Хроники семи королевств: Начало конца (том II)

– Оракулов? – изумилась вампирша. – Я думала, что, говоря о вкусовых предпочтениях, ты имел в виду необычные рецепты горцев в целом.

Рэксволд рассмеялся.

– Посмотрите на неё: хотела влезть на священную гору оракулов и не встретить их. Ай-яй-яй, – приподняв руку повыше, чтобы Лайла наверняка увидела её через плечо Эрминии, он шутливо погрозил пальцем. – Наверх ведёт единственная дорога, и заканчивается она в Антшеркоине, почти на самой вершине. Не знаю, что ты рассчитываешь там найти, но готовься морозить задницу.

– Что, верхом до самого пика? – не поверил Джон.

– Ну, как бы да. Это ответвление Срединной Торговой Дороги – дли-и-инный лесной серпантин. А тебе хочется с боем карабкаться наверх?

– Нет, – усмехнулся следопыт. – Меня всё устраивает.

– Живая Гора… – коснувшись губ указательным пальцем, Лайла подняла задумчивый взор к каменному потолку, сплошь покрытому тёмными выбоинами и грубо выпирающими буграми. Последние отбрасывали вытянутые тени, в которых даже небольшие углубления зияли беспросветной чернотой. – Рэксволд, скажи, а название как-то связано с тем, почему оракулы считают эту гору священной?

– Они верят, что у горы есть сердце.

– Продолжай, – заинтригованная вампирша уже настроилась на увлекательный рассказ.

– Можешь закатать губу. Это всё, что мне известно. Меня мало волнуют легенды, если они не сулят наживы. Я же в прошлом пират, помнишь? – предчувствуя обвинение в меркантильности, ассасин быстро добавил: – Но, если бы не шкурный интерес, ты бы до сих пор лежала в тех развалинах.

– С этим сложно поспорить, – со вздохом признала его правоту Лайла.

– Или того хуже, – вдруг уцепился за промелькнувшую мысль убийца. – Могла стать любовницей Леонардо. Не зря же он тебе кольцо на палец напялил, – ему очень хотелось оценить выражение лица вампирши, но, ощущая на губах предательскую ухмылку, Рэксволд решил не поворачиваться.

– Ты сейчас серьёзно? – после недолгой паузы осторожно осведомилась Лайла, уже начавшая опасаться за благоразумие ассасина.

– А почему нет? – умело скрыв издёвку за непониманием, он для правдоподобности пожал плечами. – Красивый. Статный. С прекрасными манерами…

– Рэксволд, ты меня, конечно, прости, но это самая большая глупость, что я от тебя когда-либо слышала, – в голос вампирши закралось возмущение. – Уму непостижимо: я и потерявший рассудок некромант. Этот высокомерный… – Лайле так и не удалось подобрать культурного слова, а те, что она слышала от матросов, ей не позволяло произнести воспитание. – Как тебе такое вообще пришло в голову?

– Через флягу, – ответил за убийцу Джон, уже успевший оценить тянущийся по подземелью ромовый шлейф.

– Прихлёбывай водичку и не завидуй, – Рэксволд снова пригубил напиток, чувствуя, как терпкая горечь на языке сменяется пряным послевкусием.

Повесив флягу на пояс, он свернул в новый проход с сырыми блестящими стенами и обилием прозрачных луж, которые разбавили гулкий стук копыт звучными плесками. Из глубоких потолочных трещин звонко капала вода – то ли отголоски дождя умудрились достигнуть шахты, то ли это плакало незримое подземное озеро, заключённое в вечный каменный плен над их головами.

Дорога постоянно петляла. Джон перестал считать повороты после шестой развилки. Его удивляло, как Рэксволд ориентировался в однообразии тёмных тоннелей без намёка на карту, будто он провёл в них всё своё детство. Однако незавидная судьба кареглазого мальчишки была далека от игр в прятки и не имела ничего общего с горным королевством. Помня об этом, следопыту оставалось лишь догадываться, сколько десятков раз ассасин сокращал маршрут через заброшенную шахту.

Очередной поворот явил всадникам тесный проход с низким потолком, вынудившим их покинуть удобные сёдла и, взяв лошадей под уздцы, шлёпать по мелким лужам. В конце длинного коридора стены неожиданно расползлись в стороны, нырнув в бескрайнюю мглу, что чёрной завесой сковывала взгляды, словно они вышли на поверхность глубокой ночью. Лайла позволила вампирическому зрению обрисовать контуры окружения: в глазах зарябили округлые клыки сталагмитов и сталактитов, бессчётные скопления которых делали карстовую пещеру похожей на зубастую пасть огромного чудища.

