Зеленые буковки, или конюх Аким против.

«Один из игроков перевел вам 1000 очков опыта на игровой счет. Прокачать навык ночного зрения?».

«Качай, чего уж», — обреченно подумал кивая Аким, — «все равно не отстанете».

Перед глазами сверху вниз проплыли цифры с черточкой

«- 1000»

Потом из зеленой точки протянулась полоска и исчезла

«Вы получили навык «Инфракрасное зрение» и «Видение через стены». Чтобы включить инфракрасное зрение, закройте ладонью правый глаз. Чтобы включить виденье через стены, закройте ладонями оба глаза».

«А ну попробую….», — подумал Аким.

Он прикрыл ладонью правый глаз. Темно. Только вот темнота какая-то странная черно-фиолетовая. Но он тут же замер вокруг двигались силуэты желто-красно-оранжевые, похожие на птиц, белок, мышей. Из-за кустов на него глянула то ли собачья, то ли лисья морда со сверкающими желтым пламенем глазами. Он почувствовал, как от страха сжалось сердце.

— Чур, меня! — вскрикнул Аким, — изыди бесы проклятые!

Он убрал руку от глаза. Пробовать обе руки не стал. Но все же приложил руку к левому глазу, включив режим ночного видения. Посмотрев по сторонам, Аким никаких ходуль, о которых говорили надписи раньше, не нашел. Еще раз перекрестился, заручившись божьей подмогой, от бесовского наваждения и побрел дальше по дороге к монастырю, прикрывая один глаз ладонью.

Монастырь показался на горизонте после полудня. Конюх успел и искупаться в мелкой речке, и перекусить на ее берегу, и даже вздремнуть часок в тенечке. Буковки успокоились, мигая потихоньку совсем иноземной надписью, которую прочитать никак не удавалось, да Аким и не стремился, Не доходя монастырских стен, Аким поймал за рукав встреченную на дороге бабу, видать, шедшую в монастырь на богомолье,

— Слышь, где тута святой старец Фома обитает в скиту?

— Так это вон, через луг пройти, рощицу справа оставишь, впереди ручей будет течь, так ты вдоль ручья иди, не сворачивай, а там версты через три и скит будет. Да только старец болеет сильно, не принимает никого неделю уже. Я и сама хотела к нему пойти, помолиться об избавлении от хворей, а оно вишь, и сам старец лежит в болезни.

— Это ничего, я пойду, попытаю счастья, может и получится.

— Ну, коли повезет, ты, мил человек, попроси ужо старца помолиться за рабу божью Лукерью, чтобы, значится, от хворей избавление пришло.

— Хорошо, Лукерья, попрошу.

— Да не Лукерья я. Лукерья, то невестка моя, корова, дома осталась, сказала, что не дойдет до богомолья, а я за себя потом к старцу схожу, как выздоровеет.

Удивляясь странным поворотам судьбы, которая корову сделала бабьей невесткой, Аким пошел по указанной дороге, которая и вправду привела его к скиту. Он остановился перед покосившейся избой и почерневших от времени сосновых бревен. С местами провалившейся крыши по краям сползал, сращиваясь с землей, дерновый слой, поросший мелкой травой. Вход, слишком узкий и косой для Акима, почти провалился и, того и гляди, обрушится совсем. По струйкам дыма было понятно, что скит топится по-черному, без трубы.

— Есть кто живой, люди добрые? — спросил он, кланяясь и крестясь на закопчённую икону над входом.

— Чего надо? — ответил кто-то густым басом из глубины скита.

— Мне бы от бесовского наваждения избавиться и еще попросить за корову Лукерью, которая не захотела сама идти на богомолье.

— Боже, за что же ты мне присылаешь таких сказочных дурней? Не иначе как для испытания веры моей, — вылезая из скита, промолвил маленький сухонький старичок небольшого роста, головой вряд ли достигавший конюховой подмышки.

Он стоял перед Акимом в черной, никогда не стираной схиме, из-под нее торчал, как обгрызенный, неровный край грубой коричневой власяницы. А поверх самой схимы тихо позвякивали ржавые вериги в виде толстой цепи. Бас старца при этом был такой, будто говорил здоровенный детина двух саженей росту.

«Эх, настоящий всамделишный старец!» — благоговейно подумал Аким.

Старец прищурился и ткнул Акима в живот, тонким, но твердым как камень пальцем.

— А вы чего удумали! Не всамделишней! Я тебе…., — погрозил он кулаком.

— Старче, тут только я один, никого со мной нету, — ответил ему растерянный Аким.

— Не принимаю я, болею. Пошел вон отсель! Топай вон, в монастырь, к бездельникам этим и дармоедам, там они тебя от всего избавят, еще и должен останешься.

— Нельзя мне в монастырь, сжалься, старче, они меня враз барину назад отправят, а тот меня на этот раз точно до смерти забьет, не то, что в прошлый раз.

Старец недовольно звякнул веригами.

— Ладно, оставайся. Зовут тебя как?

— Акимом кличут. У меня вот какая напасть…

— Что мне до напасти твоей.… У меня своих напастей хватает с излишеством. Демоницы проклятые соблазны шлют…. Я тут оборону от них держу. Плевать мне на твою напасть. Воды наноси для начала.

Наносить воды в здоровенную бочку и вправду было началом. После этого Аким расчистил кустарник, с которого сыпались листья прямо на голову святому старцу, нарубил немалую кучу дров и сложил их в поленницу под навес. Поправил косой вход в скит. Наловил в ручье рыбы на уху, почистил ее от чешуи, отдраил от грязи и копоти котел, видевший, очевидно, еще дохристианские времена на Руси и с тех пор ни разу не чищеный. Старец Фома от руководящих забот задремал, лишь сунул руку под власяницу и что-то там тряс ею. Иногда он во сне покрикивал.

— Ах, ты, что творишь блудница? — мурлыкая, как кот произносил он, а потом вдруг вскрикивал: — А ну изыди, бес окаянный! Оставь меня, не желаю я твоей сласти греховной…. А вот я тебя сейчас знамением крестным! На-ко получи! Ха-ха-ха….

Аким сварил уху, разбудил старца Фому и накормил его.

— Уху можешь доедать, — милостиво разрешил старец, — наварил фигни всякой, даже лавровый лист не бросил. Потом ложись вон, в кустах, завтра спасать будем твою бессмертную душу. В скит не пущу, хоть и дождь пойдет, вшей еще натрясешь мне там. Да и блудниц не одюжишь. Силы душевной не хватит, не устоишь. Давай, раб божий Аким, до завтра. Меня не будить, при пожаре выносить первым.

С этими словами старец скрылся в скиту. Удивленный Аким, который за целый день побоялся даже слово молвить, такой ужас и трепет внушал отшельник, намостил себе ложе из еловых веток и кустарника, тоже лег спать.

На сон грядущий он прочитал надпись:

«Открыто умение «Приготовление пищи». Навык «Кулинария» уровень 1. Прокачай уровень, получи навык «Создание ядов».

Подивившись бесовским непоняткам, Аким тут же уснул. Не мешал даже богатырский храп старца да позвякивание вериг, от которых мелко дрожала земля вокруг скита и его вскрики во сне, где он вел беспощадное сражение с бесовскими блудницами.

Утром старец растолкал Акима ни свет ни заря.

— Вставай, бездельник, от твоего храпа заснуть невозможно. Всю ночь так и проворочался, сна ни в одном глазу. Давай, рассказывай про бесовские наваждения и мотай отсюда, покоя от тебя никакого нет, так и сворачивают мысли на грех от твоего безделья и праздности.

— Тревожат меня, святой старец, буковки.

— У тебя пошто других забот нет, дурак? Буковки его тревожат! Не буковки читать надо, а молитву читать, плоть свою усмирять и работать!

— Нет, святой старец, не так ты меня понял. Буковки зеленые у меня перед глазами, появились после того, как Митрофан меня в погреб кинул, а я головой сильно ушибся. И пишут те буковки разное непонятное, предлагают головой кивать. Не иначе как бесы, хотели меня в пекло уволочь, да только Митрофан меня не до смерти забил, вот я и пришел к тебе.

— Что же пишут они тебе? Непотребства, небось, всякие, что в твоей дурьей башке еще может быть?

— Вот прямо сейчас пишут, сейчас прочитаю: «Со-бе-се-ник вы-ра-жат о-ши-боч-ки су-же-ня». Вот какие непонятные бесовские слова пишет. Какие там ошибки в сужениях, неведомо. Наверное, это бесы так издеваются надо мной, святой старче.

— И что, прямо вот так и написали, что собеседник выражает ошибочные суждения?

— Ты тоже их видишь, клятые буковки? Вон как верно прочитал, я бы в жисть повторить не смог. Видать, большого ума ты человек.

— Молчи, дурень, дай подумать. А ну дайка….

Старец закрыл глаза, немного помолчал потом начал произносить разные звуки.

— Пииип, пииип, пииип, пииип….. Чшшшшш, хчшсшшшш, пиу, пиу, дзыыыы, дзыыыы, трррр, трррр, чшшшш, цхшшшшшцы, — и тут засвиристел как соловей, — трлмммллмлмлмлмл, тмрмлмлмлмл, — и в конце, — тынннн конект!

И лицо старца так преобразилось, наполненное счастьем и радостью, что Аким решил —благодать на старца Фому снизошла.

— Ах, хорошо-о, — произнес старец.

Аким протянул руку и осторожно потянул его за рукав.

— Отче, вы их тоже видите?

— Тын. Дисконект! — сказал старец.

Старик открыл глаза. Он смотрел на Акима едва не плача.

— Аким? Да, Аким, знаешь что? Поди-ка ты отсюда куда подальше, Аким. И никогда не возвращайся. Что встал? Вооооооооон!!!

— Так что ж, не спасешь от бесов, старче?

— Да не бесы то. А теперь — вон отсюдааааааа!!!

Глава 3, в которой конюх обретает невиданные умения, бьет супостатов и снова видит вещие сны

Плюнув напоследок в сторону скита и крикливого старца, Аким решил возвращаться назад, поискать кузнеца Прокопа и повариху Нюрку.

«Ну а что мне ишо остается», — размышлял он, — «это хрыч, старец Фома, ничегошеньки не прояснил, только еще больше туману напустил. Да и не до меня ему. Он вона какую оборону против демонических смоковниц держит, вериг на себя навешал, того и гляди, энти железяки придавят старика. Друзей и товарищей у меня нет. А как без них? Пропаду. Может, нагоню Прокопа да Нюрку и с ними подамся к вольным людям на Каспий в устья Волги-матушки. С букавками проклятыми, как-нибудь сживусь, оне вона, иногда даже спомощь дают. А то гляди, буду караваны ушкуйников, что товары запрещенные из Персии везут, в темноте водить, я теперь вижу как филин».

И действительно, ночь, упавшая на окрестный мир, ничуть не мешала конюху, видел он в ночи так же хорошо, как и днем, так что брел себе, закрыв левый глаз, не спотыкаясь и не залетая в кусты, густо отмеченные богомольцами. На душе от этих мыслей стало легче, и Аким стал напевать бесконечную песню про Маню, которая пасла гусей [1].

Привычные уже буковки вдруг замигали, привлекая внимание.

«Не спится проклятущим! Чего вам?», — подумал Аким и начал читать надпись. После мучений с чтением (ох, и не любил он это бесполезное дело), прочитал.

«После получения очков опыта. Вы можете открыть умение скоростного движения. Обычно это зажатая клавиша Shift +W. Но вам придется вставить указательный палец в зад, так как отрицательный эффект от движения — диарея и увеличение скорости течения времени. Необходимо 146 процентов энергии».

— Это ж как сапоги-скороходы. Ну и давай свое движение, раз не бесы, — кивнул головой Аким.

Но тут же призадумался. Это что же, получается, бежать с пальцем в жопе? После того как святой старец успокоил конюха, что на него не бесы напали, жизнь начала казаться не такой плохой. А про барина и прочие невзгоды думать не хотелось, зачем о них думать, если их пока нет.

«Ну и Господь с этим, палец в жопу так палец в жопу, зато версты так отмахаю, что и какому коню за мной угнаться», — вздохнул он.

Он снял штаны, послюнявил палец, приладился, покряхтел и сунул его в зад.

Что такое скоростное передвижение, Аким узнал в тот же миг. Ноги сами начали переставляться с неимоверной скоростью, но споткнулся, запутавшись в штанах. Покатился кубарем несколько метров.

— Ах ты холера! — завопил он, — так и убьешься!

«Так ладно сейчас мы приспособу найдем», — подумал Аким, — «придется штаны немного спортить».

Он схватил штаны сзади и сильными пальцами вырвал добрый кусок материи. Поднял штаны, посмотрел через дырку в штанах на Луну.

— Вот и добре, — результат ему понравился, — теперь и в портах и при скорости.

Подвязал штаны, еще раз хорошенько поплевал на палец, закрыл левый глаз ладонью и активировал супер скорость. Кусты с деревьями замелькали кругом, будто Аким несся вскачь на лошади. Неудобно было бежать, сильно выпятив грудь вперед и прикрывая на ходу одной рукой глаз, а другую руку держать у задницы, с воткнутым в жопу пальцем. Но зато это компенсировалось невиданной скоростью.

— Э-эх! Вот это забава! Вот это чудо! — восхищенно кричал Аким, преодолевая версту за верстой.

Но долго бежать не получилось. Возникла красная надпись перед глазами.

«Энергия исчерпана, перегрев системы!»

И вправду, обдало жаром, дыхание сбилось, ноги делали неверные шаги, того и гляди, упадешь зашибешься. Через некоторое время он окончательно выбился из сил. Аким вынул палец и остановился. Дышал, широко открыв рот так сильно, что втянул в себя всех мошек, что неосмотрительно подлетели ко рту.

«Силушек более нет....», — подумал он, — «отдохнуть надоть чутка или помру».

Он осмотрелся всюду на его пути стояли непролазные дебри из плотного кустарника и деревьев.

— Да и куда идти, черт его знает. Ну ладно, посплю немного, а утром уже засветло решу, куда идти.

Аким наломал еловых веток, травы и прилег, свернувшись калачиком. Но сон никак не шел. Стылый сквозняк, струившийся по прохладной земле, холодил нагую кожу, проникая через дырку в штанах, а вдобавок от легкого движения воздуха возникал раздражающий гул, как зимой, когда ветер задувал в печную трубу.

«Да чтоб тебя лихоманка взяла», — ругался Аким неизвестно на кого.

Он навалил на себя ворох еловых веток и через некоторое время усталость все же сморила его — Аким уснул.

Второй сон Акима

Чудной барин, которого Аким впервые увидел во время порки, смотрел на него словно через стекло.

— Мужик! — позвал он, — ты случайно попал. Мы прогали интерфейс для одной ролевой игры, где каждый игрок мог почувствовать себя крепостным в России до отмены царем крепостного права. Но что-то пошло не так. Кто-то криворукий наделал багов в коде и один из современных игроков отправился к вам став помещиком. А ты вот получил интрефейс игрока.

«Эх и чудной барин», — подумал Аким, — «кого они трогали? И кто этот интурфус? Турок али немец какой? И это как же отменить крепостничество? Как же мужик без помещика будет? Он же без барина пропадет. Барин для него все и отец родной и заступник. Нет, конечно быват и встречается лютый барин. Как же без них, но чтоб мужик без барина, без хозяина вообще, такого не будет никогда».

Чудно как барин говорит.

— Эй! Аким не отвлекайся! — сказал лохматый барин, — тебе нужно скилы прокачать.

И только Аким хотел поразмыслить про какие скалы ему говорят, как лохматый барин снова крикнул ему.

— Вот тупица, никак ты не врубишься, что с тобой происходит.

Тут подошел к нему другой молодой барчук в странной одежде, на груди у него прямо на рубахе цифири 127.0.0.1, странные буковки непонятные и улыбающаяся белая сатанинская морда с тонкими черными усиками и тонкой бородкой и розовыми щеками.

— Ты чего, не видишь, это же полный нулевой нуб. Давай ему читера пошлем, иначе мы так будем сто лет его прокачивать.

Лохматый барин немного подумал.