Хроники семи королевств: Начало конца (том II)

– Какое же удовольствие – выдернуть лошадь из-под твоей задницы, – Годверк взял кобылу под уздцы, – смотреть, как ты дёргаешься в петле… – он не глядя бросил оружие копейщику.

– Даже если так… – улыбнулся флибустьер, роняя кровь на ярко-жёлтую рубаху, наполовину разодранную стражей при поимке. – Я уже чертовски знаменит и умру свободным, как ветер. Ты же навсегда останешься мелкой сошкой, отрыжкой гарнизона. Будешь на побегушках у закона, пока яйца не поседеют. А потом о тебе никто и не вспомнит.

– Ну-ну. Пиратское отребье, – сквозь зубы процедил Годверк, после чего намотал кожаный повод на ладонь. – Властью, данной мне, я приговариваю тебя…

– Лейтенант… – обратился к офицеру высокий лучник, заметивший выросшую в прибрежных волнах голову.

– Что?! – зло рявкнул Годверк и обернулся. Отследив пристальный взор солдата, он теперь и сам видел выходившего из моря человека.

Высокий воротник кроваво-багрового плаща скрывал лицо незнакомца, как и надвинутая на глаза шляпа, отличавшаяся

округлой тульёй и твёрдыми прямыми полями. Далёкий от виверхэльской моды внешний вид выдавал в нём чужестранца, но отнюдь не объяснял его странного появления из воды, когда на горизонте не было ни единого корабля. Более того, чужак казался полностью сухим! Выйдя на берег, он без спешки прошёл мимо группы солдат и, не удостоив их даже беглым взглядом, направился вдаль.

– Эй ты, – окликнул его офицер. – А ну, стой…

Человек не замедлил шага, не повернул головы –

продолжал медленно отдаляться.

– Эй ты, в плаще, я к тебе обращаюсь! – повысил голос Годверк, но приказной тон не возымел никакого эффекта. – Глухим, значит, решил прикинуться… – разозлился лейтенант.

– Похоже, я пропускаю что-то интересное! – заёрзав в седле, радостно воскликнул Густаф.

– Закрой рот! Ты без двух минут покойник! – офицер отпустил поводья, сцепил руки за спиной и кивнул на чужака: – Ланс, а пусти-ка стрелу ему в ногу. Авось слух прорежется.

– Слушаюсь! – солдат сорвал с плеча лук. Остриё стрелы блеснуло сталью и, будучи готовым впиться в плоть, под дрожь тетивы устремилось к укрытым плащом ногам незнакомца.

Годверк мерзко ухмыльнулся: он одинаково ненавидел пиратов и чужеземцев, а уж когда последние становились первыми, с удовольствием вздёргивал их на «Древе Справедливости». Вот и сейчас лейтенант тешил себя мыслью, что чужак окажется ещё одним пойманным преступником, которого потопившее корабль море изрыгнуло на берег подобно дохлой рыбе. Но, увидев, как сломанная стрела отскочила в сторону, Годверк изменился в лице. Доспехи? Как тогда, чёрт побери, ему удалось доплыть до суши?! Ответа не нашлось и в глазах трёх растерявшихся солдат.

Неизвестный медленно остановился, но не обернулся, будто внезапное нападение его совсем не беспокоило. После недолгих размышлений, он вновь зашагал вперёд, к видневшейся вдали дороге.

– Ещё одну! – скомандовал разъярённый офицер, глядя, как стрелок с недоумением опускает лук. – Целься в голову!

– А-а-а! Снимите повязку! Я явно пропускаю самое веселье! – возбуждённо завопил Густаф.

Представители закона не слушали флибустьера: их внимание целиком и полностью поглотил странный человек в плаще.

С тугой тетивы сорвалась вторая стрела – преодолев три десятка метров, она угодила незнакомцу в затылок и с треском разлетелась на две части.

Выпучившие глаза солдаты, во главе с поражённым офицером, наблюдали, как чужак замедляет шаг, чтобы остановиться.

– Заговорённый… – испуганно прошептал лучник.

Замерев на солёном ветру, неизвестный так и не повернулся. Он неспешно отвёл плащ с левой стороны – на багровое плечо легла длинная серебристая трубка, глянувшая чёрным отверстием на стоявших позади людей.

