Иван. Жизнь, любовь и поводок глазами собаки

Бернис была бесконечно предана своей семье, и теперь, на закате ее дней, наступил черед семьи позаботиться о ней. Несмотря на разногласия, существовавшие между ней и Тимом, они с Кристиной с радостью ухватились за возможность оказать ей должное почтение, тем более что Бернис, судя по наблюдениям ее сына, уже успела забыть большую часть своих прежних жестких убеждений, из-за которых в былые времена любила устраивать споры.

В то первое лето на новом месте мы часто гуляли по окрестностям, ходили купаться на реку, ловили рыбу, а по вечерам разводили костры во дворе. Единственное, чего мы не делали, — так это не ходили в походы, и мне это казалось очень странным, но, наверное, у нас было слишком много дел в связи с переездом. То было волшебное лето, но оно было бы еще лучше, если бы мы сходили в небольшой поход. Однако в остальном все шло просто замечательно, даже несмотря на то, что на меня постоянно кричали, когда я забегал в реку и распугивал всю рыбу.

Однажды июльским днем в наш двор залетел ворон. Несколько часов подряд он спокойно расхаживал по лужайке перед домом, и мальчики даже кормили его с рук, что показалось мне довольно необычным. Я слышал истории о том, что вороны и совы обладают мистическими способностями, и во мне заиграло естественное любопытство. Все двери в доме были предусмотрительно закрыты, чтобы я не смог выйти на улицу, но потом Морган вернулся за чем-то в дом и оставил дверь открытой. Я подумал, что не будет большой беды, если я подойду поближе и, возможно, обнюхаю эту птичку. Толкнув носом дверь, я вышел во двор, но ворон тут же взмахнул крыльями и взлетел на дерево, подозрительно глядя в мою сторону. Дети очень расстроились из-за того, что я спугнул их гостя. Мне было неловко, но какое еще впечатление могла произвести моя странная рожа? Эта птица — не первое и далеко не последнее существо, которое испугала моя внешность.

Интересно, сумеет ли Адам найти наш новый дом, если ему захочется снова нас навестить? Не знаю, как у него обстоят дела с нюхом. Если так же, как и у всех остальных людей, то, скорее всего, не очень.

Наступила осень, и мы усиленно готовились к зиме: заготавливали дрова и завершали все остальные хозяйственные дела. По ночам вокруг нашего дома стала околачиваться стая койотов. Они пытались вынудить меня погнаться за ними, но не на того нарвались! Я уже бывалый пес! Я пришел к пониманию того, что мне свойственно адаптироваться к жизненным изменениям, даже несмотря на то, что меня все устраивало в нашем прежнем доме. По большому счету, мне было все равно, где жить. Главное — это то, что я живу вместе со своей любимой семьей.

До Р. И.

(До Рождества Ивана)

Недавно я узнал, что у членов моей семьи уже раньше были собаки. Так, у Тима в детстве жила красивая чистокровная собака по кличке Динь-Динь[21] из породы норвежских элкхаундов, которая, судя по рассказам, была настоящим другом семьи. Однажды она проглотила блесну на окуня, и потребовалось хирургическое вмешательство, чтобы вытащить все крючки. От одной этой мысли меня бросает в дрожь! Кроме того, как-то раз она съела целый выводок цыплят, чем очень огорчила Тима и его сестру. А еще она терпеть не могла купаться и поэтому сильно страдала летом в своей теплой шубе.

После смерти Динь-Динь семья завела немецкую овчарку. И хотя она тоже была женского пола, назвали ее почему-то Петрушкой, в честь героя знаменитого балета Игоря Стравинского. Все звали ее Тришкой, для краткости. Но это еще не все! У них жил рыжий кот по имени Нижинский, названный в честь Вацлава Нижинского, русского танцора, который исполнил заглавную роль в балете «Петрушка»! Когда я рассказал об этом Борису, он пришел в бешенство от того, что мы с ним не первый тандем кота и собаки, названных русскими именами!

Судя по тому, что о ней рассказывали, Тришка была чудесной собакой. Тим хвастал, что она была такой же умной, как и я, а нюх у нее был гораздо лучше моего, во что мне верится с трудом. Преданная своей семье, Тришка любила и всех остальных людей. По словам Тима, она умела приносить палку, но лично у меня это не вызывает особого восторга. Важно то, что она, так же как и я, любила ходить в походы. По всей вероятности, она терпеть не могла собак-самцов и часто нападала на них без всякого повода, но мне все равно жаль, что у меня не было возможности с ней познакомиться. В возрасте шести лет у нее развилась серьезная дисплазия бедра, и когда ей исполнилось десять, она умерла. Семья сильно горевала о ней, и я не сомневаюсь, что она действительно была выдающейся собакой.

Чистокровные псы определенно обладают чем-то, чего у меня нет, а у меня, возможно, есть что-то, чего нет у них. Как бы то ни было, если вы хотите знать мнение дворняги из приюта, то я считаю, что все мы просто собаки — не важно, большие или маленькие, и самое главное — это то, что находится у нас в сердце.

