Зеленые буковки, или конюх Аким против.

— А что барынька. В страхе живет она. Заперлась в своих комнатах, плачет. Никого не пускает, акромя меня.

Аким и Прокоп молча слушали повариху. В их головах не укладывалось то что происходило — не иначе конец света наступает.

— Ты вот что, Нюрка в барский дом я тебя не пущу на ночь глядючи. Останешься здесь, до утра переждешь. А утром может вся нечисть с первыми петухами схлынет на время.

Конюх закрыл глаза, посмотрел на буковки, сложившиеся в надпись

«Введенных животных белков достаточно для окончания лечения. Полное восстановление займет 12 часов 45 минут»

«Опять белки какие-то! Да что ж это за напасть такая?», — ругнулся он про себя, что бесы или ангелы опять что-то непонятное пишут, и уснул.

Первый сон Акима

Приснилась Акиму горница дивная, со столами непривычными, да диковинами непонятными. И стояло в этой горнице много на вроде как зеркал волшебных, на коих буковки, ручейками бежали, прямо, как перед глазами у Акима. Понял он, что толи бесы толи ангелы ему тот свет показывают показывают, куда уволочь его хотят. Только не видно ни костров со сковородками и котлами кипящими, ни бесов с вилами, ни облаков, ни кущей райских ни ангелов радостью благодати божьей отмеченных.

«Может, дела какие земные или по божьему указанию или же бесовской прихоти исполнение потребовалось. Вот и нет никого”, — подумал конюх.

Но вдруг увидел Аким того самого чудного бородатого барина, что уже виделся ему, тогда когда Митрофан кнутом его своим править барскую волю начал. Барин сидел перед зеркалом волшебным, в котором Аким увидел себя, спящего у кузнеца на лавке.

«Вынули душу, как есть вынули, да что это творится, меня же и соборовали, и молитвы я сегодня все прочитал, какие положено, а бесы сильнее оказались. Ангелам-то почто заставлять душу мою в зеркалах плутать», — в страхе поежился конюх.

Барин тем временем сидел задумчивый, с грустным лицом, и пальцами так быстрехонько по черной дощечке с буковками бил, только и слышно звук клац - клац. В каморке со стеклянными стенами увидел Аким, как страшно спорили еще два барина, да так шибко ругались, что псы дворовые за кость дрались. Один сидел за столом вроде как чином повыше и кричал: “Вы тут сборище ...ных муфлонов, вы что, дебилы, не понима… такие бабки выде… сам ...тенберг, бара… вы понимаете, сам Арка… ...ич!!! И вы просра…весь проект «Русский Аватар», вбухали мо… в дебила, теперь только садома… снима… муфлоныыыы!!!”, а второй стоял перед ним и бормотал что-то, видать, тот барин осерчал на него сильно, как чином поменьше. Аким видел таких в городе. Сидит вот так чиновник в земстве и отчитывает молодого нерадивого приказчика.

А бородатый, что барин с грустным лицом по дощечке щелкал, смотрел, смотрел на зеркало волшебное, вдруг вскочил: “Да ты ж меня сейчас слышишь и видишь!”. Аким в зеркале только зачмокал губами и повернулся на бок. “Эх, что ж делать, будить нельзя, канал прервется”, — сказал барин, а Аким вдруг понял, что понимает всё, что барин говорит, что значат зеркала эти да дощечки черные, вот только про дивного муфлона понять ничего не мог. “Ты бы хоть читал, что тебе интерфейс выдает, там же все для умственно отсталых написано, дурило”, — продолжил барин. “Сам ты дурило, умом ребячьим сподобленное ”, — подумал Аким и проснулся.

Конец первого сна.

Утром пришел Прокоп, принес еду от Нюрки поварихи.

— Ну что, Аким, как ты? Уходить тебе надо, неровен час кто из дворни узнает, что здесь схоронился от гнева барского, так и все, конец нам всем тут и будет.

— Что там? — кивнул Аким в сторону барского дома.

— Угомонились бесы в барах немного. Спят, кто, где придется, от света божьего прячутся. Но к ночи ближе очнутся и заново зачнут непотребства бесовские творить.

— Не угомонятся, — согласился Аким, — ежели бес кочергу свою барину под зад положил, точно не угомонятся.

