Помоги проекту - поделись книгой:
С течением времени ночные рейды становились всё отважнее. У участников даже возникло своеобразное соревнование, кто ловчее подползёт к вражескому пикету, бесшумно снимет часового, устроит переполох во вражеских траншеях, подняв на ноги неприятельские резервы, и без потерь вернётся назад. Нередко находчивые бойцы изобретали всякие полезные для дела хитрости. Они придумали укороченную пику, остриё которой загибалось в виде крючка. Ею цепляли караульного, стаскивали его вниз, потом вязали и тащили в свои траншеи. Казаки чаще всего использовали аркан, которым всегда владели мастерски. Подобные случаи стали повторятся так часто, что французский главнокомандующий генерал Канробер выразил начальнику Севастопольского гарнизона генералу Остен-Сакену официальный протест.
Командование не сразу оценило значение такого вида активной обороны. Вылазки вовсе не были простым проявлением русского молодечества, смётки и отваги. Осенью и зимой они стали настолько часты и масштабны, что казались неприятелю предвестием большого русского наступления. И как можно было думать иначе, если нередко в ночных операциях принимали участие до 500 человек сразу. И даже когда враг уже перестал опасаться нашего наступления, частые ночные вылазки доставляли союзникам проблемы не столько в материальном плане, сколько в моральном. Все, кто находился на переднем крае, испытывали сильный страх перед ночными рейдами русских и, заступая в караул, нередко прощались с товарищами. Для противодействия вылазкам англичане даже сформировали три роты из добровольцев, правда на результатах русских атак это практически не сказалось.
К сожалению, без потерь не обходилось. Немало храбрецов поплатились жизнью за свою отвагу, но «охотники» не переводились. Офицеры никогда не испытывали недостатка в желающих отправиться в ночную экспедицию. Иногда командиры даже запрещали своим бойцам совершать вылазки без особой надобности.
В числе первых организаторов и участников ночных рейдов были боцман Рыбаков, бойцы Елисеев, Дымченко, Кузьменко и многие другие. Но больше всех прославился матрос Пётр Кошка. Пожалуй, он был самым неугомонным среди желающих подраться с неприятелем. В Севастополе его называли «молодцом редкой отваги». На корабле «Силистрия» он бился с турками при Синопе, затем был переведён на линейный корабль «Ягудиил», а когда враг осадил Севастополь, стал воевать на суше.
О героизме Кошки среди защитников города ходили легенды. Он дважды был ранен, участвовал в 18 ночных атаках и бессчётном количестве вылазок. Чаще всего в свои рейды матрос ходил в одиночку и никогда с пустыми руками не возвращался. Он приносил новейшие английские винтовки, продовольствие, которого всегда не хватало защитникам, и, конечно, приводил пленных. Как-то раз Кошка незаметно подполз к костру, где грелись французы, и пленил трёх офицеров, угрожая им одним ножом.
Настоящий фурор среди защитников Кошка произвёл, вернувшись из вражеского расположения с ещё горячей говяжьей ногой. А однажды под огнём неприятеля он поймал на нейтральной полосе белого жеребца, принадлежавшего английскому офицеру, и с триумфом вернулся к своим.
До Преклонных лет матросу дожить было не суждено, но его смерть, как и жизнь, также была геройской. После завершения войны он вышел в отставку и поселился в родной деревне. Как-то зимой Кошка бросился в полынью, чтобы спасти двух девочек, провалившихся под лёд. Детей он спас, но после этого заболел воспалением лёгких и умер.
Атака на Евпаторию
После того как в сентябре 1854 года в Евпатории высадились войска союзной коалиции, здесь разместился сильный турецкий гарнизон. Отсюда враг мог направлять свои силы и к осаждённому Севастополю, и к Симферополю, и к Перекопу, через который русская армия снабжалась боеприпасами и продовольствием.
Для противодействия этой группировке в русской армии был создан особый Евпаторийский блокадный отряд под командованием генерала Карла Егоровича Врангеля. Численность отряда составляла 19 тысяч человек при 108 орудиях.
Чтобы снять угрозу для своих коммуникаций и ослабить натиск врага на Севастополь, в начале 1855 года командование решило провести наступательную операцию, чтобы выбить неприятеля из Евпатории. Атаковать город нужно было незамедлительно, до прибытия туда турецких подкреплений. Выполнение задачи возложили на Евпаторийский отряд.
Проведя разведку местности, Врангель отправил Меншикову донесение, в котором отмечал, что город укреплён весьма серьёзно и штурм его имеющимися силами к успеху не приведёт. К донесению была приложена и схема городских укреплений. К доводам генерала князь не прислушался, усмотрев выход в назначении другого командира. Его выбор пал на Степана Александровича Хрулева – храброго и опытного генерала. Тот, в свою очередь, провёл разведку, которая установила, что строительство земляных укреплений ещё не завершено и штурм возможен.
