наш куратор от особого отдела и скоро вас навестит. Все же вас на военную службу принимают, сами понимаете. Кроме того, вам надо хотя бы немного разобраться, что тут и как. А после карантина начнем обучение.

— Я думал, мы сразу на Дорогу пойдем, — улыбнулся Игорь.

— Вы к нашей с Катей Дороге пока не готовы. Киннеровскую броню носить не умеете, оружием пользоваться тоже, специальных навыков никаких нет. Да и тент-ал со своим дорожным колдовством запаздывают, они пока не готовы свести наши пути. Еще поработаем вместе, не спешите. Если что — звоните мне. Форму, одежду и коммуникаторы вам скоро выдадут, там будут мой и Катин номера. А пока — осваивайтесь потихоньку. До скорой встречи.

Мы с Катей времени зря не теряли, в тот же день съехав из госпиталя. По словам Ситникова, он нам наконец-таки выбил служебное жилье, что я мог только приветствовать. Как-то неудобно старшему центуриону и герою Империи на пару ютиться в госпитале, словно зимующим в отделении наркологии бомжам. Жить в казарме при полигоне или танкодроме мне тоже не хотелось. Как-то оно не очень… Я не мальчик-призывник, мы с Катей люди почти семейные, офицеры и вообще — у нас заслуги перед страной имеются. Почему бы Империи и не пойти нам навстречу? Прикинув эти соображения так и этак, я решил, что имею полное моральное право обнаглеть и высказал все эти претензии Ситникову. Легат, слушая меня, морщился как от зубной боли и что-то там бубнил про дефицит фондов у особого отдела и малые квоты, ненавязчиво намекал на то, что пора бы мне вступить в общину, где все проблемы скоро решатся. Но я хоть и держался вежливо, но на попятный не шел. Бюрократия, она в любом мире бюрократия, за свои права надо бороться. А будешь сидеть молча — хрен что получишь, все мимо рыла пронесут, будь ты хоть трижды заслуженный герой. Звезду Катьке дали? Меня повысили? Мы работаем на Империю? Давайте и квартиру! В итоге Ситников признал, что проблема существует и пообещал отнестись к вопросу серьезно. И, сразу после завершения миссии в ГНЦЭМТ, нас с Катериной пригласили осмотреть подобранное служебное жилье. Впрочем, там же предполагалось жить и Игорю с Настей, как только они подключатся к работе.

Ситников изначально оговорился, что внутрь периметра стен Диастара нас все равно не пустят, так что больших надежд я не питал. Дадут какую-нибудь квартирку и ладно, лишь бы опять не под землей. Но предложенный нам вариант пришелся мне очень даже по душе.

«Служебной квартирой» оказался неплохой двухэтажный домик, с фасадом из дикого камня, впрочем, вполне современный на вид. С большими окнами, верандой, двускатной черепичной крышей и автономными коммуникациями. Территорию соток так в пятнадцать, на которой росло несколько берез и яблонь, окружал низенький, чуть выше пояса каменный заборчик с воротами и калиткой. Электроэнергию давал генератор Дэвиса, вода подводилась из артезианской скважины, как уж там решался вопрос с канализацией я особо не интересовался. Всего в доме было четыре отдельных меблированных комнаты с общей прихожей и кухней, к которым прилагался сарайчик с лодкой и гараж с вместительным электромобилем — пикапом. Все это богатство находилось на берегу небольшого озера у склона горы, так что прямо из дома можно было выйти на собственный дощатый причал.

— Владейте на здоровье, — торжественно вручил мне ключи Ситников. — Но помните, это собственность Императора и особого отдела. Когда демобилизуетесь или уйдете из проекта, будьте добры вернуть все по описи, как было. Так что никакой самодеятельности. Дополнительных заборов не ставить, пристроек не строить, территорию вокруг не запускать! Огорода тоже не городить. Ну, разве что пару грядок для зелени, и цветочки под окошками, если душа так уж желает…

— Рыбу в озере хоть можно ловить? — спросил я.

— Рыбу можно. На удочку и в умеренных количествах, для себя. Озеро общее. В общем — держитесь в рамках. С соседями можете здороваться, но близко с ними лучше не знакомиться. Не принято это, да и люди они все непростые, поселок при особом отделе. Отсюда до ближайшего магазина и пункта доставки четыре километра, до летного поля и полигона — около двенадцати. Впрочем, машину вам дали, так что успевайте на службу как хотите, пробок здесь не бывает.

— Как ее водить-то? У меня и прав нет.

— У Кати есть, она научит. Тоже мне проблема для офицера — справился с танком, справишься и с машиной, — хмыкнул особист. — Позвонишь мне потом, напомнишь, я сделаю тебе права. Все, свободны, осваивайтесь. И помните — завтра на полигон к девяти ровно. До встречи.

