Гены гения

В феврале во время командировки я отправился на могилу отца к дому моих родителей и впервые за год сел в поезд «Ханкю». В вагоне не было знакомых мне людей, а пейзаж за окном сильно отличался от того, который я видел в юные годы. Сам поезд стал более современным. Но для меня этот вагон все равно был мягким и теплым, как колыбель. Поезд «Ханкю» не просто средство передвижения. Это машина времени, которая связывает меня с родным городом и юношескими воспоминаниями.

Роман «Ханкю Дэнся» напоминает мне о том, что поезда не только перевозят нас в разные места, но и становятся мемами, соединяющими нас с другими поколениями.

Май 2011 года

Шестнадцать историй о женщинах-пассажирах, которые совершенно случайно оказались связаны.

В поезде на короткой линии «Ханкю Имадзу», все станции которой можно проехать за 15 минут, героини переживают истории любви и расставаний. Роман с юмором и пафосом рассказывает о тонкостях человеческой жизни. В первом эпизоде повествуется о любовной истории, случившейся благодаря книгам. По литературе, которую читает человек, можно предположить, какой у него характер. Возможно, легче найти любовь среди людей со схожими интересами.

Оруго-ору[9]

Автор – Минато Сюкава

Японцы должны знать о местах, где произошли трагедии

Одиннадцатое марта 2011 года, на часах 14:46. На глубине около 24 км произошло землетрясение с магнитудой 9,0 – четвертое по силе за всю историю наблюдений. Невиданное до этого по силе цунами унесло жизни более 14 000 человек, 13 804 человека пропали без вести, и даже сейчас примерно 16 000 человек пытаются эвакуироваться из зоны бедствия (цифры актуальны на 20 апреля 2011 года).

Что нам делать с катастрофой такого масштаба?

Как нам принять обиды тех, у кого украли будущее?

Как распорядиться жизнью тем, кто выжил?

В период после землетрясения я читал роман Минато Сюкавы «Оруго-ору».

Признаюсь, что это один из моих любимых авторов. Он специализируется на жанре ностальгического хоррора, который появился в 30–40-х годах эпохи Сёва[10]. У Минато Сюкавы похожее со мной происхождение (родился в 1963 году, вырос в Осаке), поэтому его произведения особенно трогают выходцев из Кансая, живших в эпоху Сёва.

Изначально я собирался рекомендовать такие шедевры Сюкавы, как «Токаби но ёру» из сборника «Ханаманма», «Иппэнсан» из одноименной книги или «Сиори но кои» из «Катамика». Я бы так и поступил, если бы не произошло землетрясение 3/11.

После той катастрофы я случайно нашел один роман, лежавший в горе книг, упавших с полки. Это был «Оруго-ору».

«Оруго-ору» очень отличается от обычных произведений Сюкавы, напоминающих о периоде Сёва, вроде «Ханаманма».

«Иероглиф человек 人 в японском языке состоит из короткой черты, изо всех сил поддерживающей длинную черту. Иными словами, даже если мы поддерживаем друг друга, мы все равно не равны. Сильные используют слабых, а слабые просто борются за жизнь.

Получается, это то, что Хитоми часто называет “выигравшей командой” и “проигравшей командой”. А я – ребенок из “проигравшей команды”».

Это отрывок из монолога главного героя, мальчика Хаято, в начале книги. Хаято – ученик четвертого класса начальной школы. Он живет в старом многоквартирном доме вдвоем со своей матерью Хитоми, которая наотрез отказывается оплачивать школьные обеды. Его отец потерял работу в компании из-за доноса, что, в свою очередь, привело к разводу с Хитоми. Мать постоянно оскорбляет такого отца, называя его «проигравшей командой» в присутствии Хаято.

В классе мальчика случаются издевательства, в которых он принимает участие. Здесь нет ностальгии по эпохе Сёва, когда Япония переживала мощный послевоенный рост. Здесь изображается жестокая реальность эпохи Хэйсэй[11], парализованной застоем на пике расцвета.

«По правде говоря, я хочу отправить кое-что другу из Кагосимы».

Однажды Хаято получает от дедушки Тонды, живущего по соседству, музыкальную шкатулку. Она не издает звуков, и старик говорит, что только один человек на всем свете может услышать ее мелодию. Тем временем Хаято тратит 20 тысяч иен, которые он получил на транспортные расходы, на игровую консоль. Вскоре мальчик узнает, что дед умер в одиночестве и никто даже не заметил его смерти.

На весенних каникулах одержимый чувством вины Хаято отправляется в путешествие, чтобы сдержать обещание, которое мальчик дал старику.

«Многим надо увидеть своими глазами этот ужас и сохранить о нем воспоминания. Если мы этого не сделаем, то проявим неуважение к погибшим».

«Об этом могут забыть очень быстро. Японцы должны посмотреть на произошедшее и запечатлеть эту сцену в своих сердцах».

«Мой отец сказал мне и моему брату: “Долг ваших родителей – показать вам Хиросиму и Нагасаки”».

Вот что слышит Хаято от взрослых во время своей поездки.

Великое землетрясение Хансин-Авадзи, место крушения поезда в Амагасаки, Мемориальный музей мира в Хиросиме, Тиранский музей камикадзе. Во время своего путешествия, изначальной целью которого было передать музыкальную шкатулку, Хаято сталкивается с разными людьми. Но поездка становится странствием по судьбам, исчезнувшим в войнах, катастрофах и бедствиях. В итоге Хаято понимает, что «выигравшая команда» и «проигравшая команда» не имеют никакого значения. Намного важнее связь между жизнью и смертью, человеком и временем.

«Оруго-ору» – это роман о взрослении. Хаято, который раньше игнорировал взрослых, становится Хая-то, способным уловить скорбь по интонации в голосе. Также это первая из прочитанных мною работ Сюкавы, делающая попытку связать настоящее, эпоху Хэйсэй, с будущим.

Сейчас мы проходим испытание. И мир наблюдает за нами, задаваясь вопросом: сможет ли Япония вновь сотворить чудо?

Что может дать нам опыт великого землетрясения? Как оно приведет нас в будущее? Мы вопрошаем о его ценности. Даже если мем может услышать только один человек, то этот некто должен получить информацию, а затем распространить ее по всему миру. Так завещал дедушка Тонда мальчику Хаято.

Эта связь – еще одна музыкальная шкатулка, доверенная нам.

Май 2011 года

Мальчик отправляется в Кагосиму, чтобы передать музыкальную шкатулку.

История взросления четвероклассника от писателя, получившего премию имени Сандзюго Наоки. Рассказ, от которого на глазах выступают слезы. Мальчик Хаято отправляется в путешествие из Токио в Кагосиму. По пути он видит места, где умерло много людей: место крушения поезда, мемориал мира в Хиросиме, базу штурмовых отрядов смертников – «места, о которых японцы должны знать». История о развитии человека, которая мягко дает нам понять, как принять Великое восточно-японское землетрясение и какие действия предпринимать на основе этого опыта.

Сатори

Автор – Дон Уинслоу

Создавайте собственный мир, преодолевая территориальные и культурные границы

Полагаю, что все мальчики в детстве мечтали стать крутыми мужиками. Мое же стремление немного отличалось. Я хотел быть мужиком, постигшим крутость. «Шибуми» – это интересный развлекательный роман, который рассказывает об убийце-наемнике Николае Хеле, воспитанном японским военным. Он активно сражается с противниками ЦРУ, используя в качестве оружия энергию ци и восточные духовные материи. Автор книги – человек под псевдонимом Треваньян (скончался в 2005 году). Этому американцу удалось деликатно погрузиться в японское эстетическое мировоззрение «ваби, саби, шибуми», которое тяжело понять даже чистокровным жителям Страны восходящего солнца. Он создал великое творение, повествующее о заговоре, и получил хвалебные отзывы от критиков со всего мира. Я был студентом, полностью поглощенным японской культурой, а книга «Шибуми» стала для меня мемом, открывшим тайны эстетики простой и ненавязчивой красоты, которая издавна почиталась в Японии.

Я не знаю, совпадение ли это, но есть большое сходство между мировоззрением «Шибуми» и серией MGS. Современная техника рукопашного боя CQC, принятая в MGS3, аналогична «убийству голыми руками», описанному в «Шибуми». Кроме того, понятие присущей ниндзя проницательности, которое состоит из сознательности и чтения исходных условий (в игре эти способности восприятия выражаются через индикатор угрозы) и которое герои MGS4 усваивают в процессе обучения навыку разведки, ассоциируется у меня с ощущением соприкосновения – проявлением ци из романа «Шибуми». В 2006 году я перечитал эту книгу для своей работы и очень удивился. Помню, что тогда я оценил «Шибуми» по-новому и даже рекомендовал ее своим сотрудникам.

В романе упоминается убийство из сострадания, которое непонятно многим жителям западных стран. Главный герой лишает жизни родителя, потому что любит его. Этим духом сострадания и чувства собственного достоинства пропитана и история персонажей MGS: Босса (матери) и Биг Босса (отца).

В апреле этого года вышла книга «Сатори», являющаяся приквелом «Шибуми». Ее автор – известный писатель Дон Уинслоу. У меня, как и у других поклонников мастерства Треваньяна, были сомнения, сможет ли этот роман соответствовать самобытной атмосфере оригинала, но я все же купил его.

«Николай Хел следил за тем, как кленовый лист оторвался от ветки и, пошелестев на легком ветру, тихонько лег на землю.

Это было красиво».

Это первые строки. Как написано! Эмоционально, со вкусом… А вот вторая страница:

«Природа заставляет кленовый лист осенью упасть на землю. Я убил генерала Кисикаву, которого, можно сказать, я считал своим отцом, потому что меня заставила это совершить сыновья природа. И, конечно же, мой долг».

Уинслоу сразу доказал нам, что его произведение унаследовало дух «Шибуми», описанием кленового листа в самом начале. Мои страхи были уничтожены всего за две страницы. Какое удивительное повествование! Визуализация сцен на уровне фильма! Когда дело доходит до сцены убийства в опере, в голове появляется картинка со звуком. Это больше похоже на раскадровку, подготовленную для экранизации. Сюжет предельно прост. Он блестяще следует принципу «инструктаж, проникновение, пытки, побег, предательство, ответная реакция, контратака». Такой метод часто используется в историях о разведке во время холодной войны. Книга не заставляет скучать и читается на одном дыхании.

Кроме того, самый важный концепт «Шибуми», который так важен для японцев, раскрыт здесь не хуже, чем у Треваньяна. Например, в книге подробно описаны важные аспекты эстетики, обычно плохо знакомые даже самим жителям Страны восходящего солнца. Например, то, как мы должны убирать руки за спину, когда проходим мимо незнакомого человека, чтобы не причинить ему беспокойство.

«Если го – это игра для философов и воинов, то шахматы – для счетоводов и торговцев»[12].

Это реплика Николая из «Шибуми», но и в «Сатори» есть много идей о разведывательной войне как о стратегии в го.

«Если ты – шахматы, то я – го».

А это слова Николая из «Сатори». Схватка стратегии го главного героя и стратегии шахмат Ворошенина, ставшего мишенью для убийства, поистине свежа и интересна.

Встречаясь с голубоглазым Николаем Хелом, который больше похож на японца, чем любой другой японец, я задаюсь вопросом: а насколько я сам японец?

После Великого восточно-японского землетрясения я получил один и тот же совет от коллег и поклонников со всего мира. «Срочный отъезд из Японии, чтобы и дальше создавать игры – вот какое будущее ты должен выбрать. Тратить свою жизнь на восстановление прошлого – неправильный выбор». Но я не уезжал, потому что не мог думать о своем существовании отдельно от возрождения страны из руин. Я думал, что я космополит, но в душе был самым настоящим японцем. После этого я стал спрашивать себя: «Кто же я? Для кого я создаю игры?» Эти размышления полностью поглотили меня, и я застрял сам в себе. В «Сатори» есть сцена, где двое инакомыслящих, не принадлежащих ни Западу, ни Востоку (Николай, родившийся и выросший на Востоке, и де Ландэ, родившаяся и выросшая на Западе), обсуждают свое будущее.

«Мы двое всегда будем вне сложившейся системы. И у нас есть два пути – продолжать смотреть на их мир извне или создавать наш собственный».

Вот так. Я – не Восток, не Запад, не Япония. Я – Хидео Кодзима. Меня можно назвать «Кодзима всего мира», ведь игры, которые я создаю, живут вне государственных границ и культур. Но не будьте одурачены этим ярлыком. Я хочу сформировать собственную вселенную – мир Кодзимы. И моя карма, мое воздаяние – создание этой вселенной.

Июль 2011 года

Мировоззрение «шибуми», отражение которого есть в серии MGS.

Тысяча девятьсот пятьдесят первый год, Токио. Николай Хел, одинокий убийца из «Шибуми» Треваньяна, находится в заключении в тюрьме Сугамо. По заданию ЦРУ он должен поехать в Северный Пекин и убить руководителя КГБ, чтобы настроить друг против друга Советский Союз и Китай. Произведение, открывшее новые горизонты приключенческих романов двухтысячных.

Дети из камеры хранения

Автор – Рю Мураками

Сам того не осознавая, я создавал датуру своими руками

В детстве лимон был единственной доступной для меня бомбой. Как Мотодзиро Кадзии, автор романа «Лимон», положил в магазине «Марудзен» в Киото страшную бомбу с золотым отблеском, так и я ходил в нелюбимые места, обязательно припрятав в кармане желтый цитрус, выросший где-то в Калифорнии. Лимон был последним оружием, способным обратить мир в щепки и запустить апокалипсис. Кроме того, его можно было свободно носить с собой, и использовал его только я один.

Когда я поступил в старшую школу, то понял, что мощи цитруса недостаточно, чтобы устроить конец света. Потом я услышал, что есть еще одно взрывное произведение, способное заменить собой «Лимон». О нем мне рассказал друг детства Тацуо (интересно, что в этом произведении появляется филиппинец по имени Тацуо де ла Крус). Принесенное им новое оружие оказалось не фруктом, а лепестком вьюнка. Так произошла моя встреча с датурой (дурманом).

«Дурман белый, другое название китигай-насуби, содержит алкалоиды, ядовитое растение, вызывающее видения, галлюцинации, потерю реальности, утрату контроля над собой. В центральной части Южной Америки называется борачеро и выращивается в больших количествах. Ценное медицинское сырье для таких алкалоидов, как атропин и скополамин»[13].

Друг открыл книгу на странице с закладкой и, подражая герою Гадзэру, прочитал его реплику: «Если тебе захочется что-нибудь разрушить, я научу тебя одному заклинанию: “Датура”. Захочется крошить всех без разбора: “Датура”». Затем он добавил: «Забавно», сунул книгу мне в руки и исчез.

Оказалось, что он одолжил мне совсем недавно выпущенный роман Рю Мураками, написанный от третьего лица, – «Дети из камеры хранения».

Я читал его, забыв о еде и воде. Произведение оказалось довольно грубым, но оно излучало энергию, с которой мне не доводилось встречаться раньше. Она не превращалась ни в звук, ни в изображение.

Живот скрутило от острой боли. В ушах звенело. Сердце колотилось в груди. Голова кружилась. В паху горячо щипало. К горлу много раз подкатывала тошнота. Эта книга причиняла боль, насиловала и сжимала меня. Зверская ласка этого романа надругалась надо мной, и я впервые ощутил потребность в бомбе, которая уничтожит весь мир.

Датура – оружие массового поражения. Один из главных героев, вокалист музыкальной группы Хаси, говорит: «Ты первоклассный певец, но ты вторгаешься в умы людей, будоражишь, как наркотик, их нервы исключительно ради того, чтобы остаться на высоте. Но для того, чтобы удержать слушателей, одного наркотика недостаточно. Нужна бомба, которая в несколько секунд разнесет вызванные тобой грезы».

Да, бомба, которая взорвет все в одно мгновение! Это датура. И именно порыв к разрушению отражает в себе мятежный дух, которым пропитано все произведение. Я не анархист, не либертарианец. Я просто поддался духу мятежа.

Мятеж – это образ жизни, который отвергает существующие правила. Сопротивление, которое рвет связи с прошлым. Террор, который разрушает систему, созданную предками. Устройство для управления мемами, приобретенное для выбора будущего.

Это явление можно увидеть в фильмах Bakuretsu Toshi BURST CITY Сого Исии и «Тэцуо – железный человек» Синъи Цукамото, в манге «Акира» Кацухиро Отомо. Уничтожить существующий мир, чтобы создать новый. Истребить старое поколение ради этой цели. Избавиться от норм, городов и народов. Убить родителей, предков и коренное население. Передать мемы, а значит, сменить поколения, затеяв резню.

«– Датуру? А что это такое? <…>

– Это яд, который сделает Токио белым-белым, – ответил Кику».

Понятно. Значит, «Дети из камеры хранения» – это мятежный роман для молодежи. Я, не осознавая этого, ассимилировался с их образом жизни. Я верил, что сопротивление – это поиск датуры.

Однако я нигде не мог ее найти. Со временем я стал ответственным членом общества, завел семью и направил лишнюю энергию на работу и воспитание детей. Мир избежал разрушения, хоть и успел обжечься. Ну а у меня не было выбора, кроме как сдаться, сказать себе, что дни мятежа прошли, и жить дальше.

Через 30 лет я перечитал «Детей из камеры хранения». Хидео, который стал третьим лицом, знал то, чего не знал тогда я. Хидео, сам того не осознавая, своими руками создавал датуру, которую искал, но так и не нашел. Точно так же, как Кику и Анэмонэ в конце романа разбросали дурман по Токио, сейчас Хидео распространяет бомбу датура, созданную мной, по всему земному шару! Та датура, которую рассеивает Хидео, – это мемы, появившиеся в момент исчезновения меня и мира.

Хидео, закрывший книгу, вспомнил, что эра мятежа еще не закончилась. Мы – «Дети из камеры хранения».

Давай, очнись. Круши, убивай, уничтожай все на своем пути.

Октябрь 2011 года

Молодежный роман о разрушении и освобождении, который нокаутирует фонтанирующей энергией.

Мальчики Кику и Хаси родились в камере хранения. Они никак не могут выбросить из головы слово «дату-ра», которое услышали от мужчины, живущего в заброшенном здании. Кику следует за Хаси в Токио, чтобы найти свою мать, и встречает прекрасную девушку Анэмонэ, питомцем которой является крокодил. В руки Кику попадает датура, спрятанная в глубоких водах в селе Огасавара. С ее помощью он «разрушает» Токио.

Фуккацу но хи[14]

Автор – Сакё Комацу

Ошибки человечества, презирающего природу

«“Кто и зачем?..

В конце концов, что за свирепое и зловещее существо принесло такие беды на эту прекрасную планету?

Кто вызвал эту катастрофу? Какой-то сумасшедший? Или вся система того времени? Чья-то ошибка в конкретный момент? Я был уверен, что кто-то в этом виновен”.

Эти строки я невольно пробормотал, когда произошло Великое восточно-японское землетрясение.

С тех пор прошло семь месяцев. Увидев, что восстановление никак не продвигается, я снова прошептал: “Кто. И зачем?..”»

Это пролог научно-фантастического романа «Фуккацу но хи», выпущенного в 1964 году Сакё Комацу, гигантом японской научной фантастики. Он скончался 26 июля, не увидев успехов в возрождении страны после бедствия. Ему было 80 лет.

По правде говоря, накануне я увидел «Гибель дракона» в специальном отделе книжного магазина и купил его. По иронии судьбы, как раз в период после землетрясения, когда произведения гения Сакё Комацу оценили по-новому. Я почувствовал, что мы каким-то образом связаны.

Мне захотелось узнать, что он думал об этом небывалом землетрясении, поэтому я начал скупать его работы. «Хатэсинаки нагарэ но хатэ ни», «Фуккацу но хи», «Гордиев узел», «Кэссё: Сэйдан». Если говорить о лучшем произведении Сакё Комацу, то для меня это, несомненно, «Хатэсинаки нагарэ но хатэ ни». Однако я был шокирован, когда перечитал «Фуккацу но хи». Чувства от книги во взрослом возрасте разительно отличались от детских впечатлений. Сцена, где главный герой Йошидзуми видит разрушенный Токио под водой, перекликается с землетрясением в марте 2011 года, и я не смог удержаться от слез.