Помоги проекту - поделись книгой:
— Хорош реветь, — в последний раз икнув от смеха, велела Нюська. — У нас пациент с черепно-мозговой, а мы тут… Раздеваем, осматриваем, вывихнутое вправляем! Сломанное…
— …отрезаем… — тупо пошутила я.
Нюська не обратила внимания, она снова была серьезна, собрана и внимательна. Совместными усилиями мы раздели и разули нашу украино-арабскую находку (неженатую, на соответствующую страницу паспорта я все же успела глянуть), грязное и драное шмотье я сунула в пакет, а паспорт положила на комод. Туда же отправился и крестик на цепочке. Дорогой, очень элегантного дизайна, совершенно не вяжущегося с кричаще-безвкусным шмотьем. Но черт с ним, со шмотьем. Главное — с арабской мордой лица.
Обдумывание этой странности я отложила на потом. Не то чтобы я могла чем-то серьезно помочь Нюське, кроме принеси-подай-подержи-помой. Просто… ну… Это она — хирург, и голый мужик на столе для нее не более чем пациент. А для меня, и тем более такой!
Да. Я залипла. У меня, между прочим, уже два месяца как нет постоянного любовника. То есть никакого нет. Так что могу я хоть посмотреть? Ладно, не просто посмотреть, а полюбоваться. Редко встретишь мужчину с настолько великолепным телом. Не только генетически великолепным — рост, широкие плечи, длинные ровные ноги… хм… не только ноги, да… короче говоря, он явно за собой следит. Причем не тупо качается в тренажерке, а занимается легкой атлетикой. Мышцы четко прорисованы, но не перекачаны, ни грамма лишнего жира — но и не пересушенная мумия, как бодибилдеры перед показами.
В общем… в общем… Я не я буду, если не сведу его с Нюськой, вот! Должен же у нее наконец завестись нормальный мужик, а не худосочное недоразумение! Рядом с этим Аравийских она точно не будет ощущать себя кобылой, дура этакая.
— Хорош мечтать, — буркнула Нюська, закончившая осмотр и взявшаяся обрабатывать длинную рваную рану на бедре. Неглубокую рану, не только нам крупно подфартило. — Давай-ка поставь нашему везунчику укол.
Уточнять, какой именно укол, Нюська не стала — незачем.
— Ага, — неохотно вернулась в реальность я.
И, не отвлекая Нюську, набрала в одноразовый шприц препарат. Протерла спиртовой салфеткой смуглый бицепс — переворачивать пациента с ЧМТ не рекомендуется — и только приготовилась вколоть…
Как он раскрыл глаза, глянул прямо на меня и улыбнулся разбитыми губами.
— Спокойствие, главное, спокойствие, — пробормотала я, как завороженная. — Поставим вам укольчик…
Он прошептал что-то по-латыни, подозрительно похожее на «ангел небесный», потянулся ко мне рукой, дотронулся пальцами до щеки. И зашипел от боли: Нюська, которой дела не было до романтики, приложила обеззараживающее.
Вот тут мне по-настоящему захотелось убить тех уродов, которые стукнули его по голове и другим местам. Не могли стукнуть полегче? Такой романтический момент пропал!
— Лежать и не шевелиться, — скомандовала я фирменным тоном бабули. — Ставим обезболивающее, иначе придется шить наживую.
Везунчик послушно замер, убрав руку от моего лица, но не закрыв глаз и не изменив какого-то просветленно-восторженного выражения лица. Нормально! Я еще не уколола, а он уже приход словил!
Еще раз протерев кожу на бицепсе, я с размаху всадила шприц. Аравийских даже не вздрогнул, только моргнул и снова прошептал на латыни: «Агнус деи…» и что-то там еще. Правда, отрубился на полуслове. А я невольно погладила только что уколотое место. Кожа у него была гладкая и горячая, и даже сейчас он пах не только лесом и кровью, но и каким-то терпко-пряным парфюмом, очень непривычным и безумно ему подходящим.
— Готов, жить будет, — заявила Нюська и велела: — Помоги-ка с перевязкой.
— А он меня овцой обозвал, — наябедничала я и зевнула.
