Хоттабыч под прикрытием

— В ресторане он платил? — задала я тестовый вопрос номер раз.

— Ну, он, — вздохнула Нюська.

— В койку звал? — тестовый вопрос номер два.

— Замуж звал. — Глаза у Нюськи стали совсем несчастными.

— А ты что?

— А что я, должна была вот так за первого встречного замуж?

— Замуж не замуж, а хоть проверить, что там со скрытыми достоинствами.

— Тебе надо — ты и проверяй. Вон сама с ним на свидание сходи, ему наверняка пофиг, какая из сестер Преображенских. Еще и мэршей станешь. И вообще, мы приехали клад искать, а не меня замуж выдавать. За всяких проходимцев.

— О проходимцах подробнее, — потребовала я, заметив подозрительное смущение сестренки, и добила: — Давай-давай, нехорошо скрывать от родной сестры самое важное!

Нюська вздохнула так, что ей бы сам Моби Дик позавидовал. Но я была неумолима, как КГБ.

— Я твой джип поцарапала. Но уже все в порядке! Бампер выпрямили и перекрасили!

— Ты! Моего Котика! Да чтоб я тебе еще хоть раз дала!..

Вот тут Нюська должна была возразить. Или фыркнуть. Или послать меня вместе с Котиком. А она — промолчала, только глазками хлоп-хлоп. С раскаянием.

Я осеклась на полуслове. Что это с моей сестричкой? Какую-такую канарейку она слопала? И почему морда довольная, словно она не с проходимцем-солдафоном в ресторане сидела, а Орландо Блума оттрахала?..

О… не может быть…

— Ну и кто он? — потребовала ответа я.

В лучших традициях КГБ, разве что обошлась без допросной лампы.

— Я же сказала. Будущий мэр, — попробовала увильнуть Нюська.

— Нет-нет. Кроме будущего мэра. Признавайся. Сестра я тебе или погулять вышла?

— Сестра… Ян… ну я не знаю, кто он. — Нюська покраснела, аки маков цвет. — И вообще, он тут ни при чем. Я сама бампер поцарапала. Об «Хаммер». Но Дима проводил меня в автосервис…

— Ты мне зубы не заговаривай, госпожа Преображенская. С кем это ты так хорошо встретилась, что «Хаммера» и не заметила?

— Сказала же, не знаю я! Он… красивый… И, кажется, англичанин. Или американец. В магазине…

Ой-ой-ой, не может быть! Как глазки-то забегали, а щечки зарумянились!

— Вы что, прямо в магазине?..

— Ну… я ж не могла его в твой джип… — тоном девочки-пятиклассницы, попавшейся на пользовании маминой «Шанелью», пролепетала Нюська и покраснела так, что советский флаг бы обзавидовался.

— Еще чего не хватало, осквернять моего Котика всякими проходимцами!

— Он не проходимец! Он… — Нюська осеклась.

— Ну, что он?

— Ничего. Подумаешь, небольшое приключение. Без последствий. Забудь.

— Я-то забуду, не вопрос. А ты?

Нюська фыркнула с независимым видом.

— А я взрослая свободная женщина. Кого хочу, того в примерочной и трахаю!

— Что, прямо в примерочной? У-у-у, за такое я тебе даже Котика простить готова!

Нюська фыркнула, но с такой довольнющей мордой, что я не удержалась, зааплодировала. Вот это я понимаю — нормальная Нюська! А не рохля с глазками долу и ручками под фартучком, вся такая женственная и с пригоревшим фрикасе.

— А я говорила, что Шариков — отстой! Уж если первый встречный, и то лучше. Ну лучше же, а, Нюська? Мы его найдем!

— Янка, не сходи с ума. Что значит найдем? Что я ему скажу, если найдем? Нет. Забудь. И вообще… ты знаешь, что за нашим украинским шейхом тут полгорода охотится?

— Догадываюсь, — вздохнула я, позволяя Нюське перевести тему. — Что-то интересное узнала?

— Ага. Там, в «Бляхином клубе», целая облава. В смысле, засада. Штук десять хищниц при полном параде, — хмыкнула Нюська и принялась в красках описывать их реакцию на вошедшего в ресторан Тренера, да еще с дамой.

Я кивала, задавала наводящие вопросы и смеялась вместе с ней. Но! Если Нюська думает, что я в самом деле забуду — это она зря. Я девушка незлопамятная, поэтому все записываю. И этого ее красавчика найду. Может… может, это судьба Нюськина! Ну хоть на ближайший месяц. Клин надо вышибать клином, а эльфа — эльфом. То есть она не сказала, что ее потрясающий проходимец из магазина похож на эльфа, но догадаться-то не сложно. Ей только такие и нравятся.

Хотя на мой взгляд — и Тренер ничего так. И судя по Нюськиному рассказу, на сей раз куда более подробному, мужик он серьезный и основательный. Так что эльфа я ей точно найду, а если нет — уж этот будущий мэр от нас точно не уйдет! Главное, о Шарикове систер и думать забудет, не будь я Преображенская!

Глава 10. Очнулся, гипс

И даже просто идя выпить чаю —

по жизни ничего не исключаю.

(В.Вишневский)

Лоуренс

Ангел. Он видел настоящего ангела.

С этой мыслью он проснулся. В незнакомом месте, с больной головой — и совершенно идиотской улыбкой. Казалось бы, как можно ощущать себя счастливым, когда у тебя ломит все кости и любое движение причиняет боль?

Можно. Даже нужно! Потому что он жив — и к нему приходил ангел. Приходила. Лоуренс точно знал, что ангел — девушка, что у нее глаза цвета весеннего неба и нежные руки.

Правда, он понятия не имел, кто она такая, но это такие мелочи!

Несущественными мелочами казалось все, начиная от тугой повязки на ребрах и заканчивая запахом свежей капусты и кудахтаньем где-то неподалеку.

Он жив — и он ее найдет, а потом…

От этого «потом» губы сами собой растягивались в улыбке, а в сердце пели соловьи.

Даже понимание того, что он самонадеянный идиот, не портило настроения. Почему идиот? А потому что попался в примитивную засаду, категорически недооценив противника.

Правильно говорил дед, полковник Джейкобс: самая глупая и самая опасная ошибка — недооценивать противника. На этом Лоуренс и погорел. Привык, что если уж попался серьезный объект, то и охрана у него будет серьезная, и близко к нему никакого «уфолога» не подпустят. Да и устраивать схрон или перевалочный пункт в заброшенной усадьбе с привидениями и забором типа «дуршлаг» — полный идиотизм. Ведь в руины обязательно будут лазить мальчишки, совершенно неважно, в какой стране происходит дело, дети везде одинаковые. И русские алкоголики с наркоманами мало чем отличаются от английских или, допустим, тайских.

А уж новенькая железная дверь посреди руин — это и вовсе нечто из комиксов. Той двери разве что не хватало надписи «бандитские сокровища, сделано в Китае».

Короче говоря, надо было сразу, как только из кустов показалась пара подозрительно трезвых аборигенов, бить на поражение, а не отыгрывать растяпу-уфолога. Вот пока он заговаривал зубы тем двум, их подельники и огрели его по голове кирпичом, метко пущенным откуда-то сзади. А против кирпича по голове, как известно, бессилен даже Джеймс Бонд.

О твердости собственного черепа и везучести, достойной Бонда, была его первая более-менее связная мысль — когда образ золотоволосого ангела слегка поблек под гнетом суровой реальности. Голова и треснутые ребра болели нещадно, но главное, его не убили. Не очень понятно, почему. Явно же собирались, такие вещи Лоуренс чуял самым чувствительным местом любого шпиона, то есть задницей. Впрочем, сквозь болезненную муть вспоминалось нечто странное. Вой, мечущийся красный свет и приказ одного из боевиков: «Дети, …(аутентичный мат), уходим». А потом Лоуренса куда-то потащили.

Вот там, куда его притащили, он видел ангела. Дважды. И во второй раз ангел совершенно точно хотел(а) его поцеловать.

Правда, сейчас он был один. Судя по звукам и запахам, в сельском доме.

