Святая юность

Мученик Иоанн, младенец Киевский

(Память 12 мая)

Двенадцатого мая празднуется память мученика Иоанна – младенца, пострадавшего в Киеве от киевских язычников за несколько лет до того, как Киев был крещен Владимиром равноапостольным.

Невинной кровью мученика был орошен Киев – как бы предуготован к принятию святого крещения.

В 983 году великий князь Владимир ходил на народ ятвигов, живших в Нижегородской губернии, и покорил их землю.

По возвращении в Киев он по обычаю стал приносить благодарственное жертвоприношение идолам. Старшины и бояре сказали ему: бросим жребий на отрока и девицу, на кого падет, того и принесем богам.

Жребий пал на юного Иоанна, сына одного варяга, христианина, по имени Феодор, жившего в Киеве.

Когда страшный жребий был кинут, посланные пришли к отцу и сказали ему: «Отдай сына богам: они выбрали себе в жертву твоего сына».

– Ваши боги – бездушные истуканы, сотворенные руками человеческими. Единый Бог, Которому поклоняются греки, – сотворивший небо и землю; не отдам моего сына бесам.

Рассвирепели от этого слова киевляне, которых сбежалось много. Они быстро вломились во двор варяга, сломав ворота; он стоял в сенях, держа сына на руках своих.

– Подай сына твоего! – кричали киевляне.

– Пусть боги ваши сами придут и возьмут его, – отвечал он.

Тогда язычники подрубили под ними сени и умертвили обоих.

Мощи мученика Иоанна-младенца почивают в Антониевой пещере Киево-Печерской лавры. К нему не имеющие детей прибегают с молитвой о чадородии.

Июнь

Благоверный князь Феодор Ярославин Новгородский

(Память 5 июня)

Благоверный князь Феодор Ярославин Новгородский вырос среди семьи исключительно благочестивой.

Мать его, блаженная княгиня Феодосия, признавалась современниками за праведницу. Его дед по матери, Мстислав Удалой, и восходящие предки: Мстислав Храбрый, Ростислав и Мстислав Великий – все сияют святостью, так же как праведной жизнью отличались и дяди его со стороны отца, благоверные князья Константин и Георгий.

В наше время люди вступают на путь той или другой деятельности в летах зрелых, за двадцать один год. Поэтому надо напрячь свое воображение для того, чтобы сообразить, как много успел поработать в ранней юности своей князь Феодор и в те годы, когда теперь отрочество и юношество предается беспечным забавам.

Ему всего было десять с лишним лет, когда в 1228 году отец его, великий князь Ярослав Всеволодович, оставил его со следовавшим за ним братом Александром, будущим витязем и печальником Руси, на престоле в Новгороде.

Не далее чем через год в Новгороде вспыхнул мятеж, и малолетний князь должен был ехать к отцу. Через два года новгородцы снова призвали князя Ярослава на княжение. Он снова оставил у них сыновей своих, Феодора и Александра. Жизнь этих детей в Новгороде была не сладка. Одно горе и заботы следовали за другими, население было истребляемо страшным голодом и мором, а пожаром была опустошена почти половина города.

В 1232 году пятнадцатилетний Феодор ходил в поход против мятежной мордвы. Вот как жил этот отрок: в ту пору, когда теперь дети, можно сказать, не выходят еще из своих детских, он испытывал и труды правления, и опасности, и перемены судьбы, и военные походы.

Между тем отец присмотрел уже ему невесту. Ему шел всего шестнадцатый год, когда назначена была свадьба. Невеста была привезена, собрались гости, назначен и день свадьбы, но пятого июня 1233 года совершилась над юным девственником Божия воля: княжич-жених внезапно скончался.

Трудно описать тот сильнейший переполох, который произвела среди новгородцев весть об этом столь неожиданном конце в столь необычайных обстоятельствах. Новгородский летописец так говорит о его смерти: «Преставился князь Феодор, сын Ярославль вящыний, и положен бысть в монастыри святого Георгия, и еще млад, и кто не пожалеет сего? Свадьба пристроена, меды изварены, невеста приведена, князи позвани, и бысть в веселии место плач и сетование за грехи наши».

Зачем призывает Господь так рано прекрасных детей и юношей, которые кажутся таким светлым и чудным украшением жизни? Отчего не дать им жить, отчего не продолжать им век и не дать развернуть им в мире Божием те чудные дары, которые Бог в них заложил?