— Меня вот что занимает, чудно как ты шибко быстро от покалечения кнутом избавляешься. Не иначе как чудо здесь, перст божий в тебя указует супротив сатанинских игрищ вокруг. Но не знаю сдюжишь дорогу-то? Надо будет вёрст двадцать пройти, там добрые люди встретят тебя.

— И не знаю, Прокопушка, слаб еще я. Еще бы до вечеру отлежаться, и в ночь уж пошел бы я.

— Пускай так и будет.

— Тут, Прокоп, беда со мной приключилась, — конюх решился открыться кузнецу, тот, может, присоветует что, святые места какие, или наоборот, бабку-ведунью. Буковки порядком беспокоили Акима и он мечтал только, чтобы они пропали и дали ему жить спокойно. — я, когда в погреб меня Митрофан бросил, головой сильно ударился. И теперь у меня перед глазами буковки зеленые, пишут что-то непонятное. Прямо оморок какой-то. И сны чудные сняться. Толи ангелы божьи, толи бесы видятся.

Прокоп сел рядом с ним.

— А что ж пишут-то?

— Вот прямо сейчас написано, — конюх всмотрелся в надпись и прочитал по складам, как в школе учили, — “Ле-че-не е-ще не за-кон-че-но ве-ди-те до-по-нит-но жи-вот-ных бел-ки”. Фу, аж взопрел, тяжко читать мне.

— А что это значит? Куда белок водить?

— Не знаю, вот сейчас другое: “Во-ста-нов-но семь восемь про-цы-це, не могу прочитать, про-дол-жи-те ле-че-не”.

— Ничего понять не могу. Может, это бесы какие соблазняют тебя? Или ангелы божью подмогу призывают в борьбе с дьяволом, что в барском доме обосновался?

— Вот и я не знаю, бесы или посланцы Спасителя нашего. Надо бы святой водой окропиться, а еще лучше — к мощам каким приложиться. Мощи, они завсегда помогают, в них сила великая. Нету у тебя ладанки с мощами?

— Нету, была, да украли на ярмарке, нехристи.

— И вот что еще, Прокоп, сдается мне, что видел я сон про эти буковки, там мне все как есть рассказали про них, только не помню я ничего из того сна. Вот, вспомнил: ты знаешь, кто такие муфлоны?

— Нет не знамо мне слово такое, — кузнец потеребил бороду, — вот что, я пойду на дворе покажусь, работой какой займусь, чтобы подозрения всяческие отвести. Подумаю, что сделать можно с такой напастью. А лучше Нюрку спрошу, она завсегда на кухне всяких богомольцев подкармливает, странников, страниц, калек перехожих, что от святых мест идут. Может, знает, где какого старца или старицу способную твой оморок отвесть.

К вечеру пришла Нюрка, принесла много еды, Аким аж осоловел, когда доел, а когда проснулся после дремы, то буковки возвестили, что лечение закончено и появилась еще одна надпись, озадачившая его не меньше пресловутых белок.

«За успешное решение квеста лечения, начисляется одно дополнительное очко развития умений. Предлагаем вам развить умение «Инженер» оружия или открыть новое умение «Убийца». Да — Нет»

«Да вот еще я убивцем душегубом не был никогда. А вот анжанер, как землемер Козьма Карлович лучше, это вот почетно. Он хоть из немчуры орусевшей, но человек честный, хорошей», — подумал Аким.

В голове, как и ранее блямкнуло.

«Продолжить умение «Инженер». Открыть ветвь навыка «Создавать оружие» или продлить ветвь навыка «Вивисектор»?

«Да что же вы проклятущее меня никак не оставите?!», — завопил про себя Аким.

Но немного поразмыслив, пришел к выводу, что кто такой вивисектор он не знает, а вот оружие какое может и сгодится, когда уходить будет вечером. Кто его знает, может баре очнуться и в своем бесовском обличие нападут на него.

«Давай оружие, бесовская ваша воля!»

В голове снова блямкнуло. Уж привычным ручейком побежали цифры, буквы…. И тут же появился рисунок наподобие дерева, перевернутого ветками кроны вниз. И на нем замест плодов кружочки с картинками странными. На одной толстой ветке светились два кружочка. В одном рисунок ножика лекарского, впрямь как у земского доктора Сдохнева, когда он чирей вскрывал оному из крестьян, Аким видел и написано «Вивесектор». А на другой шестерня похожая на ту, что на мельничном валу стоит и надпись «Инженер».

Блямк!

«Вы можете создавать оружие с помощью крафта из всех подручных предметов и объектов. Но помните, при использовании навыка может произойти непредсказуемое обратное воздействие».

«Да чтоб вас ироды! Ну почто слова все вымудренные не русские!», — выругался он.

Но Аким чувствовал себя на диво хорошо. Самым странным был вновь выросший зуб, выбитый еще прошлой зимой, когда дрались с соседней деревней стенка на стенку. Тогда здоровенный крестьянин из деревни Нищевка, Ванятка Большежопов, ему оглоблей так прошелся, что зуб выбил словно его и не было. Едва он тоды увернулся, а то и голову бы снес. Но вот сейчас зуб вырос маленький, но вырос же! И конюх счастливо пробовал его языком, не пропал ли.

А вечером, как начало темнеть, пришел Прокоп и Нюрка.

— Ну что Аким, пора. А то Барин и его приятели уже зачинают просыпаться и готовятся к всенощному бесовскому шабашу.

— Пойдем, Прокопушка, Акимку проводим. Я тут тебе на дорожку немного собрала, — всхлипнула Нюрка

Но не тут то было. Снаружи раздоился стук в дверь и мерзкий крик барина Илионора Владимировича.

— А ну Прокоп…. Иуда проклятый отворяй свою дверь. Знаю, что ты там Акимку бывшего полюбовника моей жены Мессалины римской блудницы прячешь. Будет вам сейчас всем от нас расправа.

Нюрка вскрикнула и, прикрыв рот рукой прошептала.

— Ой, свят, что же это теперь с нами всеми будет, — сказала она и заплакала.

Но Прокоп насупился, крякнул глухо по-мужицки, чего ему теперь уже терять.

— Ну, я вам так не дамся, забью их всем молотом своим!

— Да как же Прокоп? — спросил Аким, — их там почитай пятеро.

Прокоп схватил одной рукой молот, а другой как была Нюрка в руке со сковородой, так притянул к себе и крепко прижал, да так что ее большие груди колыхнулись и едва сорочку не порвались, сплющившись о могучее тело кузнеца.

«Да где же эти бесы или ангелы, что обещали оружие?» — подумал Аким.

Но отвлекся, залюбовавшись большими титьками поварихи.

«Эх, жаль не успел мой приятель помять их всласть, теперь поляжем в бою неравном!»

Но перед глазами побежали зеленые буковки, и возникла надпись

«Создать оружие?»

«Да, только из чего создашь-то его?»

Он посмотрел по сторонам ища палку, дубину или лом железный, но тут случилось нечто удивительное.

Блямк!

«Оружие создано».

— Ой, что это?! — повариха отскочила от Прокопа.

На зарёванном лице удивление.

Грудь ее приподнялась как у молодухи и сквозь плотную льняную ткань проступили соски.

— Да что же это?!

Между сосками возникла дугой жужжащая молния и ударила в сковороду и, отразившись в молот кузнеца. Грудь опала, как и была, а в руках кузнеца по молоту начали бегать огоньки пощелкивая.

— Что за наваждение бесовское?! — буркнул Прокоп и ударил молотом по наковальне стараясь стряхнуть их с молота.

Наковальня разлетелась на куски, а пень дубовый, на котором она стояла, ушел глубоко под землю. Стены каморки пошатнулись, как при небольшом землетрясении. Все трое подошли к яме и посмотрели.

— Мать честная, — пробормотал кузнец, — это как? — он посмотрел на Акима.

— Это все бесы или ангелы во мне, я так думаю…., — неуверенно ответил Аким.

Нюрка-повариха была более сообразительной.

— Ангелы или бесы, нам сейчас не до разницы, они нам чудесную силу через Акима дают. Я думаю так. Тронь мои титьки Прокоп.

Тот неуверенно потрогал. Грудь сразу же приподнялась и между сосков возникла жужжащая дуга молнии. Нюрка повертела телом, но молния как была между сосков, так и осталась, только тускнеть начала ослабевая. Но повариха ненароком повернула сковородку в сторону молота. Молния сорвалась и ударила в молот. Тот сразу же покрылся искорками.

— Вона оно что! — удовлетворенно хмыкнул Прокоп, — сковороду свою ты должна направить на мой молот.

Снаружи раздался страшный утробный крик, как будто леший прокричал, сильный нетерпеливый стук в дверь и вопль барина.

— Чего затаились, а ну выходи или сейчас подожжем вас, сами вылезете как крысы из амбара.

— Ну что други мои, надо бежать как-то,— сказал Аким.

Нюрка посмотрела на крепкую заднюю стену кузницы.

- С одной стороны овраг, они по темноте туда не сунутся, а с другой заросли шиповника и крапивы, их барское нежное тело не выдержит таких испытаний, - задумчиво сказала повариха, - а-ну, Прокопушка потрогай мои грудя хорошенько, как ты умеешь, я твой молот сейчас силой напитаю.

Прокоп помял титьки Нюрки и уже знакомая молния между сосками засверкала над ее холщовой рубахой. Она направила сковородку на молот кузнеца. Молния, как и предыдущие разы ударила по нему, и он стал переливаться от напряжения. Кузнец взял молот и со всей силы ухнул по стене. Она от удара разлетелась кусками, словно в нее попало пушечное ядро.

Ну вот и выход! - прошептала Нюрка, - бежим.

Они не мешкая вышли в темный провал и исчезли в темноте вечера.

Расставались уже за далеко за селом, на перепутье. Кузнец сердечно обнял Акима.

— Ну вот, Аким, тут прощаться будем. Может Господь даст, свидимся еще. Иди вот по этой дороге, верст через тридцать будет монастырь. Ты туда не ходи, народ там злой и жадный, продадут барину и пропадешь ни за грош, второй раз он тебя из своих лап не выпустит. А возле монастыря спросишь, как к скиту пройти, там живет святой старец Фома, он тебе поможет от буковок бесовских избавиться. На вот тебе на дорогу палку да еды, что Нюрка собрала и иди, не оглядывайся

— Вы куда же? — спросил Аким.

— Мы не пропадем, — сказал Прокоп и обнял одной рукой теперь уже бывшую барскую повариху, — я своим ремеслом буду зарабатывать, я же кузнец. С Нюркой вот поженимся, наконец, она будет кошеварить, тем более знает, как всякую снедь барскую готовить. Детишек нарожаем. Не пропадем. К вольным людям волжским пойдем, на устье Волги-матушки, на Каспий.

— Ну, будем, — не стал рассусоливать Аким.

Нюрка немного всплакнула, поцеловала его в щеку на прощание и долго крестила силуэт, пропадающий в темноте.

Через некоторое время Аким остановился, понял, что идти в кромешной тьме очень трудно. Не сильно та палка помогала. Буковки так и мелькали перед глазами, хотя конюх уже к ним немного попривык и не обращал внимания. И он несмотря на постоянные спотыкания и ушибы ног, продолжил свой путь.

Однако, все же через пару часов остановился на привал и, сев у дороги, вытянув побитые ноги, Аким решил посмотреть, что же там написано. И узрел следующее:

«Подключить модуль ночного зрения? Если согласны, кивните головой, если нет, поверните голову направо».

«Вот дурни неграмотные, даже простое слово «ходули» с ошибками пишут, силы бесовские», — тут Аким перекрестился.

Как выглядят ходули ночного зрения, он не знал, видать, какие-то бесовские диковинки. Конюх хотел было повернуть голову, отвергая бесовские дары, но тут в глаз ему залетела ночная мошка и Аким изо всех сил чихнул, щедро брызгая вокруг себя слюнями. Голова дернулась вперед, Аким начал тереть ладонью глаз к носу, как учила одна бабка, чтобы извлечь мошку и изумленно замер — вокруг сразу стало светло, как днем. Буковки же вещали, что модуль подключен и отключится если отвести руку от левого глаза который он тёр извлекая тело несчастной мошки погибшей в его глазу. Он убрал руку, сразу все вокруг поглотила тьма ночи.

«Мать честная!» — подумал Аким, — «Чудеса!»

Он снова приложил ладонь к глазу — светло как днем. Появилось еще одно сообщение.