– И что тут у нас? – Рэксволд швырнул в темноту поднятый с земли камень. Слушая череду отрывистых стуков, всецело подхваченных многоликим эхо, он довольно покивал головой: – Не затоплено. Ну и отлично. Кстати… А как поживает мой старый приятель? – убийца загадочно улыбнулся и, увлекая за собой коня, скрылся за колонной сталагмитов.

Последовав за ним, остальные застали ассасина у ветхого, пожелтевшего скелета, голова которого покоилась под большим валуном, весившим не меньше двухсот килограммов. Истлевшие пальцы левой руки мертвеца касались длинной рыжей дуги. Джону потребовалось несколько секунд, чтобы распознать в ней изъеденный ржавчиной обух кирки, а потом и вовсе признать, что не все россказни Рэксволда были выдумкой.

– Эх, время никого не щадит, – с наигранной тоской сказал ассасин. – Когда я впервые его увидел, на нём ещё были клочья кожи.

– Будь добр, избавь меня от подробностей, – Лайла, напрочь задушившая вампирическое обоняние, чтобы ненароком не учуять ничего лишнего, еле сдерживала приступ отвращения.

– А приятель-то твой, похоже, насильник… – Эрминия присела на корточки рядом со скелетом.

Рэксволд озадаченно взглянул на тазобедренные кости, будто они могли пролить свет на умозаключение воительницы. Не заметив никакой очевидной связи, он перевёл вопросительный взор на северянку:

– С чего ты взяла?

Эрминия указала на развороченные кости иссохшей ладони:

– Есть на севере такая традиция: дырявить руки насильникам, нанизывать их на член, в который потом поперёк вбивается гвоздь, чтоб не освободились.

– Лихо, – Джона явно впечатлило услышанное. – Но жестокость оправдана. Поделом ублюдкам.

– Эрми, мы не в Грондэнарке, мы в Виверхэле, – снисходительным тоном проговорил ассасин. – Это скорее смахивает на боевое ранение. От какого-нибудь копья…

Воительница смерила убийцу усталым взглядом, после чего молча упёрлась коленом в землю и потянулась к другой руке скелета. Догадавшись о том, что та собирается делать, Лайла незамедлительно отвернулась, решив полюбоваться причудливой колонной сталагната, красиво поблёскивавшей в свете пламени. Раздался неприятный хруст – северянка выдернула из костлявых пальцев ржавый обух, на котором остались две вросших в железо фаланги, и поднесла факел к ладони, чтобы продемонстрировать Рэксволду абсолютно идентичные повреждения.

– Н-да, – вяло произнёс ассасин. – Тогда и валун ему на котелок мог упасть не случайно. – он осуждающе посмотрел на мертвеца, направив на останки указательный палец: – Больше ты мне не приятель.

– Он этого не переживёт, – с усмешкой изрёк Джон, за что был моментально награждён упрекающим взглядом Лайлы.

Вампирше совсем не нравилось общество покойника, и аморальный юмор возлюбленного ничуть не красил ситуацию.

– Пожалуй, пора двигаться дальше, – поспешил исправиться следопыт.

– Поддерживаю, – почувствовав на шее горячее дыхание, Лайла пощекотала нос Фелниеры, которая тут же принялась чесать морду о её спину, отчего вампирша, заулыбавшись, невольно шагнула вперёд.

Воспользовавшись ржавым обухом, Эрминия начертила на валуне рыжую закорючку – грондэнаркский знак бесславия.

– Смерть не смоет позора, – прокомментировала она свои действия и бросила кусок железа наземь, ощутив, как одна из вросших в металл фаланг отлетела, ударившись о сапог.

Странники двинулись дальше, неторопливо объезжая вездесущие скопления сталагмитов. Порой они достигали на редкость огромных размеров, больше напоминая своими формами разлапистые ели, нежели привычные глазу конусы – настоящий каменный лес, упорно взращиваемый подземными водами.

Карстовый зал имел пять выходов, донельзя похожих друг на друга, прятавшихся в самых неожиданных закутках, но, к счастью спутников, Рэксволд прекрасно знал дорогу, и вскоре, оставив позади угрюмый перезвон капель, всадники вновь оказались в одном из ответвлений шахты. Не сказать, что это сильно их обрадовало: сырую пещеру сменял длинный затопленный тоннель. Поджав ноги, чтобы не промочить сапоги, ассасин направил жеребца в воду и, наблюдая, как тот рассекает грудью тёмную гладь, ехидно поинтересовался:

– Ничего не напоминает, Джон?

– Сейчас накаркаешь, – без энтузиазма отозвался следопыт, – потолок снова на макушку сядет – придётся бултыхаться здесь до вечера.

– Не сядет, – уверенно ответил Рэксволд. – А вот ямы могут попасться.

– Насколько глубокие? – обеспокоенный взгляд Лайлы бродил по искажённому рябью отражению факела.

– Коню споткнуться и тебе испугаться – хватит.

– Не самый худший вариант… – вампирша подобрала ноги и, выслав Фелниеру, двинулась за ассасином.

За ней последовал и Джон, но Бамбука нагло потеснила гнедая кобыла Эрминии – лошади впритирку остановились посреди тоннеля. Тяжёлый взгляд северянки замер на следопыте, и, не зная, как трактовать его, Джон галантным жестом предложил ей проехать вперёд. Однако, та трогаться с места не спешила.

– Ты когда-нибудь… – внезапно негромким голосом заговорила воительница, стоило Рэксволду с Лайлой скрыться за поворотом, но вдруг так же неожиданно замолчала, словно кузнечные клещи сковали язык.

В воздухе повисла тягучая пауза. Тишину нарушал только доносящийся со спины стук одинокой капли.

– Когда-нибудь что? – осторожно спросил Джон, всматриваясь в светло-голубые глаза, лёд которых не могло растопить даже яркое отражение пламени.

Услышав скрип кожи, следопыт уронил взор на руку девушки, крепко сжимавшую поводья, отчего ему стало немного не по себе: воинственная Эрминия, хладнокровная и непреклонная, как топор палача, однозначно нервничала.

– Эрми? – неуверенно обронил Джон, поднявший взгляд на хмурое, задумчивое лицо северянки.

– Забудь, – резко расслабив кулак, Эрминия отвернулась, а затем, переложив факел в другую ладонь, направила кобылу в объятия тёмной воды.

Удивлённому следопыту не оставалось ничего другого, как молча последовать за ней. Но теперь тяжкие думы, подобно заразной болезни, захлёстывали и его разум: о чём она хотела спросить?

***

Спустя час, миновав заброшенные тоннели, куда, по мнению Лайлы, могли сунуться только решившие свести счёты с жизнью, всадники оказались в ещё одной пещере, тесно граничащей с шахтой. Туда вёл узкий пролом, через который Бамбуку удалось пройти только со снятым седлом.

– А получше дороги не было? – вновь затягивая подпругу, проворчал Джон.

– Аж две, – Рэксволд заложил ладони за шею и хрустнул пальцами. – Но эта самая короткая. Осталось-то совсем ничего, – он заметил, как вампирша заворожённо разглядывает потолок пещеры, лишённый даже захудалого сталактита. Так и не поняв, что примечательного она нашла в мрачном каменном своде, ассасин едко улыбнулся: – Звёздами любуешься?

– Грифоны… – благоговейным шёпотом сообщила Лайла.

– Чего? – пробормотал Рэксволд, вместе с остальными уставившись наверх. Он не представлял, как выглядят грифоны, но определённо не видел ничего похожего на древних магических созданий, о которых краем уха слышал из пьяных трактирных баек. – Я что, флягу где-то обронил? – наконец изрёк убийца и похлопал себя по поясу. – Да вроде как нет…

– Здесь жили грифоны, – не опуская взора, пояснила вампирша. – Видите те… – будто услышав себя со стороны, она вдруг осеклась: высокий свод был слишком тёмным, чтобы другие могли рассмотреть на нём множество глубоких царапин.

На ладони Лайлы засветилась колдовская руна – яркий огненный круг очертил изборождённый странным узором потолок, отчего виверхэльские лошади вздрогнули, испуганно закивав головами. Бамбук же, к гордой усмешке Джона, даже не шелохнулся.

– Я не хотела, – виновато произнесла вампирша, ощущая на себе упрекающий взгляд Рэксволда.