До солдат долетело тихое потрескивание с нарастающим гулом, который оборвался, едва от конца трубки потянулась струйка сизого дыма.

– Какого… – фраза офицера осталась незаконченной: земля под ногами в радиусе десяти метров вздрогнула и, извергнув сквозь трещины оглушительный раскат грома, взметнулась вверх.

Густаф вдруг почувствовал, как вылетает из седла и, подчиняясь неведомой силе, переворачивается в воздухе. Он не успел понять, что произошло, но до последнего ждал, когда шею змеиным кольцом стиснет грубая петля, пока не упал наземь, разбив лоб об острый камень. Слева раздался треск ломающихся ветвей, а за ним – тяжёлый грохот упавшего дерева. Под стук земляного града, больно бьющего крупными комьями по телу, пират освободился от пут: не зря же он всё это время мучал пальцами верёвочный узел.

Сорвав с глаз надоедливую повязку, флибустьер прищурился от дневного света, а затем сразу же зажмурился, разгоняя ладонью ударивший в лицо едкий дым. Пришлось сделать несколько шагов в сторону, чтобы выйти из потока копоти. Как оказалось, это горел китель лейтенанта, точнее того, что от него осталось: верхняя половина туловища офицера распласталась на земле, выпустив обрывки розовых кишок, подобно щупальцам осьминога.

Покрутив головой, Густаф обнаружил себя на рыхлом дне огромной ямы, разделённой на две части рухнувшим «Древом Справедливости», сырые корни которого отчаянно впивались во вздыбившийся пласт почвы. И если почивавшие в грязи висельники были рады обрести долгожданную могилу, то оторванная голова копейщика протестующе скалилась сломанной челюстью. Поодаль из разодранного солдатского сапога выглядывала изувеченная ступня. На ней остался только большой палец с покосившимся, как старая крыша, жёлтым ногтем. Вместо остальных темнели круглые красно-коричневые ожоги, словно их отсекли раскалённым мечом. Пират медленно обернулся: за спиной лежала мёртвая кобыла без передних ног, с развороченным брюхом, обугленные рёбра которой напоминали разверзнутую пасть хищника.

Флибустьер сунул руку за пазуху, после чего извлёк из потайного кармана рубахи высохший стебелёк айватоса – растения, известного своим дурманящим эффектом. Нагнувшись и подпалив полую тростинку от тлевшего у ног обломка лука, Густаф поднёс её к обветренным, разбитым губам и с чувством непоколебимой безмятежности затянулся сладковатым дымом.

– Итак… Где моя серьга?

***

Джону был хорошо знаком виверхэльский ландшафт, в частности узкие горные тропки, вынуждавшие всадников вжиматься в отвесные скалы, чиркать о них коленями, чтобы ненароком не сорваться в пропасть, подобно очередному задетому копытом камню. Являясь единственным обладателем массивного жеребца, следопыт с опаской наблюдал, как серый бок Бамбука и обитый железом сапог то и дело нависали над пустотой, простиравшейся вниз на добрые полсотни метров. Успокаивала лишь мысль о том, что друиды напророчили ему смерть от ранения в грудь, и в видении он чётко помнил свои последние секунды на смертном одре. Падение в пропасть можно было исключить. По крайней мере, Джону хотелось в это верить. Да и погода для последних мгновений жизни оставляла желать лучшего: солнце скрылось за тучами и с посеревшего неба начинал накрапывать дождь.

Ехавшая за следопытом Лайла старалась смотреть только вперёд, не отводя напряжённого взгляда от его спины. О своей внезапной боязни высоты она узнала совсем недавно: пять минут назад, когда вереница всадников только ступила на опоясывавшую скалы дорожку. Пока они поднимались по склону, описанный Рэксволдом маршрут почти не беспокоил вампиршу, но как только взору открылся пейзаж с пылавшим далеко внизу жёлто-оранжевым полотном леса, то внутри всё съёжилось и возникло безумное желание вернуться в город, в уютную таверну, где подают вкусных копчёных змей, которых ей больше не доведётся попробовать, если Фелниера оступится. Сжимая дрожащей рукой поводья, а другой намертво вцепившись в седло, Лайла мысленно молилась всем известным ей богам, чтобы этот кошмар наконец закончился.