Для того чтобы не изменила, не затемнила жизнь хрустальной чистоты их сердец, чтобы пламень страстей не ожег души их, знавшей только любовь Божественную, чтобы ни одно земное разочарование не коснулось их светлых мечтаний и чтобы ушли они во всей своей свежести, во всей красе единственного утреннего часа.

Чем-то прекрасным, утешительным, ясным рисуется нам тот юный Феодор, которому Бог за шестнадцать лет его жизни, прожитой в почете и у власти, дал венец святости.

Когда вспоминаешь о князе Феодоре, спрашиваешь себя: что же стало с его невестой?

Есть в окрестностях Новгорода кладбище на Синичьей горе, с древней Петропавловской церковью. Когда-то тут был женский монастырь, и в нем подвижничала и настоятельствовала инокиня Харитина, княжна Литовская, мощи которой почивают тут под спудом. Предполагают, что она-то и была невестой князя Феодора и оказалась вдовой до свадьбы.

Князь Феодор Ярославин был положен в Новгородском Юрьевом монастыре. В 1614 году, когда в Новгороде хозяйничали шведы, гроб с князем Феодором был вынут из земли и взломан наглыми шведскими солдатами.

Затем сохранилось известие 1634 года: «Немцы в церкви великомученика Георгия, в монастыре, ищущи поклажи, обрели человека цела и неразрушима в княжеском одеянии и, вынув из гробницы, яко жива поставили у церковной стены». Тогда духовенство выпросило у шведского полководца Делагардия разрешение перенести гроб в Новгородский Софийский собор. Мощи князя оказались не только нетленными, но и источающими исцеления. И сияет перед верующей Русью в каком-то святом сиянии незлобивый, вдумчивый, тихий князь – отрок Феодор со своей загадочной судьбой, ранний избранник Божий.

Детство преподобного Паисия, Угличского чудотворца

(Память 6 июня)

Преподобный Паисий в миру носил имя Павел, происходил из благородного рода Гавреневых. Родители его жили в селе своем Богородском, недалеко от города Кашина, в области князя Андрея Васильевича Угличского, брата великого князя Иоанна Васильевича Московского.

Родители тщательно следили за воспитанием любимого сына. В нем совершенно ясно с самых первых сознательных лет его выразилось стремление к благочестию.

Павел привязался к чтению Божественного Писания и больше всего полюбил воздержание и безмолвие. Еще до пострижения он казался истинным иноком. Усердным взором читал и долго обдумывал в себе жития тех людей, которые, оставив все земное, пошли вслед за Богом и стяжали себе Царство Небесное.

Начав подвиги свои с юных лет, Павел был покорен родителям и был их радостью во всем до ранней их смерти.

После них он остался десятилетним сиротой. Теперь уже ничто не препятствовало ему расстаться с миром. Он роздал имение свое нищим и, таким образом освободившись от всего житейского, решил отдать себя в руководство преподобному Макарию Калязинскому, который приходился ему родным дядей и основал новую обитель неподалеку от родительской вотчины Павла.

Павел хорошо знал этого великого подвижника, который посещал при жизни его родителей. Схоронив их, он поселился в Калязинском монастыре и здесь получил постриг с именем Паисий.

И вот заветная мечта его исполнилась. По нескольку раз в день стоит он в храме в неподвижных рядах монахов, растворяя слух и сердце навстречу несущимся с клироса молитвенным воплям и читаемым чтецом псалмам и Божественному Писанию.

Юный инок соблюдал строго весь устав церковный и большую часть ночи проводил на молитве. Дневные часы отдыха проводил в списывании книг. Из переписанного им в обители Калязинской сохранились творения святого Григория Богослова. Впоследствии, по просьбе князя Угличского Андрея Васильевича, преподобный Паисий основал против города, по другой стороне Волги, на высоком красивом месте обитель, которая заложена была на великих знамениях. В соборном храме этой обители и почивает преподобный Паисий, Угличский чудотворец.

Юность преподобного Кирилла Белоезерского

(Память 9 июня)

Преподобный Кирилл происходил из благочестивой семьи. Первопрестольная Москва была его родиной. С детства он был воспитан в благоговении и познании Священного Писания, и по примеру его иноки той обители, которую он впоследствии основал, приняли любовь к духовному образованию как наследие от своего отца-первоначальника.

Родители Косьмы – так звали в миру Кирилла – умерли рано и, умирая, поручили юношу своему родственнику Тимофею Волуевичу, который имел высокое звание окольничего при великом князе Димитрии Донском и превосходил честью и богатством многих бояр.

Жизнь в богатом и знатном доме нисколько не изменила смирения Косьмы. Не останавливаясь мыслью и желанием ни на чем мирском, Косьма больше всего любил церковь, упражнялся в посте и молитве и втайне мечтал об иноческом постриге.

Все, что поручал ему боярин, было исполняемо Косьмой с великим усердием и добросовестностью, и, видя его добродетели, покровитель приблизил его к себе и поручил ему управление всем своим имением. Но и это доверие и власть, которую он тогда получил, не изменили мыслей природного инока. Он только огорчался, что ему трудно будет достигнуть желаемого монашества, но печаль его была не без просвета, так как он возложил печаль свою на Бога и Богу было угодно помочь ему в достижении иночества.

Одним из любимейших занятий Косьмы была беседа со странниками, которые часто приходили в дом окольничего и которым Косьма оказывал всегда ласковый прием. Тут, в этих беседах, Косьма узнавал о дальних великих подвижниках, чтимых народом и по святости своей одаренных духовными дарами. От них слышал он о явившихся где-нибудь на Руси новых источниках благодати, нетленных мощах, чудотворных иконах. Все эти рассказы казались Косьме связанными с дорогим для него святым безбрежным миром народной благословенной веры.

В Москву приезжал основатель доныне существующего на некотором расстоянии от Троице-Сергиевской лавры Махрищского монастыря преподобный Стефан.

Косьма поджидал его прихода с нетерпением, так как много слышал о его праведности и жаждал открыть ему всю свою душу.

Когда они остались вдвоем, в слезах от волнения Косьма открылся старцу. Он говорил ему о том, как чужд ему мир и как он хотел бы бежать и раз навсегда отрезать себя от него. Он говорил о том божественном желании, которое уже давно волнует его душу и увлекает вдаль от людей, в ничем не развлекаемую тишину, где, как вольная птица, неслась бы из груди его к Богу ничем не развлекаемая молитва. Он говорил о том, как тяготит его тот богатый быт, в котором он живет. Он молил старца ради Господа не отринуть его, как Господь не отринул ни одного грешника.

Умилялся преподобный Стефан при виде такого усердия. Он чувствовал в юноше избранный сосуд Святого Духа и утешил его, обещая исполнить его желание.

Тогда они стали совещаться между собой о том, как совершить пострижение, потому что нечего было и думать о том, что боярин Тимофей даст на это свое согласие.

Преподобный Стефан решился тогда прямо облечь юношу в рясофор. Он назвал его Кириллом и прочее решил оставить на волю Божию.

Когда вслед за пострижением юноши он вошел к боярину, Тимофей с честью встретил его и просил благословения.

– Богомолец твой Кирилл благословляет тебя, – произнес тогда Стефан, и боярин стал спрашивать с изумлением, о каком Кирилле он говорит.

– Косьма, бывший твой сотрудник, – отвечал ему преподобный, – ныне стал иноком, работающим Господу, и о вас молится.

Тяжело было боярину услышать эту неожиданную весть и потерять в Кирилле доверенного управителя своего. И в сердцах он произнес по отношению к старцу несколько досадительных слов… Тогда преподобный, не переступая порога, сказал: «Поведено нам от Спаса нашего Господа Иисуса Христа пребывать там, где нас послушают и примут, если же нет, то отрясать и прах, прилипший к ногам нашим, во свидетельство не приемлющим нас».

Сказав это, преподобный старец удалился. Богобоязненная жена боярина, услыхав эти слова его, начала усовещивать своего мужа, как он мог оскорбить такого старца. И боярин почувствовал раскаяние и послал возвратить Стефана. Оба они взаимно просили друг у друга прощения, и боярин позволил юному иноку Кириллу исполнить желание его сердца. В радости Кирилл роздал все, что у него было, нищим, не подумав оставить себе ничего для обеспечения дряхлой старости.

Возвращаясь домой, игумен привел нового инока в обитель Симоновскую, только что основанную в некотором отдалении от Москвы, на берегу реки Москвы, племянником преподобного Сергия Радонежского, архимандритом Феодором. Он радостно принял Кирилла, о котором так хорошо отзывался преподобный Стефан, постриг его полным постригом и поручил его преподобному старцу Михаилу, человеку строгой жизни, который был впоследствии епископом.

Подражая своему старцу, Кирилл старался во всем быть ему послушным. Пост казался ему сладостным и отсутствие в зимнее время теплой одежды – теплотой. Он почти не вкушал сна, а пищу хотел принимать через два или три дня. Но опытный наставник приказал ему разделять трапезу с братией, хотя и не насыщаться вполне.

Ночь проходила у молодого инока в чтении Псалтири с многочисленными поклонами. А при первом ударе колокола он прежде всех стоял в церкви на утрени. Когда находило на него вражеское искушение, он одолевал его призыванием имени Христова и крестным знамением.

Когда архимандрит назначил ему послушание в хлебне, он стал там еще более трудиться – сам носил воду, рубил дрова, месил тесто, сажал и пек хлебы и теплыми разносил по кельям братии.

Временами приходил в обитель Симоновскую для посещения своего племянника, архимандрита Феодора, сам преподобный Сергий. В эти приходы свои прежде всего искал он юного Кирилла в хлебне и подолгу беседовал с ним о предметах деловых. Вся братия изумлялась тому, что преподобный Сергий, оставив настоятеля и всех иноков, занимался лишь с одним Кириллом, но юноше не завидовали, зная его добродетели.

Из хлебни он был переведен в поварню и здесь, смотря на жаркий огонь в печи и вспоминая огонь вечный, говорил себе: «Терпи, Кирилл, дабы этим огнем избежать тамошнего».

Близко чувствуя Бога, как бы находясь постоянно в присутствии Его, Кирилл пребывал в таком умилении духа, что и хлеба, им испеченного, не мог есть без слез. И братии казался он не человеком, а Ангелом Божиим. Впоследствии после архимандрита Феодора, избранного епископом в Ростов, Кирилл, несмотря на его отказ, был возведен в архимандрита Симоновского. Однажды во время совершения акафиста у иконы Владычицы он слышал голос: «Кирилл, изыди отсюда и иди на Белоозеро; там тебе приготовлено место, где можешь спастись».

Преподобный Кирилл положил основание Кирилло-Белозерскому монастырю, где и почивают его мощи. Он скончался в возрасте девяноста лет.

Отроковица Акилина, исповедница имени Христова и мученица

(Память 13 июня)

«Утаил еси сия от премудрых и разумных и открыл еси та младенцем» – эти слова Христовы вспоминаются, когда читаешь заветную повесть о жизни мученицы Акилины, просиявшей подвигами исповедничества и страдальчества за своего Христа в десятилетнем возрасте.

Она родилась в глухом городе Палестины, в котором христианство, насажденное там непосредственно апостолами Христовыми, процветало из рода в род. То был благодатный ребенок, крещенный в младенчестве. Отца она потеряла в годовалом возрасте и семи лет была научена христианской премудрости. И чем более приходила она в возраст, тем сильнее исполнялась Святого Духа и красовалась Христовой благодатью. И в малых летах отрочества она повергла в прах повеление нечистых царей о поклонении идолам и мужественно попрала язычество.

После семи лет царствования лютого гонителя Диоклетиана главным начальником Палестины был назначен некий Волусиан. В эти дни Акилина ревностно проповедовала Христа среди своих сверстниц. Она говорила о том, как безумно поклоняться бездушным идолам и как велик ее Бог, Который создал небо, и землю, и море, и все, что их наполняет, Который живит, содержит и благодетельствует всей твари. Она рассказывала им, как погибли люди через грехопадение и как Бог принял на Себя плоть человеческую и жил на земле и пострадал, чтобы искупить людей.

Один из рабов Волусиана услышал эти разговоры и побежал предупредить гонителя, что есть в городе отроковица, которая не повинуется царскому приказанию о почитании богов, поносит идолов, проповедует какого-то распятого Бога и отвращает детей от отеческой языческой веры.

Волусиан велел привести на суд свой Акилину. И вот двенадцатилетняя девочка стоит перед лютым гонителем. Ей хорошо. Вся душа ее переполнена ревностной жаждой всенародно исповедовать своего Бога, претерпеть за Него муки и отойти к Нему в высокое небо.

Так отрадно все вокруг. Купающееся в небе солнце посылает жгучие лучи на землю. Яркий, праздничный свет этих лучей говорит Акилине о незаходимом, мягком, радостном солнце Божия рая. Вокруг здания, знакомые очертания ближних гор; маслины стоят в садах, точно молясь; белые голуби реют в воздухе. Мирно, хорошо на земле. А с неба, чувствует она, смотрит на нее, благословляет ее и ждет ее подвига Возлюбленный, Таинственный, Непонятный и Влекущий, Униженный, Царящий над миром, Призирающий Христос…

– Ты ли, несчастная, – стал говорить Волусиан, – противишься царским повелениям и прельщаешь других в поклонение Распятому? Разве ты не знаешь, что велено всех исповедующих Иисуса предавать мукам и смертной казни? Оставь Его, принеси подобающую честь и жертву бессмертным богам, а иначе будешь предана мукам.

– Если ты меня предашь мукам, – тихо заговорила отроковица, – то через это дашь мне нетленный венец, который я чаю принять от Спаса моего за то, что я Его исповедую. Я не отвергнусь от Него в жесточайших муках. Поэтому немедленно предай меня пыткам и увидишь, как верна я вере и как мало тебя боюсь.

Волусиан думал взять ее лаской и стал ее вразумлять:

– Я вижу, что ты юна и красива. Мне тебя жаль. Если я осужу тебя на муку, то юные члены твоего тела раздробятся. Палачи жестоки, и после лютых мучений они предадут тебя горькой смерти. Ты умрешь так рано, и тебя не избавит исповедуемый тобой христианский Бог.

– Не требую твоего милосердия, – отвечала святая. – Ты мне хочешь нанести страшный вред, отнимая меня от Бога. Не жалей меня, но выкажи надо мной всю твою жестокость и убедишься в том, что те, которые надеются на Христа, остаются непреклонными.

Мучитель велел ударять маленькую исповедницу по лицу, приговаривая: «Вот начало мучений. Кажутся ли они тебе сладкими и приятными?»

– Ты дерзнул бить по лицу меня, созданную по образу и подобию Божию. Знай же, что Тот, Чей образ я ношу, не простит тебя в день Суда.

Тогда мучитель велел двум палачам, совлекши с Акилины одежду, растянуть ее и жестоко бить, приговаривая: «Еде, Акилина, твой Бог, Который меня не простит на Суде Своем? Пусть Он придет и избавит тебя от рук моих». Потом, приостановив пытки, он стал ее уговаривать покориться ему и не надеяться на Того, Кто и Сам не избавил Себя, когда Его распинали.

– Не ощущаю я мучений, которые ты причиняешь мне, – отвечала мученица. – Если отец твой дьявол умножает в тебе злобу на меня, то тем более Христос подает мне крепость и терпение.

Тогда Волусиан объявил ей, что прекращает пытки и дает ей несколько дней на размышление.

– Сколько дней? – спросила мученица.

– Сколько хочешь.

– Не давай мне ни одного дня, ни часа на размышление. Я с детства научилась поклоняться Единому Богу и прибегать к Нему, живущему на небесах и призывающему к Себе людей.

– Тщетны увещания мои, тщетны труды мои! – воскликнул в ярости Волусиан и велел железными раскаленными винтами провертеть главу мученицы через уши.

И когда палачи приступили к этой ужасной пытке и острие раскаленных винтов стало сверлить ее мозг, мозг с кровью вытекал из ноздрей.

Нужно было величайшее напряжение веры, нужна была такая молитва, которая вбирает в себя все чувствительные способности человека, так что душа уже почти не чувствует тела и страдание переживается так, как могло бы переживаться страдание мучающегося около постороннего человека. Для того чтобы противостоять этой пытке, святой ребенок молился:

«Господи, Господь мой Иисус Христос, воспитавший меня от детства моего и просветивший лучами правды Твоей тайные мысли сердца моего, Ты, укрепивший меня крепкой и мощной Твоей силой, чтоб мне стоять бодро против врага-дьявола, Ты, открывший бездну истинной премудрости верующим в Тебя, помоги мне в подвиге моем, сохрани светильник девства моего, дай мне войти с пятью теми мудрыми девами в чистый чертог Твой, дай мне в нем славить Тебя, Исполнителя желаний моих».

И, сосредоточив все свои силы в этой молитве, терзаемая страшными пытками, Акилина пала, как мертвая.

Еде витала душа ее? Пришел ли Христос утешить эту детскую душу, в это страшное утро доказавшую Христу свою верность?..

Волусиан, считая Акилину умершей, велел выбросить ее тело за город, у проезжей дороги.