Святая юность

Благоговейный юноша размышлял только о том, каким бы образом ему спастись. Слышал он о святых местах, где Господь наш Иисус Христос воплотился и где Он, переходя с места на место, открывал людям учение святое Свое. Феодосий, увлекаясь сердцем, молился: «Господи мой, Иисусе Христе, услыши молитву мою и сподоби меня посетить святые места Твои, чтобы им поклониться».

Однажды пришли в город Курск странники. Блаженный юноша обрадовался им и, поклонившись, приветствовал их с любовью, спрашивая, откуда и куда они идут.

– Мы от святого града Иерусалима, – отвечали они, – и, если Бог изволит, опять туда идем.

Мальчик просил, чтобы и его взяли с собой, довели до святых мест. Странники согласились на его просьбу и известили его о том часе, когда выйдут из Курска. Юноша поднялся ночью, и никто не видал, как он вышел из своего дома. На нем не было ничего, кроме худой одежды, которую он обыкновенно носил. С какой радостью устремился он за странниками!

Но Бог не допустил, чтобы расстался с Русской землей тот, кому Он назначил стать на Руси родоначальником русского монашества.

Через три дня мать узнала, что сын ее ушел вместе со странниками, и, взяв с собой младшего сына, отправилась в погоню. Она нагнала их после долгого и усиленного пути, топала ногами, странников резко укоряла за похищение сына. В гневе схватила Феодосия за волосы, бросила его на землю и, гневная, возвратилась она к себе домой, ведя за собой Феодосия, как некоего злодея, связанным. Сердце ее было раздражено до такой степени, что и дома продолжала бить его до изнеможения. Потом она крепко связала его и заключила в особую горницу.

Но блаженный юноша принимал все это с радостью и за все благодарил Бога. Через два дня мать его выпустила из заключения и дала ему немного пищи, но гнев ее не совсем спал: она заковала его ноги в железо, чтобы он от нее не убежал, и он долго ходил в оковах. Наконец, смилостивившись над ним, она стала ласково увещевать Феодосия, чтобы он не оставлял ее; она любила его больше других своих детей и без него ей было тяжко жить. Феодосий обещал не уходить, тогда она сняла с него оковы и позволила делать ему все по его желанию, и Феодосий возвратился к прежней своей жизни, посещая ежедневно церковь Божию.

Видя, что Литургию не служат за неимением просфор, Феодосий задумал восполнить этот недостаток. Он начал печь просфоры и продавать их, а какая бывала прибыль, ту он отдавал нищим, а на вырученные деньги покупал жито, молол его своими руками и снова приготовлял просфоры, и совершалась Божия воля в том, что в церковь Божию приносились просфоры от непорочного и чистого отрока. Так работал он два года или более.

Все его сверстники насмехались над ним и укоряли его за такое дело по наущению врага. Но блаженный с радостью и молчанием переносил их укоры; не оставался в покое ненавистник добра. Видя, что его посрамляло трудолюбие и смирение отрока, он начал вооружать против него его мать, чтобы она мешала ему в его благочестивом занятии. Мать с лаской говорит сыну: «Прошу тебя, оставь эту работу. Ты наносишь укоризну всему твоему роду, не могу слышать, как все укоряют тебя за это занятие, да оно и не подходит твоему возрасту». Со смирением отвечал ей Феодосий: «Выслушай меня, мать, умоляю тебя. Господь Бог наш Иисус Христос Сам обнищал и смирил Себя, подавая нам пример, дабы и мы ради Него смирились; Он был поруган, оплеван и заушен и все претерпел для нашего спасения. Так и нам подобает терпеть, чтобы Христа приобрести. Что же касается до моего занятия, то послушай: когда Господь наш Иисус Христос на Вечери Тайной возлежал с учениками Своими, тогда, взяв хлеб и благословив, преломил и, давая ученикам, сказал: «Приимите, ядите, сие есть тело Мое, еже за вы ломимое во оставление грехов». Если же Господь наш назвал телом Своим хлеб, приготовленный к Тайной Вечери, как же мне не радоваться, что Господь удостоил меня быть приготовителем такого хлеба, над которым должно совершиться столь великое таинство?»

Эти слова обезоружили мать, и на некоторое время она оставила его в покое, но скоро опять на него вооружилась.

Год спустя она как-то увидела Феодосия снова пекущим просфоры и почерневшим от печного дыма. Сильно расстроившись этим, она снова стала удерживать его от этого дела, иногда лаской, иногда угрозами, иногда побоями.

Феодосий чувствовал, что он не делает ничего дурного, исполняя святую эту службу. Он не мог отказаться от любимого дела и не хотел также идти постоянно против воли своей раздраженной родительницы. Он решил снова оставить свой родной дом: ночью вышел из Курска и отправился в другой город неподалеку. Там он поселился у одного священника и продолжал заниматься своим делом.

Мать напрасно искала его, и, когда после долгого времени узнала, где он живет, в великом гневе устремилась она в тот город. Взявши Феодосия из священнического дома, с побоями повлекла она его к себе и запретила ему отлучаться. «Теперь уж ты не убежишь от меня, – говорила она. – Куда бы ты ни пошел, я пойду за тобой и связанного опять приведу в свой город».

Блаженный гонимый отрок безмолвствовал и только молился Богу, всякий день посещая церковь. Приветливый, ласковый ко всем и кроткий, он обратил на себя внимание владетеля города Курска. Видя, что отрок с такой любовью посещает церковь, князь полюбил его и велел посещать свою домашнюю церковь; он подарил ему прекрасную одежду, но блаженный походил в ней несколько дней, снял с себя, как некую тяжесть, и отдал нищим, а сам облекся в худую одежду; князь дал ему новую, лучшую первой, но он и ту отдал и так поступал неоднократно.

Он принадлежал к тем людям, перед которыми с раннего детства стоит образ Христа распятого, и высшим для себя счастьем он считал страдать со Христом.

Блаженный отрок заказал кузнецу сковать железную цепь и опоясался ею; хотя железо было узко, так что врезалось в самое тело его, он был покоен, как бы не чувствуя никакой боли.

Так прошло много дней, наступил праздник, и мать приказала ему одеться в новую одежду, потому что все вельможи города были приглашены на обед к князю, за которым должен был служить Феодосий. Она уже слышала, что сделал над собой ее сын, и прилежно за ним наблюдала. Когда он в простоте сердечной, не остерегаясь матери, стал перед ней облекаться в светлую одежду, увидев на рубашке кровь от железа, въевшегося в его тело, она в порыве сильного гнева разорвала ему рубашку и, осыпая сына ударами, сорвала с пояса его железо. Блаженный отрок, как будто не испытав никакой неприятности, спокойно оделся и пошел служить к князю.

Но, несмотря на всю твердость юноши, душа его не была спокойна, его мучила та постоянная помеха, которую устраивала ему мать в исполнении его желания, ему докучал мир, в душе пробуждалось непреодолимое желание полного уединения, где он, кроме Бога, не слыхал бы ни о ком; ему хотелось отречься от мира и отдать Богу все помыслы, все чувства, все силы и стремления…

Как-то стоял он в церкви и услыхал слова евангельские: «Кто любит отца или мать больше Меня, тот недостоин Меня», и другие слова: «Приидите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я упокою вас, возьмите иго Мое на себя и научитесь от Meня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и вы найдете покой душам вашим».

Эти священные слова воспламенили его сердце горячей ревностью к Богу. Он помышлял, как бы утаиться от матери и постричься в иноческий образ. Матери случилось отлучиться в свое поместье на долгое время. В ее отсутствие юноша помолился и вышел из родительского дома, ничего не имея, кроме одежды, которую обыкновенно носил, и немного черствого хлеба.

Он пошел в Киев, так как до него дошел слух о живших там иноках, но, не зная дороги, он молил Бога, чтобы ему попались путники. Случилось той же дорогой следовать купцам с тяжелыми возами. Феодосий ободрился духом и благодарил Бога. Издалека шел он за ними, не показываясь им, останавливался, не доходя до них, но так, что мог их видеть.

Три недели шел он от Курска и достиг наконец Киева. Тут Феодосий стал обходить монастыри, но напрасно молил он иноков, чтобы приняли его к себе: все чуждались убогого пришельца в худой одежде и не хотели принимать его. Тогда услыхал он о преподобном Антонии, живущем в пещере, и что-то ему подсказало, что у этого старца найдет он судьбу свою. Когда Феодосий увидел преподобного Антония, он пал перед ним на землю и со слезами молил, чтобы старец принял его в иночество. «Чадо, – сказал ему отец русского иночества, – видишь, пещера эта скорбна и тесна, ты не вытерпишь жизни здесь». Преподобный говорил это, не столько искушая его, сколько провидя прозорливыми очами, что Феодосий распространит это место и устроит монастырь для собрания множества иноков.

– Честный отче, – отвечал со смирением юноша. – Христос, промышляющий о всех, благословил мне спастись через тебя, я исполню все, что ты повелишь.

– Благословен Бог, укрепивший тебя, чадо, на такой подвиг! Вот для тебя место, пребывай здесь.

Блаженный Феодосий припал к его ногам, и старец благословил его и приказал преподобному Никону постричь его. Преподобный Никон был саном священник и искусный монах. Это было в 1032 году.

И вот начались первые монашеские подвиги преподобного Феодосия. Всю ночь он бодрствовал на славословии Божием, день весь утруждал себя воздержанием и постом, и блаженный Антоний с преподобным Никоном удивлялись благонравию и смирению его в столь юных летах, бодрости духа и крепости тела и прославляли за него Бога.

Между тем мать Феодосия долго и напрасно искала его повсюду, горько плакала о нем как об умершем. Она повсюду разослала объявления, что если где-либо увидят ее сына и скажут о нем матери, то вестник получит награду.

Наконец, пришли путники из Киева и сказали, что за четыре года перед тем видели его в Киеве, искавшим пострижения в одной из обителей. Услышав эту весть, мать не поленилась сама прибыть в Киев, обходила там все монастыри и узнала, наконец, что Феодосий находится в пещере у преподобного Антония.

Лестью стала она вызывать старца из пещеры и умоляла бывших при нем: «Скажите преподобному Антонию, чтобы вышел ко мне, ибо я долгий путь совершила, чтобы поклониться его святыне и получить от него благословение».

Сказали старцу, и он вышел из пещеры. Она же поклонилась ему до земли. Сотворив обычную молитву, благословил ее Антоний, и, когда оба сели, огорченная мать о многом начала с ним беседовать и, наконец, открыла саму причину своего пришествия. «Молю тебя, отче, – говорила она, – скажи мне, здесь ли сын мой, потому что я многую претерпела ради него скорбь, не зная, жив ли он еще». Старец в простоте сердечной, не проникая ее мысли, отвечал: «Сын твой здесь, не скорби и не болезнуй о нем, ибо жив он». Она возразила: «Отчего же не вижу его, отче? Долгий прошла я путь, чтобы только видеть сына моего, и потом опять возвращусь». «Если хочешь видеть его, – сказал ей старец, – отойди отсюда, и я уговорю его, ибо никого он не хочет принимать; завтра же приди опять и увидишь его».

Она поклонилась старцу и удалилась с надеждой видеть на другой день сына. Преподобный Антоний, возвратясь в пещеру, возвестил Феодосию о его матери, и весьма смутился Феодосий тем, что не мог от нее укрыться. Сколько ни увещевал на другой день старец блаженного юношу выйти из пещеры на свидание с матерью, никак он не соглашался, и старец вышел к ней один сказать ей: «Много молил я сына твоего выйти к тебе, и не хочет». Тогда уже не со смирением, но с гневом начала она кричать: «Беда мне от этого старца, ибо он взял сына моего, утаил его в пещере и не хочет показать. Изведи мне, старче, сына моего, чтобы я видела его, ибо не останусь живой, если не увижу; сама наложу на себя руки перед дверями твоей пещеры, если ты мне его не покажешь». Тогда преподобный Антоний с большой скорбью вошел в пещеру и умолял Феодосия, чтобы не избегал свидания; не желая оскорбить старца, он вышел.

Когда мать увидала сына в таком изнеможении, ибо лицо его изменилось от воздержания и трудов, она бросилась к нему на шею и горько заплакала; успокоившись несколько от долгого плача, села подле него и начала ласково уговаривать: «Возвратись, чадо мое, в дом твой; все, что только на пользу и спасение души твоей, ты будешь делать и там, только не оставляй меня; когда же преставлюсь от сей жизни и ты предашь гробу тело мое, тогда возвратись опять сюда, в пещеру; я же не могу оставаться в живых, не видя тебя». Блаженный отвечал ей: «О мать, если хочешь меня видеть, останься здесь, в Киеве, и постригись в монастыре женском; таким образом, приходя сюда, можешь иногда меня видеть и еще приобретешь спасение души твоей; если же сего не сделаешь, истину говорю тебе: не увидишь более лица моего». Так увещевал он мать свою, в продолжение многих дней приходившую к нему, но она не хотела о том и слышать.

Когда уходила от него мать, блаженный, удаляясь в пещеру свою, прилежно молил Бога о ее спасении и обращении ее сердца, и Бог услышал молитву угодника Своего.

Через несколько дней опять посетила его мать и сказала: «Сын мой, вот я исполню все, что ты мне говорил, и уже более не возвращусь в свой город, но, если угодно Богу, пойду в монастырь женский и там, постригшись, проведу остальные дни моей жизни. Из твоего учения уразумела я все ничтожество маловременного мира сего». Возрадовался духом блаженный, внимая речам матери, и, войдя в пещеру, возвестил о том преподобному Антонию. Старец прославил Бога, обратившего сердце ее к покаянию, вышел к ней и сам много ее поучал о пользе душевной; потом отдал ее в женский монастырь святого Николая, где, постригшись и пожив довольно лет в добром исповедании, она с миром почила.

Житие сие блаженного отца нашего Феодосия от юного возраста и до пришествия в пещеру она поведала одному из братий, по имени Феодору, который был впоследствии келарем при преподобном.

Мученица Ирина, юная исповедница Христова и чудотворица

(Память 5 мая)

Среди тех повествований о святых, в которых так много удивительного и чудесного, в которых приведены примеры любви к Богу, всепоглощавшей, переполнявшей сердца человеческие и дававшей этим сердцам невыразимую крепость, среди этих житий святых одно из самых удивительных есть житие святой великомученицы Ирины.

Чудесное обращение ее ко Христу, те муки, которые она за Христа претерпела, тьмы обращенного ею ко Христу народа – все это производит на душу потрясающее, неизгладимое впечатление. И над житием ее не раз хочется всплеснуть руками от радости перед той преславной победой, которую во имя Христа одержала на земле юная великомученица, и воскликнуть: «Радуйся, святая великомученица Ирина, невеста Христова преславная!»

Другие мученики и мученицы страдали за Христа однажды, в течение нескольких дней и месяцев, страдальческие же подвиги Ирины переходили из города в город, из года в год, быть может, из десятилетия в десятилетие.

Исключительность ее мученических и проповеднических подвигов усугублялась еще тем, что жизнь ее совпала с первыми веками христианства и она сама была ученицей ев. апостола Тимофея.

В те времена, когда люди сидели во тьме и сени смертной идолопоклонства и нечестия и стал брезжить свет святой веры через проповедь апостолов, – в те времена жил в городе Магеддоне, сопредельном с Македонией, царь Ликиний, владевший этим городом; у него была супруга, носившая его же имя, Ликиния. У них родилась дочь, которую они назвали Пенелопией. Когда она стала подрастать, то в шестилетием возрасте зацвела такой красотой, что превосходила всех своих сверстниц.

Отцу хотелось, чтобы дочь его выросла вдали от шума житейского, чтобы ни один неосторожный взор не падал на нее, чтобы она никогда не слыхала ни одного грубого слова. И вот он выстроил для нее вне города, далеко, на уединенном прекрасном месте, высокий столп; в этом столпе-башне было расположено много комнат, богато украшенных, уставленных драгоценной утварью. И столы, и кресла, и подсвечники, и ложа, и все сосуды были кованные из золота.

В этой башне Ликиний поселил дочь свою Пенелопию с тринадцатью прекрасными отроковицами и расставил всюду идолов, чтобы они хранили его дочь. В этой башне затворил он дочь свою до совершенного возраста, когда она должна была выйти замуж. К ней он приставил воспитательницу, почтенную старицу по имени Кария: она должна была находиться при своей воспитаннице неотлучно и надзирать также и над другими девочками; приставил он к ней еще и благородного, умного, образованного мужа, по имени Апелиан, чтобы он ежедневно ходил к ней учить ее наукам. Так прожила девочка шесть лет и три месяца.

Когда ей исполнилось двенадцать лет, отец стал размышлять, за кого из царских сыновей выдать ее замуж.

Между тем какие-то странные чувства волновали душу подраставшей Пенелопии. Так прекрасна была ее жизнь при заботливой любви родителей: она не видела вокруг себя никакого горя, не слыхала о болезни и смерти, между тем, она не была удовлетворена… Сердце ее куда-то рвалось, чего-то хотело, она словно чувствовала, что есть громадная неизвестная ей область – область, которая лишь одна даст ей счастье; она, как бывало со многими избранными душами, тосковала о Христе, еще ничего о Христе не слышав.

Как-то раз девица сидела в своем покое на высоте своего столпа. Перед ней в горящих лучах солнца вставали горы, покрытые по нижней части своей изумрудной блестящей зеленью, а выше и выше становившиеся более грозными, дикими, суровыми и не имевшими уже никакой растительности. До этих гор шла приютная, счастливая, красивая долина с раскидистыми, свежими, уютными рощами, с полями, на которых созревала пышная жатва, с домами в прекрасных раскидистых садах. Каким-то покоем было проникнуто все творение, и христианская душа чувствовала бы ту молитву, которую в тихом восторге творит к Богу вся сотворенная тварь, исполняющая данную ей от века Богом задачу роста, цветения, жатвы.

Спокойными глазами озирала девица всю эту картину с загадочным для нее городом, помещавшимся там, вдали, как вдруг через растворенное окно с восточной стороны к ней в покой влетел голубь, держа в клюве масличную ветку, которую он положил на трапезу, и быстро вылетел. Появление голубя растрогало и обрадовало девицу, и, продолжая сидеть, она держала в руках и тихо гладила пальцами эту ветку. Потом вдруг влетел орел, держа в клюве венок из различных цветов, и он положил венок на тот же стол и улетел. Наконец, влетел третьим окном ворон, у которого в клюве извивалась малая змея, и ее он положил на стол и улетел. Пенелопия позвала своих подруг и воспитательницу, и все удивлялись, не понимая, что значит это знамение.

Когда в обычное свое время вошел на столп Апелиан, ему было рассказано все, что случилось. Апелиан был тайный христианин, человек чрезвычайно сообразительный, и, выслушав рассказ, он сказал девице: «Внимай мне, Пенелопия, дочь царская, и знай, что голубь знаменует твое благонравие, кротость, тихость и девичье целомудрие; масличная ветка знаменует благодать Божию, которая будет подана тебе; краса высот, парящий орел, означает царя и победителя и предсказывает, что ты будешь царствовать над страстями своими, возносясь богомыслием и победивши невидимых врагов, как мелких птиц; а венец из цветов есть знамение того воздаяния, которое ты примешь от царя Христа в Небесном Его Царстве, где тебе готовится нетленный венец вечной славы; ворон же со змеей указывает на врага-дьявола, который причинит тебе скорбь, печаль и гонение… Знай, девица, что Царь Великий, обладающий небом и землей, хочет наречь тебя в невесты Себе, и ты много претерпишь за Него напастей…»

Услыхав такое толкование, девица слагала слова Апелиана в своем сердце, и она стала с тех пор разгораться стремлением к Богу.

На другой день взошел на столп к дочери отец ее, царь Ликиний, с царицей и приближенными своими; он хотел повидаться с ней и выведать ее мысли о браке. Увидевши, что лицо ее сияет красотой, как лучами солнечного света, он, исполнившись радости, сказал: «Возлюбленное чадо мое, ты достигла уже брачной поры; скажи мне, сын какого царя будет угоден тебе, чтобы выдать тебя за него замуж…» Отец стал называть дочери имена сыновей окрестных владетелей.

«Отец, – отвечала ему Пенелопия, – дай мне семь дней, я обдумаю это дело и потом дам тебе ответ».

Отец, доверяя ее словам, вернулся к себе. Тогда Пенелопия подошла к идолам, стоявшим в покоях, и сказала: «Если вы боги, то выслушайте меня: вот отец мой хочет обручить меня, а я желаю пребывать в девстве, ибо попечение житейское является препятствием к тому, чтобы служить Богу, – скажите же мне, идти ли мне замуж или нет?»

Немые идолы молчали, как бездушные предметы. С презрением посмотрев на них, девица обратилась к востоку и, подняв глаза к небу, произнесла: «Если Ты, Кого проповедуют галилеяне, Бог истинный, то прошу Тебя, покажи мне каким-нибудь образом: идти мне замуж или лучше всегда пребывать в девстве?» Произнеся эти слова, Пенелопия вскоре задремала, и тут во сне она увидела Ангела Божия, который говорил ей: «Пенелопия, больше не называйся Пенелопия, но Ирина (Ирина по-гречески значит «мир»), ты будешь прибежищем и мирным пристанищем для многих людей, и много тысяч душ человеческих через тебя обратятся к Богу и спасутся. Велико и славно по вселенной будет твое имя; а что сказал тебе Апелиан-старец о виденных тобой птицах, то есть истина. Дух Божий говорил его устами. В эту же ночь придет к тебе человек Божий Тимофей, принявший учение и священство от Павла, апостола Христова, он несет на себе послание и преподаст тебе священное крещение и научит тебя, что делать».

С этими словами Ангел исчез. Очнувшись, девица была в великой радости и ждала прихода пресвитера. Через короткое время, водимый Ангелом, пришел к тому столпу человек Божий, апостол Тимофей. Апелиан ввел его вовнутрь, и девица радостно приняла его, и он, севши, стал поучать ее и воспитательницу и всех ее подруг, и слушали они его с великим усердием. Преподав им довольно наставлений об истинном Боге Иисусе Христе, о святой в Него вере и таинстве крещения, он крестил их всех во имя Отца и Сына и Святого Духа и нарек девице имя вместо Пенелопии – Ирина. Крестил он воспитательницу Карию и всех отроковиц и обручил Ирину Христу Богу, чтобы она соблюла во имя Его свое девство непорочно до своей кончины. Он увещевал ее быть мужественной в страдальческом подвиге, который она понесет за Господа своего Иисуса Христа, истинного Бога и Жениха бессмертного, и, так поучив их, он благословил ее и ее сожительниц и, поручив их благодати Божией, продолжал свой путь.

Блаженная Ирина со своими отроковицами днем и ночью хвалила и благодарила Бога, изучала апостольские писания, которые ей передал ап. Тимофей. Идолов, стоявших у нее в покоях, она возненавидела и стала из окон выбрасывать их по одному, произнося при этом: «Если вы боги, то спаситесь сами». Идолы при падении с такой высоты на землю разбивались и рассыпались на куски, и святая смеялась над их бессилием и радовалась о Господе своем Иисусе Христе, истинном Боге.

По прошествии семи дней отец и мать с приближенными своими пришли опять к ее столпу и стали расспрашивать ее о браке; с самого начала при самом входе их они были поражены каким-то видом необыкновенного величия, которое теперь являла им во всяком движении своем их дочь, и вот она заговорила:

«Знайте, что я раба Христа, в Него уверовала и Его возлюбила, истинного Царя небесного и вечного, и я уневестилась Ему, Жениху чистому, нетленному, бессмертному, иного мужа познать не хочу, не поклонюсь иному Богу, ибо нет Бога, кроме Него. Видели ли вы погибель богов ваших, из окна упавших на землю? Они не могли себе помочь. Как же они и вам будут помощниками? Напрасна надежда ваша, которую возлагаете на них, напрасны ваши жертвы на этих идолов. Золото и серебро подобает раздать нуждающимся, нищим, сиротам и вдовам. Руками человеческими сковав себе бездушных богов, вы лишили нищих тех денег, которых они стоили. До каких пор будете вы безумствовать, как неученые кобылицы, не запряженные в оглобли? Познайте Бога живого, поклонитесь Ему, могущему воскрешать и оживотворять, тогда веселье святое будет в сердце вашем, тогда убежит от вас дьявол, который увлекает людей от света во тьму, низводит из ограды Божией в погибель…

Отец, познай Бога, все сотворившего словом Своим. Ты, когда задумал создать для меня этот столп, собрал на это дело много людей, их работало три с половиной тысячи, и над ними надзирало триста старших, и то едва ли в девять месяцев могли они кончить здание.

Бог же одним словом Своим сотворил небеса, солнце, месяц и звезды, свет и тьму, и нарек свет днем и тьму ночью, и основал в воздухе землю, и повелел водам течь на службу людям, на земле возрасти различным деревьям, расположил времена, лета и месяцы, создал зверей и скот для земли и птиц для воздуха, для вод рыб, и, наконец, пречистыми руками Своими сотворил человека, взяв персть от земли, и поставил его господином вселенной, все покорив под ноги его.

Всю эту работу Господь совершил словом Своим в шесть дней. По падении же сотворенного Им человека Бог послал на землю Сына Своего, Иисуса Христа. Он воплотился от Пречистой Приснодевы без отца, действием Святого Духа, и пожил с людьми – сотворил бесчисленные чудеса, дал зрение слепым, очистил прокаженных, воскресил мертвых и был распят; но по смерти и погребении в третий день воскрес силой Божества Своего, вознесся на небо и сел одесную Бога Отца, ниспослал Духа Святого на святых Своих учеников – повелел им идти по вселенной просветить темных, обратить заблуждающихся, спасти погибших, ибо Он желает спасения для всякого, милость Его к роду человеческому не оскудеет вовеки».

Так говорила вдохновенная святая, и все с великой сладостью ее слушали. Царь и царица, взяв свою любезную дочь, повели ее в город; ей навстречу, дочери царской, вышли все городские девы в венцах и прославляли ее, а весь народ, взиравший на ее красу, славил прекрасную девицу Пенелопию. Так начались проповеднические подвиги Пенелопии, продолжавшиеся до конца дней ее.

Четьи-Минеи Димитрия Ростовского подробно расскажут вам о последующей судьбе юной проповедницы Христовой. Под влиянием нечистого духа отец ее вознегодовал на дочь и велел бросить ее под ноги лошадей, но лошади бросились на Ликиния и затоптали его до смерти; святая Ирина молитвой своей воскресила отца, который вместе с тремя тысячами народа обратился ко Христу и оставил свою власть.

Поселившись у бывшего наставника своего Апелиана, юная Ирина постилась до вечера. Лишь вечером она принимала немного хлеба с частью воды, спала на голой земле и всегда пребывала в молитве и чтении божественных книг.

Бесчеловечным истязаниям подверг ее новый владетель города Магеддона. Но это истязание обратило ко Христу восемь тысяч человек; мучил ее затем второй после ее отца правитель, но и эта попытка кончилась обращением несметной толпы народа.

Три года страдала она в Магеддоне и затем перенесла мученичество свое в другой город, где осталась невредимой в раскаленном воле. В одном городе она была казнена, но и воскрешена посланным от Бога Ангелом. С масличной веткой в руке она вошла в город, всех привела в изумление. Пораженный мучитель бросился к ее ногам и просил научить его святой вере.

В знаменитый город Малой Азии Ефес великомученица была перенесена облаком. Она предала дух свой Богу в конце первого века.

Так страдала и трудилась за таинственно открывшегося ей Христа Ирина, дева-великомученица.

Детство святителя Бпифания, епископа Кипрского

(Память 12 мая)

Повесть о детстве Епифания, епископа Кипрского, показывает всю силу Божия промышления о людях, дает чудный пример тем путям, какими Господь приводит детей Своих к спасению.

В нынешней Сирии, в окрестностях Ливанского хребта, сверкающего на солнце белизной своих непорочных снегов, родился блаженный Епифаний. Он происходил из еврейской семьи, отец его был земледелец, имел двух детей – сына Епифания и дочь Каллиопию. Мальчику было десять лет, когда он умер, и вдова очутилась в затруднительном положении, она питала детей своих своим трудом.

У нее был необычайно свирепый осел. И как-то, нуждаясь в деньгах, мать поручила сыну вывести этого осла в город на базар и продать его…

С неохотой шел мальчик по этому поручению, так как осел был необучен и имел свирепый и непокорный нрав. Он совестился всучить осла покупателю, который потом стал бы его проклинать за невыгодную покупку. И, когда на базаре к нему подошел какой-то еврей, мальчик откровенно признался ему, что осел не обучен и свиреп и что мать послала продать его ради нужды, так как им не на что купить пищи.

Так ответил он еврею потому, что тот, прицениваясь, добросердечно сказал ему, что они братья по вере и что поэтому он должен назначить сразу справедливую цену. Тронутый добросовестностью ребенка, еврей вынул и подал ему три монеты на хлеб, и мальчик с базара повернул домой со своим ослом.

По дороге встретил его христианин, именем Клеовий, и стал прицениваться к ослу, но мальчик не соглашался продать его по прежней причине. Во время их беседы осел стал громко реветь, метаться в стороны, сбросил с себя Епифания и пустился бежать один. Мальчик сильно расшибся и лежал плача, не в состоянии подняться, так как у него болел сильно расшибленный бок.

Тогда Клеовий, который был христианином, подошел к нему, ощупал больное место и трижды перекрестил его знамением Креста, поднял его с земли совершенно здоровым, потом вслед ослу сказал: «Повелеваю тебе именем Господа Иисуса Христа Распятого остановиться, и, так как ты хотел здесь убить своего господина, не сходи сам с этого места!» – и тотчас осел пал мертвым на землю.

Можно себе представить удивление впечатлительного ребенка! Он тотчас же спросил:

– Скажи мне, отче, кто это такой – Иисус Христос Распятый, что именем Его происходят такие чудеса?

Но Клеовий побоялся открыть еврейскому мальчику тайну о Христе, и Епифаний вернулся домой один, мечтая об этом неведомом Христе и желая уверовать в Него.

Вскоре мать, продав свою ниву, так как ей нечем было кормиться, приказала Епифанию идти в город и заняться неким художественным ремеслом, которое могло бы всех их питать.

В эту пору способности мальчика обратили на себя внимание одного еврея, Трифона, который взял его к себе на воспитание. Все больше и больше привязывался воспитатель к Епифанию. Он задумал выдать за него свою дочь, но дочь эта умерла в юных летах.

Вскоре умерли и мать Епифания, и его благодетель. Епифаний остался один с сестрой, унаследовав все богатое имение Трифона.

Как-то встретился Епифаний с христианином Леонтием, когда у этого христианина нищий просил милостыню. Леонтий, человек небогатый, не мог дать нищему денег, но, чтобы помочь ему, он снял с себя одежду и подал нищему, говоря: «Продай ее и купи себе хлеба».

Епифаний, смотря на это необычное для него зрелище, весь кипел восторгом, и тут увидел он чудное знамение: с неба спустилась белая, светлая одежда и прикрыла собой Леонтия. Юноша пришел в ужас, он спрыгнул с своего коня и, упав перед Леонтием на колени, умолял его сказать ему, кто он. Тут же юноша сблизился с христианином, привел его к себе в дом и услышал весть о Том Христе, Чья сила поразила его когда-то в детстве и о Котором он мечтал, не зная Его.

Епифаний крестился с сестрой. Во время крещения лицо Епифания просветилось и на голову его сошел венец – знамение будущего его подвига. Епифаний распродал имение свое, роздал все нуждающимся, оставив себе небольшие деньги для покупки священных книг, и ушел из города с Леонтием, так как у Леонтия был монастырь, где жили десять черноризцев. Они занимались перепиской книг, которые продавали, и тем кормились.

Епифаний постригся в монастыре и святостью жизни своей стяжал столь великие духовные дары, что был потом епископом и явился одним из величайших чудотворцев всего христианского мира.

Детство преподобного Дионисия, архимандрита Троице-Сергиева монастыря

(Память 12 мая)

Есть люди, с именем которых соединена память о радостнейших событиях в жизни отечества, об избавлении его от величайших бедствий.

Когда государство погибает и от гибели спасается мужеством, разумом и доблестью лучших своих людей, то заря спасения озаряет этих самых людей таким сиянием, которое не меркнет в веках.

Незабвенна доблесть преподобного Дионисия, архимандрита Троице-Сергиева монастыря, выдержавшего 16-месячную осаду обители и посрамившего дерзость ляхов, потом разославшего по России грамоты, призывавшие народ восстать на спасение родины и идти на выручку к Москве. И образ Дионисия освещен тихими лучами этой зари русского возрождения.

Богато одаренный умственными способностями, силой воли и необычайным внешним благолепием, архимандрит Дионисий принадлежал к числу тех людей, которых Бог избирает для совершения великих дел.

Преподобный Дионисий родился в городе Ржеве, носил в миру имя Давид. Его родители, Феодор и Иулиания, еще в детстве его переселились в соседний город Старицу, тут отец был старостой Ямской слободы.

Учился Давид грамоте у двух благочестивых старцев обители, Гурия и Германа, и благодаря этим инокам сохранились сведения о его поведении в детстве.

Мальчик выказывал с первых сознательных лет великую кротость, смирение и простоту сердца. Он пренебрегал детскими играми, в страхе Божием прилежно учился и имел в сердце своем стремление ко всем добродетелям, ни во что не вменял все мирское, подвизался лишь в добрых делах, желая сподобиться Царства Небесного.

Духовник мальчика, священник Григорий, дивился его смирению и разуму не по летам; он прозревал вселившуюся в отрока благодать Божию и говорил другим своим духовным детям: «Посмотрите, чада, на сего моего сына по духу, он и сам скоро будет отцом многих».

Юный Давид много терпел от своих сверстников: мальчикам не нравилось смирение товарища, иногда они даже, разбушевавшись, били его из-за того, что он не хочет с ними играть. Но Давид все переносил кротко, старался уклониться от них и не переставал постоянно содержать в устах своих имя Божие.

Когда он учился грамоте и подрос, родители уговорили его жениться, хотя он склонности к этому не имел.

Господь помог ему осуществить стремление к монашеской жизни. Женившись, он был поставлен священником в селе, имел двух детей; но через шесть лет скончалась жена и дети его, и тогда он принял иночество, к которому с детства стремился.