Хоттабыч под прикрытием

Затормозив буквально за десять метров до выхода, я резко повернула — и нырнула в ближайший магазин. Какой-то джинсово-сетевой, мне было совершенно все равно, какой именно.

— Девушка, вам помочь? — тут же направился ко мне парень-консультант.

— Ага, — радостно кивнула я. — Мне нужны джинсы. Мужские. Тридцать четвертый размер… ой, уронила!

Не заботясь о правдоподобии легенды, я присела за стойкой с толстовками — чтобы мистер Элронд, успевший натянуть штаны, но не застегнуть рубашку, меня не заметил.

Не заметил. Пробежал мимо. Я через три стекла видела, как он остановился перед входом, оглядывая площадь с десятком припаркованных машин. И, разумеется, не находя там меня.

На миг мне стало жаль, что я так хорошо спряталась. Может, не стоило? Может, мы могли бы еще разок встретиться? Такой секс… Боже мой, какой секс!

— Девушка, вам нехорошо? — участливо спросил парень-продавец.

— Нет-нет, все отлично, — взяв себя в руки, сказала я. — Так есть у вас?..

Джинсы, толстовка и все прочее, включая нижнее белье, в этом магазине нашлись. И я все это купила. Без примерки! А то мало ли.

Заодно и успокоилась. Обдумала свое поведение. И решила не париться. Подумаешь, изнасиловала английского эльфа! Ему же понравилось. Вряд ли он гнался за мной, чтобы подать в суд. И мне понравилось. Я женщина взрослая и свободная. Имею право. И вообще. Как врач, ответственно заявляю: для здоровья полезно. Совсем другое ощущение в организме! Легкость необыкновенная!

Вот с этой легкостью необыкновенной и двумя увесистыми пакетами я вышла из торгового цента, вовсе даже не думая оглядываться в поисках мистера Элронда. Закинула пакеты в багажник, села за руль, подала назад…

Грохот, скрежет, твою ж гармошку! Вот что значит нарушенное внимание! Убьет меня Янка за поцарапанного котика, ох, убьет!

Если не убьют раньше вот эти, немирного вида мужики, которые с матюками посыпались из «Хаммера». «Хаммера», твою гармошку! «Слона-то я и не заметил».

Зажмурилась я ровно на три секунды. Но их хватило, чтобы аховая ситуация изменилась. Как по волшебству.

Незнакомый, явно привыкший отдавать приказы голос скомандовал:

— Молчать! Назад!

Я открыла глаза — и увидела его. Тренера. Того самого, с плаката «Спорт, а не водка!» Ну… надо признать, что он в реальности выглядел не хуже, чем на фотографии. Правда, одет был странно, вроде бы в пиджачную пару — а смотрелось это как военная форма типа «камуфляж».

Томограф даю, бывший военный! Вон как его пацаны слажено отступили, прикрывая шефу спину. И повадки уж очень характерные, не то спецназ, не то мафия. Мне, как хирургу-травматологу, время от времени попадались подобные кадры, у которых вся жизнь — поле боя.

Так. Что-то я торможу. Это все эльф виноват! Отвлек, нарушил концентрацию. Сволочь… но какая!..

Видимо, господин Тренер принял мою мечтательную улыбку на свой счет. По крайней мере, тоже попытался улыбнуться. И у него получилось. Почти. Вы когда-нибудь видели, как трескается гранит? Вот. Самое то. Когда каменная физиономия улыбается, образуется трещина странной формы.

Ладно. Гранит и гранит. И не таких шили. Тем более улыбается, значит, убивать на месте не собирается. Хотя улыбкам с золотыми зубами (в данном случае двумя) я все равно не доверяю. И это тоже профессиональное.

Открыв дверцу, я собралась выйти из джипа — и с удивлением обнаружила, что мне подали руку. Чудеса! Галантный булыжник!

— Здравствуйте, — сказали мне тоном, который пытался быть мягким, но в нем отчетливо слышались отзвуки горной лавины и рокот боевых вертолетов.

Проще говоря, этот голос я бы услышала даже под вертолетами. Ну точно, воевал господин Тренер. И командовал.

— И вам не хворать, э…

— Дмитрий, — подсказал он вроде и негромко — но все равно показалось, что рявкнул. И рука дернулась — прямо как будто честь отдать хотел. Но удержался, улыбнулся, показав то ли отличные передние зубы, то ли фарфоровые виниры, и золотую правую четверку сверху. Хм, пожалуй все таки отличные передние зубы. — Дима тоже можно. Я не заношусь! Не мэр пока, только баллотируюсь.