То ли дело Рэксволд, который на ходу сорвал растущий из скальной трещины бархатно-белый эдельвейс и, с улыбкой повернувшись, ловко бросил его едущей за ним Эрминии, что таким же непринуждённым движением поймала цветок. Северянка покрутила его в пальцах и, судя по нырнувшей в капюшон руке, даже понюхала. Джон, ставший невольным свидетелем опасной романтики, поднял задумчивый взор к небу и задался вопросом: как эта парочка вообще дожила до своих лет?

Сразу за горной тропкой начинался поросший жухлой травой, широкий уступ. Едва Фелниера перенесла на него последнее копыто, Лайла облегчённо вздохнула и решительно проговорила:

– Нет. Вы как хотите, а я обратно этой дорогой не поеду.

– А чего так? – усмехнулся Рэксволд. – Не нравятся горные пейзажи?

Вампирша пронзила ассасина красноречивым взглядом.

– Подумаешь, неженка какая, – искренне возмутился убийца. – Зато всё Савальхатское Нагорье насквозь пройдём за пару часов, – он кивнул на уходивший в недра скалы проход, облюбованный высокими кустами полусухой полыни. – Нет у меня желания телепаться целый день по «красным» дорогам, высматривая каждую тучку на небе.

– Сейчас бы только в какие-то шахты на лошадях соваться, – пробурчал следопыт, заметив за растениями растрескавшуюся бревенчатую опору. – Да и не часто тут ездят, смотрю… А вообще… – сложив руки с поводом на луке седла, он строго посмотрел на Рэксволда. – Не хочешь ли рассказать, что ещё за «красные» дороги? И какого чёрта мы на гору как оголтелые неслись?

– Я тоже не отказалась бы послушать, – поддержала Джона вампирша.

– Любознательные какие… – ассасин поочерёдно переводил взгляд между спутниками. – Ладно. Будет вам урок виверхэльской жизни, – он потянулся в седле и, небрежно развернув жеребца, подъехал к краю обрыва. – Красные мхи по осени сыплют спорами, не менее жгучими, чем они сами. Хапнете такой пыли и, скорее всего, подохнете от удушья, – убийца развёл руками. – Обычно едкая дрянь лежит на скалах, но паскудные прибрежные грозы успевают дотащить её до некоторых дорог, а иногда и городов прежде, чем дождь прибьёт всё это «счастье» к земле.

Ощутив пронёсшийся по уступу порыв ветра, Лайла невольно поёжилась не то от холода, не то от мысли, что в нём могут летать смертельно опасные споры.

– Да уж. Удивил… – следопыт почесал затылок. – И докуда тянется здешняя «красная» дорога?

Рэксволд указал на стоявшую на далёком холме старую мельницу, которая давно потеряла крылья в неравной борьбе со временем.

– От Савальхата до той башни. Дальше равнина. Но не обольщайся. Сразу за ней начнётся другая «красная» дорога, раз в пять так длиннее, – наблюдая, как вытягивается лицо вампирши, ассасин рассмеялся: – А чего ты хотела? Здесь треть дорог пролегает между скалами. По осени даже особые карты для нерадивых чужестранцев продают, – он ехидно подмигнул. – Прибыльное дело, между прочим. Особенно для портовых городов, где всегда много новых лиц.

– И искать никого не надо, – продолжил мысль Джон. – Любой авантюрист перед тем, как двинуться дальше, обязательно заглянет на рынок… – он вдруг замолчал, вспомнив купца, что показывал ему какой-то листок, после чего следопыта посетило озарение: – Так вот, что мне тот бородатый предлагал…

– Соображаешь, – Рэксволд направил на воина указательный палец. – Хоть и медленно.

– Только он был не сильно-то настойчив… для вопроса жизни и смерти.

– Местные торгаши ленивы. Ты в виверхэльском ни в зуб ногой. За то время, пока он разжуёт тебе мысль, можно три карты продать тем, кто хоть немного знает язык. Ведь каждый первый хочет жить и готов раскошелиться.

– А я подыхай за воротами? – нахохлился Джон.

– Тебе дают шанс проверить своё везение. Задаром, заметь! Что редкость для Савальхата, где бесплатно и палец о палец не ударят.

– Вот уж спасибо…

– Не таким я себе представляла горное королевство… – разочарованно промолвила Лайла и, сомкнув ладони, с упоением воскликнула: – Ах, Эльтарон, сказочный зелёный край, где осень дарит только красоту, а не внезапную смерть, прости, что недостаточно ценила тебя.