Что было бы, если…

Иногда я задумываюсь над тем, кем бы я стал, если бы не оказался в любящей и заботливой семье. Боюсь, что я тогда не узнал бы многих вещей. Без моей любимой семьи я мог бы стать таким же злым и раздражительным, как Иван Грозный. Вся жизнь для меня превратилась бы в вечную борьбу за ограниченные ресурсы продовольствия, и, как результат, удовлетворение личных интересов занимало бы высшую ступень в шкале моих жизненных приоритетов. Я спокойно пускал бы в ход мои острые клыки, бросался в атаку и даже убивал вне зависимости от обстоятельств. Люди представлялись бы мне холодными и безразличными существами. Я, скорее всего, считал бы, что лучше держаться особняком, ведь тогда никто никогда не сможет разбить твое сердце. И совсем не стоит идти на риск ради других, ведь в конце концов рано или поздно наступает разочарование. Я свято верил бы в то, что главное в жизни — это следование своей животной природе. Я думал бы, что внешность решает все и таким одноглазым созданиям с перекошенной мордой не место в этом мире.

Я просто счастлив, что всего этого мне не суждено было узнать.

О бездомных собаках

Я знаю, что существует немало поистине святых людей, которые находят в себе силы поддерживать местные приюты для бездомных животных. Я слышал от своих собратьев истории о людях, которые брали домой старых и больных собак, чтобы хотя бы перед смертью дать им положительный опыт любви и заботы. Не секрет, что многим людям сложно общаться с другими людьми, но они рады излить на нас нерастраченное тепло своей души и сердца просто потому что, как ни крути, мы самые близкие человеку существа. Я считаю, что самыми большими непризнанными героями в нашей стране являются те, кто продолжает непреклонную борьбу с такими вещами, как, например, истребление волков на Аляске, о котором я вам уже рассказывал. Такими же героями я считаю тех людей, которые помогают найти дом обездоленным и несчастным созданиям со странной нижней челюстью.

Мне крупно повезло, что я попал к хорошим людям в приюте для бездомных животных в Скэджит Вэлли, когда был щенком. Они понимали, что любая бездомная собака, будь она чистых кровей или дворняга, нуждается прежде всего в теплой компании.

Знайте, что если вы, люди, любите нас, то мы вас любим еще больше. Если вы придете к нам на помощь, то никогда об этом не пожалеете. Не важно, кто мы — дворняга без роду без племени, дорогущая чистокровная собака или брошенный всеми породистый пес с разбитой судьбой, — нас всех объединяет одно: мы полностью посвящаем вам свою жизнь, не прося ничего взамен.

Сбавляем обороты

Где-то в середине сентября меня впервые начала беспокоить боль в задней левой ноге. Неприятные ощущения в том месте появились еще раньше, но с наступлением осени они превратились в настоящую боль. Еще за несколько месяцев до этого я чувствовал там некий дискомфорт, но объяснял это приближением старости. В конце концов, я уже давно не щенок. Я все еще был в отличной форме, уверенный, что при необходимости смогу завалить лося или медведя гризли. Так что мне нечего бояться небольшой боли в колене. Однако когда домашние стали подозрительно посматривать на то, как я прихрамываю на одну ногу, я начал волноваться.

Заметьте, мое волнение было связано скорее с моей семьей, чем с состоянием моего здоровья. Я очень не хотел, чтобы они снова тратили на меня деньги, — они и так уже извели слишком много средств на жалкого калеку. Я очень боялся, что ненароком вывихнул колено и мне придется снова ехать к Коллин на операцию. Сбривание шерсти меня не страшило, но еще раз ложиться на операционный стол? Нет уж, увольте! Я изо всех сил старался не хромать, но окружающие все равно замечали мою странную походку, равно как и мои попытки это скрыть.

Однажды утром, услыхав какое-то движение в доме, я с некоторым трудом поднялся на ноги и поплелся на кухню, принюхиваясь и фыркая. (Вместо того чтобы лаять, я стараюсь издавать не слишком навязчивые звуки, тем самым приближая наступление утренней кормежки. Это всегда срабатывает, и я почти не обращаю внимание на легкие укоры в свой адрес.) Обычно к тому моменту, когда первая ложка еды падает на дно моей миски, на полу образуется лужица из слюны, которая стекает с моей нижней челюсти, и кому-то приходится срочно подтирать ее полотенцем. Однако, несмотря на всю кажущуюся сложность этого ритуала, с того момента, когда кто-то заходит на кухню, и до той минуты, когда я уже за обе щеки уписываю свою скудную, но потому и такую драгоценную порцию, проходит не более сорока пяти секунд.

В то утро я с радостным предвкушением ждал своего завтрака, когда внезапно у меня подкосились обе задние конечности и я тяжело рухнул на пол, взвизгнув от жгучей боли, которая словно молния пронзила мою ногу. Все ринулись ко мне на помощь и кое-как поставили на ноги. «Молодец, Иван, — подумал я. — Теперь ты сдал себя с потрохами».

Моя нога вся дрожала и горела после падения, и я понял, что колено можно уже считать пропавшим. Рассудив, однако, что потеря конечности — это не повод отказываться от вкусного завтрака, я кое-как доковылял до своей миски и жадно проглотил полагающуюся мне порцию. Это, похоже, успокоило всех присутствующих и меня в первую очередь. Мне помогли выйти на улицу, и, оказавшись на траве, я с удивлением заметил, что боль в ноге слегка поутихла.

В течение всей следующей недели я чувствовал себя гораздо лучше и был рад, что моей семье не придется снова тратить на меня деньги и нервы. Мы несколько раз ходили гулять вдоль реки и даже совершили небольшой поход в горы. Я никогда не забуду тот день — острый запах осени и журчание ручьев наполнили мою душу невыразимым спокойствием и щемящей радостью оттого, что я живу на этом свете.

Все это продолжалось еще несколько недель до тех пор, пока однажды я снова не почувствовал острую боль в ноге, но на этот раз она была еще сильнее, чем раньше. Родные заметили мою хромоту и договорились о встрече с Коллин.

Все в клинике были рады меня видеть. Нужно сказать пару слов о ветеринарной клинике округа Норт Шор, где работает Коллин. Это просто замечательные люди, и они все знают меня по имени. Я для них настоящая знаменитость, по крайней мере, судя по приему, который они мне оказывают. Даже глаз, который они мне удалили, хранится у них в специальной баночке как сувенир. Думаю, это из-за того, что я в какой-то степени являюсь собакой Коллин, но я не сомневаюсь, что они так же хорошо относятся ко всем животным, переступавшим порог их клиники. Разумеется, они видели, как я дрожу от страха, но, к сожалению, я никак не мог с этим справиться. Мне очень хотелось их успокоить и сказать, что они не должны чувствовать себя виноватыми и что все дело только во мне.

Коллин провела меня в свой кабинет и принялась осматривать мое колено, осторожно вращая его точно так же, как тогда, когда я покалечил другую ногу. «Ничего не понимаю», — прошептала она. Затем она отвела меня в соседнюю комнату и сказала, что сделает снимок моей конечности. Когда фотография была готова, она внимательно на нее посмотрела, и я заметил, что в ее глазах блестят слезы. Мое сердце сжалось от сочувствия к ней.

Я уже давно собирался рассказать вам о Коллин. Она для меня как вторая мама, и если бы она первой нашла меня в приюте для бездомных животных, моя жизнь сложилась бы ничуть не хуже, чем сейчас. Она такая же красивая, как и Кристина, и люди часто их путают. Думаю, это говорит о многом. Коллин решила стать ветеринаром по многих причинам, но самое главное — потому что она любит животных, особенно тех, что остались без дома. У нее самой живет пара собак, которых она взяла из приюта. Я, конечно, не в восторге от походов к ветеринару, но знаю, что с Коллин я в надежных руках.

Вечером после обследования вся семья собралась вокруг меня. Все плакали, и это меня сильно смущало. Мне было их очень жаль, особенно детей, и я знал, что все это из-за меня. Должно быть, с моей ногой действительно все очень плохо, раз они так расстроились. Мне хотелось сказать им, что со мной полный порядок, если не считать хромоты. Весь вечер звонил телефон, и я слышал, как они разговаривали в соседней комнате и снова начинали плакать. Мне сказали, что это звонят мои старые друзья и все передают мне привет. Я решительно не понимал, отчего все так переживают, и думал, что им просто нужно взять себя в руки и успокоиться.

На следующее утро, попытавшись встать на ноги, я почувствовал такую резкую боль, что едва не потерял сознание. Стоило мне хотя бы немного перенести вес на больную ногу, как в нее словно вонзалась сотня острых кинжалов. Плохи дела. Моя семья помогла мне выйти на улицу, но мне сразу же захотелось вернуться на место и прилечь. Мне казалось, что если я буду просто лежать, то все будет хорошо и окружающие перестанут так сильно волноваться.

Через пару дней я узнал, что у меня рак. Я знал, что это очень серьезный диагноз. Снова была назначена встреча с Коллин, и на этот раз я понимал, что мне предстоит очередная большая операция. Сказать по правде, я не сильно волновался. Я знал, что в случае беды есть те, кто меня любит, и они придут на помощь в трудную минуту. Я поступил бы точно так же, и не один раз.

Кому нужны четыре ноги?

Когда меня снова привезли в клинику, весь персонал вышел мне навстречу и каждый норовил погладить меня и потрепать за ушком. Я был рад их видеть, но меня слегка трясло от страха. Коллин отнесла меня на второй этаж, в кабинет с большим металлическим столом. Увидев, как она берет в руки шприц, я нервно сглотнул. «Ладно, — подумал я, — чему быть, того не миновать». Наблюдая за Коллин, я понял, что предстоящая операция будет в корне отличаться от всего, что мне довелось пережить раньше. Но она улыбнулась, ласково погладила меня по голове, и мне сразу же стало легче. Затем Коллин сделала мне укол, и после этого я ничего не помню.

По моим ощущениям, я проспал несколько дней, и все это время мне снились странные сны. Я бежал среди огромной стаи одноглазых волков, как вдруг увидел над собой улыбающиеся лица членов моей семьи; их дыхание превращалось в пар на морозном воздухе. В какой-то момент я ощутил необыкновенную легкость во всем теле, но тут же почувствовал, как кто-то дергает и тащит меня за ногу. Казалось, это не закончится никогда, но когда наконец очнулся, я удивился, как спокойно все вокруг. Коллин что-то шептала мне на ухо, и первое, что я увидел, — это ее улыбку.

Она вынесла меня на улицу. Интересно, что я совсем не чувствовал боли. Более того, я не чувствовал своей ноги. У меня ее больше не было! Как странно! Я пытался сделать хоть один шаг, но каждый раз заваливался на бок. Что же теперь делать? Я смиренно перенес удаление глаза, потому что от него все равно не было никакой пользы. Я понимал, что нужно было восстановить колено после схватки с оленем. Я без всяких уговоров согласился на операцию на горле, потому что боялся умереть от удушья. Но это?… Взять и лишиться целой ноги? Как же я буду бегать на трех ногах? Как же мне теперь защищать мою семью?

Коллин тем временем уговаривала меня по максимуму использовать здоровую заднюю конечность, и я старался делать все, что она говорит. Это было непросто, и после нескольких попыток мне удалось преодолеть лишь несколько метров. Здоровая нога еле выдерживала вес моего тела. Да уж, нелегко мне теперь придется!

Я никогда не сердился на Коллин за то, что она лишила меня ноги. Я знал, что у нее не было другого выхода, но от этого мне не становилось легче. Я провел в клинике еще одну ночь, а на следующий день за мной приехала моя семья. Я был счастлив их снова увидеть и уехать подальше отсюда, пока они не оттяпали мне еще что-нибудь, например голову! Увидев Тима, я инстинктивно бросился к нему, и Коллин этому очень обрадовалась. По ее словам, это был хороший признак. Она, должно быть, очень сильно в меня верила, раз так часто повторяла, что я прекрасно приспособлюсь к жизни на трех ногах и что это только вопрос времени. Коллин говорила, что я обладаю сильным духом, и от ее слов мне становилось еще лучше.

По возвращении домой меня окружили таким вниманием и заботой, что мне даже сложно это описать. Дети, правда, не могли сдержать слез, но я изо всех сил старался слизывать слезинки с их щек. Нет ничего на свете, на что я мог бы променять любовь своей семьи. В течение следующих нескольких недель я заново учился ходить, а еще мы начали готовиться к Рождеству.

Я быстро смирился с потерей ноги. Если подумать, это не так уж и важно. Ведь важнее всего то, что я нахожусь среди любимых и близких мне людей. Временами мне становилось грустно при мысли о том, что далеко не все собаки (да и люди тоже) знают, каково это — быть окруженным такой любовью, какая царит в нашей семье. Как бы я хотел, чтобы все знали, какой хорошей может быть собачья жизнь!

Важные уроки

Я чувствовал, что с каждым днем Бернис становится все слабее и слабее. Она очень любила читать книги, но теперь и это занятие давалось ей с трудом. Вся новая информация, которую она слышала или узнавала, практически тут же вылетала из ее головы. Она читала книги, напечатанные крупным шрифтом, с помощью увеличительного стекла с подсветкой, а на голове носила наушники с прикрепленным к ним слуховым аппаратом, с которым едва умела управляться даже после многократных тренировок, несмотря на то что там всего лишь одна кнопка включения и выключения да еще колесико регулирования звука. Однако Бернис не жаловалась на судьбу и спокойно воспринимала все эти изменения.

Всего два года назад она закончила портрет Моргана, и я был поражен тем, как ей удалось достичь такого поразительного сходства, несмотря на плохое зрение. Она передвигалась по дому с помощью ходунков, все время натыкаясь на вещи. Однако никто не ворчал на нее. Скорее все восхищались тем, как бодро она держится. Я лишь старался вовремя уйти с ее пути, чтобы она ненароком не упала на меня или не отдавила мою здоровую ногу.

Мальчики как могли помогали Бернис. Они читали ей вслух или играли на скрипке, чтобы скрасить ее досуг. Именно тогда я понял, какое большое значение имел этот период в воспитании наших детей: ведь они учились заботиться о стареющем члене семьи, равно как и о больной собаке. Что может быть ценнее этих уроков? Одно из преимуществ состояния Бернис заключалось в том, что она перетянула часть внимания на себя, и я ей был за это благодарен, а то в последнее время меня окружили чрезмерной заботой. Кроме того, она все чаще роняла еду на пол, и я тоже от этого выигрывал.

Когда Кристина помогала Бернис принимать ванну, я вспоминал старину Сида, которого купали в той тачке во дворе. Я помню, как потешался над этим, когда был щенком, но сейчас уже не смеялся, а скорее поражался бескорыстию моей драгоценной Кристины, несмотря ни на что сохранявшей позитивный настрой и спокойно воспринимавшей все события своей жизни, за исключением пары случаев, когда она плакала от навалившейся усталости.

Это был бесценный урок для нас всех о том, как нужно жить и умирать! К сожалению, я не сразу это понял. Однако, все осознав, я стал надеяться, что сумею прожить чуть дольше, чем Бернис, для того чтобы оказывать ей посильную помощь и поддерживать всех остальных членов моей любимой семьи.

Адаптация

Конечно, в моей семье нет никого, кто смог бы продлить чью-то жизнь в противовес законам природы, но одно можно сказать наверняка: если бы они ничего тогда не предприняли, я бы не дожил до Рождества и не смог бы посвятить вас в свои воспоминания. С тремя ногами и неистребимым оптимизмом в душе я снова был полон сил и энергии и в таком настроении встретил рождественские праздники. Даже Бернис слегка воспрянула духом, и мне хочется думать, что я сыграл не последнюю роль в улучшении ее самочувствия.

Это была первая рождественская елка в нашем новом доме. Дети были заняты тем, что мастерили и заворачивали в красивую бумагу подарки, а также водили меня на прогулку. А Тим с Кристиной брали меня на пробежку. Да-да, вы не ослышались. Я научился бегать! На самом деле бегать оказалось гораздо легче, чем ходить. «Кому нужны четыре ноги?» — радостно думал я. Мы наматывали круги по периметру нашего поля, и когда я как следует разгонялся, уже ничто не могло меня остановить. Разумеется, я никогда не обладал скоростью гончей собаки, но свой прежний уровень мне все-таки удалось восстановить. Жизнь была прекрасна, и с каждым днем я все больше набирался сил. Казалось, что с мыслями о смерти я слегка поторопился.

Разумеется, мне было жаль потерянной ноги, но это лучше, чем мучиться от боли. Должен признаться, что мне потребовалось время, чтобы научиться делать все свои собачьи дела на трех ногах. Я знал, что никогда уже не полезу в горы, но по-прежнему строил планы регулярных путешествий по окрестностям, ведь еще так много земли в округе осталось непомеченной.

В окружении любви

Наконец-то он начал мне открываться… Я имею в виду смысл жизни. Слишком сильно, наверное, наступили на мою голову в детстве, но только сейчас я начал понимать: все, что мы делали для Сида, Пэта и Бернис, невольно подготовило меня к восприятию нынешних событий.

Кристина была беременна третьим по счету детенышем, когда на нее свалилась новая забота. Случилось так, что Бернис почти полностью оглохла и ослепла и Кристине приходилось помогать ей передвигаться по дому. Старой женщине нелегко было принимать ее помощь, но, думаю, в жизни каждого наступает момент, когда нужно с благодарностью принять добровольную помощь и не стыдиться собственной слабости.

Я больше чем уверен, что в тот период нашей жизни никто не смотрел на Кристину такими глазами, какими видел ее я. Как и большинство представителей мужского пола (не важно — собак или людей), Тим был слишком занят музыкой, творчеством и преподаванием в школе. За всеми этими делами он порой не видел некоторых мелких вещей, которые замечал я и которые делали Кристину поистине необыкновенной женщиной.

Мне хотелось, чтобы весь мир видел, что моя Прекрасная Богиня Любви действительно заслуживает этого имени. Кристина была готова помочь всем без исключения: человеку, пострадавшему от войны или стихийного бедствия, тропическим лесам или животному, оказавшемуся на грани исчезновения. Она хотела не спорить о политике, а жить согласно своим убеждениям. Она понимала, что все мы пришли в этот мир с единственной целью — для того, чтобы любить, знаем мы об этом или нет, и то, насколько мы счастливы, зависит от того, насколько полезны для других.

Кристина не всегда находила общий язык с Бернис, но, несмотря на все разногласия, она самоотверженно продолжала заботиться о ней. Она растила и окружала любовью своих детенышей, включая и того, которого носила под сердцем. Она обрабатывала зимнюю промерзшую почву в ожидании весеннего сева. Весна… Я отдал бы все на свете, только бы дожить до весны в компании моей прекрасной богини и ее чудесной семьи.

Добро…

Генри Торо как-то сказал, что «недостаточно быть просто хорошим, но нужно быть полезным для какой-то цели». Я, Иван Хороший, старался следовать этому совету. Не уверен, в чем именно состояла моя польза кроме того, что моей семье пришлось потратить около десяти тысяч долларов на мое лечение, но, по всей видимости, я все же представляю для них какую-то ценность. Я не раз убеждался в том, что собаки, хвастающие направо и налево о том, какие они умные и прекрасные, обычно не представляют собой ровным счетом ничего или же сильно преувеличивают свои способности. Если проанализировать все мировые проблемы, то окажется, что большинство из них вызваны людьми, которые считали себя самыми умными. Если бы у нас был выбор, то кем бы мы захотели стать — умными или добрыми? Быть умным далеко не всегда значит быть счастливым, тогда как если ты добрый и хороший, у тебя, по крайней мере, есть шанс. Оглядываясь на свою жизнь, не могу сказать, что я самый умный пес на свете, но, несмотря на свою внешность, я всегда старался оправдать свое имя — Иван Хороший.

У Оскара Уайльда есть роман «Портрет Дориана Грея», в котором главный герой настолько поглощен своей внешностью, запечатленной на картине, что не в состоянии проявить сочувствие к окружающим, и в результате вся его жизнь сводится исключительно к удовлетворению собственных эгоистических потребностей. Чем дольше он живет для самого себя, тем более жалким становится и тем ужаснее выглядит его портрет. Я видел собак, которые живут исключительно ради самих себя, и поэтому я понимаю истинный смысл этого произведения. Я только радуюсь, что никому не пришло в голову увековечить меня на картине. Я и так мордой не вышел.

Держусь из последних сил

Моя любимая Коллин сообщила нам, что, если не считать рака, в целом у меня отменное здоровье для собаки моего возраста. Она сказала, что курс химиотерапии сможет продлить мне жизнь еще на несколько лет, но рано или поздно эта болезнь все равно меня доконает. Мне хотелось ответить, что не стоит так обо мне беспокоиться, но вряд ли меня послушали бы. Я чувствовал, что, несмотря на все приложенные усилия, очень скоро — скорее, чем можно было предположить, — мне суждено покинуть этот мир, и лучше всего смириться с этим фактом. Жаль только, что остался открытым вопрос о моей внутренней сущности, на который я так надеялся получить ответ, перед тем как умереть.

Я понял, что волнуюсь за дальнейшую судьбу своей семьи и за то, как они будут жить без моей защиты. Поначалу мне, старому Ивану, было невыносимо думать о том, что они заведут новую собаку. Я знал, что другой такой собаки, как я, нигде не сыщешь. Не каждый день встречаешь одноглазого трехногого пса с выступающей нижней челюстью и перекошенной головой. С другой стороны, я знал, что в приютах для бездомных животных живет множество разных собак, каждая из которых по-своему уникальна. И чем дольше я об этом думал, тем сильнее мне хотелось сказать им, чтобы они не ждали слишком долго после моего ухода в мир иной. Я не сомневался, что они найдут другого, не менее замечательного щенка вместо меня.

Но самое интересное то, что вскоре мне начал сниться щенок с поразительно знакомой внешностью, с пятнышками на мордочке, как у скунса. Однако, в отличие от меня, у него были два глаза и вполне нормальные челюсти. Являясь ко мне во снах, он слегка досаждал мне, то и дело норовя облизать мои торчащие зубы, но в целом он был очень милым, и мы играли вместе. Мне так часто снился этот щенок, что я подумал: все это неспроста.

В течение нескольких месяцев после рождественских праздников все шло своим чередом без особых происшествий, однако мой восторг по поводу успешной адаптации к существованию на трех ногах слегка поутих. Меня снова начала беспокоить боль, которая, словно острая игла, то и дело пронзала мою здоровую заднюю конечность. Я изо всех сил старался не показывать этого, зная, что чем дольше мне удастся продержаться, тем спокойнее будет всем окружающим. Этому меня научил Пэт. Одна из самых неприятных вещей в жизни заключается в том, что иногда ты живешь дольше, чем хотелось бы.

Однако я ни на что не жаловался. В том, что я не ушел из жизни раньше, было множество прекрасных преимуществ. Я видел, как растут наши детеныши, включая того, что с каждым днем все увеличивался в животе у Кристины. Кроме того, я имел счастье послушать прекрасную музыку. Мой хороший приятель Дана Лайонз[22] заезжал к нам в гости, чтобы побренчать на гитаре и поднять мне настроение своей веселой песней о революционно настроенных коровах с автоматами. Думаю, эта песня очень нравилась Пэту. Слушая ее, я прямо представлял, как он сотрясается от смеха. Иногда Дана просто чесал меня за ухом, и для меня этого было уже достаточно.

Еще один музыкант, Свилл Каним[23], приезжал к нам, чтобы сыграть на скрипке для меня и Бернис. Его потрясающая музыка еще долго согревала наш дом теплом, после того как он закончил играть и уехал домой. Мне казалось, будто его песни написаны специально для меня.

Начало его жизненного пути очень напоминало мою собственную судьбу. В раннем детстве его отлучили от родной семьи и отдали на воспитание другим людям. Однако, в отличие от сотрудников приюта, которые по-настоящему заботились обо мне, люди, окружавшие Свилла, не смогли дать ему той любви, в которой он нуждался, и, чтобы выразить свою тоску и боль, он начал играть на скрипке. Он часто повторял, что нам следует научиться превращать боль собственной жизни в нечто стоящее для окружаюших. Теперь, когда моя жизнь стремительно клонилась к закату, я наконец-то понял его мысль. Еще меня проведывал наш старый друг Митч, который занимается охраной дикой природы. Жаль только, что Грег Браун к нам не заехал. Наверное, он где-то на гастролях. Кто знает, может быть, он даже написал обо мне песню.

Однажды утром, услышав, как встает с постели Тим, я попытался было подняться с моего коврика в предвкушении утренней трапезы, но тут же согнулся от резкой боли, которая острой волной пронзила мою единственную заднюю ногу от колена до бедра и пригвоздила меня к полу. Плохи дела. Через некоторое время я снова попытался подняться, и на этот раз мне это кое-как удалось. С недавних пор мое спальное место перенесли в гостиную, где лежал ковер. Это было сделано специально, чтобы мне не приходилось ковылять по скользкому полу, рискуя снова упасть. Я с трудом добрался до миски и, как обычно, мигом смолотил весь свой завтрак. Закончив есть, я решил немного подождать — а вдруг будет добавка. И тут свершилось чудо! Едва ли не впервые в жизни Тим положил мне вторую порцию вчерашней курицы, оставшейся с ужина. Я мигом подчистил тарелку и этим вроде как немного успокоил Тима.

После этого случая мне стали приносить еду прямо к коврику. Вот это сервис! Дети не хотели отходить от меня ни на минуту. Они даже порывались спать рядом со мной! Мне было приятно их внимание. Когда кто-нибудь стучал в дверь, я лаял буквально один раз, и на этом моя миссия заканчивалась. Как ни грустно было признавать, но я уже не мог исполнять роль защитника стаи.

Вера

Кажется, еще вчера я был щенком. Размышляя о своих молодых годах, я часто вспоминаю старину Сида. Наверное, он сейчас лукаво посмеивается надо мной. Только теперь я по-настоящему понимаю фразу, которую он однажды обронил: «Живи полной жизнью, малыш. Настанет день, и ты станешь таким, как я». Я никогда не думал, что этот день настанет, по крайней мере так скоро. Когда я был молодым, мне казалось, что я навсегда останусь таким же сильным и смелым. Однако теперь я вижу, что это не так.

Я также знаю, что после меня здесь поселится новый щенок (мысленно я называю его Оливером). Меня преследует чувство, что это произойдет очень скоро, и я уже предвижу их восторги по поводу его внешности. Он не сможет полностью меня заменить, поскольку в мире нет больше такой собаки, как Иван. Да никто этого и не требует. Его истинное предназначение будет заключаться в том, чтобы продолжать начатое мной дело: любить, заботиться и защищать мою семью и нового детеныша, который должен вот-вот появиться на свет. Оливер будет отличаться меньшей воинственностью, чем я, хотя ему самому будет казаться, что это не так. Он дольше, чем я, будет оставаться щенком. Кроме того, он будет подпевать всякий раз, когда кто-нибудь сядет за фортепиано, а вот насчет еды у него будут гораздо более скромные потребности. Он будет беспощадно терроризировать Бориса, без конца выманивая его на улицу. Я лишь надеюсь, что он лучше, чем я, поймет, что такое любовь, и не станет разорять нашу семью.

Замечательное произведение Толстого «Исповедь» вдохновило меня рассказать вам все начистоту, ведь я всегда был сторонником истины. Должен признаться, что, несмотря на мою далеко не идеальную внешность, я спокойно принимаю себя таким, какой я есть, даже если другие думают иначе. В мире всегда найдутся люди и собаки, которые будут недолюбливать тебя из-за твоей внешности, но зачем нам тратить время на тех, кто судит по одежке?

Толстой утверждает, что мы должны отбросить все, что не является золотом в нашей жизни, и найти то, что действительно для нас ценно. Он говорит, что, даже если мы терпим неудачу, — а неудачи обязательно будут случаться на нашем жизненном пути, — наш долг состоит в том, чтобы стараться воплотить эти принципы в жизнь и постоянно руководствоваться законами веры и разума.

Некоторым людям и собакам недостает веры. Многие из них считают, что вера проявляется в том, чтобы следовать за кем-то. Однако на самом деле вера — это умение прокладывать собственную дорогу в жизни. Это похоже на то, как волки прокладывают путь сквозь снеговые просторы. Это также уверенность в том, что, если вы пойдете по этой дороге, обязательно найдете то, что искали. Очутившись в этой нехоженой снежной пустыне, вы обязательно встретите своего проводника. Это может быть ваш друг или собака — не важно. Главное — это то, что он всегда будет на вашей стороне, что бы ни случилось. Может статься, что у вашего проводника не окажется лапы или глаза, но это не имеет большого значения. Если вы действительно хотите научиться видеть, вам даже не потребуется зрение.

Что такое хорошо и что такое плохо

В последнее время у нас часто останавливаются старые друзья и приятели, и мне очень приятно их видеть. Последние визиты в клинику Коллин выдались довольно тяжелыми, но все равно я был рад встрече с людьми, которые там работали. По всей видимости, химиотерапия не давала положительных результатов. Я чувствовал, как с каждым днем все больше ослабевает моя задняя нога и усиливается боль. Мне лишь оставалось благодарить судьбу за то, что скоро все это должно закончиться. Представьте, если бы мы жили тысячу лет — как долго нам пришлось бы тогда страдать!

На днях я стал свидетелем того, как Борис совершил в высшей степени отвратительный поступок! Он никогда не решился бы на такое преступление, будь я в своей привычной форме, но, зная, что я прикован к постели, он без зазрения совести прыгнул на обеденный стол, за которым сидела Бернис и ела суп, и, подойдя поближе, стал лакать прямо из ее тарелки! Я глухо зарычал и попробовал было подать голос. Но Борис лишь злорадно посмотрел на меня, как будто хотел сказать: «Это тебе за тот сыр!» Он прекрасно понимал, что ослепшая и оглохшая Бернис не подозревает, что он ест из ее тарелки, и даже если бы она его заметила, у нее вряд ли хватило бы сил прогнать его со стола. «Злодей», — еле слышно прошипел я. Я больше чем уверен, что Борис меня услышал, хоть и не подал виду. Эх, Борис… Всегда ты думаешь только о себе.

Неисправимый оптимист (кому нужны три ноги?)

Мне было неловко оттого, что у меня вконец отказала вторая задняя нога. Все члены моей семьи по очереди выгуливают меня на нашем поле, поддерживая заднюю часть моего туловища на ремешке. Бесподобное зрелище… Я, конечно, никогда не блистал своим внешним видом, но теперь это выглядит просто нелепо. С другой стороны, одноглазая дворняга со странной формой черепа, выступающей нижней челюстью и торчащими в разные стороны зубами не могла закончить свои дни иначе, как на двух ногах.

В конечном итоге я пришел к выводу, что жизнь — замечательная штука и что лишиться двух лап — это еще не самое плохое, что могло со мной случиться. Вот если бы у меня осталась одна нога, это была бы настоящая проблема.

Ответ

Теперь мне подносили большие порции мяса, рыбы и прочих вкусностей, но странная штука — я почти не хотел есть. Я стыдливо тыкался носом в гору еды перед собой, стараясь зацепить нижней челюстью хотя бы пару кусочков для приличия. Почему они не делали этого раньше?

Сейчас, находясь в центре всеобщего внимания, я больше, чем когда-либо, благодарен своей семье за то, что они были в моей жизни. Слыша, как они называют меня по имени, я благодарен им уже за то, что дали мне это имя. За всю жизнь моя семья не раз меня спасала, и теперь они спасали меня от самого плохого, что могло бы со мной случиться, — от одиночества. Странно, но та серая мгла, которая медленно поглощала меня в течение нескольких предыдущих недель, внезапно рассеялась. То, что мне поначалу казалось тьмой, неожиданно превратилось в необычное сияние, а внутри меня начала зарождаться какая-то удивительная неведомая сила.

На самом деле этот внутренний свет присутствует буквально во всем. Все люди, которые заходят сейчас к нам в гости, обладают этим необыкновенным свечением. Оно похоже на лучи зимнего солнца, которые отражаются от снега, еще не успев окраситься в розовые оттенки вечера. А еще это похоже на то, когда после бури небо еще затянуто темными облаками, но сквозь них уже пробиваются лучи послеполуденного солнца. Вот такое сияние. Само ощущение было для меня не новым, но если начать вспоминать те случаи, когда мне открывалось такое сияние, их наберется не так уж много. Среди того, что я могу сейчас вспомнить, это тот солнечный осенний день, когда мы в последний раз пошли на рыбалку вместе с Пэтом, а еще раз на Козлиной горе, когда я стоял, прижав уши на холодном ветру, и смотрел на солнце, повисшее над горизонтом к западу от нас. Теперь же мне казалось, будто я застыл в этом ощущении, и вместе с ним ко мне пришло понимание того, что вскоре мне не понадобятся и эти оставшиеся две ноги.

Это чувство было сродни покачиванию на спокойных волнах, только это были волны любви, которые сладко баюкали и давали покой моему измученному телу.

Я лежу на своем коврике, а Тим держит в руках антологию американской поэзии, которая осталась у него со времен колледжа. Он читает вслух стихи моей прекрасной богине, и тут неожиданно это случается!.. Из ниоткуда ко мне приходит ответ на самый главный вопрос моей жизни! В чем истинная суть моего существования? Разные мудрые истины открывались мне на этот счет в течение всей моей жизни в виде отдельных уроков, и теперь, когда я меньше всего этого ожидал, оно приходит ко мне само! Понимание! Не знаю, в чем здесь дело, — то ли это поэзия жизни, то ли просто судьба… Я знаю только то, что мне есть кого благодарить за это, и первый раз за всю мою жизнь это не Кристина.

Спасибо, Эмили!

Я понял, что моя истинная природа — это любовь! Оказывается, все так просто! Из всех великих произведений мировой литературы одной-единственной строчкой своего незамысловатого стихотворения Эмили Дикинсон[24] сумела объяснить мне все, что я хотел узнать. «Любимые не могут умереть…» Когда я это услышал, чуть не залаял от радости!

Эмили говорит: «Любимые не могут умереть. Любовь в себя вмещает вечность». Вот оно! Наконец-таки разрешился мучивший меня вопрос о моей истинной природе! Я бы не знал, что значит быть любимым, если бы моя сущность не была любовью сама по себе. Меня любили, и именно поэтому меня ждет бессмертие. Как получилось, что такая простая, но вместе с тем глубокая истина до сих пор оставалась для меня закрытой? Смерть, где твое жало?[25] Теперь я ясно вижу, что каждое событие моей жизни, каждая ошибка, которую я совершил, и каждый урок, который я вынес, готовили меня к этому моменту осознания.

Теперь все представлялось полным благословения.

Моя миссия в этом мире завершена.

Гав-лилуйя!

Задняя обложка

Каждая собака мечтает о домашнем уюте. Лежа на холодном полу приюта для бездомных собак, Иван тоже мечтал об этом. Но стоило ли ему надеяться? Одноглазая дворняга с приплюснутой головой и торчащим в сторону зубом вряд ли может стать домашним любимчиком, а значит… Тот день, когда на пороге приюта появилась ОНА, кардинально изменил его жизнь. Теперь у Ивана есть все, о чем он так мечтал: любящая семья, еда и самое главное — Богиня, которая его спасла и которой он готов служить до последнего вздоха. Но жизнь переменчива, и Ивана ждет еще не одно суровое испытание. Так может ли все-таки «собачья жизнь» стать хорошей и что нужно для счастья, причем не только собаке?

Она вынесла меня на улицу. Интересно то, что я совсем не чувствовал боли. Более того, я не чувствовал своей ноги. У меня ее больше не было! Как странно! Я пытался сделать хоть один шаг, но каждый раз заваливался на бок. Что же теперь делать? Я смиренно перенес удаление глаза, потому что от него все равно не было никакой пользы. Я понимал, что нужно было восстановить колено после схватки с оленем. Я без всяких уговоров согласился на операцию на горле, потому что боялся умереть от удушья. Но это?… Взять и лишиться целой ноги? Как же я буду бегать на трех ногах? Как же мне теперь защищать мою семью?

www.ksdbook.ru

www.bookclub.ua