Мэр? Странно. Совершенно не похож на плакаты избирательной компании. Вот вообще. Мэр толстоват, лысоват и мерзковат, как бывают мерзковаты только представители отечественной бюрократии среднего звена. Этот же — совершенно другой типаж. Резкий, фактуристый. Разве что Тренер — второй кандидат в мэры, которому административного ресурса не досталось.

— Рада знакомству, Дмитрий, — повторила я. — Анна Преображенская, хирург-травматолог.

Тренер (ему подходило куда больше, чем Дмитрий или господин будущий мэр) просиял, словно ангела увидел. Впрочем, если он воевал и был ранен, то хирург для него и есть ангел.

— Это которые Преображенские? Неужто те самые?

— Если вы имеете в виду усадьбу, то да. Надеюсь, Дмитрий, я не слишком сильно поцарапала ваш танк?

— Да что ему, танку, сделается. А вот ребята мои резковаты бывают. Не слишком они вас напугали, а?

Ребята на заднем плане выглядели не то что резковатыми, а как бы это сказать не матерно… типаж «белый полярный лис пришел за вами». С такими если встретишься на узкой дороже, только орать «пожар» и бежать как можно быстрее.

— Я выгляжу нежной фиалкой посреди пустыни? — подняла я бровь.

— Чего? — искренне удивился он.

Я подавила разочарованный вздох. Нет, чтобы сказать «я старый солдат и не знаю слов любви»! Похоже Тренер если что и смотрел из советской классики, то это были «Брат» и прочие «Особенности национальной охоты».

Отвесив еще парочку неуклюжих комплиментов в духе настоящего солдафона, а не романтизированно-киношной версии, Тренер предложил отогнать мой джип в сервис, чтобы «хорошие ребята» быстро закрасили царапину на бампере. И пообедать вместе тоже предложил.

Несколько прифигев от такого напора, я чуть было не отказалась. Однако представив, что мне скажет сестра, увидев поцарапанный бампер своего «котика» — сказала свое решительное «да». Обеду.

— Но услуги сервиса я оплачу сама. Я была недостаточно внимательна.

Тренер на миг завис. Явно не ожидал этакой подставы. Но с честью вышел из сложного положения. Улыбнулся, поцеловал мне руку (немножко неуклюже, зато с чувством) и заявил, что обижать хороших ребят оплатой такой мелочи нельзя. Они ж от чистого сердца. И он — тоже от чистого сердца! Ибо ослеплен моей красотой. И вообще жаждет показать мне славный город Энск, ведь я наверняка давно не была на родине предков.

— С чего вы взяли, что давно?

— Разве такую красавицу забудешь? Если б вы сюда приезжали, я бы знал. Я всех приезжих знаю. А если бы знал, то вас бы ни за что не упустил!

Упс. Вот это я понимаю, солдатская прямота. Мне что, уже предложение делают? Лишь бы не из тех, от которых невозможно отказаться. Хотя, спорить не стану, приятно. Вдвойне приятно. Особенно после Лешиных-то заявлений, что на этакую кобылу ни один мужик второй раз не посмотрит.

А вот тебе, Шариков! Получи гранату!

— Вот так сразу? Вы совсем меня не знаете, Дмитрий. А я не знаю вас.

О… кажется… кажется, я кокетничаю! С ума сойти.

— Так самое то — узнать! — обрадовался он. — Для начала за обедом, а там чем черт не шутит, вдруг поймете, что это судьба? Соглашайтесь! Я вас в лучший наш ресторан отвезу, «Бляхин клуб»! Там ягнятину делают — мечта, а не ягнятина! Поэма! И повар у них настоящий француз, этот, Мишель со звездами.

Мишель со звездами. Да уж. Есть такие мужчины, которые производят впечатление, когда молчат. А вот когда открывают рот — тоже производят впечатление, но какое-то не то.

Мне очень хотелось сказать товарищу Тренеру, что я уже все поняла — не моя он судьба, даже близко не моя. Но… меня так давно не пригашали в ресторан! То есть мужчина на свидание вообще ни разу. Надо ж хоть попробовать, что это такое. Опять же, есть шанс что поэтическая ягнятина отвлечет его от комплиментов. Ну и у меня будет шанс произвести «не то» впечатление. Для этого всего-то и надо, что расслабиться и не следить за языком. Как показывает практика, два-три случая из жизни хирурга-травматолога, и любой нормальный мужчина сливается.