Пока готовилась операция, вражеская группировка в Евпатории серьёзно усилилась. В начале февраля в бухте высадились две турецкие и одна египетская дивизии. В результате численность гарнизона достигла 30 тысяч человек. Вокруг города насыпали земляной вал, перед ним вырыли ров. Многие дома были превращены в настоящие крепости. На валах установили почти 100 орудий. Кроме того, обороняющихся могла поддержать артиллерия находившихся в бухте британских и французских кораблей.
В морозную ночь 5 февраля 1855 года наши части стали выдвигаться на рубежи атаки. Условия для наступавших были очень тяжёлыми: стужа, нехватка воды и топлива. Несмотря на трудности, войска под прикрытием казачьих пикетов приступили к устройству артиллерийских позиций и индивидуальных окопов для стрелков. Подготовку к штурму неприятель обнаружил, но никакого противодействия не оказал. По всей вероятности, турки уже знали о незначительных силах русских.
Как вспоминал потом Хрулёв, сражение началось «общей канонадой, поддерживаемой с обеих сторон огнём из штуцеров». В первую очередь стрелки старались выбить артиллерийскую прислугу. Русские артиллеристы оказались более меткими, и вскоре множество турецких орудий замолчало. Заметив ослабление вражеского огня, Хрулёв отдал приказ на штурм.
Однако наступающие колонны тут же уткнулись в заполненный водой ров, а взятые с собой лестницы оказались короткими и не доставали до брустверов. К тому же несколько союзнических пароходов приблизились к берегу и стали обстреливать не только наши передовые отряды, но и резервы. Поняв, что гарнизон Евпатории гораздо сильнее, чем предполагалось, и бой за город будет сопряжён с большими потерями при совершенно неизвестном результате, русский генерал принял единственно верное решение – отдал приказ об отступлении. На правом фланге и в центре войска отходили спокойно, но на левом неприятельская кавалерия попыталась опрокинуть нашу пехоту. Однако прикрывавшие отход батальоны привычно построились в каре и приготовились открыть огонь. Видя их готовность к бою, неприятель от атаки отказался.
По официальным данным в русском отряде было 168 убитых и около 600 раненых. Однако неизвестно, вошли ли в это число погибшие греческие волонтёры, принимавшие участие в штурме. Заявленные потери турецкой армии были почти в два раза меньше. Правда, наше командование прекрасно знало, что турки свои потери всегда явно занижали. Но тот факт, что среди убитых был командир Египетской дивизии Селим-паша, они скрыть не смогли.
Чтобы как-то смягчить неудачу, Хрулёв в своём рапорте неудавшийся штурм назвал просто «усиленной рекогносцировкой». Вместе с тем угроза русскому флангу устранена так и не была. Союзная армия получила возможность продолжить осаду Севастополя. Несмотря на неудачу Евпаторийский отряд, тем не менее, продолжал сковывать действия во много раз превышающего его по численности турецкого гарнизона. Никаких активных действий на этом направлении турки не вели в течение всей войны.
Спустя несколько дней после боя под Евпаторией в Санкт-Петербурге скончался российский император Николай I. И хотя монарх умер от пневмонии, вполне очевидно, что вред его здоровью нанесли и плохие известия с полей сражений.
Когда крепости не сдаются
Пережив зиму, союзники активизировались. Их солдаты уже не голодали. В дневной рацион британского корпуса стали входить даже апельсины. Тем не менее после девяти месяцев бесплодного стояния у Севастополя перед ними остро встал вопрос, что делать дальше: либо снимать осаду и искать иные способы ведения войны, либо, невзирая на людские потери, осаду продолжать и брать город штурмом.
Французы предлагали перебросить главные силы под Алушту и оттуда ударить на Симферополь, перерезая коммуникации русских. Англичане считали атаку в глубь полуострова авантюрой и требовали продолжения осады. А для того чтобы ухудшить снабжение русской армии, предлагали совершить экспедицию союзного флота в Азовское море. Возобладало мнение британцев.
В конце марта 1855 года неприятель предпринял вторую массированную бомбардировку осаждённого города. Она длилась неделю. Многие укрепления были разрушены, гарнизон понёс большие потери, но выстоял. На решительный штурм неприятель так и не отважился.
Со временем основная тяжесть ведения осады постепенно стала ложиться на плечи французов. Их армия считалась тогда одной из самых боеспособных в Европе. Однако в Париже стали беспокоиться. Дела в Крыму шли вяло. В мае вместо подавшего в отставку генерала Канробера был назначен генерал Пелисье. Император Наполеон III даже считал его своим Суворовым.
Новый командующий был уверен, что после таких кровопролитных обстрелов, которые пережил гарнизон Севастополя, а также в условиях недостатка пороха и боеприпасов русские вряд ли смогут выдержать ещё один штурм. В ночь на 11 мая две французские дивизии предприняли попытку ворваться в город. Внезапной атаки не получилось. Операция провалилась.
В конце мая союзники предприняли ещё одну, уже третью по счёту массированную бомбардировку наших позиций. Затем на штурм бросились уже пять французских дивизий. Штурм был отбит, но пришлось отдать врагу разрушенные Селенгинский и Волынский редуты, а также Камчатский люнет[2]. Наши солдаты отступили лишь после того, как оборонять здесь стало просто нечего. Тем не менее теперь враг мог атаковать непосредственно укрепления Малахова кургана. Положение защитников становилось критическим. Их потихоньку оттесняли на основной защитный пояс крепости.
Перевес в техническом оснащении союзной армии чувствовался всё сильнее. Экономика Англии и Франции позволяла союзникам выпускать по Севастополю до 75 тысяч снарядов в день. Это была доселе невиданная плотность огня. Отсталая промышленность царской России на такое была не способна. Война всё больше и больше становилась промышленной.
Особенно действенными оказались новые тяжёлые французские мортиры и гаубицы, навесной огонь которых производил на русских бастионах наибольшие опустошения. Кроме того, союзники стали изматывать войска гарнизона, создавая для них режим постоянной готовности к бою, лишая отдыха и сна в ночное время. Не раз на неприятельских позициях начинал бить барабан и в воздух взлетали сигнальные ракеты, имитируя начало штурма. На бастионы вызывались подкрепления, которые тут же попадали под огонь вражеской артиллерии.
В июне месяце, в годовщину битвы при Ватерлоо, союзники предприняли очередную, четвёртую попытку взятия города. По этому случаю французы даже оделись в парадные мундиры. Не помогло. Штурм провалился.
28 июня на Малаховом кургане пулей из штуцера был сражён адмирал Нахимов. Его перенесли в штаб, где через два дня он скончался, не приходя в сознание. Похороны адмирала превратились в грандиозную церемонию, в которой приняло участие всё население Севастополя. Из уважения к погибшему союзники на это время даже прекратили обстрел.
К августу 1855 года система обороны Севастополя достигла своего предела. Разрушения на позициях становились так велики, что их просто не успевали восстанавливать. Отсутствие защитных сооружений сразу отразилось на числе убитых и раненых. Силы оборонявшихся таяли. Потери гарнизона уже едва восполнялись подходящими подкреплениями.
Главнокомандующий князь Горчаков как-то в минуты затишья посетил один из бастионов и спросил у солдат: «Много ли вас здесь?» И услышал в ответ: «Дня на три хватит, ваше сиятельство».
Азовская экспедиция
С началом Крымской войны важным продовольственным и военным регионом России стало Приазовье. Отсюда в зону боевых действий поступали боеприпасы, провиант, фураж, шли пополнения. Стратегическое значение приобрело и Азовское море. Чтобы не допустить захода сюда неприятельских судов при отсутствии достаточных для его защиты сил, русское командование отдало приказ затопить в Керченском проливе несколько старых кораблей.
Весной 1855 года, рассчитывая нанести удар по этому важному экономическому и стратегическому району, союзники разработали план экспедиции своего флота в Азовское море. В её задачи входил захват Таганрога – главного российского порта на Азовском море, уничтожение или захват иных портов или опорных пунктов, а также продовольственных запасов и военных и торговых кораблей. К тому времени заграждение из затопленных судов уже почти полностью разрушили шторма, и их обломки без особого труда с фарватера были убраны.
12 мая англо-французская эскадра в составе 57 кораблей, 11 канонерских лодок и нескольких десятков более мелких судов, имея на борту 16 тысяч солдат десанта, покинула Камышовую бухту и взяла курс на Керчь. Укрепления здесь начали возводить лишь с началом войны. Достроить их не успели, и на длительную оборону рассчитывать не приходилось. Вдобавок ко всему позиции были совершенно открыты со стороны суши. Тем не менее до самого вечера 12 мая батареи крепости Еникале и Северной косы, расположенные в самом узком месте Керченского пролива, вели ожесточённый обстрел вражеского флота, не давая ему прорваться в Азовское море. Артиллеристы прекратили огонь и отошли, только когда узнали о высадке неприятельского десанта. При этом они заклепали орудия и уничтожили всё, что могло попасть в руки врага.
Гарнизон города, состоящий всего из четырёх батальонов пехоты и двух казачьих полков, оставил его без боя. Вместе с солдатами ушло и большинство жителей.
Многочисленный вражеский десант занял Керчь и оставался в городе вплоть до июня 1856 года. Из 1562 домов годных к проживанию осталось всего 380. Остальные были разграблены и разрушены. Из городского музея захватчики вывезли все археологические ценности. Керчь была возвращена России в июне 1856 года после заключения Парижского мира.
Русская Азовская флотилия, охранявшая вход в Керченский пролив, в силу своей немногочисленности противостоять мощной вражеской эскадре также не могла. Её командир контр-адмирал Н. П. Вульф принял решение уничтожить большую часть своих судов, а на остальные погрузить экипажи и уйти в Азовское море. Вскоре сюда вошёл и неприятельский флот.
Особое место в планах союзников занимал Таганрог. В городе были сосредоточены огромные запасы зерна и других припасов, однако меры по защите побережья начали срочно предпринимать лишь после вести о падении Керчи. 21 мая вражеский флот показался у города. Ему противостояли всего два полка донских казаков и полубатальон пехоты. Несмотря на свою малочисленность, ультиматум о сдаче гарнизон отклонил.
Поделиться книгой: