Иван. Жизнь, любовь и поводок глазами собаки

Однажды в конце июля, когда мне вот-вот должно было исполниться девять лет, я остался во дворе на всю ночь. В этом не было ничего особенного — такое нередко случалось и раньше, но именно в ту ночь я проснулся, услышав, как большое копытное животное поедает что-то в моем саду. Я уже знал, что к нам захаживает этот олень с красивыми рогами и совсем не красивой привычкой красть мои яблоки с моего дерева в моем саду.

Должен сказать, что во мне уже давно закипало раздражение по поводу этого воровства, и на этот раз мое терпение лопнуло. В течение летних месяцев я в значительной степени увеличивал свой скудный рацион за счет этих ранних яблок, и они здорово помогали мне укрепить здоровье. И теперь, видя как этот нахальный олень пасется в моем саду и поедает запретный плод с моего дерева, я не выдержал!

Я уже не однажды прогонял его из своих владений, но он всякий раз возвращался. Так как все члены моей семьи трепетно относились к дикой природе, в их присутствии я бы никогда не решился на подобный поступок, несмотря на непреодолимое желание проучить этого наглеца.

И вот в ту судьбоносную ночь я лежал и прислушивался к тяжелому дыханию этого большого зверя в темноте сада, и до меня даже доносился запах свежепережеванных яблок, которые поедал этот бессовестный вор. Он же не подозревал, что в это время Иван Хороший, превратившийся в Ивана Грозного, находится совсем рядом с ним, причем рассеянные хозяева забыли привязать его на ночь. Я тихо выполз из своей конуры и начал к нему подкрадываться.

Мы были один на один — только он и я. Его теплое дыхание вздымалось облаком пара при свете полной луны, а сладкий аромат моих яблок наполнял воздух. Я медленно, шаг за шагом крался через двор. Каждый раз, когда жевание прекращалось, я замирал, зная, что он оглядывается вокруг, пытаясь заметить признаки опасности. Но стоило ему снова приняться за еду, как я сразу же продвигался вперед. Наконец я оказался на расстоянии около шести метров от моего непрошеного гостя. Я чувствовал, как в моем крепком теле просыпается сила и мощь всех моих предков, разжигая во мне древний огонь чести и достоинства, о которых прочие собаки могут только мечтать. Я одолею своего врага и предам его смерти прямо на нашем дворе. Разве после этого мной не будут гордиться? Разве не будут рассказывать легенды об Иване Хорошем, защитнике семьи и урожая?

Конечно, будут! Я приготовился к нападению. Настало время проучить этого нахала и задать ему такую трепку, чтобы впредь все его копытные собратья трепетали перед Иваном и никогда больше не смели заходить на мою территорию.

С самым устрашающим рычанием, на которое я только был способен, я бросился на свою жертву. Прямо над моей головой пролетела пара копыт, гулко ударив о землю, и, пока весь мир был погружен в ночной сон, между нами завязалась жестокая битва. Мерзкое животное в панике брыкалось и скакало из стороны в сторону, а я, щелкая челюстями, пытался вонзить свои острые зубы в наиболее мягкое и уязвимое место. Это была схватка между Иваном Хорошим и Оленем — Слугой Зла, а я всегда верил, что добро побеждает зло. Так оно и случилось.

По правде говоря, я не совсем уверен в том, что именно произошло. Внезапно я почувствовал, как мою заднюю ногу, будто разряд электрического тока, пронзила острая боль, а сам я отлетел в сторону. Этот мерзавец посмел меня лягнуть! Я упал на землю, но в следующую секунду снова поднялся и, угрожающе лязгнув зубами, приготовился к новой атаке, чтобы защитить то, что для меня было самым святым на свете.

Тем временем олень уже ломился через болото позади нашего дома. Я хотел было устремиться за ним в погоню, но тут же упал на землю как подкошенный. Моя нога! Она меня не слушалась! На трех ногах я поковылял за беглецом, но вскоре увяз в болотной тине, а вода неприятно щекотала мне брюхо. Слушая, как олень все еще продирается сквозь трясину, я остановился и перевел дыхание, радуясь собственной победе. Вот это я ему показал, где раки зимуют!

Беги отсюда, трус несчастный! Убирайся в свои мшистые леса, и духу чтоб твоего не было в моем саду! Вспомни об Иване Грозном, перед тем как осмелиться снова набить свое брюхо моими яблоками!

Немалых усилий мне стоило вытащить передние лапы из болота и повернуть в сторону дома. Победа далась мне недешево. Моя правая задняя нога прямо-таки горела огнем, и я совсем не мог на нее ступить. Я медленно похромал обратно к дому, чувствуя, как нога свободно болтается подо мной. Очень странное ощущение, надо вам сказать. Однако я надеялся, что за ночь все пройдет.

На следующее утро вокруг меня собралась вся семья. Лица у них были не на шутку встревоженными. «Иван, ты только посмотри на себя! Что с тобой случилось?» Я поднялся и, едва чувствуя заднюю ногу, поковылял в дом. Жаль, что я не мог рассказать им о своем эпохальном сражении и о том, как я спас их всех, а также наш драгоценный и ограниченный продовольственный запас. Но я был в состоянии лишь слабо вилять хвостом. Несмотря на боль, я прямо-таки светился от гордости за свою победу. Конечно, не обошлось без жертв, но разве я мог поступить иначе? Конечно, нет! Ведь мое истинное призвание состоит в том, чтобы идти на любой риск, защищая тех, кто мне дорог.