— Нда…, — только и сказал я, когда Ситников уехал, а мы с Катей прошлись по дому, осматривая наши новые владения. — Пожалуй, не хуже чем флигель в калужском питомнике. Но тут хотя бы не за забором с охраной! Озеро, опять же, природа, лепота… Пожалуй, мне это нравится.

— Неплохо, — только и пожала плечиками Катя, которую щедрость Ситникова впечатлила гораздо меньше меня. — Для служебного жилья сойдет. Но вообще-то у нашей семьи в общине тоже есть дома, и я вполне могла бы один из них попросить в приданное к нашей свадьбе. А после войны мы могли бы построить себе дом по своему вкусу. Если бы кое-кто не упрямился…

— Кать, вот не надо снова начинать этот разговор, — вздохнул я. — Я подумаю про общину. Потом. Сейчас у нас главная проблема — Дорога. Выход уже на следующей неделе.

— Как скажешь, — кротко улыбнулась девушка.

В этот раз в капсулу я ложился в приподнятом настроении. Горы вроде бы остались позади, надеюсь, больше по тоннелям лазить не придется. До башни хранителя осталось пройти еще семьдесят пять километров и эта задача вполне посильная. Пусть не сразу, но за два выхода — вполне. Дела наши вроде как потихоньку стали налаживаться и, несмотря на потерю части Д-антигена, его титра в моей крови хватало, чтобы унести киннеровскую броню и оружие. Прогуляемся туда и обратно, никаких проблем.

Дорога нас встретила привычными низкими облаками, серым асфальтом и лесом. Осмотревшись на месте рядом со столбом с цифрой «375» и подтянув рюкзак, я энергично махнул рукой вперед.

— Потопали подруга!

— Ага, — улыбнулась мне Катя. — Дорога, вымощенная желтым кирпичом, ждет нас!

— Кирпичом? Дорогая, тут асфальт. Никакого кирпича не вижу!

— Это я так, для красивости сказала, Вань. Ты что, про Элли с Тотошкой в детстве не читал?

— Читал, — мрачно ответил я.

— Вот видишь! Представляешь, что будет, если мы найдем здесь Изумрудный город!

— Э, женщина! Не надо нам такого! — замахал я руками, чувствуя, как мое хорошее настроение стремительно испаряется. — Думай, что говоришь! Я тут уже ничему не удивлюсь, в том числе и городам из самоцветов с правителями — волшебниками. Но лучше бы нам ничего такого не видеть. Я даже думать боюсь, какой хренью «Изумрудный город» окажется на Дороге, мне «эльфов» по самые гланды хватило.

— Мало в тебе романтики, Ваня…

— Нет уж, нафиг романтику. Не здесь, пожалуйста… Дайте мне скучный и прямой путь. Ладно, двинули потихоньку.

Надо сказать, что первоначально Дорога оправдывала мои ожидания. Она плавно спускалась вниз среди невысоких холмов и леса и была пуста и предсказуема. Километра три мы отшагали легко, а затем асфальтовая лента начала потихоньку загибаться вправо, пока лес не отступил в стороны и я не увидел море. Только теперь оно было не где-то вдалеке, а совсем рядом — серое, с небольшой рябью волн, бьющихся о прибрежные булыжники и обнаженные корни деревьев. Дорога шла вдоль самого берега, порою подходя к нему почти вплотную. И это мне уже не нравилось, но другого пути у нас не было. Так мы и шли вперед, пока не уперлись в тупик окончательно: серое асфальтовое полотно закончилось у небольшого каменного причала, с маленьким домиком рядом с ним.

— Весело, — я обошел весь причал и заглянул в домик, но ничего кроме бетонной коробки стен не обнаружил. В оконных проемах не было даже остатков рам или стекол, а внутри ни намека на мебель. — И куда нам идти дальше?

— Может быть, Дорога продолжается где-то неподалеку? — спросила Катя без особой надежды.

— Хорошо, давай пройдемся кругами, прочешем местность, — согласился я. — Вдруг и в самом деле что-то найдем?

Однако, спустя час поисков ничего хорошего мы не обнаружили. Все было так же как и раньше — чем дальше отходишь от причала, тем хуже видимость, сильнее ветер и мороз. Среди деревьев и валяющихся под ногами камней, в плотном белом молоке тумана далеко не уйдешь. Зато, когда я, устав от бесполезных попыток нащупать Дорогу, вновь вылез на причал и начал осматривать морскую гладь в бинокль, то вскоре обнаружил на небольшом островке километрах в трех от нас такой же причал и дорожный столб с табличкой рядом с ним. А еще дальше, там, где за морской гладью угадывался противоположный берег, я разглядел в мощную оптику с квантовым усилением россыпь странных розовых огней, как будто там светились фонари улиц далекого города. Дорога явно предлагала нам плыть через пролив к загадочным огням, но как это сделать без корабля? Лодки у нас не было. Можно, конечно, попробовать повалить деревья, подобрав режим деструктора и связать из них плот… но это северное море. В нем бывают течения и еще какие… Шанс переплыть на такой поделке с весельной тягой несколько километров водной глади почти нулевой, снесет в открытый океан и поминай как звали, даже без всякого шторма. И что еще хуже — назад не вернуться, точка возвращения где-то впереди, на том берегу.

— Вань, глянь-ка, — прервала мои размышления Катя, разглядывавшая окрестности в свой бинокль рядом со мной. — Кажется, по Дороге кто-то идет, спускается к причалу с холмов. Вон там, на вершине, где прогалина.

— Точно, — поймал я в окуляры крохотную человеческую фигурку. — Рюкзак, автомат… Ходок, как и мы, во всяком случае, очень похож. И, кажется, он не один…

Глава 12

Всего через прогалину прошло пятеро Ходоков, две женщины и трое мужчин. Насколько я разглядел их в бинокль — все довольно молоды, с оружием и поклажей, экипированы по-походному в одном стиле. Похоже, это не сборная солянка путешественников, а одна команда из какого-нибудь питомника или работающая на одного хозяина. На имперцев не похожи — во всяком случае, киннеровской брони и инопланетного оружия я у них заметил, стволы на вид самые обыкновенные. И значит, с вероятностью процентов так девяносто, у нас проблема и немаленькая. Особенно, если эти Ходоки работают на Альянс. В голове у меня сразу же стало тесно от вопросов. Кто это такие и как они здесь оказались, на нашей Дороге? Какая у них цель и что они собираются делать? Впрочем, ответ на последний вопрос скоро должен был проясниться, к причалу по холмам идти минут сорок от силы.

— Кать, включаем маскировку, — негромко скомандовал я, когда вся команда скрылась из виду. Отойдем вон к тем деревьям и спрячемся в кустах. Вряд ли чужаки нас сразу заметят.

— Ты предлагаешь пока понаблюдать? — понятливо кивнула подруга.

— Ага. Пока слишком мало информации, чтобы начинать сходу стрелять или затевать переговоры. Деваться им с Дороги некуда, все равно Ходоки упрутся в пустой причал. Вот тут мы на них и посмотрим, что они будут делать. Оружие готовим к бою, но пока сидим тихо, как мышки. Правда, что-то я сомневаюсь, что эти «туристы» нам друзья. Ничего, разберемся на месте.

Никакого особого страха перед чужаками я не испытывал. Если дело дойдет до схватки, то на коротких дистанциях деструктор на порядок мощнее автоматического оружия, которым вооружены пришельцы, да и наша броня кое-чего стоит. Хотя, их пятеро… ладно, будем действовать по обстоятельствам.

Подобрать удобное место и спрятаться мы успели вовремя. Маскироваться и устраивать засады на тропе разведчика нас учили, да и броня-хамелеон штука хорошая. А вскоре из-за деревьев показались чужаки.

Главным у них был коренастый белобрысый парень, на вид мой ровесник, это было сразу заметно по уверенному виду, с которым он раздавал команды. Вооружен американской штурмовой винтовкой, точную марку которой я сходу определить не мог. У него на подхвате двое парней помоложе — один полноватый, с щегольски загнутыми усиками, другой наоборот — длинный и высокий, с худым лицом. Девчонки спортивные, длинноногие, на вид самые обыкновенные, не уродины и не красавицы — держатся поодаль, особой активности не проявляют. Одна из них постарше, с каким-то жестким, даже стервозным выражением лица, а вторая выглядит помягче и помладше. Но их командир — безусловно, белобрысый, он же и первая цель, если что.

Вооружены чужие Ходоки были отлично, на мой взгляд, даже избыточно. Я понимаю, огнестрел на Дороге вещь не лишняя. Но зачем им в придачу к штурмовым винтовкам еще и пистолеты в кобурах на поясах? А гранаты и дополнительные магазины на разгрузочных жилетах поверх броников у парней? Кстати, профи себе прямо на разгрузку гранаты никогда не повесит — есть немалый риск их потерять или зацепиться обо что-нибудь при беготне или ползании на пузе под вражеским огнем. Кстати, это элементарно неудобно в учебном бою, плавали — знаем. Они бы еще пулеметными лентами для понтов крест-накрест перевязались как революционные матросы! Опять же, дурацкие шлемы с поднятыми баллистическими очками, беспалые тактические перчатки, многочисленные подсумки, наколенники… Это страйкболисты — мажоры или Ходоки? Я бы так на Дорогу в жизни не оделся, даже если бы нам не дали киннеровских костюмов. В мире Дороги свои проблемы и от холода, ветра, восставшей тени или какой-нибудь твари вроде зомби, вся эта тактическая снаряга мало поможет. Долго шагать в ней тяжело и неудобно. Или у этих ребят другая цель? Особенно меня напрягали их бронежилеты и разгрузки — они были словно составлены из гибких пластин и чем-то мне напоминали чешуйчатые скафандры клат-эйра в подземелье.

Внезапно оборвавшаяся у причала Дорога чужаков явно обескуражила. Минут десять они довольно бестолково топтались вокруг домика, пока их командир не отдал приказ разойтись и начать искать продолжение шоссе за деревьями, фактически продублировав мои действия. Сам он остался на причале с той девушкой что постарше, где они о чем-то переговаривались, разглядывая в бинокль остров, совсем как мы с Катей час назад. Гм… стало быть, лодки нет не только у нас, чужаки тоже удивлены таким поворотом событий. А еще они между собой разговаривают по-русски, но вроде бы с каким-то легким акцентом. Или мне это только кажется, потому что я из нашего укрытия плохо различаю негромкую речь? Очень интересно…

На нас троица разведчиков так и не наткнулась, хотя от засады до причала было не более сорока метров, мы залегли в кустах рядом с границей образования тумана. Вскоре все они вернулись обратно, отчитавшись командиру о своих безуспешных поисках. Вот тогда-то и началось самое интересное.

Подумав пару минут, белобрысый что-то сказал той девушке, что ходила искать Дорогу вместе с двумя парнями. Глядя в электронную оптику прицела деструктора, я наблюдал всю картину как на ладони и видел, как она побледнела и отрицательно мотнула головой. Однако, это не помогло — командир еще раз, с нажимом повторил приказ, а худой боец подошел поближе, тоже что-то резко сказав девушке и как бы невзначай положив руки на свой автомат. Рядом его страховал тип с усиками, требовательно протянувший к ней руку. И та не стала сопротивляться. Обреченно кивнув, отдала усатому свой автомат, затем сняла с плеч и передала ему же рюкзак и села на причал, подстелив себе под зад пенку.

В это же время ее подруга с жестким выражением лица, сев напротив, открыла свой рюкзак, вытащила из него ноутбук, а затем извлекла из него же странный прибор вроде серого ящичка, с какими-то индикаторами и кнопками на передней панели. Подключила прибор двумя проводами к ноутбуку, отщелкнула сверху защитную крышку и вставила в какое-то отверстие устройства небольшую трубку, предварительно освободив ее от одноразовой полиэтиленовой упаковки. Затем достала из кармашка рюкзака широкую повязку с проводком и, сняв шлем, обмотала повязку вокруг своего лба, а провод воткнула в прибор и начала что-то набирать в компьютере.

Дальше началось что-то совсем странное. Девушка помоложе закатала себе рукав на левой руке, а ее напарница с ноутбуком, ловко перехватив конечность резинкой повыше локтя, извлекла откуда-то немаленьких размеров шприц и, смазав подруге антисептиком кожу, проколола вену и начала отбирать кровь. Только отбор был явно не диагностическим — объем шприца был миллилитров сто, не меньше. Затем, когда шприц наполнился, она отсоединила иглу и зачем-то капнула из него каплю крови себе прямо на язык, а остаток из шприца выдавила в трубку на приборе. Приборчик тут же включился и весело заморгал светодиодами. Его операторша прикрыла глаза и замерла на месте неподвижно.

А рядом с причалом, прямо в воде я вдруг увидел разгоравшийся свет, словно от точки перехода. Он то становился ярче, то бледнел, девушка — донор сидела с искаженным лицом, ей явно было нехорошо. Так прошло несколько минут, а затем операторша вновь открыла глаза и присоединила к шприцу новую одноразовую иглу, снова повторив процедуру забора крови у подруги и вылив ее в прибор. Но, видимо этого ей показалось мало, потому что она прияла от белобрысого несколько ампул и, отбив им горлышки, высыпала их содержимое в виде белого порошка в ту же трубку. Мне показалось, что я узнал маркировку ампул — примерно такой же этикеткой с синим треугольником обозначились емкости с лиофильно высушенным Д-антигеном Ходоков, которые мы с десантниками Колобкова забрали из калужского питомника.

В этот раз донору стало совсем плохо, — девушка страшно побледнела, с ее лица каплями тек пот, было видно, что она почти теряет сознание. Но дело пошло на лад — световое пятно раздалось вширь, его свет теперь горел ярко, не мигая. И тут я вновь ощутил то же чувство, что у меня возникло во время атаки под Ломжино. Реальность вдруг стала зыбкой, словно во сне, границы ее раздвинулись. Ходоки на причале явно творили то же самое колдовство, которое удалось мне в бою. Только сейчас их целью был не мост…