— Я только сестре позвоню, чтобы она не волновалась.

— Конечно, — кивнул Тренер и жестом велел своим сопровождающим грузиться в «Хаммер».

Глава 9. Золотой характер

Характер у меня тяжёлый,

всё потому что золотой.

(В.Поляков)

— Значит, на родину предков приехали.

— Ага, — кивнула я.

Хоть Клавдия Никитична и смотрела только в тарелку со вкуснейшими кислыми щами, а мне все равно казалось — прямо на меня смотрит, и того гляди скажет что-нибудь вроде «я тебя, стервь, насквозь вижу». Как великий русский изобретатель рентгена.

— А что ж? Оно и правильно, голуба. У нас тут всяких достопримечательностей — только смотреть успевай. Дом-музей вот есть, самого Каверина. Писатель такой, слыхала? Монастырь опять же со святым источником, а еще с мироточивой иконой. А уж хор какой — их из Москвы послушать едут! Театр вот теперь еще приедет…

— Усадьба, — подсказала я.

И чуть не подавилась — Клавдия Никитична так шваркнула ложкой о тарелку, что щи попытались спастись бегством.

— Да господь с тобой, голуба! Еще не хватала вам в эту страхомудию соваться! И не думай про это, ни себя, ни сестру не беспокой! Чего тебе не хватает-то? И мужик справный, и сестрица дельная, и театр вот приедет…

Интересно, с чего бы это бабку так разобрало? И что значит — не лезь? А где я клад закапывать буду, по ее мнению?

Я все-таки сделала серьезное лицо.

— Что, неужто и правда в усадьбе нечисть шалит?

— Тьфу на тебя! — возмутилась бабка. — Какая-такая нечисть? Столичная девка, а такую чушь порешь. Это все Колька-алкаш воду мутит. Вечно, как напьется, так жена его из дома выпроваживает, чтоб охолонул. А он, понятно, к усадьбе тащится, до утра бок давить. Потом и рассказывает — то к нему английская графинька шастает, удавленница, то оборотни какие. Вчера вот, говорит, и вовсе в самую полночь две дьяволицы пожаловали: выли страшно, а потом какого-то мужика в ад уволокли.

Я поперхнулась щами и раскашлялась. Аж слезы на глаза навернулись. Мы с Нюськой — дьяволицы, прелесть какая!

Бабка покивала.

— То-то же. Муть одна! Наркоманы там, девонька. Вот уж хуже любой нечисти твари будут. Все за дозу продадут, еще и убьют. Вы вот лучше в монастырь, а? Или вот в театр… Потом мне расскажете, что на сцене сейчас кажут.

Рассказывать о театрах у меня не было ни малейшего желания. Да и смотреть спектакль тоже! Не то чтобы я воинствующая противница культурного отдыха, просто… это же Мойша Гольцман, со всех сторон унылое гуано!

Впрочем, чем черт не шутит? Если автор сценария Тай Роу, то может, и Гольцман с Петровым подверглись облагораживающей порке? Хо, вот на это я бы точно посмотрела!

Но до спектакля еще неделя, а пока у нас здесь своя драма с лирическим уклоном. То есть у меня — наш ушибленный пациент так и не пришел в себя и, надеюсь, что просто спал. А жаль! Вот бы познакомиться поближе… в смысле, расспросить его как следует — кто его так отделал и за что? Уж не наркоманы ли, раз они тут водятся? Кто еще двух таких очаровательных нас принял бы за дьяволиц? Конечно, Хоттабыч — тот еще матерый лось, но и наркоманы существа опасные и непредсказуемые, от них чего угодно можно ждать!

А тут еще Нюська пропала. То есть не совсем пропала — позвонила часа в три и сообщила, что отправляется пообедать. С мужчиной. И продиктовала номер его машины на всякий случай. Я благословила, пожелала получить удовольствие… и по ее реакции поняла — кое-что интересное осталось за кадром.

От продолжения пустопорожнего трепа с Клавдией Никитишной меня спас звук подъехавшего джипа. Разумеется, я тут же выскочила на крыльцо — встречать Нюську.

— Ну? И кто же он?

— Э… Дмитрий, — порозовев и отведя взгляд, ответила Нюська. Но тут же опомнилась, уперла руку с пакетом в бок (вторая была занята букетом роскошных хризантем), и глянула на меня со всей суровостью истинного хирурга. — Это что, допрос?