– Ах, Эльтарон, – передразнивая её, заговорил ассасин. – Тучи комаров, вонючие болота и бесконечные ливни.

– Неправда, – вампирша насупилась.

– Вас бы обоих в Грондэнарк, – тронув бока лошади пятками, Эрминия поехала к входу в шахту. – Посмотрела бы я, как бы вы скулили от мороза, стонали от раздирающего лицо бурана, мечтая о комарах и красных мхах…

– С тобой – хоть в прорубь, – бодро произнёс Рэксволд, провожая взглядом исчезающую в тёмном тоннеле всадницу.

Глава 5

Оказавшись в мрачном коридоре, воительница первым делом сорвала с себя ненавистный плащ и, скомкав его, отбросила в сторону. За звучным шлепком последовал щелчок огнива – вынутый из седельной сумки факел охватило пламя. Жёлтый свет озарил витавшую в воздухе пыль, медленно плывшую к лежащему в луже плащу, гружённую камнями вагонетку и ржавые, уходящие во мглу рельсы. Некогда богатая железом шахта пребывала в запустении: звон кирок угас полвека назад, когда руда закончилась, и теперь гул ветра, шорох осыпавшегося песка и редкий крысиный писк сплетались в тоскливую, неторопливую музыку подземелья.

– Надо же. Ещё не развалилась… – Рэксволд остановил коня возле вагонетки, прогнившие борта которой чудом сдерживали высившуюся в ней груду камней. – Давно меня тут не было.

– То есть ты не уверен, что мы не упрёмся в завал? – безрадостно оглянувшись на крепнущий дождь, вздохнул Джон.

– Ерунда, – отмахнулся ассасин. – Шахта пересекается с уймой пещер. Всё можно объехать, – он зажёг факел и приподнял его повыше, отчего по свисающей с потолка паутине побежали крохотные огоньки. – Интересно, тот придавленный валуном скелет ещё крысы не растащили? Он ногами смотрит на юг – удобно ориентироваться, а то в глубинах компас местами чудит… – освещая себе дорогу, убийца неспешно поехал дальше.

Сразу за ним тронулась Эрминия. Она перевесила одни ножны на луку седла, положив свободную руку поближе к клинку.

– Надеюсь, ты пошутил… – деликатно поинтересовалась Лайла, которую совсем не обрадовали речи проводника. Вампирша лёгким движением корпуса направила Фелниеру вперёд.

– Насчёт чего? – отозвался Рэксволд. – Боишься мертвецов, беспокоят обвалы или не хочешь заблудиться?

– Меня не прельщает ни одна из названных тобой перспектив.

– Понимаю, – с сочувствием произнёс ассасин. – Место действительно скверное. Ты ещё не знаешь, сколько рабочих здесь в своё время выкосила холера… Но это даже хорошо, а то после них тут разбойники поселились. Устраивали засады на решивших срезать путь до ущелья. Потом вроде как перестали. Передохли, говорят.

– Не шахта, а корень зла какой-то, – усмехнулся замыкающий цепочку Джон. – Не устал ещё на ходу сочинять? – в очередной раз пригнувшись, он смахнул с лица повисшую на волосах паутину, которая, в силу высокого роста Бамбука, так и норовила покрыть его голову рваной шалью.

– Сочинять? – голос Рэксволда приобрёл загадочный оттенок. – Прям Эльтароном повеяло. Там ты тоже мои сказки за чушь держал, пока мы до пропасти не добрались. Уже забыл?

– Ну, это другое, – моментально возразил следопыт. – В Эльтароне ты легенды друидов пересказывал, а тут страху пытаешься нагнать…

– Оракулы! – неожиданно воскликнула Лайла, вспомнившая, что не только Эльтарон славен своим странным народом.

– И? – удивился убийца. – При чём здесь оракулы?

– Лучше тебе увидеть связь, – от терпеливого голоса Эрминии повеяло морозом. – Сегодняшняя грызня мне порядком надоела. Ещё немного, и я позатыкаю вам рты кляпами. Всем. Без исключения, – она оглянулась на вампиршу, которая только и смогла что растерянно улыбнуться.

– Весомый аргумент, – с усмешкой произнёс ассасин. – Ладно. Дадим Эрми полчаса передышки. Что там с оракулами?

– Хотела бы узнать о них побольше…

– Не то чтобы я о них много знаю… – задумчиво проговорил Рэксволд, наблюдая впереди развилку. – Но кое-что рассказать могу… – доехав до разветвления, он посветил факелом в обе стороны, после чего уверенно свернул налево. – Оракулами называют живущих в горах идолопоклонников. Тоже чтят Духов, но, в отличие от одичавших друидов, они вполне сносные ребята. В поселениях хоть кто-нибудь да знает виверхэльский. Неплохие ремесленники к тому же. За ними по пятам идёт слава прорицателей, а оттого их чудаковатые поделки пользуются бешеным спросом на местных рынках. Но это меня не удивляет: в больших городах какую только лабуду не продают…

– Как интересно, – свернув за северянкой, Лайла заметила, что за поворотом голос оброс приглушённым эхом. – А почему их считают прорицателями?

– Наверное, из-за традиций. В начале каждого года оракулы шлют королю свиток, в котором предупреждают о грядущих бедах. Говорят, большинство предсказаний сбывается.

– Оракулы… – медленно, словно пробуя слово на вкус, промолвила вампирша.

– Только не говори, что веришь в эту дребедень.

– Верю…

Вырвавшийся смех ассасина обернулся гулким эхом, прокатился по вырубленному в скале коридору и, просочившись в дальние проходы, потерялся в недрах шахты.

– Теперь я знаю, как выглядят те, кто покупает безделушки «пророков», – издевательским тоном заключил он.

– Да угадывают они, поди, – донёсся голос Джона сзади. – В любом королевстве забот полон рот – куда ни тыкнешь пальцем, упрёшься в какую-нибудь проблему. А если ещё и слухи мимо ушей не пропускать… Хотя… после уже увиденного и не в такие чудеса можно поверить…

– Вот не надо тащить свою эльтаронскую чертовщину в мой прекрасный Виверхэль, – подняв указательный палец, шутливо возмутился Рэксволд.

– Мне уплыть обратно? – скромно поинтересовалась Лайла, само существование которой шло вразрез со здравым смыслом.

– Дай подумать, – серьёзно изрёк убийца и почесал костяшками пальцев подбородок. – Хм… Так и быть. Можешь остаться. Ты одна не сильно что-то меняешь.

– Я тронута широким жестом твоей доброй воли, – коснувшись ладонью груди, вампирша иронично улыбнулась. – Надеюсь, ты не передумаешь, когда вспомнишь цель моего прибытия…

– О-о-о да-а-а, – насмешливо, но всё же как-то по-доброму протянул ассасин. – Великие тайны так и ждут, чтобы ты их обнаружила, – он переложил факел в левую руку, позволяя правой немного отдохнуть. – Можно подумать, найдёшь что-то четыре века спустя. Пошаришься по королевству, впечатлений наберёшься. С ними, как с единственным трофеем, и вернёшься в свой любимый Эльтарон.

– Звучит… грустно, – Лайла уронила печальный взор на гриву лошади и медленно провела по ней пальцами. – А может, так было бы даже лучше…

– Лучше… хуже… – проворчал Рэксволд и замолк, слушая, как где-то впереди, в непроглядной тьме шахты, заунывно гудит ветер. – Будешь хандрить – накормлю тебя шершнями в меду с вальтийским перцем.

– Так себе угроза, – внезапно оживился Джон. – Пробовал разок. Жгучие. Хрустящие. Пальчики оближешь.

Представив, как возлюбленный с удовольствием уплетает крылатых насекомых, вампиршу аж передёрнуло.

– Какая… прелесть, – тактично выразила она своё мнение.

– А то, – не имея возможности наблюдать брезгливую гримасу, убийца не уловил сарказма. – В плане жратвы вкусы горцев я разделяю целиком и полностью, – он снял с пояса флягу и, сделав несколько глотков, утёр рот рукавом. – Будем проезжать через Антшеркоин – обязательно захватим что-нибудь эдакое.

До вампирши долетели резкие нотки рома, которые на миг перебили наводнявший шахту навязчивый запах грибов. В носу нестерпимо защекотало, и, чтобы не чихнуть, Лайла поднесла к лицу пахнущую сыромятным поводом ладонь:

– Антшеркоин… Интересное название. Это какой-то город?

– Главное поселение оракулов на Живой Горе.