Открыв глаза и невольно поморщившись от боли в отекшей скуле, Лоуренс огляделся. Щелястый беленый потолок, древняя мебель и цветастые занавески на маленьком окне. За окном — закат. На тумбочке флакон с чем-то лекарственным, упаковка стерильного бинта, фаянсовая тарелка с использованными шприцами и тремя пустыми ампулами. На стуле — сложенная стопкой одежда. Новая, мужская, с магазинными ярлыками.

Что ж. Ему попался не только красивый и нежный, но и заботливый ангел. И он обязательно познакомится с ней поближе. Очень-очень близко.

Пока же надо одеться, найти туалет и раздобыть телефон. Его-то телефон наверняка забрали боевики вместе с бумажником, часами и кольцами. Толку им от его телефона не будет, чтобы взломать защиту нужен минимум хороший хакер. А вот Грег Смитсон, не получив положенного сообщения утром и услышав при звонке «абонент недоступен», наверняка уже ищет коллегу с собаками.

— Добрый вечер, мадам, — со всей возможной вежливостью поздоровался Лоуренс с хозяйкой дома.

Она обнаружилась на кухне, а кухня — по запаху капусты и мерному стуку ножа о дерево. И выглядела совсем не так, как Лоуренс ожидал. Никаких уродливых цветастых юбок и растянутых кофт с люрексом, которыми щеголяли местные кумушки. Никаких крашеных кудряшек и неохватно-сферических фигур. Мадам домохозяйка была одета в спортивный костюм, волосы повязывала косынкой на пиратский манер, имела почти военную выправку, сухощавую фигуру и ловко рубила капусту здоровенным тесаком. Почему-то Лоуренсу показалось, что именно так выглядели члены русского сопротивления времен второй мировой. Партизаны. Да, точно. Мадам так и хотелось назвать этим вкусным и ярким словом «партизанка».

— А, проснулся, — ворчливо отозвалась мадам. — Крали твои ушли на променаду.

Лоуренс с трудом сообразил, что крали — это девушки. Его девушки. А променада, видимо, прогулка.

— Спасибо. Не найдется ли воды?

— Найдется, садись, — буркнула партизанка и после секундного размышления отложила тесак, налила ему кипятку из стоявшего на древней газовой плите чайника, а следом придвинула коробочку дешевого чая в пакетиках и сахарницу. — Что ж ты, милок, Яну-то обижаешь? И умница, и красавица! Смотри, будешь квасить дальше, уведут!

Лоуренс только тяжело вздохнул вместо ответа (не знаешь, что говорить — слушай) и утопил пакетик в горячей воде. Назвать получившуюся бурду чаем у него бы язык не повернулся. Зато тонкие крупные панкейки, в России называемые «блины», положенные домохозяйкой на тарелку и пододвинутые к нему, пахли божественно!

Ими Лоуренс и занялся, слушая укоризненную речь мадам и вставляя в паузах виноватые междометия. Хоть в голове и шумело, а русский язык казался особенно сложным, извлечь из реплик кое-какую полезную информацию он смог. Во-первых, его подобрали две сестры, приехавшие из Москвы. Одну из них звали Яной, и она-то и была «его девушкой». Может быть даже его прекрасным ангелом.

Во-вторых, сестры — потомки графа Преображенского, некогда владевшего усадьбой. В-третьих, старая партизанка что-то странное сказала про арабского шейха. Лоуренс не сразу понял, что это — о нем. А когда понял, едва не подавился.

Придумают же люди бред! Еще бредовее, чем его легенда авторства миледи Говард. С другой стороны, шейх инкогнито привлек внимания еще больше, чем журналист-уфолог, что без сомнения полезно для дела. Правда, его череп от кирпича бред про шейха не спас. А нечего зевать. Мало ли, что здешняя глухомань не упоминается ни в одной международной сводке и никому даром не нужна.

О местном криминале, облюбовавшем усадьбу Преображенских, хозяйка дома явно что-то знала. Не рассказывала, но это следовало из интонаций. Так что следует ее хорошенько расспросить. Чуть позже. Когда вата в голове снова станет мозгом, а русские слова обретут чуть больше смысла.