— А как с тобой иначе? — поразилась я. — Конечно, допрос. Ну давай, не томи! Откуда взялся и кто он вообще? Очередной эльф?

И тут систер меня поразила в самое сердце. Она, ригелем клянусь, покраснела!

— Сама дура! — выдала она беспроигрышный аргумент и прошла в дом. Печатая шаг, а меня отодвинув плечом.

Я зависла. На целую минуту зависла. Да она это серьезно! В первый же день свободы нашла себе новую обузу на шею?! Хотя и с букетом. Хороший, кстати букет, явно не с ближайшей грядки надранный. И начал мужик с обеда… надеюсь, за его счет, а не за Нюськин. Но это мы сейчас и узнаем. От меня еще никто не уходил, а уж в любопытстве я и вовсе страшна!

Вернувшись в дом, я застала Нюську около пациента. Роскошные хризантемы были небрежно брошены на стол, рядом с полным шмотья пакетом. А сама сестренка щупала Хоттабычу отекшую скулу, заглядывала в сонные глаза и расспрашивала, что болит. Ей отвечали тихо, неуверенно и с отчетливым нерусским акцентом. И не украинским. Английским, что ли? Или французским? Но не арабским — точно! И не татарским, хотя имечко-то как раз обязывает!

Интересненько… С чего бы это украинско-татарскому арабу говорить с английским акцентом? Может, он шпион? Ага, в городе Энске, разведывает насчет золотого запаса российской брюквы. Скорее уж и в самом деле блоггер. Не стоит сразу думать о людях плохо, вдруг разочаруют?

В беседу о состоянии здоровья я лезть не стала, вместо этого тихонько вышла, попросила у Клавдии Никитишны вазу. Судя по хитрому прищуру нашей хозяйки, букет она оценила, но задавать вопросов не стала. Пока.

Я тоже. Пока. Сначала поставим цветы в воду, дождемся, пока наш пациент получит свой очередной укол, и тогда уже…

— Что стоим? Шприц давай, — сварливо велели мне, едва я сунула хризантемы в вазу. Что характерно, Нюська даже не обернулась, занятая осмотром помятых ребер.

А вот Хоттабыч повернул голову, увидел меня…

Ну что он так лыбится? Надеюсь, на этот раз обойдется без обзывания меня агнцем божьим. Чтобы у него уж точно не осталось сомнений в моей не ангельской и не овечьей природе, я сурово прищурилась, набрала шприц и шагнула к нему. А он, гад шпионский, только улыбнулся еще светлее и хрипловато так, эротичненько шепнул:

— Привет.

— Молчите, пациент, — невольно улыбнувшись в ответ, велела я. И приложила палец к его губам.

Ну, не то что это было обязательно. Просто захотелось дотронуться. А то что это Нюська его всего общупала? Несправедливо!

Правда, от прикосновения к его губам — горячим, сухим и чуть шершавым — я почему-то забыла и о справедливости, и даже о шприце в собственных руках. Зато наконец-то разглядела его глаза. Темно-карие, с золотистыми проблесками… и расширенными зрачками. Да уж, нехило он головушкой приложился.

И вообще, я пришла укол ставить и Нюську допрашивать, а не играть в гляделки с подозрительным типом гражданской наружности.

— Янка, ты там уснула? — окликнула меня сестра, закончившая что-то там делать с повязкой.

— Не дождетесь, — буркнула я и, протерев внушительный бицепс спиртовой салфеткой, вколола препарат.

Хоттабыч даже не поморщился, гад такой. Так и продолжал смотреть на меня и совершенно по-идиотски улыбаться. А я… ну, если Нюська уже нашла себе нормального мужика, то может этого я себе возьму? Не то чтобы вот прямо себе и прямо сейчас, но… Хорош же, зараза! Вот прямо как я люблю! А если он еще и дальше будет улыбаться и молчать — так и вообще идеал.

Хоть и мутный тип.

Мутный тип тем временем снова прикрыл глаза и отрубился. Не переставая по- идиотски улыбаться. У меня аж руки зачесались поставить ему еще пару уколов. В ягодичную мышцу, к примеру, а то разулыбался тут, честных девушек смущает! До того зачесались, что шприц я поспешно отложила. От греха подальше! Обернулась к Нюське.

— А теперь рассказывай, блудная коза.

Блудная коза с минуту посверкала на меня суровым взглядом, но все же рассказала. Оказывается, за ней решил приударить ни много ни мало, а тот самый Тренер. Он же Дима. Он же милый, но неуклюжий и необразованный солдафон.