Что делать?

Следующую серьезную операцию я перенес через несколько недель после сражения. По словам Коллин, у меня вдребезги было разбито колено. Тот ночной гость раздробил его своим твердым копытом. Я люблю Коллин не меньше, чем всех остальных членов моей стаи, но каждый раз, когда мне приходится приезжать в ее ветеринарную клинику, я все больше пугаюсь и не нахожу себе места от беспокойства. Сперва нога и голова после столкновения с «вольво», потом мой глаз, а теперь возникла необходимость каким-то образом восстановить мое разбитое колено.

Я знал, что поездка в клинику мне же пойдет на пользу, но легче от этой мысли мне не становилось. Я весь дрожал от страха, когда меня опустили на операционный стол и ввели наркоз, чтобы наложить на колено стальную пластину. Когда я очнулся, то с удивлением обнаружил, что задняя часть моего туловища была как будто в порядке, но почему-то сильно замерзла. Я не сразу заметил, что вся нижняя часть моей спины вместе с ляжками и коленом была полностью выбрита! Интересная идея! Почему мы раньше до такого не додумались? Жаль только, что меня полностью не обрили. Единственное, против чего я возмутился, — это тесный переносной манеж, в котором мне пришлось провести около недели, чтобы я снова не повредил себе ногу.

Мне кажется, именно тогда я впервые осознал, что потихоньку начинаю стареть, что я уже не тот пес, которым был раньше, даже по сравнению с прошлым годом. В условиях дикой природы мне пришлось бы научиться добывать себе пропитание, бегая на трех ногах, и такая перспектива существенно сократила бы срок моего существования. Однако жизнь в семейном кругу научила меня доверять и с благодарностью принимать заботу о себе, потому что они были способны видеть больше, чем я, тем более что у меня только один глаз.

В течение следующих нескольких месяцев мое колено понемногу заживало и вскоре совершенно пришло в норму. Несмотря на легкое смущение, я был благодарен своей семье за то, что они так хорошо обо мне позаботились, и я в который раз убедился, что нет ничего такого, чего бы твои близкие не сделали ради тебя!

Война и мир

Хотя мне известно о многочисленных войнах и диктаторских режимах в истории человечества, я с трудом представляю себе, чтобы один человек мог поднять руку на другого. Я был свидетелем лишь небольших ссор, но даже этого достаточно, чтобы разбить собачье сердце. Когда люди начинают повышать друг на друга голос, я весь съеживаюсь и почему-то чувствую себя виноватым, хотя никто не показывает на меня пальцем. На самом деле за всю жизнь меня лишь несколько раз серьезно бранили, да и то по делу: я любил переворачивать мусорное ведро. Когда я слышу рассказы о том, как какой-то человек умышленно нанес вред другому, меня всего передергивает, и я поспешно принимаюсь за исполнение своих обязанностей по дому — сметаю остатки еды с пола под обеденным столом.

Известно, что люди все же могут причинять друг другу вред и даже убивать. В чем причина такого поведения? Будучи собакой, я понимаю, что, если другой самец посмеет зайти на мою территорию, он сильно рискует. Думаю, примерно теми же мотивами руководствуются и люди. Как бы то ни было, для меня это серьезная тема для размышлений.

Я нередко подумывал о том, чтобы работать в государственном учреждении, но Толстой считал, что политическая деятельность неизбежно развращает человека. Полагаю, то же относится и к собакам. Стоит хоть раз сходить на выставку собак, и сразу понимаешь, что всеми нашими поступками руководит тщеславие, которое сбивает нас с истинного пути. Как бы то ни было, я не раз представлял себе, что мое истинное предназначение заключается в том, чтобы положить конец всем войнам и жестокости, которые царят в мире людей и собак. Глубоко в душе я был уверен, что все начинается с любви к окружающим. Хотите верьте, хотите нет, но я даже думал баллотироваться в президенты. Я был уверен, что за время предвыборных дебатов моя морда успеет изрядно примелькаться, и, как только люди поймут мою политическую позицию, они тут же отдадут за меня свои голоса.

Политическая платформа Ивана

Преступность

После избрания моей кандидатуры я бы немедленно распорядился как следует накормить всех находящихся в заточении животных (за исключением эмоционально нестабильных и, следовательно, опасных собак), а затем выпустить их на свободу. Все их прошлые преступления будут забыты, и им будет предоставлена любая помощь для того, чтобы они могли вернуться к нормальной жизни. Я слышал, что существуют тюрьмы, где точно так же держат в заточении людей. Так вот, их тоже нужно будет отпустить (на тех же условиях, что и собак), но перед этим накормить вкусным обедом!

Внешняя политика

Мы немедленно расформируем вооруженные силы во всех странах мира и тем самым навсегда покончим с войнами. Затем я бы пригласил весь мир на роскошный обед с последующей долгой сиестой на лужайке. Назовите меня идеалистом, но люди не способны здраво мыслить, когда им хочется есть или когда они хронически не высыпаются. Это я знаю по себе. Я слышал, что многие люди голодают, и сама мысль об этом для меня невыносима.

Я знаю, о чем вы думаете: «Этот Иван настоящий изоляционист. Сокращение армии ни к чему не приведет, учитывая глобальные взаимосвязи в современном мире». Мой ответ таков: помощь миру начинается с помощи самому себе. Мы слишком мало тратим на действительно стоящие вещи, такие как продовольствие для всех. В одной только Америке бессчетное количество голодающих и бездомных людей и собак. Если бы я стал президентом, то единственной войной, которую я бы объявил, была война против голода и нехватки жилья. Кроме того, я бы приказал уничтожить всякое оружие, которое используется для причинения вреда невинным животным.

Внутренняя политика

Один из пунктов моей программы — это выделение пятидесяти миллиардов долларов на обустройство специальных парков, где собаки могли бы гулять без поводка! Я бы повсеместно отменил законы о поводках как для собак, так и для людей и ввел всеобщее здравоохранение для всех млекопитающих. Кроме того, я бы расширил границы природных заповедников с последующим запретом на вырубку лесов и добычу полезных ископаемых на этих территориях. Но вместе с тем я бы открыл доступ в национальные парки для собак.

Охрана окружающей среды

Одна из самых больших опасностей, угрожающих миру, — это глобальное потепление. Судя по тому, что я слышал, виной всему зависимость людей от ископаемых источников энергии. Исходя из этого, я бы ввел закон, обязывающий всех людей везде ходить пешком со своими собаками, и навсегда запретил бы использование автомобильного транспорта. Вспомните, сколько бед из-за этих машин. Из-за них гибнут ни в чем не повинные собаки, переходящие дорогу. Некоторые собаки, те, что поглупее, принимают их за крупную дичь, рискуя из-за этого жизнью. А еще они слишком плохо пахнут. Если бы не было машин, не было бы несчастных случаев на дорогах, улучшилось бы состояние окружающей среды, скорость жизни значительно бы замедлилась, люди меньше нервничали бы, исчезли бы пробки на дорогах, а у животных вроде меня появилось бы больше места для прогулок. Все от этого только выиграли бы!

Экономика

Став президентом, я первым делом отменил бы все деньги и связанные с ними финансовые корпорации и вернулся к бартерной экономической системе. Некоторые утверждают, что такие меры приведут к полному хаосу и беспорядку, но я уверен: если мы будем руководствоваться принципами любви и всеобщего блага, у нас прекрасно получится обмениваться товарами и услугами. Я с радостью помогал бы людям, которым в жизни повезло меньше, чем мне, одноглазому псу. Я уже сейчас стараюсь делать все, что в моих силах.

Образование

Как представитель семейства собачьих, я горячий сторонник образования, которое дает нам семья и окружающий нас мир. Как я уже говорил, я не особо жалую методы обучения, основанные на принципе «стимул-реакция» и принуждении как способе формирования поведенческих моделей. Я убежден, что лучший учитель — это наш практический опыт, даже несмотря на то что пару раз я едва не поплатился жизнью из-за него.

Лично я отчетливо вижу выход из кризиса, в котором находится нынешняя система образования, но для начала нужно до конца понять, в чем именно состоит проблема. А все дело в том, что несправедливо создавать отдельные классы для здоровых собак и для одноглазых калек, ведь все это делается только для того, чтобы поддерживать состояние мировой экономики, и для того, чтобы каждая собака знала свое место. Будучи президентом, я всячески поощрял бы обучение дома и на природе. Это единственная возможность сохранить свободу мысли в этом мире.

Я отдаю себе отчет в том, что в современном мире слишком высоко ценится визуальная красота и я со своим внешним видом вряд ли имею шансы на победу. Но зато никто никогда не скажет, что у меня невыразительный облик или что у меня не было мечты. Мечты у меня были, да еще какие!

Данный манифест является отражением моей политической позиции, и я гордо ставлю под ним свою подпись — Иван.

Лови момент. Часть вторая

Помните, как я вам советовал обнюхивать каждый куст, как если бы он был последним кустом в вашей жизни? Между тем некоторые люди ведут себя так, словно собираются жить вечно. Говорят, у собаки короткая жизнь, но я на это отвечаю, что уже пережил миллионы человеческих жизней. Какой-то мудрец сказал, что важно не количество прожитых лет, а их качество. Множество собак и, если верить слухам, некоторая часть людей настолько поглощены чувством собственной важности, что пропускают бесчисленные прекрасные кусты вокруг себя.

С возрастом я почувствовал, как во мне все больше разгорается незримое свечение, наполняющее меня невыразимой радостью, даже несмотря на то, что стальная пластина в моем колене частенько отдавала болью, особенно по утрам в холодную погоду. Эта стальная пластина постоянно напоминала мне, что я нахожусь на пути в один конец и обратной дороги нет. Однако осознание того факта, что я значительно постарел даже по сравнению с прошлым годом, не изменило моей внутренней сущности. Тот, кем я становился, очень сильно отличался от образа зрелого пса, который я рисовал себе, будучи щенком. Я уже не рвался в бой всякий раз, когда другой самец отпускал нелестное замечание в мой адрес. Моей единственной целью в жизни, казалось, было наслаждаться теплым присутствием всех живых существ вокруг меня, друзей, равно как и незнакомцев. По словам Толстого, чем более духовными мы становимся, тем меньше чувствуем привязанность к нашей животной природе, и теперь я понимаю, насколько он был прав.

Еще раз о проблемах воспитания

Признаюсь, что мои взгляды на воспитание не совсем мои собственные, а основаны на том, что я мог наблюдать в своей семье. Мы все знаем, что Америка — это страна возможностей, но моя семья говорит, что большинство людей только и ждут того, чтобы кто-нибудь указал им путь. Но у нас все обстоит иначе, и я долгое время воспринимал это как должное. В нашей семье мы самостоятельно выращиваем большую часть продуктов питания, дети рождаются и воспитываются дома, мы сами заботимся о своих пожилых родственниках, и никто не указывает нам, как следует жить. Моя семья мечтает, что когда-нибудь нам удастся перейти на полное самообеспечение и жить так, чтобы Торо, Эмерсон и Толстой могли нами гордиться.

Когда Кейси было два года, Тим соорудил для него игровую площадку из подручных материалов, вместо того чтобы купить готовую. Я уверен, что площадка из магазина была бы гораздо безопаснее, но та башенка с горкой, которая получилась у Тима, на мой взгляд, вышла куда лучше.

Кроме того, Тим натянул между двумя деревьями трос и прицепил к нему небольшую корзину, куда садились Кейси и Морган. Когда Тим спускал их сверху, они, громко визжа и смеясь, неслись вниз и, столкнувшись с пружиной, снова взмывали вверх. Каждый раз при виде этой забавы у меня останавливалось сердце, но, думаю, Тим все предусмотрел и дети были надежно пристегнуты.

Мы постоянно брали наших детенышей в пешие походы далеко в горы, зачастую нехожеными тропами. Я очень нервничал, когда они переходили вброд бурлящие ручьи с ледяной водой, ведь я знал, что одно неверное движение — и будет беда. В отличие от щенков, человеческие детеныши не умеют плавать. Наблюдая за ними, я понял, что все это — часть их воспитания, а еще позже я понял, что домашнее обучение — это всегда определенный риск.

С нашей помощью мама Тима переехала в Беллингэм, чтобы быть поближе к нам. Она предпочла поселиться в доме престарелых неподалеку от нашего скромного жилища и несколько раз в неделю приходила к нам пообедать, а заодно подискутировать на религиозные темы, которые, я уверен, Толстой счел бы невероятно забавными.

В то время Тим брался за любое дело, чтобы прокормить семью. Как я уже говорил, Кристина работала в детском интернате, но с появлением собственных детенышей ей пришлось оставить работу. Тим разрывался на части между концертами, заменами других учителей в школе, покраской домов и бог знает чем еще, для того чтобы платить по счетам и обеспечивать пропитание своей семье. Иногда он приходил домой пропахший потом и краской, а в другие дни выглядел скорее как учитель, но на его лице при виде растущего семейства неизменно сияла радостная улыбка. Денег у нас было немного, но тем не менее мы никогда не жаловались на их нехватку. Ведь в нашей семье была любовь, а это, согласитесь, самое ценное из всех сокровищ.

Долой зомбоящик!

Как вы, наверное, уже догадались, мы не большие поклонники телевидения. Тим на всякий случай прицепил антенну на крышу нашего дома, чтобы болеть за свою любимую бейсбольную команду в финальных играх, но во все остальное время наш девиз — «Долой зомбоящик!» Здесь нет ни капли высокомерия с нашей стороны. Просто существует так много других интересных дел: играть на улице, рисовать, сочинять музыку, читать книги — множество книжек, особенно для детей! Мы стараемся полностью убрать телевидение из жизни наших детенышей, но, с другой стороны, мы иногда всей семьей смотрим кино, так что нас можно уличить в некотором лицемерии. Вместе с тем я обнаружил, что просмотр кинофильмов может пагубно сказываться на здоровье собак. Однажды, когда я был помладше, я увидел на экране какое-то страшное чудовище с оскаленными зубами и вселяющей ужас нижней челюстью. Этот незнакомый зверь, казалось, бросал мне вызов, и я, как уважающий себя пес, кинулся на телевизор и чуть не опрокинул его под громкие возгласы окружающих.

Что вы так орете? Я ведь вас защищаю! Ах, вы еще и на меня кричите? Но теперь они не кричали, а лишь покатывались со смеху. Что тут смешного? Подождите, я над вами тоже посмеюсь! Но тут я понял, что животное на экране телевизора — это я сам, снятый на домашнюю видеокамеру. Какой позор…

С тех пор я знаю наверняка, что телевизор — это зло, особенно если в нем показывают одноглазую дворнягу с выступающей нижней челюстью.

Все равно певец из меня никудышный

Мне немного неловко рассказывать вам эту историю, учитывая, что этой неприятности можно было легко избежать. Мне правда очень жаль, что все так вышло, тем более что моей семье это влетело в копеечку.

Кстати, я еще не высказывал вам свое мнение по поводу поводков. Не спорю, это эффективный способ держать под контролем собачий инстинкт к вольным странствованиям, но это искусственное ограничение территории сбивает многих собак с толку и приводит к неврозам. Что до меня, то с моими нервами полный порядок, зато меня регулярно подводит кратковременная память, особенно если присутствует мешающий фактор в виде белок. Все это привело к операции номер четыре.

Напомню вам, что, согласно Толстому, первое условие для достижения счастья — это жить на лоне природы в мире и согласии со всеми живыми существами. Святая истина! Только вот с жизнью на лоне природы у меня не совсем складывалось, а все из-за привязи, на которую меня иногда сажали после моих отлучек. Она-то и послужила причиной четвертой (и далеко не последней) операции в моей жизни…

После того давнего случая с Джессикой меня частенько привязывали к яблоне во дворе нашего дома, особенно когда Тиму и Кристине нужно было уехать и по какой-то причине они не могли взять меня с собой. Каждый раз, сидя на привязи и провожая взглядом отъезжающую машину, я был уверен, что это наказание за прошлые грехи. Погруженный в глубокую меланхолию, я просто лежал под яблоней, а время мучительно тянулось минута за минутой. Меня никогда не оставляли одного надолго, но даже это казалось мне вечностью.

Есть ряд теорий, утверждающих, будто для собак время летит очень быстро и будто у нас вообще плохо развито чувство времени. Однако можете мне поверить, это наглая ложь! Время тянется очень медленно, когда ты привязан к дереву и рядом нет никого, кроме назойливых белок, которые лезут к тебе со всех сторон и учат жить.

Я не мог обвинять свою семью в том, что им приходилось оставлять меня дома, но вместе с тем я сходил с ума от беспокойства, думая о том, что им может понадобиться моя защита, а я ничего не могу сделать. Мысль об этом была просто невыносимой. И всякий раз, когда я уже почти терял надежду, я слышал шорох их колес на гравийной дорожке.

Когда показывалась машина, белки пищали: «Беги!», и я как по команде срывался с места и изо всех сил бросался к своей семье, забывая о том, что меня держит веревка. Каждый раз, когда я вырывался вперед, меня отбрасывало назад и я с силой ударялся ребрами о землю, задыхаясь и хватая пастью воздух. Мое горло обжигало словно огнем, несколько секунд я не мог вдохнуть, и все это время над моей головой истерично стрекотали белки. Это происходило постоянно, год за годом, но я никак не мог установить взаимосвязь между веревкой и моим горлом.

Шли годы, и я начал чувствовать боль в горле: оно было словно набито колючими осколками стекла. Иногда это неприятное ощущение не проходило несколько часов подряд, меня начинало тошнить, и становилось трудно дышать. По словам Коллин, это был бульбарный ларингеальный паралич, но я бы сказал, что у меня просто болит горло. Еще она упомянула, что были случаи, когда собаки, страдающие этим заболеванием, умирали от удушья, если их гортань внезапно прекращала функционировать, как язычок саксофона. Чтобы этого не произошло, мне придется снова ложиться на операционный стол. Кроме того, она обнаружила несколько подозрительных уплотнений у меня на груди, которые нужно было удалить. Я особо не возражал против операции и лишь волновался, во сколько это обойдется моей семье.

После операции мне было запрещено лаять на протяжении двух недель, что было нелегко. Мне обрили шею, и это мне очень понравилось, несмотря на то что выглядел я, мягко говоря, странно. Снова начав лаять, я с удивлением обнаружил, что у меня изменился голос — вместо устрашающего рычания, к которому я иногда прибегал в случае необходимости, из моего горла вырывался какой-то хриплый писк. Я воспринял эту перемену как неизбежное условие дальнейшего существования, хотя мне неловко думать о том, что этого было легко избежать. Благодаря этой истории я понял, что нельзя выходить за рамки своего поводка, а вместо этого нужно понять, каким образом можно от него избавиться. И тогда мы сможем бегать, где только захотим.

Берегите природу!

Однажды, вскоре после моей операции на горле, к нам в гости приехала наша давняя знакомая с далеких северных земель Аляски — Сара Джеймс. Она из племени гвичин, последнего племени североамериканских индейцев, которые полностью сохранили свой уклад и живут исключительно за счет оленей карибу. По поручению старейшин своего племени Сара путешествует по всей стране и рассказывает людям о культуре племени гвичин и о той опасности, которую представляют для них нефтяные компании, планирующие начать в Национальном арктическом заповеднике разработку месторождений. Благодаря Пэту, который научил меня прислушиваться к советам старших, я теперь понимаю всю важность той работы, которую делает Сара. Жизнь людей племени гвичин полностью зависит от оленей карибу, а нефтяные компании хотят строить буровые установки в самом сердце летних пастбищ, где рождаются оленята! Я все больше и больше узнавал о человеческой природе, и, если честно, это знание разбивало мне сердце.

Должен сказать, что на протяжении многих лет в нашем доме останавливались разные люди, которые, так же как и Сара, пытались спасти мир. Мне нравилось встречаться с этими людьми, и я думаю, они тоже радовались встрече со мной. Теперь, когда Сара снова посетила наш дом, я с большим вниманием слушал ее объяснения того, что происходит на Аляске, и в ходе нашего разговора всплыла одна тема, от которой у меня мурашки пошли по телу и начали сниться кошмарные сны. Оказывается, опасность угрожает не только оленям карибу, лосям и другим животным, обитавшим в той местности. По всей Аляске абсолютно на законных основаниях разворачивалась чудовищная кампания. Я не мог поверить собственным ушам!

У меня язык не поворачивается пересказать вам то, что я узнал тогда от Сары, но, думаю, вам все-таки стоит это услышать. Речь идет о массовом истреблении полярных волков. По закону охотникам разрешено летать над тундрой на вертолете и отстреливать моих ближайших родственников из автоматического ружья. Это делается, скорее всего, для того, чтобы увеличить популяцию других крупных видов, но больше всего меня расстраивает тот факт, что многие жители Аляски и люди из других частей страны поддерживают эту затею. Они разве не понимают, что волчья стая — это та же семья, и если один член стаи погибает, то все остальные о нем скорбят и теряют способность к нормальному функционированию, что нередко приводит к полному вымиранию всей стаи? Как такие люди относятся к собственным собакам? Если они их любят, то как они могут смотреть им в глаза и поддерживать такие чудовищные решения?

Наверное, это те же люди, которые способны убивать койотов ради забавы. Не подумайте, я сам не люблю койотов, и вы слышали историю о том, как некоторые из них пытались меня убить, но мне бы и в голову не пришло убивать их просто потому, что они представляют потенциальную угрозу для меня, для моих кур или даже для Бориса! Подозреваю, что Борис втайне поддерживает эту облаву на волков, но на то он и кот — четвероногая тварь, руководствующаяся исключительно собственными интересами.

Для меня же все это звучало просто возмутительно! Ни для кого не секрет, что все в природе взаимосвязано, и все, кто обладает здравым рассудком, должны уважать и беречь этот хрупкий баланс. Но еще больше меня возмущает тот факт, что некоторые охотники даже не трудятся забрать туши убитых ими волков. Это настоящее кощунство — позволить такому большому количеству хорошего мяса просто пропасть даром!

Сара сообщила нам, что многие люди выступают против этого варварского истребления, включая даже некоторых охотников, и это меня немного успокоило. В целом, конечно же, радости от подобных новостей было мало, и больше всего меня расстраивал тот факт, что я начал понимать: далеко не все люди ведут себя достойным образом. После визита Сары у меня появилось желание сказать жителям Аляски две вещи. Во-первых, лапы прочь от моих братьев-волков! А во-вторых, сделайте все, чтобы сохранить Национальный арктический заповедник ради карибу!

Козлиная гора часть вторая

Через много лет после того первого похода мы, к моему большому неудовольствию, снова полезли на Козлиную гору. Был конец февраля. Зима в тот год выдалась сухая, в горах было очень мало снега, и Тим решил снова попытать счастья вместе со мной. Мы подъехали на машине к началу тропы и потом в течение нескольких часов топали через лес, пока не вышли на открытое пространство. У подножия горы лежал снег, но уходящие вверх крутые слоны горного хребта были абсолютно голыми или покрытыми сухой безжизненной травой.

Возле самой вершины тоже виднелась небольшая полоска снега, но снизу этот участок пути не показался нам особенно сложным. Мы начали карабкаться наверх, но чем ближе мы подбирались к вершине, тем труднее становилось идти. Мне показалось, что по сравнению с прошлым разом скалы стали намного круче. Я тихонько заскулил, не желая продолжать восхождение, но Тим упрямо подгонял меня вперед. Я смиренно покорился, но, несмотря на ясное зимнее солнце, меня не покидало ощущение того, что это место таит в себе опасность.

Последний участок пути представлял собой ужасающе крутой подъем по острому заснеженному гребню. Как по стремянке, мы залезли на него и наконец очутились на том же скалистом утесе, на котором стояли в тот судьбоносный день рождения Тима семь лет назад.

Тим издал победный клич, а я лишь сел на задние лапы, покорно ожидая команды спускаться вниз. Слушая завывания ветра, я на какое-то мгновение ощутил величие мироздания… Вокруг нас не было ничего — лишь открытое небо, морозный воздух и земля, уходящая вниз у нас из-под ног. Наконец Тим объявил, что пора возвращаться.

Он подумал, что лучше всего будет съехать прямиком к подножию горы, и поэтому, прежде чем начать спуск, мы сначала немного взяли вбок по хребту. Тим начал спускаться, а меня как будто что-то задержало на месте. Внезапно Тим потерял равновесие и, поскользнувшись, проехал около десяти метров вниз. Чувствуя, что ему грозит опасность, я бросился к нему на помощь и тут же понял, что стою на голом льду и начинаю медленно соскальзывать вниз!

«Иван, стой на месте!» — закричал Тим, и мне кое-как удалось остановиться чуть выше его. Внизу под нами виднелся обрыв (какой черт нас дернул сюда полезть?), и я почувствовал, как мои лапы задрожали от страха. Тим начал осторожно карабкаться мне навстречу. «Стой на месте, Иван. Тихо, малыш. Все будет хорошо», — говорил он, и его голос действовал на меня успокаивающе. Он медленно полз ко мне, все время повторяя эти слова. Я знал, что все будет хорошо и надо только сосредоточиться на голосе Тима, но тут я тихонько заскулил и немного перенес вес с ноги на ногу. Однако этого хватило, чтобы я снова потерял равновесие и заскользил вниз по голому льду, без всякой возможности остановиться. Визжа от страха, я пытался вонзить когти в лед, но меня только еще больше заносило. «Это все…» — подумалось мне, хотя я не до конца был уверен, что значит «все». С ужасом наблюдая за тем, как обрыв внизу становится все ближе и ближе, я почувствовал, как кто-то схватил меня за ошейник.

Если бы в тот последний момент Тим не успел меня подхватить, я бы неминуемо скатился вниз, навстречу участи, о которой лучше даже не думать. Мы оба замерли на месте, прислушиваясь к отчаянному стуку наших сердец, который словно эхом разносился по всей долине. Я чувствовал, что Тиму тоже страшно, как и мне. Мы снова недооценили опасность этого места и чуть за это не поплатились.

Теперь нам предстояло преодолеть пару сотен метров вверх по льду при непрекращающемся ветре. Меньше всего мне хотелось куда-то идти, но я понимал, что здесь оставаться нельзя. Осторожно ступая, мы медленно, шаг за шагом начали продвигаться в сторону безопасного склона, по которому поднимались. Каждое наше движение грозило стать роковым, и пару раз я чувствовал, как мои когти вот-вот предательски заскользят по льду. Наконец мы миновали этот напряженный участок пути и вышли на наши прежние следы. Там мы остановились, чтобы перевести дух, и только потом продолжили спуск.

После этого похода я уже не сомневался, что больше никогда в жизни не осмелюсь забраться на этот постылый горный хребет, только если Тим не захочет снова туда вернуться. К счастью, такого желания у него не возникало. Про себя я отметил, что в случае большой опасности склонен доверять близким людям. Это любопытно, ведь, когда был помоложе, в подобной ситуации я, скорее всего, не стал бы никого слушать. Вернувшись домой, Тим рассказал Кристине обо всем, что с нами произошло, и та назвала его болваном. Я впервые слышал, чтобы она так его назвала, но в данной ситуации, я думаю, это было более чем уместно.

Новые начинания

В тот же год в нашей семье произошло несколько важных перемен. После многих лет подработок в разных местах Тим устроился учителем английского языка, причем в не в обычную, а в новую экспериментальную школу! Это значило, что у нас наконец-таки появилась уверенность в завтрашнем дне. Но самое приятное — это то, что Тим мог пользоваться гораздо большей свободой, чем если бы он работал учителем в обычной государственной школе.

Я с интересом слушал рассказы Тима о новой работе. Вместе с ним трудились по-настоящему великодушные люди, которые искренне хотели помочь детям из неблагополучных семей найти свой путь в жизни. Некоторые из этих ребят напоминали мне бездомных собак в поиске безопасного пристанища.

Самое смешное то, что теперь Тим зарабатывал больше, чем когда-либо раньше. Можете себе представить, как нам жилось до того, как он получил эту работу. Никогда еще в нашем доме не водилось такого количества денег, получаемых на регулярной основе. Про себя я отметил существенное увеличение порций, и это было здорово! После того, что Тим получал раньше, это было похоже на выигрыш в лотерею! Разумеется, все в этой жизни относительно, но когда ты привык на всем экономить и с трудом растягивать имеющиеся средства, даже зарплата школьного учителя кажется достаточно большой, чтобы почувствовать себя богатым. Мы уже не так сильно нервничали в конце каждого месяца, хотя у нас по-прежнему едва хватало денег на оплату счетов, которые все время росли, как росли и наши детеныши.

Мы переехали в новый дом, подальше от города, и наша жизнь полностью преобразилась! Я знал, что буду скучать по своей яблоне и болоту на краю участка, но новое место жительства мне сразу же понравилось.

Теперь у нас было несколько акров превосходной земли с густой травой и красивыми высокими деревьями. Рядом протекал бурный ручей, а вокруг возвышались горы. Здесь даже была яблоня для меня, но, как я вскоре успел убедиться, яблоки на ней созревали только к концу сентября, и они не были такими сладкими и сочными, как на моем старом дереве. К тому же существовала вероятность, что мне придется соперничать из-за них не с оленями, а уже с медведями. Но это мелочи, потому что в целом это был настоящий рай для такой собаки, как я. Новое место идеально подходило для домашнего обучения, и именно там я научился чуть ли не самым важным вещам в своей жизни. По крайней мере, так мне казалось в то время.

Говорят, что образование необходимо для выживания нации и что другие страны существенно обгоняют нас в этом аспекте. Похоже, что дети всего земного шара участвуют в какой-то международной гонке, вроде Идитарода[19], но, по-моему, не менее важно уметь выращивать собственные продукты питания, правильно воспитывать детей, играть и сочинять музыку, писать стихи, рисовать картины, завоевывать любовь беспородных собак и вежливо обходиться с окружающими. Мне кажется, истинное воспитание должно взращивать эти идеалы и ценности, поскольку все мы знаем, что в Идитароде есть только один победитель, тогда как бессчетное множество собак погибло или получило серьезные травмы в этой погоне за славой.

Наблюдая на нашей семьей, я сделал вывод о поразительной эффективности домашнего обучения. Начнем с того, что Кристина — один из лучших учителей, которых я когда-либо встречал, не говоря уже о способностях наших детей.

Возьмем, к примеру, нашего старшего детеныша Кейси. Он обожает разные истории. Кристина с Тимом читали ему вслух еще до его рождения. Словарный запас Кейси намного богаче, чем у многих собак и людей его возраста, но до девяти лет он упорно не хотел читать самостоятельно. Я уже задумался о том, не отправить ли этого ребенка в обычную школу, но моя семья решила набраться терпения, и вскоре Кейси уже взахлеб читал длиннющие романы, энциклопедии по орнитологии и другие увлекательные книги. Он настолько пристрастился к чтению, что, казалось, никогда не начитается вдосталь! Но самое ценное — это то, что он обладает истинной жаждой жизни: прекрасно играет на скрипке, делает зарисовки и изучает повадки птиц, играет в футбол и занимается рыбной ловлей. Боюсь, что школа убила бы в нем все эти наклонности.

Но есть еще и Морган… мой славный дружок Морган. Когда ему было всего шесть лет, он запросто вставал перед любой аудиторией, будь то день рождения или концерт Тима, и без всякого стеснения рассказывал всевозможные истории! Он обожает играть разные роли и сейчас учится читать и играть на скрипке. Морган обладает заразительной страстью к приключениям, а еще ему легко удается собирать вокруг себя людей. Он стремится делать все, что в его силах, чтобы спасти этот мир, и вместе с Кейси они часто используют свои дни рождения для сбора средств на разные важные цели.

Многие из наших городских друзей недоумевали, как такая чудаковатая семейка сможет прижиться в деревне, где люди, как правило, держатся особняком. Однако моя семья в который раз доказала свое не только мужество, но даже бесстрашие.

После переезда Кристина первым делом обошла всех соседей и представила им нас, и, разумеется, она им всем пришлась по душе. Освоение новых земель началось с обустройства большого огорода. Кристина пригласила фермера, который жил неподалеку, и, следуя ее четким указаниям, он вспахал весь участок на своем тракторе. В воздухе слышался аромат свежевспаханной земли, наполняя всех нас ощущением радости и надежды. Мальчики практически все время проводили на улице, лазая по деревьям и гоняясь друг за другом. Тим занимался постройкой сарая, а наша прекрасная богиня с лучезарной улыбкой легко и непринужденно руководила всеми нами. Мы сажали деревья, расчищали заросли ежевики, восстанавливали заболоченные участки, выносили мусор, строили новое крыльцо, играли на музыкальных инструментах, праздновали дни рождения… Жизнь била ключом. Среди всей этой веселой кутерьмы мы находили время, чтобы ходить купаться на реку, спасаясь от жаркого летнего солнца, и вся наша жизнь, казалось, была наполнена довольством и высоким смыслом.

Вскоре мы пожинали плоды наших огороднических трудов — на тарелке у каждого (даже у меня!) появились свежие овощи. Снова пошли разговоры о том, каким образом мы сможем окончательно перейти на самообеспечение. К тому времени я уже понял, что крупные энергетические компании держат людей в полной зависимости и лишают их возможности контролировать собственную жизнь. Но мы пошли еще дальше. Любую корпорацию или учреждение мы воспринимали как инструмент подчинения людей, основное призвание которого состоит в том, чтобы мешать людям реализовывать свой потенциал. Но мы не попались в эту ловушку! Мы везде чувствовали потенциал для развития, и я, Иван Одноглазый, просто наслаждался радостью существования. Мечты Генри Торо нашли достойное воплощение в жизнь, и я чувствовал, что солнце, улыбаясь, смотрит на нас каждый день, даже если идет дождь.

Со временем я начал замечать, что получаю удовольствие просто от того, что лежу и наблюдаю за всеми вокруг, и, скорее всего, это чувство было сродни тому удовлетворению, которое испытывали Керм и Пэт на закате своих дней. Я чувствовал, что буду счастлив, просто наблюдая за тем, как растет моя семья, даже если мне самому не суждено больше встать со своего места. Жизнь была прекрасна, но вместе с тем я ощущал, что со мной происходят какие-то странные глубинные изменения. Моя семья, казалось, тоже была счастлива, и даже Борис успешно освоился на новом месте. Однако параноиком он как был, так и остался. Ему вечно казалось, что совы заодно с койотами сговорились его убить.

Старшие члены стаи

В то же лето, когда мы переехали в новый дом, Кристина с Тимом перевезли к нам Бернис, мать Тима, чтобы она доживала оставшиеся годы вместе с нами. Она сильно сдала за последнее время, а у нас как раз появилось место, чтобы ее принять. С Бернис произошли заметные изменения: у нее сильно ослабла память, и она уже не так стремилась обсуждать политику и религию. У нее настолько ухудшилось зрение, что ей приходилось передвигаться с помощью ходунков, чтобы ненароком не упасть. Когда она переехала в наш дом, я начал невольно вспоминать о Пэте и Сиде и пришел к пониманию того, что все в этой жизни совершается по кругу, и это абсолютно естественно и нормально — заботиться о своих старших, когда им требуется наша поддержка. В свое время, много лет назад, Бернис окружала любовью и заботой своих детенышей, и теперь настало время отплатить за ее доброту. После смерти Пэта мы несколько месяцев разбирали вещи в доме, где прошло детство Тима, и в ходе этого процесса Тим обнаружил множество старых фотографий, картин и прочих памятных вещей, благодаря которым вырисовывался образ достаточно непростой женщины.

Бернис была одной из первых женщин, которым было дозволено учиться в Чикагской академии искусств, а кроме того, судя по фотографиям, она была настоящей красавицей. Поскольку она обладала непревзойденными способностями к рисованию, которых не наблюдалось у других девушек того же возраста, ее приняли в это элитное учебное заведение.

Она выросла в небольшом доме в квартале польских эмигрантов, и ее подростковые годы пришлись на время Великой депрессии. Ее отец Иозеф занимался столярным ремеслом. Большую часть своей жизни он провел в России, хотя сам по национальности был литовцем. Бернис часто рассказывала нам о псе по кличке Шуберт, жившем в их доме, когда она была маленькой. Ему разрешали спать с людьми в одной постели, а во время еды сидеть за обеденным столом, где у него было собственное место. По всей видимости, в доме Иозефа не было жестких правил поведения, и Шуберту повезло жить в семье, где все домочадцы любили и принимали его как равного себе. Везет же некоторым! Я знаю, что моя семья тоже меня любит (несмотря на скудные порции еды), но, по рассказам Бернис, у этого Шуберта была просто сказка, а не жизнь!

Многие годы Бернис посвятила волонтерской работе во Всемирном объединении федералистов[20] и была активным участником борьбы за мир еще до того, как на свет появилось поколение хиппи. Толстой ею гордился бы! Затем в ней проснулась страсть к религии, и поскольку Бернис никогда не порывала со своими корнями, она стала истовой католичкой. Она не раз говорила, что по-настоящему ее жизнь началась только после того, как у нее появилось собственная семья, а когда это произошло, она почти перестала рисовать, за исключением портретов близких ей людей. Думаю, что она хотела нарисовать и меня, но я не мог усидеть на одном месте достаточно долго, чтобы из этого что-то вышло.