Святая юность

– Я знаю, вы боитесь, что у меня пропадут эти предметы. Берите их себе, а меня оставьте одного.

И с ними не пошел.

Услыхав о некоем добродетельном иноке Гликерии, живущем в уединении, верстах в десяти от их места, и подвизающемся строгим подвигом, он пошел к нему за благословением и наставлением…

Гликерий, по прозорливости своей познав живущего в отроке Духа Божия, радостно и любезно принял его и с улыбкой сказал ему:

– Чадо, любишь ли ты иноческий образ?

– Очень люблю, отче, – отвечал отрок, – и усердно желаю его сподобиться.

Тогда в той стране было бездождие и великая засуха. Вышли они оба из кельи, стали перед церковью святого Иоанна Крестителя, и преподобный Гликерий сказал блаженному отроку Феодору:

– Чадо, преклоним колени и помолимся Господу, чтобы Он умилостивился над нами и послал дождь напоить иссохшую землю. Из этого будем мы знать, угодили ли мы Господу Богу.

Старец задумал это не потому, что он искушал Господа, но надеялся, что Бог будет слышать молитву святого отрока Феодора и что его молитва много может у Бога.

И вот, преклонив колени, они стали молиться. И небо вдруг покрылось облаками, и, когда они поднялись от молитвы, ударил сильный дождь и обильно напоил всю землю.

Старец обрадовался благодати Господней, живущей в Феодоре, и сказал ему: «Отселе, чадо, все, чего ты ни будешь просить у Господа, Он тебе даст. Господь будет с тобой, укрепляя тебя, и ты телесным возрастом и духовной в Боге жизнью будешь расти от силы в силу и совершишь желаемое, когда придет время».

Приняв благословение от старца и простившись с ним, Феодор возвратился домой.

На четырнадцатом году от роду Феодор решил окончательно оставить дом и устроиться жить при церкви великомученика Георгия на горе. Он усердно просил домашних не препятствовать ему в его намерении и не рассеивать его посещением своим. И они не смели противиться ему, зная, что Господь избрал его.

И вот Феодор выкопал себе пещеру в горе под алтарем и жил там постоянно, выходя в церковь для молитвы. Мать посылала ему чистый хлеб и птиц, вареных и печеных. А он все это клал на камнях при дороге, чтобы эту пищу истребляли птицы или звери или брали себе прохожие. Сам же питался приносимыми в храм просфорами, съедая всякий вечер по одной. В начале января, в праздник Богоявления, Феодор выходил с другими людьми и клириками на освящение воды и, войдя в эту воду босым, стоял так неподвижно до окончания службы. После Богоявления затворялся в пещере, пребывая там в молчании безвыходно до Недели ваий.

Бабка Феодора, Элпидия, любила его больше своих дочерей и радовалась его подвижнической жизни; она приносила ему в пищу овощи и хлеб, которые он и вкушал всякую субботу и воскресенье.

Все удивлялись такому крепкому подвигу в столь юном отроке и прославляли Бога, вспоминая при этом слова Христовы: «Утаил еси сия от премудрых и разумных и открыл еси та младенцем».

И местный епископ Феодосий, который слышал о чудных знамениях перед рождением Феодора, радовался о нем и сам хвалил его, говоря, что Бог непосредственно наставляет этого отрока на такую жизнь.

Однажды Феодор заболел от стужи. Тут, в дремоте, явился ему святой великомученик Георгий и спросил его: «Какая причина, чадо, болезни твоей?» Отрок, посмотрев вокруг, увидел издали стоявшего духа нечистого и, показав на него, ответил мученику: «Вот кто, скверный и мерзостный, навел на меня эту болезнь». Тогда святой Георгий, взяв беса, стал его жестоко мучить и отогнал. А Феодора взял за руку и сказал: «Встань и будь здоров, ибо тот пронырливый враг не явится более пред лицо твое».

И Феодор встал совершенно здоровым.

Мечтая подражать Иоанну Крестителю и Илии-пророку в их пустыннической жизни, Феодор стал размышлять, как бы лучше удалиться от людей. Взойдя на высшую часть горы, он стал обходить то пустынное место и, найдя крупный камень, выкопал под камнем себе пещеру и упросил одного добродетельного клирика приносить ему в определенное время немного хлеба и воды, взяв с него клятву, что тот никому не откроет его убежища.

Он потребовал также от клирика колючую власяницу, так как до той поры ходил еще в мягкой одежде, которую давала ему мать. Он затворился в пещере, и, по его просьбе, клирик засыпал вход в пещеру землей, оставив маленькое оконце, через которое мог входить воздух и через которое он получал хлеб и кувшин воды.

Этой жизнью в затворе святой прожил два года, погребенный в земле, как мертвец, причем никто о нем не знал ничего, кроме того клирика. Люди, приходя в церковь и не видя Феодора, удивлялись, что с ним случилось.

Однажды тем путем шли через село воинские полки. Некоторые жители, думая, что какие-нибудь воины забрали его с собой силой и увели в войска, уговорили правителя той страны послать в полки искать Феодора. Когда же и там его не нашли, то решили, что его съели звери. Мать и все домашние неутешно оплакивали его, как мертвого, и все селение жалело о нем.

Через два года клирик, с одной стороны, терзаемый рыданиями его матери, с другой – боязнью, чтобы Феодор не умер в столь тесной суровой жизни, открыл его тайну. Немедленно радостное население кинулось к нему. Отвалили камень от пещеры и извлекли его оттуда как бы мертвого. Он, увидев дневной свет, оставался долго безгласным. Голова его была покрыта струпьями, и все домашние плакали, смотря на него, и привели его в церковь святого Георгия.

Мать хотела взять его в свой дом, чтобы полечить его. Но он не согласился на это и по-прежнему оставался при церкви великомученика Георгия. Но скоро голова его зажила.

Епископ, услыхав об этом подвиге, захотел повидать раба Божия Феодора и пришел в то селение с клиром. По внушению Духа Божия епископ сперва провел его по низшим степеням клира, потом рукоположил во священника, всего восемнадцати лет от роду, в подражание святому Тимофею, которого святой апостол Павел поставил епископом в юности.

Святой Феодор Сикеот прославил имя свое великими чудесами и впоследствии носил сан епископа.

Отроческие годы святителя Стефана, просветителя земли Зырянской

(Память 26 апреля)

Старейшая гимназия не только Москвы, но и всей России, Первая московская гимназия имеет домашнюю церковь, посвященную памяти великого просветителя земли Пермской, святителя Стефана.

С юного возраста дивный святой этот мечтал о том деле, которое с помощью Божией он в своей жизни совершил. Есть поэтому особое значение в той славе, которую в день его праздника воспевают ему голоса этих предстоящих в своем храме детей Москвы.

«Божественным желанием от юного возраста, Стефане премудре, разжегся, ярем Христов взял еси и людей оледеневшая древле неверием сердца, Божественное семя в них всеяв, евангельски духовно породил еси. Тем же молим Тя: моли Его же проповедал еси, да спасет души наша».

В этих кратких словах «Божественным желанием от юного возраста, Стефане премудре, разжегся» заключаются все те чувства, какими была полна душа избранного отрока, все те чувства и думы, которые подготовляли его к великому жизненному подвигу.

Святитель Стефан происходил из города Великий Устюг, что в нынешней Вологодской губернии.

Город этот, теперь захиревший, тогда был многонародным и именитым городом. Лежа при слиянии рек Сухоны и Юга (откуда и название его: устье Юга – Усть-Юг), он вел значительную торговлю, и набожные жители поставили в нем много храмов.

В то время подвизался в Устюге один из величайших праведников, просиявших в земле Русской, блаженный Прокопий, Христа ради юродивый.

Блаженный Прокопий был из немецких купцов, имевших торговые сношения с Новгородом Великим. Бывая по делам в Новгороде, он был поражен красотой и задушевностью русского богослужения, всей душой прилепился к православию, принял русскую веру, роздал имение свое нищим и ушел на север России, в пределы вологодские, где поселился в Устюге, проходя там жизнь отреченную.

Терпя поношения и насмешки, одетый в рубище, он днем скитался по городу, а ночи проводил в молитве на церковных папертях. Любил он также сиживать в судоходное время на берегу реки, следить за плывущими по реке судами и молиться Богу о благополучном плавании их.

Прокопий Праведный прославился по всей России тем, что избавил город Устюг своими молитвами от гибели.

Шедшая на Устюг туча раскаленных камней, которая должна была по повелению Божию пасть на город, по молитвам его прошла далее и упала в нескольких верстах от Устюга, разрушив вековой бор.

Святитель Стефан Пермский был сыном клирика соборной церкви Симеона, по прозвищу Храп, и его благочестивой жены Марии.

Когда будущему просветителю Пермской земли не было еще трех лет, его родителям была предсказана его будущая великая участь.

Мария как-то выходила из собора после вечерни. Тут блаженный Прокопий подошел к ней, остановил ее, поклонился до земли и при народе, стоявшем вокруг, сказал: «Вот идет мать Стефана, епископа Пермского, который будет мужем великим в слугах Божиих».

Эти необычайные слова Христа ради блаженного, в котором давно замечалась прозорливость, заставили внимательных людей смотреть на сына Марии как на необычайного и избранного ребенка.

Очевидно, Господь, готовя в этом ребенке будущего апостола язычников, возбуждал в душе его чувства и мысли, которые подготовляли его с детства к этому служению.

В город Устюг приезжало на ярмарку и торги много зырян. Они привозили на продажу добычу своей охоты, состоявшую большей частью из шкур и рогов диких зверей.

Сын Симеона и Марии очень любил этих зырян. Он старался бывать на торжище, чтобы побольше видеть и говорить с ними. Чрезвычайно восприимчивый и способный, он легко выучился языку и бойко разговаривал с ними об их несложной жизни. Полюбив их за их простоту и кротость нрава, за их доверчивость, мальчик сильно жалел, что они язычники и не знают об истинном Боге. И с тех детских лет в нем возникло желание помочь этим людям, открыть им учение об истинном Боге и сделать из них христиан.

Часто, потолкавшись несколько часов на торговой площади среди зырян, мальчик шел в церковь и здесь долго молился за своих друзей-зырян.

«Господи, – думал он со своим чистосердечием, – не погуби этих людей в идолопоклонстве. Дай им счастье познать Тебя, сделай из них христиан! Господи, откройся им, дай им креститься во имя Твое… Господи, воздвигни Себе храмы по земле зырянской. Господи, научи их славословить Тебя и служить Тебе!..»

И под мерные звуки церковной службы внутреннему взору Стефана рисовались далекие неведомые дебри, в которые едва ли заходили русские люди, и снующие в них зыряне… И страшные идолы, о которых рассказывали мальчику его друзья-зыряне, падали на землю и исчезали. Гасли огни языческих жертвоприношений, и на месте исчезнувших идолов вставали деревянные с шатровыми верхушками православные церкви.

«Господи, просвети землю зырян! Господи, откройся бедным зырянам… Господи, сотвори зырян христианами!..»

Когда пришло время Стефану учиться, он стал показывать необыкновенные успехи в учении. Память его и разумение священных книг выходили из ряда вон.

Проучившись всего один год, он читал так бойко, что сделался в церкви канонархом, то есть возглашал звонким детским голоском своим те слова церковной песни, которые вслед за ним повторял церковный хор.

Мир не привлекал мальчика. Он никогда не подходил к детям, весело, с криками радости и восторга игравшим на улице. Больше всего любил он быть в церкви или читать книги.

От него не слышали никогда пустого слова, никогда он не раздражался, не возвышал голоса. Отрочество его проходило в великой чистоте, целомудрии и самоуглублении. В такой жизни сложилось в нем убеждение, что скоротечен земной век и все пройдет. Не минует только то счастье, которое дает жизнь в Боге. Он решил стать иноком.

Часто встречаясь с разными монахами, он прослышал про одну из обителей города Ростова Великого – монастырь святителя Григория Богослова. Этот монастырь чрезвычайно привлекал его к себе, так как в нем была богатейшая библиотека из множества книг. Он надеялся здесь вполне насытить все более сжигавшую его жажду чтения. Мечта его сбылась. Он стал иноком Богословской обители.

Так юноша, который, казалось, мог бы иметь такой успех в миру со своими способностями, красноречием, острым умом, красотой, ушел от мира, чтобы всецело отдаться Богу.

Настало время исполнить ему свою мечту.

Один, без всяких помощников, Стефан составил зырянскую азбуку. Потом стал переводить на зырянский язык необходимейшие священные книги. Приготовив все нужное для проповеди, Стефан отправился в Москву и там получил благословение идти в землю Пермскую проповедовать зырянам Христа.

Он шел в далекую Пермь к язычникам, чтобы научить их и крестить, если поможет ему Господь, или сложить свою голову за Христа и за правую веру. Много потрудился святитель Стефан в проповеди и был отцом зырянского народа и истинным его просветителем.

После многих трудов апостольских святитель Стефан Пермский преставился в Москве, и нетленные мощи его почивают в древнейшем храме Москвы – в кремлевской церкви Спаса-на-Бору.

И у раки мощей его вспоминается тихое детство его, чудное пророчество о нем великого праведника, Прокопия Устюжского, Христа ради блаженного, его длинные беседы в детстве с зырянами на торговой площади Устюга, первые неясные детские мечты о просвещении зырян и вся последующая жизнь, направленная к осуществлению этой святой, развившейся и окрепшей мечты…

Блажен ты, Стефан, «разжегшийся Божественным желанием от юного возраста»!

Май

Юность св. благоверных князей Бориса и Глеба

(Память 2 мая)

Они взошли на русской почве, только что просвещенной – через Крещение во Христа – отцом их, Владимиром равноапостольным, как некоторые прекрасные весенние цветы; они занялись в небе русских святых, как яркие и ранние звезды.

Князья Борис и Глеб были любимыми детьми великого равноапостольного князя Владимира. Все другие сыновья его родились от жен-язычниц, а их матерью была великая княгиня Анна, греческая царевна, которую взял за себя великий князь Владимир, как только крестился во Христа, и само происхождение их чудным освящением легло на них: над ними видимо почивала благодать Божия. Между ними была немалая разница в годах, но это не мешало их тесной дружбе.

Князь Борис с детства отличался расположением к благочестию. Он чрезвычайно любил чтение книг божественных, и благое впечатление производили на него жития святых и страдания мучеников – он точно завидовал их судьбе и себе желал той же судьбы. Углубляясь душой в те прошлые времена, горя сердцем к памяти мучеников Христовых и к житиям их, он молился: «Владыка мой, Иисусе Христе, сподоби меня быть в числе Твоих угодников, научи меня подражать им, не дай мне увлечься суетой мира, но просвети мое сердце разумением заповедей Твоих!»

Все его чувства понимал брат его, маленький князь Глеб. Сидя при брате, любил он слушать, как тот читает жития святых, и вместе с ним молился; братья были неразлучны, и было что-то высокое и трогательное в этой дружбе старшего и младшего – трогательной привязанности Глеба к Борису и необычайной заботе Бориса о Глебе.

Будучи еще совсем молодым, князь Глеб созрел душой – он был чрезвычайно добр и кроток, в милосердии своем подражал он отцу своему.

Равноапостольный великий князь Владимир чрезвычайно любил нищелюбие: он принимал убогих на своем княжеском дворе и кормил их; рассылал искать по домам больных и беспомощных, таких, которые сами не могли прийти к нему, и посылал им на телегах съестные припасы; и вот эту черту отца своего унаследовал и князь Глеб. Любимыми его гостями были сироты и вдовы.

Счастлива была жизнь благоверных князей. В те годы на свежую глубокую душу русского народа падала благодать Христова учения, и эта душа, ликуя, раскрывалась навстречу благодати. Чистой жизнью своей первые русские христиане сияли перед Богом так же, как сияют на весеннем солнце колышки выбившейся травы на лугах.

Жизнь Христа и смерть Его на кресте производили на братьев впечатление столь глубокое, что сами они желали принять муку… И эта мечта их сбылась. После смерти их отца брат их Святополк подослал к ним убийц, и они предали мученически свой дух.

Молодые, они мало успели сделать для родины, и рано были отозваны благоверные князья к Богу. Но посмертными явлениями они доказали, что они служат России своими молитвами у престола Божия.

В ночь перед тем днем, когда благоверный князь Александр разбил на берегах Невы шведов, один из его военачальников был свидетелем чудного явления.

Он провел всю ночь на берегу в молитве. Уже стало светать. Тогда по широкой поверхности реки пронесся шум и показалась плывущая ладья; весла тихо ударялись по волнам; гребцы были одеты как бы мглой. Посреди ладьи стояли первые князья-мученики, сыновья равноапостольного Владимира – Борис и Глеб. И сказал Борис: «Брат Глеб, вели грести спешно, да поможем сроднику своему великому князю Александру Ярославину».

Затем в ночь перед знаменитой Куликовской битвой, которая положила начало освобождению России от монгольского ига, было такое таинственное видение. В небе показалось несметное темное ополчение. Но затем явились два светлых юноши, его секущие с криком: «Кто вам велел погублять отечество наше?»

В светлых этих юношах великий князь Димитрий Донской признал святых благоверных братьев, князей Бориса и Глеба.

Детство и юность преподобного Феодосия Киево-Печерского, отца русского монашества

(Память 3 мая)

Есть в России чудный город, равного которому по красоте не сыщется, быть может, во всем мире.

Город этот – старый Киев, с именем которого связано начало православия на Руси.

Великий князь Владимир Киевский уверовал во Христа и, приняв крещение в Царьграде, крестил в водах Днепра свой город.

Пышным цветом процветала на русской ниве православная вера, и при первых преемниках Владимира основалось в Киеве чудное монашеское гнездо; в этом гнезде нашли себе приют те русские люди, которые жаждали подвигов исключительного, полного отречения от мира, жестокой жизни во имя Христа, понесшего на земле одну муку.

Это монашеское гнездо был Киево-Печерский монастырь, основанный преподобным Антонием и утвержденный вместе с ним преподобным Феодосием.

Уроженец Черниговского края, преподобный Антоний начал иночествовать на знаменитом своей монашеской жизнью Афоне и оттуда пришел в Киев; на берегу Днепра обрел уединенную пещеру, в которой, по преданию, подвизался митрополит Киевский Илларион, и в этой пещере первый раз начался русский подвиг иноческой жизни; к нему стали присоединяться другие люди одного с ним духа. Обитель процвела, пользуясь поддержкой и уважением киевских князей и всего населения.

Киево-печерские иноки явили примеры величайшей добродетели; некоторые из них, выходя из обители, проповедовали Христа диким племенам, погруженным во тьму язычества.

Монастырь укреплялся рядом дивных чудес Богоматери. Он возрастал вокруг чудотворной иконы Киево-Печерской. Эту чудную икону Сама Владычица вручила в Царьграде двенадцати зодчим, которых Сама уговорила строить Ей в русской земле храм.

Теперь, когда богомолец, побывав в дивной строением и величием своим так называемой Великой церкви Киево-Печерской лавры, послушав стройного и особенного пения монастырского хора, спустившись во мрак пещер, где почивают нетленными в живом сне своем киево-печерские преподобные иноки, когда он, выйдя под горячее солнце благодатного Киева, посмотрит на невыразимо прекрасную картину днепровской долины, над которой встает Киево-Печерская лавра, – тогда в душе его отдадутся чувства здесь поживших и потрудившихся людей и вспомнит он благостного, самоотверженного слугу Божия Антония и с ранних лет пламеневшего к Богу, великого и несказанно усердного, чудного преподобного Феодосия.

Есть город, отстоящий от Киева верстах в пятидесяти, – Василев. В нем жили родители преподобного Феодосия, просвещенные христианской верой и украшенные всяким благочестием; здесь и родился преподобный. В восьмой день, по обычаю христианскому, принесли его в храм для наречения имени. Священник, точно провидя духом, что этот младенец с юных лет посвятит себя Богу, назвал его Феодосием, что значит по-гречески «Божий дар».

Родители блаженного, по повелению князя, в котором, конечно, выразилась Божия воля, переселились в другой город, Курск.

Отрок, возрастая телом, возрастал в премудрости и любви Божией, он сам просил родителей, чтобы они отдали его учиться Божественным книгам. Вскоре изучил он все Священное Писание, так что все изумлялись его разуму и быстрому обучению. Всякий день ходил он в церковь Божию, с глубоким вниманием слушал службу, детей играющих сторонился и не увлекался их играми, не любил он нарядной одежды и предпочитал худое рубище.

Отроку шел тринадцатый год, когда скончался его отец; с тех пор более прежнего начал трудиться Феодосий. Часто выходил он с рабами своими в поле и усердно с ними работал. Мать его, женщина гордая, находила такой образ жизни неприличным для сына; она воспрещала ему эти труды, требуя, чтобы он одевался в хорошую одежду и ходил на игры со сверстниками.

– Работая, да еще в такой одежде, ты наносишь укоризну себе и роду своему.

Но блаженный отрок не повиновался ей в этом, он желал вести жизнь убогую, и часто мать его за это так гневалась, что била его.