В общем, спать мы залегли перед рассветом и в одну кровать, а вот утром…
В Янкиного хахаля, пьянь болотную, Клавдия Никитишна поначалу не поверила. Смерила нас взглядом инквизитора со стажем, поставила на стол тарелку с пышной стопкой блинов и велела:
— Вы мне сказки не рассказывайте. Все знают, что это арабский шейх, невесту себе ищет. Он туточки уже неделю ошивается, как покажется — девки-то и выходят как на парад. Окучивают.
— Девки? Вот я ему покажу девок! — Янка сурово воткнула вилку в блин со сметаной.
— И сколько он тут невест нашел? — дипломатично поинтересовалась я.
— А ни одной, — усмехнулась Клавдия Никитишна. — Наши-то сколько хороводы ни водили, ни на одну второй раз не посмотрел. К нему как только не подкатывали, Ленкина стервь даже в ночной клуб позвала, зенки ее бесстыжие. Без толку.
— То-то же, — пробормотала Янка с набитым ртом. — И какой он не шейх. Врет.
— Может и врет, — покладисто согласилась Клавдия Никитишна. — А может и нет. По нему ж сразу видать, что шейх.
— Да ну? — вернула ей инквизиторский взгляд Янка.
— Ну так! Араб — раз, золотом и брульянтами обвешанный — два, дурной на всю голову — три. Сдается мне, его Ленкиной дочки хахаль с дружками и побили. Страсть как ее любит, чуть с кем увидит, скандал на весь колхоз. В прошлом году…
Рассказ о мексиканских страстях я пропустила мимо ушей, слишком занятая вкуснейшими блинами. Клавдия Никитишна, добрый человек, согласилась нас не только приютить, но и кормить за скромную плату. А заодно и развлекать — она нас, мы ее. Полная взаимность.
Короче говоря, наслушавшись о мыльной опере из колхозной жизни, мы придумали свою. На ходу, с этим делом у Янки никогда проблем не было. Мол, они с Фариком поссорились на прошлой неделе, и он поехал сюда, ее подкарауливать. Знал, что она собирается на родину предков…
— А чьи вы будете-то? Что-то не похожи!
— Преображенские мы будем, — решила я не врать, вдруг придется паспорт показывать.
И правильно, потому что паспорта баба Клава затребовала. На всякий случай.
— Неужто усадьбу восстанавливать собрались? Так зря. Нехорошее место.
— Призраки? — уточнила Янка.
— Чушь! — отрезала Клавдия Никитишна. — Призраки если и были, давно сбежали. Люди там, только люди. Не ходили бы вы, девки. Пропадете.
Что за злые люди завелись в нехорошем месте, Клавдия Никитишна рассказывать отказалась наотрез. Заявила, что нечего нам туда лезть, целее будем. Мы с Янкой переглянулись и отчасти даже согласились, припомнив определенно нехороших людей, этой ночью избивших мирного «арабского шейха» и поснимавших с него все золото с брульянтами.
— Точно ваш мужик-то?
— Точно, — вздохнула Янка. — Наш дурак.
— Вот так я Ленке и скажу. Пусть свою стервь-то угомонит. Неча на чужих мужиков засматриваться.
— Тем более никакой он не шейх, а обычный гражданин Украины.
— Значит, не врал, что журналист и этот, блогер какой-то? Про НЛО пишет?
— С ним никогда не знаешь, где врет, а где правда. Красивые мужики, они такие, — со знанием дела вздохнула Янка.
Баба Клава ее от всей души поддержала и рассказала про своего деда, ныне покойного. Красивый мужик был, первый парень на деревне, а характер — козел козлом.
— Ты его вожжами, девонька, вожжами. Они, козлы, с вожжами как шелковые становятся! — поделилась секретом семейного счастья Клавдия Никитишна. — Мой-то если придет на рогах, я его от души вожжами перетяну, да в сарай, чтоб свинья значит со свиньями и спала. А потом наутро воспитательную работу проведу… эх, хороший мужик был мой Николаич! Золотые руки!
Под воспоминания о хорошем мужике мы прикончили стопку блинов и, не сговариваясь, пошли проведать «Фарика». Имечко, конечно, аховое, но для блогера-уфолога самое то.