И сестре Преображенских он тоже расспросит. В том числе — почему им пришло в голову не только подобрать и вылечить его, но и назвать своим бойфрендом. Хотелось бы думать, что исключительно потому что он со всех сторон прекрасен, но вот беда — он уже успел глянуть в зеркало. И та отекшая, местами разбитая и раскрашенная гематомами физиономия на Джеймса Бонда ну никак не походила. А значит…

А значит — сестры Преображенские имеют в Энске какой-то личный интерес. Возможно, как-то связанный с документами Аненербе. И уж точно они появились именно тут и именно сейчас не случайно.

Пообещав себе выяснить все досконально, Лоуренс поблагодарил партизанку за обед и попросил телефон. Мол, надо связаться с родными, его наверняка потеряли.

— И хорошо, что не шейх, — насмешливо покачала головой она. — Иди уж, болезный, ложись в постель. А квасить завязывай. Янка-то твоя и умница, и красавица, будешь дальше дурить — уведут. А ты хоть мужик и видный, но дурак дураком.

Лоуренс не очень понял, что именно ему предложили завязать, и причем тут русский национальный напиток «квас», но это не помешало ему мечтательно улыбнуться при воспоминании об ангеле по имени Яна и твердо пообещать:

— Не уведут.

— Эх, дубинушка ты стоеросовая, — вздохнула ему вслед старая партизанка.

Что это значит, Лоуренс тоже не понял, но в целом согласился: Яна — прекрасная девушка и достойна самого лучшего. То есть его, майора в отставке Лоуренса Джейкобса.

Краткий отчет об эпической битве с кирпичом Грег выслушал на удивление спокойно. Даже не назвал Лоуренса придурком. Да и в целом был странно мечтателен и чуть ли не томен. Грег-то!

— Ладно. Не показывайся в гостинице. Был ли кто-то в твоем номере, я сам проверю. Вообще не мелькай пару дней, свою задачу ты уже выполнил.

— Уверен?

— Ты вообще представляешь, что со мной сделает леди Говард, если лишится любимой кофеварки? Нет уж. Завтра Фил привезет свой балаган, вот пусть балаган и отвлекает внимание на себя. А ты… Знаешь что, сиди у этих девиц и втирайся в доверие. Что-то мне подсказывает, что через этих девиц мы выйдем если не на документы, то на конкурентов — точно.

— Думаешь?

— Я — определенно думаю, а у тебя так же определенно сотрясение мозга. Тебя ударили кирпичом и возможно хотели добить, а потом спокойно оставили на двух мисс Найтингейл, очень кстати взявшихся неизвестно откуда в поместье, куда местные дамы не ходят даже днем. И эти милосердные мисс не отправили тебя в ближайшую больницу, а выхаживают сами. По твоим собственным словам — имея для этого и навыки и препараты. Слишком много удачных совпадений для обычных совпадений, не так ли?

— Лорд Персиваль обещал Говардам неделю отсрочки, — напомнил Лоуренс и был вознагражден громким насмешливым фырканьем.

— Как говорит миледи, обещать — не значит, жениться, друг мой.

Лоуренс поморщился. Допускать, что светлый ангел — агент противника, было как-то… не так, короче. Несмотря на весь свой опыт, на этот раз Лоуренсу очень хотелось верить в невероятное, прекрасное и романтическое, вроде любви к ближнему своему и мира во всем мире.

Как там сказала старая партизанка? Дурак? Как есть дурак.

— Сам что-нибудь интересное нашел? — перевел он тему.

— О да… — Грег хмыкнул и процитировал на вполне приличном русском: — «Есть женщины в русских селеньях…»

— Не может быть! — Лоуренс хмыкнул, удивившись, как удачно совпали их с Грегом мысли. И не преминул поддеть приятеля: — Ты наконец-то снизошел до архивной крыски, и она тебя впечатлила?

— Крыска?.. А, нет. В этом их архиве всем заправляет старик архивариус. Похож на Дамблдора в маразме. Тьфу, приснится еще.

— Кто-то из хищниц «Бляхина клуба»?

Представив Грега рядом с вульгарной девицей в боевой раскраске команчей, Лоуренс едва не рассмеялся.

— Настоящий джентльмен никогда не покушается на дам своего друга, — чопорно возразил Грег, но тут же сменил тон. — Нет, она вообще не из Энска. Она… мечта! Валькирия! Боже, какая женщина, ты себе не представляешь!..