Святая юность

Когда настал полуночный час, Господь послал блаженной отроковице Своего Ангела. Ангел, коснувшись ее, сказал: «Восстань и будь здрава; иди, обличи Волусиана, что он сам и намерения его – ничтожество».

И хвала благодарности исторглась из души взысканной чудом Божиим отроковицы. И, исполненная новой ревностью, еще мужественнее, чем прежде, шла она к мучителю.

«Господи, – молила она по пути, – дай мне сподобиться от Тебя венца, дай мне насладиться тем, что Ты обещал людям за верность Тебе, дай мне воспеть Тебя с ликом святых, за Тебя пострадавших».

«Гряди, – прозвучал с неба голос, – тебе будет дано, как просишь».

И Акилина радостно пошла в город.

То был чудный путь. Какой-то свет невещественный освещал ей дорогу. Когда она дошла до городских ворот, они чудесно распахнулись перед ней и, предводимая Ангелом Божиим, она дошла до самых палат Волусиана. Никто не останавливал ее, и она подошла к ложу спящего правителя.

Он проснулся и увидел только очертания человеческой фигуры. В страхе он окликнул своих спальников и велел принести им свечи.

Перед ним воочию стояла Акилина, которую он бросил за городом замученной страшной пыткой.

Волусиан велел взять ее и сторожить до утра. И когда утром снова дева была приведена к нему, он в ужасе говорил себе: «Если она не умерла после того, что с ней было, после того, что ей просверлили голову и мозг, то какие мучения могут повредить ей?» И он изнес такой приговор:

– Акилину, защитницу нечестивой христианской ереси, летами юную, но великую волшебством, не почитающую бессмертных богов, не повинующуюся царским заветам, мы, после многих усилий и уговоров, не могли отвратить от ее безумия. Поэтому после многих мук, которые нимало не коснулись этой волшебницы, мы приказываем вывести ее из города и казнить отсечением главы.

И вот блаженная совершает последний переход свой из города.

Кто изобразит радость этой души, от младенчества жаждавшей Христа и ко Христу теперь шедшей в лучезарности бессмертного подвига! Как в дымке сна предстали перед ней в последний раз знакомые улицы и здания, очертания ближних гор и синее небо, куда она должна была сейчас отлететь.

Место казни… Она просит дать ей время на молитву и, поднимая глаза к небу, говорит:

– Господи, Господь мой Всесильный, благодарю Тебя, что Ты дал мне силы дойти до конца страдания моего! Славлю Тебя, Боже мой, Творца всех, что не всуе совершила я жизненный путь мой. Благословляю Тебя, что во мне Ты посрамил мучителя, а меня сподобляешь венца нетленного. Прими же в мире дух мой, чтобы, оставив земное, я получила небесное.

И когда окончила она молитву, раздался голос с неба:

– Приди, дева избранная, поправшая ярость правителя и истершая подвигом своим дьявольское жало… прими приготовленное тебе воздаяние.

И по этому голосу, прежде нежели палач занес меч на нее, святая мученица Христова уснула последним сном своим.

Палач хотя и видел, что она отошла, но, не решаясь ослушаться правителя, отсек главу усопшей мученице, и тогда из язв вместо крови истекло молоко.

Христиане же, бывшие там, взяли тело ее многострадальное, дражайшее честного бисера, и, умастив его драгоценными ароматами и обвив новыми тканями, погребли его во гробе в том городе. И от того гроба подавалось больным много исцелений во славу Христа Бога нашего, славимого со Отцем и Святым Духом.

Преподобный Левкий, юный игумен

(Память 20 июня)

В Александрии жил некий честный муж именем Евдикий, человек праведный, приверженный к посту и молитве, раздававший много милостыни. У него был сын, будущий святой Левкий, названный родителем – Евтропием, а в Левкия переименованный Самим Богом.

Мальчику шел десятый год, когда скончалась его мать, и тогда вдовец вступил в монастырь в окрестностях Александрии, сына же своего отдал учиться книгам. Жил же мальчик при монастыре.

Кроткий, смиренный и послушный, он с усердием служил всякому из братии. Его все не только любили, но и уважали за его нрав, за его разум и за премудрость, которая в нем действовала по благодати Божией.

Евтропию было восемнадцать лет, когда скончался игумен того монастыря, и монахи стали просить юношу Евтропия, еще не постриженного даже в иночество, чтобы он был у них игуменом. Он решительно от этого отказывался, и отец его Евдикий запрещал ему соглашаться брать на себя непривычное бремя в такие годы, когда он сам нуждался в руководстве. Но иноки не хотели и слышать ни о ком, кроме как о Евтропии, и монастырь пробыл без игумена семь лет. Евтропий все это время оставался непостриженным, а братия утешалась его добродетельным житием.

Когда ему минуло двадцать пять лет, братия сказала ему:

– Зачем ты так безответен перед нуждой нашей? Вот уже семь лет не имеем мы игумена, и всякий живет по воле своей. Смотри, как бы не пришлось тебе ответить перед Богом за разорение нашей обители. Мы не хотим иметь никого себе отцом, кроме тебя, видя твою крепкую жизнь и ведая данную тебе Богом премудрость.

– Зачем вы докучаете мне с этим, отцы и братия? – отвечал им Евтропий. – Ведь вы просите у меня о том, чего я не могу сделать для вас… Как могу я быть для вас игуменом, когда я не только молод, но еще и в иночество не пострижен, и нет на мне чина церковного? Как я буду вам отец, не имея власти сказать вам в церкви слово поучения, не имея права увещевать старых, сам будучи юн?!

И как иноки ни склоняли его к постригу и принятию священства, он не соглашался. В сердце своем он жаждал иноческого чина, но боялся принять его, чтобы они силой не сделали его игуменом.

Незадолго до конца старца Евдикия ему было Божественное откровение о том, что кончина его приблизилась, что сын его будет епископом и в Италии, в некоторой области, сокрушит идолов и приведет ту область ко Христу… И был к нему голос: «Евдикий, Евдикий, верный раб Господень, пусть отселе будет тебе имя не Евдикий, но Евдикилий, то есть кроткий утешитель. Сыну же твоему пусть будет имя не Евтропий, но Левкий, в знак того, что сошел на него Святой Дух».

Когда отец рассказал сыну наутро об этом гласе, юноша в безграничной благодарности Богу пал на колени. И снова раздался глас с неба: «Левкий, Левкий, светлый душой и убеленный сердцем, имя твое написано на небесах и память твоя не изгладится из книги жизни».

Голос этот был слышен епископу – происходили же эти события в кафедральном городе.

Утром пришла к епископу монашеская братия, настоятельно требуя, чтобы Евтропия епископ поставил им в начальники. Они говорили, что уже семь лет ожидают его игуменства и что Евтропия, в случае нового отказа его, должны поставить в игумены силой.

В тот день за Литургией, по приказанию епископа, архидиакон трижды возглашал: «Кто из присутствующих здесь называется Левкием?» Никто не отвечал, так как в народе не было ни одного Левкия.

После третьего возгласа Левкий увидел, что нет другого Левкия, кроме него, – и он отозвался. Старец Евдикий открыл тогда таинственное переименование своего сына. Народ радовался, а епископ убедил его принять сан священства и игуменства – и рукоположил его. Впоследствии Левкий просветил проповедью своей и обратил ко Христу некоторую страну в Италии и там блаженно почил.

Святой отрок Артемий Веркольский, чудотворец

(Память 23 июня)

Молись, дитя. Сомненья камень Твоей груди не тяготит; Твоей молитвы чистый пламень Святой любовию горит. Молись, дитя: тебе внимает Творец бесчисленных миров, И капли слез твоих считает И отвечать тебе готов. Быть может, Ангел твой Хранитель Все эти слезы соберет И их в надзвездную обитель К Престолу Бога отнесет.

Великий Вседержитель Господь и молящийся ему ребенок…

Невообразимая слава, перед которой закрывают лица свои Ангелы небесные, и слабый ребенок, дитя, беседующее с Богом, – какая противоположность и сколько в этом значения!

Не нужно быть знатным, богатым и сильным, мудрым и славным, чтобы угодить Богу. Надо иметь сердце, горящее верой, и надо чистой душой чувствовать Божие над миром вседержительство и с доверием с Богом говорить, поверять Ему всякий проблеск мысли своей, всякое движение чувств своих, как говорит с матерью любящий ее ребенок. И время от времени Господь подтверждает сказанные Им на земле таинственные слова: «Исповедайтеся Отче, Господи небесе и земли, яко утаил сия от премудрых и разумных и открыл еси та младенцем». Он изливает Свою благодать и воздвигает великих чудотворцев из детей, проживаюших в безвестной доле и просиявших перед Богом чистотой и праведностью своей детской души.

Так стал чудотворцем северного Поморья маленький крестьянский мальчик, живший в глуши северной России, в безвестной стране. И какими сокровищами была обогащена душа этого мальчика, когда в двенадцать лет спустился на него тот венец святости, который другие подвижники приобретали целой длинной жизнью неустанного труда!

Конечно, чуткий ребенок горячо любил природу. И когда скупое к северу солнце обогревало землю ласковыми лучами своими после долгой зимней спячки или сияла красота ночного неба с чистыми звездами, которыми Ангельские очи вглядываются в душу человеческую, как тогда сильно чувствовал мальчик могущество того Бога, к Которому тянулась его душа!

Блаженный Артемий родился в 1532 году на севере России, недалеко от Поморья, в селении Верколе при реке Пинеге. Его отец звался Косьмой и имел прозвище Малый, мать звалась Аполлинарией. Тихо рос мальчик среди несложного быта северного крестьянина. А душа его льнула к Богу, как невольно поворачивает к солнцу свою головку цветок подсолнуха.

С пятилетнего возраста в нем началась какая-то большая душевная работа. Он начал отдаляться от обычных детских привычек, уходил от детских игр и забав, родителям повиновался с какой-то особой ревностью и постоянно ходил в церковь. Он был очень трудолюбив и старался в чем возможно услужить домашним. Когда же у него было свободное время, он старался уйти куда-нибудь, где его никто не видел, и там маливался.

Вглядывались ли вы когда-нибудь в молодую березку, которая растет одиноко среди луга? Казалось ли вам, что она в своем одиночестве счастливее других деревьев, растущих в лесу, что ей шире открыта красота Божиего мира, что она видит дальше? Ветер доносит до нее вести о том, что творится в мире, и особенно сосредоточенно на солнце знойного полудня или в прохладе вечера чистая березка творит Богу свою хвалу.

Таким был и Артемий, отрок веркольский, росший одиноко и задумчиво перед Богом.

Артемию было двенадцать лет, как однажды он с отцом бороновал их поле. Во время работы внезапно задул сильный ветер, небо задернулось облаками, темнота легла над землей, как ночью, разразилась страшная гроза и ударил проливной дождь. Тут же с шумом и треском над местом, где стоял Артемий, треснул удар грома, и молния на месте убила Артемия. Святой отрок был убит грозой 23 июня 1544 года.

Природа сама взяла Божия ребенка, который жил той же чистой жизнью, как живет лесное деревцо и полевая былинка. Тело мальчика положили на лесном лужку, не зарывая его в землю. Над телом сделали деревянный сруб, оградили это место и прикрыли. Но Бог готовил русскому миру нового чудотворца в лице невинного отрока.

Один из местных дьячков, Агафоник, собирая полевые ягоды, увидел свет, горящий на том месте, где был положен отрок Артемий. Это было спустя 33 года со смерти Артемия. Дьячок подошел к погребенному и увидел, что тело отрока не только невредимо, как будто он спит, но над ним горит сияние. Дьячок поспешил в ближайшее селение, открыл священнику и местным крестьянам, что он видел. Они все пошли на то место и обрели все, как рассказывал дьячок. Тогда они подняли нетленное тело Артемия и положили его в селении, на паперти у храма Святителя Николая.

То был страшный год. По краю ходила «трясучая болезнь», что-то вроде лихорадки, от которой некоторые умирали. Этим недугом был болен сын одного из веркольских крестьян, Каллиника.

Ища облегчения своему сыну, Каллиник горячо молился Господу Богу, Пресвятой Богородице, святому Николаю и еще отроку Артемию. Потом он приложился к мощам отрока и взял с собой кусок бересты, которой был прикрыт гроб. Эту бересту дома он положил на грудь больному, и тот внезапно выздоровел. Отец стал рассказывать об этом случае своим односельчанам, и те приносили от гроба Артемия кусочки этой бересты и клали ее дома на грудь больных, которые исцелялись. Вскоре болезнь совершенно прекратилась.

От гроба отрока продолжали истекать чудеса: слепые начинали видеть, хромые – ходить, глухие – слышать, исцелялись люди разного возраста, мужчины и женщины. Число чудес умножалось до того, что их нельзя было записать, и слух о них расходился все дальше и шире…

Рождество и детство Иоанна Крестителя и Предтечи Господня

(Рождество Иоанна Крестителя 24 июня)

Когда должно было воссиять миру незаходимое солнце – Христос Спаситель, тогда должна была, чуть раньше, разгореться утренняя заря в лице Иоанна Предтечи.

Отцом его был священник Захария, а мать его – Елисавета. Они оба были праведны перед Богом, хранили заповеди и уставы Господни. Детей у них не было, и они оба достигли лет преклонных. Однажды, когда Захария отправлял свою чреду служения в храме и вошел в храм Господень для каждения, а все множество народа молилось вне, явился Захарии Ангел Господень по правую сторону кадильного жертвенника. Смутился Захария и был в страхе, а Ангел сказал ему:

– Не бойся, Захария, Твоя молитва услышана, и жена твоя Елисавета родит сына тебе, ты наречешь ему имя Иоанн. Он будет тебе в радость и веселие, и многие возрадуются о его рождении, ибо он будет велик перед Господом, не будет пить вина и в младенчестве сподобится Духа Святого и обратит многих сынов Израиля ко Господу, и предыдет перед Ним в духе и силе Илии.

Успокоившийся Захария спросил Ангела:

– Как я поверю этому, ибо я и жена моя стары?

«Я Гавриил, – отвечал дивный посланец, – предстоящий перед Богом, и послан благовестить тебе это. Ты будешь молчать и не будешь иметь возможности говорить до того дня, как это совершится, за то, что ты не поверил сразу словам моим».

Между тем народ ждал Захарию и удивлялся, что он так долго не выходит из храма. А он вышел, и не мог говорить, и знаками объяснил народу, что ему было видение и что он онемел. По возвращении его домой Елисавета, жена его, зачала.

За три месяца до рождения Иоанна посетила престарелую родственницу свою Елисавету Преблагословенная Дева Мария из Назарета, где Архангел Гавриил возвестил Ей воплощение от Нее Сына Божия.

Лучшие художники мира избирали содержанием картин своих это свидание двух святых жен, носивших в себе жизни воплощающегося Божества и того, о котором Христос сказал: «Из рожденных женами нет никого более Иоанна».

Расширенная радостью материнства и радостью свидания с любимой Мариам, душа Елисаветы исполнилась духа пророческого, и она первая из людей исповедала Пречистую Деву Богоматерью:

– Благословенна Ты между женами и благословен плод чрева Твоего, и откуда мне сие, что пришла Мати Господа Моего ко мне.

И тут из уст смиренной Марии вылился голос пророчества о будущем величии Ее как избранного орудия Промысла Божия:

– Отныне ублажат Мя все роди.

Мариам пробыла с Елисаветой три месяца и возвратилась в дом Свой.

Когда настало время родить Елисавете, сродники и соседи пришли к ней, радуясь, что Господь в столь старых годах возвеличил ее рождением сына. Когда надо было нарекать младенцу имя, исполнившись снова духа пророческого, Елисавета на предложение назвать его именем Захарии сказала: «Назвать его Иоанном».

Остававшийся немым Захария попросил дощечку и написал: «Иоанн имя его».

Язык его разрешился, и он стал говорить, благословляя Бога и пророчествуя судьбу своего младенца.

О судьбе детства Иоанна Крестителя Евангелие говорит кратко: «Младенец возрастал и укреплялся духом и был в пустыне до дня явления своего Израилю».

Величайшие художники всего мира изображали Христа-Младенца играющим с младенцем Иоанном. Великий испанский художник Мурильо, имевший дар, как ни один другой художник в мире, отражать небесность на своих полотнах, представлял Иоанна-младенца то с барашком – тем Агнцем Божиим, Которого он был провозвестником, то принимающим из рук Младенца Христа чашу воды. Можно думать, что Иоанн, будущий Креститель, часто встречался со Христом по родству Богоматери с праведной Елисаветой. Жители Назарета могли заходить к родителям Иоанна, когда из Назарета шли на праздник в Иерусалим.

Достоверного тут нет ничего. Есть одни предположения и трогательные предания. Вот одно из них, которое помещено в Четьи-Минее Димитрия Ростовского и говорит о том, каким чудесным образом Иоанн Креститель был спасен от преследования Иродом во время избиения Вифлеемских младенцев.

Когда совершалось избиение Вифлеемских младенцев, Ирод велел убить и Иоанна, сына Захарии, о котором он слышал чудесные слухи и в котором тоже мог предполагать будущего царя Иудейского. Он послал убийц в Хеврон, дом Захарии, но младенца там не было.

Когда вопль матерей избиваемых младенцев из близкого Вифлеему Хеврона дошел до Елисаветы, она с младенцем Иоанном на руках скрылась в область высоких гор. Священник Захария находился тогда в Иерусалиме и исполнял свою чреду. Елисавета со слезами молила Бога, чтобы Бог защитил ее с ребенком. И когда бросившиеся догонять ее из Хеврона воины настигли ее, она возопила к горе, преградившей ей путь: «Гора Божия, прими матерь с чадом».

И гора расступилась, прияла ее внутрь себя и скрыла ее от убийц.

Они с пустыми руками вернулись к Ироду. Ирод послал в храм за Захарией требовать, чтобы он выдал ему Иоанна.

– Я служу Господу моему, о сыне моем не знаю, где он находится.

Разгневанный Ирод послал к нему снова, дав приказ, если Захария не выдаст сына, убить его.

Суровые посланцы грозили священнику смертью и, после отказа выдать сына, убили его между церковью и алтарем. Кровь его въелась в мраморный пол и застыла, как камень, в вечное осуждение Ирода.

Елисавета же, Богом покрываемая с Иоанном, продолжала оставаться в расступившейся горе. По Божию повелению образовалась для них там пещера, и забил источник воды, и поднялся над пещерой финик, и, когда им надо было насытиться, дерево преклоняло перед ними свою главу, предлагая свои плоды, и потом снова выпрямлялось.

Через сорок дней после убиения Захарии Елисавета, мать Предтечи, преставилась в этой пещере, а святой Иоанн был питаем Ангелами до отроческих лет и был храним в пустыне до дней явления своего Израилю.

Преподобный Петр, царевич Ордынский

(Память 30 июня)

Есть в России благословенные города, изобилующие святыней, иконами, на которых просияла божественная благодать, мощами праведников, поживших в этом городе, сиявших своим современникам и молитвами своими поддерживающих их потомков доныне. Города эти обставлены, как неугасимыми свечами, древними монастырями, которые основали древние праведники.

К числу таких заветных городов принадлежит древний Ростов – Ростов Великий, тихий, но торговый и довольно многолюдный город нынешней Ярославской губернии. Ростов лежит на берегу большого озера Неро, и близ него, на выезде из Ростова, стоит на берегу озера обитель в честь верховных апостолов Петра и Павла. Обитель эта основана преподобным Петром, царевичем Ордынским, на месте, указанном царевичу самими апостолами.

В те дни, когда Россия была в подчинении у Золотой Орды, епископ Ростовский Кирилл ходил в Орду к хану Беркаю с ходатайством по делам Ростовской кафедры. Хан с любовью и милостиво принял его, с любопытством слушал рассказы его о подвигах просветителей Ростова и о первом его просветителе Леонтии, как он, родом из Царьграда, пришел крестить чуждый и зверский нравом народ и какие чудеса совершались с тех пор над мощами великого подвижника. Хан отпустил святителя с честью и дарами.

Вскоре после отбытия блаженного епископа Кирилла разболелся единственный сын хана, и хан, вспомнив о рассказах святителя, послал ему в Ростов много даров, умоляя прийти исцелить больного.

Внял владыка молитве больного, совершил дальний путь. Перед отъездом отпел молебен у раки ев. Леонтия и, освятив воду, взял ее с собой в Орду. Так он исцелил ханского сына. Хан, несмотря на то, что был язычник, был так благодарен угоднику Божию, что распорядился, чтобы с той поры всю дань, следующую хану с Ростова, обращать на Ростовский Успенский собор. Все происходившее в это время чрезвычайно волновало племянника ханского, сына его брата, который находился при хане неотлучно и был чуткий и вдумчивый мальчик.

Какие-то странные мысли стали слагаться в нем. Что-то теплое ощущалось на его сердце. Совершался в нем какой-то великий перелом.

Как-то, выйдя в поле, он начал размышлять в себе: «Почему у нас верят солнцу, месяцу, звездам и огню, хотя они не боги, и кто есть истинный Бог?..» И тогда, в этих мыслях его, внезапно пала на сердце его благодать, и он, как было это с другими отмеченными печатью Божией детьми, почувствовал неодолимую жажду познать этого Бога и идти за Ним.

От лиц, сопровождавших епископа Кирилла, царевич Ордынский слышал о чудных храмах, встающих по широкому русскому простору, о громкой хвале Богу, которая там совершается. И ему всей душой захотелось видеть все это. Он решил идти за владыкой Кириллом посмотреть русские церкви, послушать русскую службу, убедиться, какие в русских церквах происходят чудеса, которых напрасно ожидают в монгольских божницах от солнца, луны и звезд.

У мальчика было громадное богатство, оставленное ему отцом и находившееся в распоряжении его матери. Но отрок не думал о богатстве, всей душой влекся он вслед Христу, мать со слезами умоляла его остаться, говоря ему о многих его имениях. Часть их он разделил между своими родными, часть вручил владыке Кириллу и вслед за ним тайно ушел из Орды.

И вот он уже на Руси… Среди мягких волнистых уклонов широкой степи показались ему первые церкви. Он проходил через города, в которых, как некие твердыни, вставали каменные громады храмов, и в них громким гласом славила Русская земля своего Бога. Ему казалось, что он вернулся в давно оставленное отечество. Что-то родное слышалось ему и в звуках русской речи, и в гимнах, которые верующая земля посылала от себя в высокое небо.

Вот он в Ростове, в великолепном храме Успения Богоматери. К небу уносящиеся своды дают какое-то впечатление небесности, а стройный лик церковный, словно слетевший с неба посланец, славословит Бога… Тут, в этом тихом и задумчивом, зараз ярком и громком святилище, разгоралось сердце юноши пламенной верой, и, как говорит о нем летописец, «новая луна взошла в уме царевича». Упав в ноги епископу Кириллу, он воскликнул: «Я размышлял о богах моих предков и вижу, что они сотворены руками, и один только ваш Бог есть истинный Бог; одна ваша вера – вера правая. Молю тебя даровать мне крещение».