– И что это? – ассасин снова посмотрел наверх.

– Следы от когтей. Лапы молодых грифонов крепнут раньше крыльев, и к моменту, когда детёныши начинают пробовать силы в воздухе, они уже в совершенстве владеют телом, повадками и движениями больше напоминая диких котят, нежели птиц, – на губах Лайлы проступила улыбка умиления, словно на месте бездушного каменного свода она видела то, о чём говорила. – Но природа берёт своё: орлиные крылья неумолимо манят ввысь, хотя львиные лапы по-прежнему доверяют только земле. А потому во время сложных манёвров они нередко используют когти, чтобы снизить скорость или выправить траекторию полёта. Использовали… – печальным голосом поправилась вампирша, улыбка на её лице растаяла, а вместе с ней угас и освещавший потолок огненный круг. – Теперь они живут только на страницах книг… Если таковые ещё остались…

– Ну, не знаю… – почесал бороду Джон, размышляя, как внести в тёмное царство Лайлы хоть искорку надежды. – Я бы не был так уверен. До встречи с тобой я и не подозревал о существовании вампиров, драугров, некромантов и магии в принципе. Вдруг остались ещё скалы или горы, где водятся грифоны? Возможно, далеко не последние.

– Вот-вот, – понял мысль следопыта Рэксволд. – А не знают о них потому, что они утаскивают и жрут всех, кому свезло с ними встретиться.

– Я давно не питаю иллюзий, – задумчиво промолвила вампирша. – Но в ваших словах есть крупица истины. Совсем крохотная, но тем не менее. Я сохраню её, – она наградила обоих воинов признательным взглядом. – К слову, грифоны и правда плотоядные. А с учётом того, что размерами они не меньше лошади, можете сами судить об их аппетитах.

– Тогда надеюсь, это старые царапины… – ассасин недоверчиво покосился на свод пещеры. – Не хотелось бы убивать столь редких зверюшек.

– Конечно, – с громким смешком отреагировал Джон. – Их когтища камень рассекают…

– Тоже мне, проблема… – отмахнулся Рэксволд, продолжая смотреть на утонувший в густой тени потолок, на котором не было видно ни зги.

Решив, что негоже запрокидывать голову без толку, убийца вознамерился допить остатки рома. Но едва он поднёс к устам флягу, как раздался лязг металла, и остриё клинка осторожно отодвинуло горлышко от губ.

– Завязывай, – спокойно изрекла Эрминия, держа на вытянутой руке меч.

Северянка презирала увеселительные напитки: они делали тело слабым, а рассудок – склонным к излишней самоуверенности и ненужному геройству, которые на поле боя могли запросто обернуться закономерной смертью. Внутреннее чутьё указывало на скрытую угрозу, и, чтобы не сложить голову в ущелье, разум Рэксволда должен быть чистым, как родниковая вода.

– Шутишь, что ли? – заулыбался ассасин.

– Забыл, куда мы направляемся? – хмуро спросила Эрминия, игнорируя удивлённые взгляды Лайлы и Джона.

– Да ладно тебе. Глоток хорошего рома ещё никому не мешал, – убийца выслал коня вперёд, но замершее у горла лезвие заставило его спешно натянуть поводья и остановиться. – Какого чёрта, Эрми?

Воительница медленно опустила клинок, а затем, задумчиво закусив губу, пристроила его себе на плечо.

– Дай отхлебнуть, – после недолгих размышлений сказала она. – Хоть оценю, что за пойло ты хлещешь.

– Чего? – не веря своим ушам, ошарашенно вытаращился Рэксволд. – Ты это серьёзно?

Северянка утвердительно кивнула. Зажав факел между большим и указательным пальцами, она перевернула руку, подразумевая, что сможет поймать флягу освободившейся ладонью.

– Сегодняшний день полон откровений: сначала Джон оказывается лютнистом, потом Лайла следы грифонов находит, а теперь ты… Ну ладно, лови, но предупреждаю: с непривычки вкус может показаться резким…

Прицельно брошенная фляга пролетела полпути, когда точный взмах меча вдруг разрубил её напополам, обдав пол веером брызг с примесью мелких щепок. Эрминия молча встряхнула влажный клинок и, со стуком вогнав его в ножны, невозмутимо поехала дальше.

– Зараза! – с гневной досадой воскликнул Рэксволд, глядя на сиротливо валявшиеся половинки фляги. – Такой ром ухайдокала! – шумно выдохнув горячий воздух, будто в прошлой жизни был огнедышащим драконом, он перевёл взор на Лайлу и Джона. – Чего уставились? Поехали…

Ассасин направил коня вглубь пещеры. Пряный аромат пролитого напитка постепенно оставался позади, а вот череда пасмурных мыслей росла, словно снежный ком. Как его, великого манипулятора и знатока человеческих душ, сумела обвести вокруг пальца Эрминия? Ладно ещё в подобный бред могли поверить другие, но он же знал её как облупленную! Чёртов ром усыпил бдительность, так сладко выдав желаемое за действительное. И хоть рука по-прежнему тверда, какой в ней толк, если в голове сплошной кисель? Похоже, надо было и впрямь завязывать с обилием выпивки, дабы не скатиться на знакомую ухабистую дорожку, где недолго растерять и всё остальное. Вот уж поистине – дрянная новость.

– Н-да, – многозначительно выдал Рэксволд, чувствуя, как сходят на нет последние нотки опьянения, дурманящие объятия которого он решил оставить в прошлом.

Глава 6

Эрминия выехала из пещеры. Тусклое солнце едва проступало сквозь бескрайнюю серую пелену, но отвыкшие от дневного света глаза всё равно сковал узкий прищур. Поднеся ко лбу ладонь, воительница огляделась, обнаружив себя на усыпанном булыжниками склоне холма, что стекал каменной рекой в пустынную долину, заросшую жёлтыми кустарниками и редкими елями. Прямо за ней, с запада на север, тянулись массивные отвесные скалы. Они напоминали неприступную стену, которую однажды разрубил гигантский топор великана, создав в центре одну-единственную брешь – Элберанское Ущелье.

Из тёмного прохода выплыла кислая мина Рэксволда. Лениво закрывшись рукой от солнца, он устремил взор вдаль, к укрытому бледной дымкой проходу в скалах. По ту сторону каменного барьера начинался густой хвойный лес. Если «Апофеоз» заметил их появление в городе, то засаду стоит ожидать именно в ущелье, всего в шаге от возможности затеряться в колючей тесноте вековых елей. Ассасин не верил, что кто-нибудь из Савальхата мог обогнать их на пути следования: ведь он выбрал самую короткую дорогу, да и Эрминия следила, чтобы за ними не увязался хвост. Другое дело – голубиная почта, которая могла призвать врагов с самого неожиданного направления…

Оказавшись снаружи, Лайла сразу же сделала глубокий вдох: от сырой земли ещё веяло недавним дождём, а ветер нёс с долины горькие ароматы увядших трав. После спёртого пещерного воздуха, насквозь пропитанного тяжёлым духом грибов и плесени, даже обыденные запахи поверхности казались бальзамом для души.

– Ну что, Бамбук? – донеслось справа. – Мы никуда не свалились и даже нигде не застряли, – Джон одобрительно похлопал коня по шее.

– У вас ещё будет неделя на это, – вяло произнёс Рэксволд. – Вон твоя гора, Лайла. Уже отсюда видна, – он кивнул вперёд, на едва различимый силуэт, что размытой трапецией высился над скалами и исчезал в пасмурных облаках. – Самая высокая в Виверхэле как-никак…

– Во имя Хроногора… – с ужасом промолвила вампирша, на секунду прикрыв рот ладонью. – А нам нужно на вершину, которая в самых небесах…

– Ага. Но это проблемы будущего. До него ещё дожить надо, – Рэксволд окинул спутников хмурым взглядом. – Змеиная Долина. Название говорящее, так что смотрите под ноги, – пустив жеребца шагом, он начал осторожно спускаться с холма.

Эрминия молча поехала за ним, а Джон поравнялся с Лайлой:

– Ползучие по осени сонные, но если наступить, то цапнут без раздумий. Не тебя. Лошадь, – на всякий случай уточнил он, наблюдая, как вампирша невольно покосилась на свои ноги. – Потому лучше объезжай все подозрительные коряги и непонятные клубки. Вдруг я кого прогляжу.

– Постараюсь… – в голосе Лайлы промелькнула тревога.

– Не волнуйся, – немного ослабив повод, следопыт направил Бамбука по каменистому склону. – Просто будь чуточку внимательнее, и всё будет хорошо.