Он дрых. Как младенец, подложив руку под щеку, черную от щетины. Отеки спали, зашитая мной бровь не воспалилась, и в целом он выглядел намного бодрее, чем можно было ожидать с его травмами. Пока я его осматривала, Янка сунула нос в пакет с его шмотьем и зафиксировала смерть от многочисленных разрывов и загрязнений. А для убедительности достала пиджак и просунула руку в дыру между плечом и рукавом.
— Жаль, хороший был пиджак, стильный, — вздохнула я. — Леша такой хотел.
— В смысле, Шариков что, с дуба рухнул? — подняла бровь Янка.
— Почему с дуба? Ничего ты не понимаешь в моде, — обиделась я. — Между прочим, такой пиджак в бутике стоит больше, чем моя зарплата. Правда, тот был похуже качеством… слушай, Ян, так кто он на самом деле-то? Ничего не скажу о золоте и брильянтах, нам он достался без приданого…
— Не совсем, — покачала головой Янка. — Крест у него потянет штук на сто с лишним, так что Фарит Хоттабыч определенно не бедствует. И посмотри, какие ухоженные руки. Маникюр, никаких мозолей.
Янка словно в задумчивости взяла пациента за руку, погладила тыльную сторону запястья. Кажется, я была права, настояв, чтобы найденыш числился ее мужиком. Сразу же видно, что сестра на него запала. Самый ее типаж: козел черный, брутальный, наверняка редкая сволочь. Вот тянет Янку к таким!
Примерно как меня — к элегантным, стильным и художественным натурам. Как мой Лешенька…
— Так. Систер! — прервала мои печальные мысли Янка. — Голый мужик, конечно, дело хорошее и в хозяйстве полезное. Но неплохо бы его одеть. Может, попросим у Клавдии Никитишны что-нибудь, оставшееся от ее Николаича?
— Ватник, — поморщилась я. — Нет уж. Мы не нищие, уж как-нибудь купим нашему гостю… то есть твоему хахалю штаны. Я видела тут торговый центр. Только размер гляну.
— А что его смотреть? Рост сто девяносто пять, размер джинсов — тридцать четыре, обуви… — Янка приподняла одеяло, оценила вполне гармоничные и ухоженные смуглые стопы. — Сорок пять. Как у лося.
Сбить пафос ей не удалось. Глазки-то блестят, я вижу. Сестру не обманешь.
— Вот и отлично. Ты с ним посиди, как проснется, расспроси его, что ли. А я возьму машину — за покупками.
Ну точно запала! Если сестра вот так легко доверила мне свою любовь, своего черненького мальчика, как она зовет джип — то диагноз ясен и в консилиуме не нуждается.
Глава 8. Мистер Элронд N-ского уезда
— Примерочная там, — махнула куда-то в глубину магазина продавщица и отвернулась к коллеге, с которой обсуждала последние слухи об арабском шейхе.
Я уловила всего пару фраз, но мне хватило, чтобы понять: Клавдия Никитична не преувеличила. Все местные девицы вышли на охоту за богатым женихом. Магазинные красотки на полном серьезе планировали засаду в самом злачном месте города, ресторане «Бляхин клуб».
Ну-ну. Пусть хоть обсидятся в своей засаде, шейха им не видать. Аравийских — Янкина добыча, руки прочь от чужого мужика.
Улыбаясь собственным мыслям и прикидывая, что если размер у него тридцать четыре, а у меня тридцать три, то джинсы должны быть чуть-чуть великоваты, я подошла к примерочной. Машинально отдернула занавеску… и застыла, напрочь позабыв и об арабе, и о Янке.
Настоящий голливудский эльф задумчиво рассматривал джинсы, которые держал в руках. А я — его, и ощущала нечто странное. Наверное, это было эстетическое наслаждение. Вот честно, натуральный Элронд! Из фильма про хоббитов! Такой благородный, черноволосый, изящный… в одних трусах… А какое гармоничное у него тело! Длинные ноги, широкие плечи, изящные запястья и отлично проработанные мышцы. А эта дорожка темных волос, сбегающая вниз по животу… О боже, Анна Альбертовна, возьмите уже себя в руки, нельзя так пялиться на незнакомого мужчину, даже если он — воплощенная мечта.
— Это все мне? — спросила мечта низким, обволакивающим голосом с английским акцентом, глянув через зеркало на ворох джинсов в моих руках. — Благодарю вас, мисс.
— Вообще-то нет, извините… — непослушными губами пробормотала я и попыталась отступить.
И тут он поднял взгляд от джинсов, встретился со мной глазами — и все. В смысле, совсем все. Всплеск гормонов, учащенное сердцебиение, отлив крови от мозга и прилив в противоположное место. У обоих. Под тонким трикотажем его трусов это было прямо очень заметно. Несмотря на то, что я смотрела ему в глаза, пусть и через зеркало.
— Мисс?.. — повторил незнакомец, разворачиваясь ко мне. — Вы прекрасны.
Мне надо было извиниться и уйти. Любая приличная женщина бы так и поступила. Но… Отлив крови от мозга, он такой. Опасный.
— Да, — сказала я, роняя охапку джинсов на пол и шагая к воплощенной эротической фантазии. — Да!
Могу я хоть раз в жизни повести себя не как приличная женщина? Все равно мы больше никогда не встретимся.
Тень этой мысли мелькнула в моем одурманенном дофамином мозгу, когда я клала руки ему на плечи и впивалась поцелуем в манящие губы, твердые на вид, но сумасшедше горячие и нежные на ощупь. Он ответил на поцелуй, без лишних слов притиснул меня к себе, властно огладил по спине и ниже, вжался твердой и горячей плотью. Я невольно застонала — от желания, от нетерпения и самую капельку от страха, что сейчас кто-нибудь войдет, и я не успею…
Вот это «не успею» и вызвало новый прилив адреналина.
Решительно толкнув незнакомца на табурет, я задрала юбку и оседлала его бедра.
Он что-то сказал по-английски, я не поняла, что именно. Даже если бы по-русски, все равно бы не поняла. Не до того было. Я дрожащими пальцами высвободила его из трусов, одновременно выгибаясь под жадными руками, отодвигающими тонкую полосочку голубого кружева. И села сверху. Резко. Он хрипло простонал что-то и тут же толкнулся бедрами вверх, мне навстречу, вплел пальцы мне в волосы на затылке…
Я прыгала на нем, впившись зубами в его же руку — чтобы не орать в голос от сумасшедшего наслаждения. Мне было все равно — кто он такой, что подумает обо мне, услышит ли нас кто-нибудь… Да хоть пожар и наводнение! Я хотела только одного — ощущать его во мне, подо мной, вдыхать горьковатый мускусный запах и содрогаться от невероятного, феерического оргазма. Длинного-длинного, такого длинного, что мне показалось — я сейчас задохнусь, мое сердце остановится, не выдержав такой интенсивности…
Выдержало.
Даже странно.
И мозг включился.
А вот мозг — зря и невовремя. Потому что… твою гармошку, я что, в самом деле трахнула незнакомого мужика? В примерочной?.. И мне так хорошо, как никогда, ни разу за все семь лет, не бывало с Лешей?!
— Мисс… — прошептал незнакомец, все еще пребывающий внутри мне, и нежно коснулся губами моего виска. — Кто вы, мисс?
Разумеется, имени я не назвала. И в глаза ему смотреть не стала. Потому что… потому что… а нечего! Секс в примерочной — не повод для знакомства.
— Галлюцинация, — тоном довольной кошки шепнула я…
И сбежала.
Вот так просто вскочила с него и сбежала, воспользовавшись беспомощным и несколько раздетым состоянием мистера Элронда. На бегу поймала недоуменные, даже шокированные взгляды продавщиц, свое безумное и растрепанное отражение в витрине…
— Мисс! Стойте, да стойте же!.. — послышалось позади восхищенно-сердитое.
Все в том же витринном стекле мелькнуло отражение раздетого мужчины, продавщицы завизжали дуэтом, на меня обернулся охранник, попытался заступить мне дорогу…
И отшатнулся, потому что я и не подумала сбавлять скорость, а связываться с явной сумасшедшей он не пожелал. Тем более продавщицы продолжали упоенно визжать, словно голого мужика в жизни не видели, а английской ругани в жизни не слышали.
Я почти добежала до выхода из торгового центра — спиной ощущая преследователя. Дурак, что ли? Не видит, девушка не хочет знакомиться!
И джинсы девушка так и не купила. Как-то не до того было.
Поделиться книгой: