Золотая легенда. Том II

Когда приблизился час ее кончины, Марфа велела вынести себя из дома, чтобы видеть небо. Она приказала положить себя на землю, во прах, и рядом держать крест. Сама же она молилась, говоря: «Гость мой дорогой, сохрани меня, ничтожную рабу Твою! Окажи мне приют в Твоих небесных чертогах, как удостоил меня оказать Тебе гостеприимство». Она велела читать то место из Евангелия от Луки, где говорится о Страстях Христовых, и когда дошли до слов: Отче! в руки твои предаю дух мой (Лк 23, 46), душа ее покинула тело.

На следующий день, в воскресенье, когда отпевали святую Марфу, около третьего часа святой Фронтон служил в Перигоре обедню. После чтения Апостола епископ заснул прямо на своей кафедре. Ему явился Господь, сказавший: «Возлюбленный Мой Фронтон, если хочешь исполнить то, что обещал нашей гостеприимице, вставай скорее и следуй за Мною». Фронтон повиновался. Тут же прибыв в Тараскон, они вдвоем совершили всю службу, тогда как прочие читали ответные стихи, и на своих руках перенесли тело в гробницу. Когда же в Перигоре закончили петь гимны, диакон разбудил епископа, прося благословить Евангельское чтение. Святой Фронтон проснулся и воскликнул: «Братья мои, зачем вы меня разбудили? Господь Иисус Христос привел меня к телу Марфы, Своей гостеприимицы, и мы похоронили ее прах. Скорее отрядите в Тараскон гонца: пусть он привезет оттуда наш золотой перстень и шитые серебром перчатки. Я оставил их ризничему, пока готовился к похоронам святой Марфы, но забыл взять обратно, ибо вы слишком быстро меня разбудили». Посланные гонцы, найдя перстень там, где указал епископ, привезли его вместе с одной перчаткой, а другую оставил у себя ризничий как свидетельство об истинности произошедшего.

Святой Фронтон добавил: «Когда после похорон мы выходили из церкви, некий брат, обученный грамоте, спросил Господа о Его имени. Господь ничего не ответил, но показал открытую книгу, которую держал в руке. В ней был записан только один стих: «В память вечную будет Моя праведная гостеприимица. В Судный день худой молвы не убоится (Пс 111 (110), 7)». Монах открыл книгу и увидел, что на всех листах написаны эти слова.

Над гробом святой Марфы часто совершались чудеса. Хлодвиг, король франков, стал христианином, приняв крещение от святого Ремигия. Страдая от жестокой боли в пояснице, Хлодвиг пришел ко гробу святой и полностью исцелился. Король одарил эту обитель, пожаловав ей все земли по обе стороны Роны на расстоянии трех миль от гробницы святой Марфы вместе с замками и поселениями, и освободил монастырь от податей.

Мартилла, служанка святой Марфы, записала ее Житие. Затем Мартилла отправилась в Славонию проповедовать Евангелие Божие и упокоилась в мире спустя десять лет после успения святой Марфы.

CVI. De Sanctis Abdono et Senneno

О святых Абдоне и Сеннене

Абдон и Сеннен претерпели мученичество в правление императора Деция.

Завоевав Вавилонию и другие провинции, император Деций нашел там христиан и, собрав их в городе Кордобе, подверг различным казням. Абдон и Сеннен, два управителя, предавали тела христиан погребению. Обвиненные в этом, они были осуждены, приведены к Децию и как пленники в оковах последовали за ним в Рим. Там в присутствии сената и самого Деция они должны были либо принести жертвы и тем вернуть себе свободу, либо быть отданными на растерзание зверям.

Абдон и Сеннен презрели угрозы и плюнули на идолов. Тогда их повлекли в театр и выпустили на мучеников двух львов и четырех медведей, которые не коснулись их, но стали охранять. Тогда Абдона и Сеннена зарубили мечами. Связав ноги телам святых, язычники протащили их через город и бросили перед статуей Солнца. Тела мучеников пролежали там три дня, после чего субдиакон Квирин забрал их и похоронил у своего дома. Абдон и Сеннен пострадали в лето Господне 253-е.

Во времена Константина сами мученики открыли, где покоятся их мощи. Христиане перенесли мощи Абдона и Сеннена на кладбище Понтиана, где Господь через них подает людям многие благие дары.

CVII. De Sancto Germano

О святом Германе

Герман происходит от germen — росток и ana — вверху, как бы росток, ниспосланный свыше. Три качества свойственны растущим посевам — природное тепло, питающая влажность и животворная сила. Святой Герман воистину был подобен проросшему семени, ибо в нем были тепло пламенной любви, питающая влажность изобильной веры и животворная сила совершенной проповеди, которой он обратил многих к вере и добрым нравам.

Пресвитер Констанций составил его жизнеописание для Цензурия, епископа Оксерского.

Герман, отличавшийся благородством происхождения, родился в городе Оксере. Там он усердно постигал свободные искусства, чтобы затем отправиться в Рим изучать право. В Риме Герман снискал столь великий почет, что Сенат направил его в Галлию, предоставив верховную власть над всей Бургундией.

Управляя Оксером тщательнее, чем прочими городами, Герман сохранял в центре города сосну, на ветви которой после удачной охоты вешали головы диких зверей. Святой Аматор, епископ этого города, часто порицал этот суеверный обычай и требовал сжечь дерево, чтобы оно не принесло христианам несчастье. Однако Герман отказывался это сделать. Однажды в отсутствие Германа епископ срубил дерево и предал огню. Когда Герман узнал об этом, забыв о христианском благочестии, в окружении своих воинов он явился к святому Аматору, угрожая ему смертью. По Божественному откровению епископ знал, что Герман станет его преемником. Он уступил разъяренному правителю и удалился в Отен. Позднее, вернувшись в Оксер, святой Аматор затворил Германа в храме и, выбрив на его голове тонзуру, объявил, что Герман будет его преемником. Так и случилось. Вскоре епископ блаженно почил, и весь народ избрал Германа своим предстоятелем.

Святой Герман раздал все имущество бедным и, почитая жену за сестру, в течение тридцати лет изнурял плоть: никогда не вкушал пшеничного хлеба и бобов, не пил вина и не солил пищу, чтобы не сделать ее вкуснее. Два раза в год, на Пасху и Рождество, он пил вино, сильно разбавленное водой. За трапезой Герман вначале отведывал золы, а затем ел немного ячменного хлеба. Всегда постясь, он вкушал пищу к вечеру, единожды в сутки. И летом, и зимой он носил одну и ту же власяницу и плащ с капюшоном. Если он не дарил кому-нибудь свою одежду, то носил ее до тех пор, пока та не рассыпалась от ветхости. Украшением его ложа служили зола, вретище и мешковина; никакая подушка не поднимала его голову выше, чем покоились плечи. Постоянно сокрушаясь и нося на шее мощи святых, он никогда не снимал одежду и редко развязывал сандалии и пояс. Все, что он совершал, было превыше человеческих сил. Жизнь его была настолько совершенной, что и без чудес казалась бы невероятной. Чудеса же были столь удивительны, что не будь они предварены такими заслугами, их можно было бы счесть за вымысел.

Однажды, заночевав в некоем месте, святой Герман увидел, что по окончании трапезы люди снова накрывают столы. Удивленный, он спросил, для кого готовят новую трапезу. Ему ответили, что столы накрывают для добрых жен, что приходят из ночной тьмы. В ту ночь святой Герман решил бодрствовать. И вот он увидел, как множество демонов подходит к столам, приняв облик мужей и жен. Приказав им не сходить с места, святой Герман созвал обитателей дома и спросил, не узнают ли они кого-нибудь из гостей. Хозяева ответили, что все эти люди — их соседи и соседки. Тогда святой Герман, запретив демонам уходить, послал узнать, дома ли соседи. Оказалось, что все соседи мирно спали в своих постелях. По приказу Германа гости признались, что они — демоны, и так обманывают людей.

В то время жил святой Луп, епископ Труа. Когда город осадил полководец Аттила, святой Луп окликнул его с городских ворот и спросил, кто он такой, чтобы осаждать город. Тот ответил: «Я — Аттила, бич Божий». Тогда смиренный слуга Божий произнес в ответ: «Увы мне, я — Луп[68], разоритель стада Божия, заслуживший бич Божий!». Луп тотчас приказал распахнуть ворота. По промыслу Божию слепота поразила воинов Аттилы, и они прошли через город от одних ворот до других, никого не увидев и никому не причинив вреда.

Святой Герман в сопровождении епископа Лупа отправился в Британию, где распространилась ересь. В море епископов застигла великая буря, но по молитве святого Германа волны успокоились и воцарилась тишина. Народ с честью принял святых. Их приезд заранее предсказали демоны, которых святой Герман изгнал из одержимых. Одержав победу над еретиками, святые вернулись в свои края.

Однажды святой Герман занемог и лежал в некоем доме. Тогда всю деревню внезапно охватил пожар. Когда Германа просили, чтобы он позволил себя вынести, святой встал перед огнем, и пламя не коснулось жилища, где он пребывал, тогда как как все вокруг было уничтожено пожаром.

Когда святой вернулся в Британию, чтобы противостать еретикам, один из учеников Германа последовал за ним, но заболел и умер в Тоннере. Вернувшись, святой Герман приказал открыть его гробницу. Окликнув ученика по имени, он спросил, что с ним и хочет ли тот продолжать поприще вместе с учителем. Приподнявшись, ученик ответил, что окружен невыразимым блаженством и не желает возвращаться. Святой позволил ученику почить в мире, и тот, склонив голову, вновь упокоился в Господе.

Когда святой Герман проповедовал в Британии, король отказал в гостеприимстве епископу и его спутникам. В это время королевский свинопас, вернувшись со своего пастбища, нес в свою хижину полученную во дворце плату. Увидев святого Германа и его спутников, страдающих от голода и холода, свинопас радушно принял их в своем доме и велел заклать для гостей теленка, единственного, которого имел. После ужина Герман велел разложить поверх шкуры все кости, и по молитве святого теленок тотчас ожил. На другой день Герман встретил короля и, возвысив голос, спросил, почему тот отказывал ему в гостеприимстве. Оглушенный его словами, король не смог ничего ответить, и тогда Герман сказал: «Поди прочь и оставь свое королевство более достойному!». По Божественному велению Герман приказал свинопасу и его жене явиться и ко всеобщему удивлению поставил его королем. С тех пор потомки этого свинопаса правят народом бриттов.

Когда саксы воевали с бриттами, видя собственную слабость, они призвали святых, проходивших через эти земли, и по их проповеди приняли благодать крещения. В день Пасхи, охваченные пламенем веры, воины саксов решили сражаться врукопашную, отбросив оружие. Услышав об этом, противник дерзко устремился на безоружных. Тайно встав среди воинов, Герман призвал их, когда он воскликнет аллилуйя, тотчас же ответить ему единым возгласом. Когда все так и случилось, нападавших охватил великий страх. Бросив оружие, враги обратились в бегство, полагая, что на них обрушились не только горы, но и небеса.

Вновь проходя через Отен, Герман посетил могилу святого епископа Кассиана и спросил его, что с ним происходит. Все услышали, как епископ ответил: «Пребываю в сладостном покое и чаю прихода Искупителя». Тогда святой Герман произнес: «Покойся долго во Христе и будь нашим заступником, дабы и мы удостоились радости святого Воскресения!».

По прибытии в Равенну святой Герман был с почестями принят императрицей Плацидией и ее сыном Валентинианом. В час трапезы императрица отослала ему серебряную чашу, полную изысканных яств. Святой принял ее и, раздав угощение слугам, удержал лишь чашу ради милостыни бедным. Как ответный дар, святой Герман послал императрице небольшое деревянное блюдо и на нем ржаной хлеб. Она охотно приняла блюдо и впоследствии оправила его в серебро. Когда же императрица пригласила епископа на пир, тот, благосклонно приняв приглашение, поехал из дома во дворец верхом на осле, поскольку ослаб от постов и бдений. Пока святой Герман вкушал пищу, осел пал. Услышав об этом, императрица велела подарить епископу коня, отличавшегося чудной кротостью. Увидев коня, святой Герман сказал: «Подайте мне моего осла. Кто привез меня сюда, тот и доставит обратно». Он подошел к мертвому ослу и произнес: «Вставай, ослик, мы возвращаемся на наш постоялый двор!». В тот же миг осел вскочил на ноги, подбежал к Герману и отвез его домой.

Еще до отъезда из Равенны святой Герман предрек, что ему недолго осталось пребывать на земле. Вскоре он заболел лихорадкой и на седьмой день упокоился в Господе. Тело святого было перенесено в Галлию, как он просил о том императрицу. Святой Герман скончался в лето Господне 430-е.

Герман обещал святому Евсевию, епископу Верчелльскому, на обратном пути освятить церковь, которую тот построил. Когда святой Евсевий узнал о кончине Германа, он приказал зажечь в той церкви свечи, чтобы самому ее освятить. Но сколько бы раз их ни зажигали, пламя постоянно угасало. Видя это, Евсевий понял, что церковь следует освятить либо в иное время, либо иному епископу. Когда же мощи святого Германа провозили через Верчелли, как только их внесли в ту церковь, тотчас чудесным образом зажглись все свечи. Вспомнив обещание святого, Евсевий понял, что Герман совершил по смерти то, что намеревался сделать при жизни.

Следует заметить, что эти события не могли происходить при жизни великого Евсевия Верчелльского, ибо он умер при императоре Валенте и от его смерти до кончины святого Германа прошло более пятидесяти лет. Рассказанное здесь случилось при другом Евсевии.

CVIII. De Sancto Eusebio

О святом Евсевии

Евсевий происходит от ей — добрый и sebe, что означает красноречие, или стойкость. Или же Евсевий звучит как благопочитание. Ведь Евсевий был добр в своей святости, красноречив в защите веры, стоек в мученичестве и благ в почитании Бога.

Евсевий постоянно хранил чистоту, пока пребывал оглашенным. Он был крещен Папой Евсевием и наречен его именем. Во время обряда крещения явились ангельские длани, воспринявшие его от святой купели.

Некая матрона, пленившись красотой Евсевия, захотела проникнуть в его спальню, но стоявшие на страже ангелы не позволили ей войти. Поутру та женщина, пав к ногам Евсевия, попросила у него прощения.

Рукоположенный в священники, Евсевий просиял столь великой святостью, что во время мессы ему прислуживали ангелы.

Когда чума арианской ереси поразила всю Италию и ее приверженцем стал сам император Констанций, Папа Юлиан рукоположил Евсевия в епископы города Верчелли, в те времена первого среди городов Италии. Услышав о том, еретики приказали запереть в церкви все двери. Войдя в город, Евсевий преклонил колени у врат кафедральной церкви, посвященной Деве Марии, и своей молитвой тотчас отворил все церковные врата. Евсевий низложил Ауксенция, епископа Медиоланского, пораженного нечестием ереси, и вместо него поставил епископом Дионисия, преданного истинной вере. Так Евсевий очистил от арианской чумы всю западную Церковь, Афанасий же — Церковь восточную.

Арий, священник из Александрии, проповедовал, что Христос был сотворен; что некогда Христа не было, но Он был сотворен ради нас и Бог сотворил нас через Него как через Свое орудие. Константин Великий повелел собрать Никейский собор, осудивший заблуждение Ария. Сам же Арий впоследствии принял жалкую смерть, извергнув из себя все кишки и внутренности.

Император Констанций, сын Константина, был привержен арианской ереси. Поэтому он гневался на Евсевия и созвал на собор многих епископов. Он пригласил туда Дионисия и послал много писем к Евсевию, который, зная, что зло побеждает числом, отказался приехать, сославшись на свою старость. Тогда император постановил созвать собор в Медиолане, который находился неподалеку от Верчелли. Увидев, что Евсевий не явился на собор, император приказал арианам письменно изложить свою веру. Дионисий, епископ Медиоланский, и тридцать три епископа подписали ту грамоту. Когда известие об этом дошло до Евсевия, он покинул свой город и отправился в Медиолан. Евсевий предсказал, что ему суждено претерпеть великие страдания. По пути в Медиолан Евсевий подошел к реке. Тогда стоявший у другого берега челн по его велению тотчас подплыл к нему и его спутникам и перевез их через реку без помощи кормчего Дионисий встретил Евсевия и, пав к его ногам, просил прощения.

Ни угрозы, ни лесть императора не склонили Евсевия отречься от своих убеждений. Он обратился ко всем собравшимся: «Вы говорите, что Сын меньше Отца. Так почему же вы предпочли мне Дионисия, моего сына и ученика? Ведь ученик не выше учителя, и слуга не выше господина своего (Мф 10, 24), и сын не выше отца». Согласившись с Евсевием, присутствующие подали ему грамоту, на которой стояли подписи Дионисия и тридцати трех епископов. Евсевий сказал им: «Я не поставлю свою подпись после подписи сына, ведь моя власть выше. Предайте эту грамоту огню и составьте новую, если хотите, чтобы я ее подписал». Так по воле Божией была сожжена грамота, которую подписали Дионисий и тридцать три епископа. Ариане, составив новую грамоту, передали ее Евсевию и епископам, чтобы те скрепили ее своими подписями. Но вдохновленные Евсевием епископы отказались, безмерно радуясь, что грамота, которую их заставили подписать, сожжена.

Тогда разгневанный Констанций передал Евсевия в руки ариан Тотчас вырвав Евсевия из толпы епископов, ариане несколько раз протащили его вверх и вниз по ступеням дворцовой лестницы, осыпая множеством ударов. Из разбитой головы Евсевия текла кровь, но он не соглашался отречься. Епископа протащили по городу со связанными за спиной руками, накинув ему петлю на шею. Он же благодарил Бога, говоря, что готов умереть за исповедание католической веры.

Константин приказал отправить в изгнание Папу Либерия, Дионисия, Павлина и прочих епископов, воодушевленных его примером. Самого же Евсевия ариане выслали в Скифополь, город в Палестине, где заключили в тесное узилище. Его темница была настолько тесна и узка, что, находясь в ней, святой не мог ни вытянуть ноги, ни повернуться на другой бок: склонив голову, он мог только слегка шевелить плечами и локтями.

Наконец Констанций умер, и ему наследовал Юлиан. Желая угодить всем, император велел вернуть епископов из ссылки, открыть храмы богов, и всем пребывать в мире, почитая любых божеств, каких заблагорассудится. Евсевий также был отпущен на свободу. Он пришел к Афанасию и поведал о страданиях, выпавших на его долю.

По смерти Юлиана ему наследовал Иовиан, и ариане затаились. Евсевий вернулся в Верчелли и с великим ликованием был принят своим народом. Но в правление Валента ересь ариан разрослась снова. Ариане окружили жилище Евсевия, вытащили епископа из дома, бросили на землю и побили камнями. Так он счастливо отошел ко Господу и был похоронен в церкви, которую сам построил. Говорят, что своими молитвами Евсевий снискал у Господа такую благодать для своего города, что в Верчелли не осталось ни одного арианина. Как указывает Хроника, Евсевий прожил не менее 88 лет и жил со славой около 350 года от Рождества Христова.

CIX. De Sanctis Machabeis

О святых братьях Маккавейских

Было семь братьев Маккавеев. Вместе со своей почтенной матерью и священником Елеазаром они, соблюдая Закон, отказались принимать в пищу свинину и претерпели неслыханные пытки, о чем более подробно рассказано во 2-й книге Маккавейской. Следует заметить, что Восточная Церковь отмечает торжества святых как Нового, так и Ветхого Заветов, а Западная Церковь не отмечает торжества святых Ветхого Завета, ибо они сошли во ад. Но Западная Церковь совершает торжество Невинно убиенных младенцев Вифлеемских, в каждом из которых был убит Христос, и братьев Маккавеев.

Церковь празднует торжество Маккавеев, хотя они и сошли во ад, по четырем причинам.

Во-первых, из-за преимущества в мученичестве. Ибо из всех святых Ветхого Завета они приняли неслыханные страдания. Благодаря этому преимуществу Маккавеи заслужили, чтобы отмечался день их страстей. Эта причина указана в Схоластической истории[69].

Во-вторых, из-за мистического значения. Ведь число семь есть число, обозначающее всю вселенную. Так в этих мучениках прославляются все достойные почитания ветхозаветные отцы. Церковь не празднует их память, ибо они снизошли в лимб, также и потому, что затем в мир пришло множество новых святых. Таким образом, в этих семерых почитаются все прочие ветхозаветные святые, поскольку, как уже было сказано, число семь обозначает всю вселенную.

В-третьих, из-за примера терпения. Ведь Маккавеи явили пример всем верным, дабы с такой же стойкостью они ревновали о вере и с тем же терпением страдали за евангельские заповеди, с какими братья Маккавеи пострадали за Моисеев Закон.

В-четвертых, из-за причины казни. Маккавеи, защищая свой Закон, претерпели такие мучения, какие терпят и христиане, защищая Евангелие. Три последние причины приводит Иоанн Белет в Сумме о церковных богослужениях[70].

CX. De Sancto Petro ad vincula

О святом Петре в оковах

Праздник святого апостола Петра, который называют «Святой Петр в оковах», установлен по четырем причинам: в память об освобождении святого Петра, в память об освобождении Папы Александра, ради упразднения языческого праздника и для того, чтобы испросить освобождение от духовных оков.

Во-первых, праздник отмечается в память об освобождении Петра.

Как рассказано в Схоластической истории, Ирод Агриппа прибыл в Рим и свел дружбу с Гаем, внуком императора Тиберия[71]. Однажды, когда они вместе ехали на колеснице, Ирод воздел руки к небу и сказал: «О, если бы я мог увидеть смерть старика, а тебя — господином всего мира!». Возница, услышав его слова, тотчас доложил о том Тиберию. Разгневанный кесарь Тиберий заключил Ирода под стражу. Однажды Ирод прислонился к дереву, в ветвях которого сидел филин. Один из заключенных, сведущий в гадании по птицам, сказал ему: «Не бойся, вскоре ты выйдешь на свободу и возвысишься, так что твои друзья станут завидовать тебе и жизнь твоя завершится среди богатства. Но как только вновь увидишь над собой эту птицу, проживешь не более пяти дней».

Вскоре Тиберий умер, и Гай достиг императорской власти. Он освободил Ирода от оков и возвысил его, поставив царем над Иудеей. Прибыв в Иудею Ирод простер руку, чтобы поразить некоторых из Церкви. Накануне праздника опресноков был усечен мечом Иаков, брат Иоанна. Видя, что смерть апостола угодна иудеям, в праздник опресноков Ирод схватил Петра и заключил в темницу, намереваясь после Пасхи вывести его к народу. Петру помог ангел, чудесным образом освободив его ночью от оков и приказав нести слово проповеди.

Отмщение не замедлило постигнуть царя. На следующий день Ирод велел привести стражей, чтобы сурово покарать их за бегство Петра. Но ему не суждено было это сделать, дабы освобождение Петра никому не навредило. Вскоре Ирод отправился в Кесарию, где скончался, сраженный ангелом.

Иосиф в книге Иудейские древности рассказывает следующее[72]. Когда Ирод прибыл в Кесарию, к нему собрались мужи со всей провинции. С наступлением дня Ирод направился в театр, одетый в сверкающие одежды, сотканные из золотых и серебряных нитей. Едва лучи солнца коснулись одежд, как двойное сияние, отраженное искрящимся металлом, ослепило взоры собравшихся и страх сковал им очи. Искусная дерзость обманула зрителей, которым казалось, что облик царя превосходит человеческую природу. Со всех сторон зазвучали голоса льстивой толпы: «До сего времени мы считали тебя человеком, ныне же признаем, что ты превыше смертных!». Ирод наслаждался похвалами льстецов, не отвергая воздаваемых ему божественных почестей. Но вот, неожиданно подняв глаза, Ирод заметил ангела[73], то есть филина, сидевшего на перекладине над его головой. Увидев вестника близкой смерти, Ирод сказал: «Увы, ваш бог умирает!». Ведь он знал, что, согласно предсказанию авгура, ему суждено умереть не позднее чем через пять дней. В тот же день Ирод был сражен болезнью. Тотчас его тело стали разъедать черви, и через пять дней он скончался. Так у Иосифа.

Церковь отмечает торжество «Святого Петра в оковах», вспоминая о чудесном избавлении от оков первого среди апостолов и о суровом отмщении, постигшем тирана. Поэтому на мессе этого дня звучит Послание, в котором говорится об освобождении апостола. Отсюда очевидно, что это торжество должно скорее называться праздником «Святого Петра из оков».

Вторая причина установления праздника связана с историей Папы Александра. Он правил Церковью, будучи шестым Папой после святого Петра. Папа Александр и обращенный им к вере префект Рима Гермес содержались под стражей в разных тюрьмах, куда их заключил трибун Квирин. Однажды он сказал Гермесу: «Дивлюсь, что ты, человек благоразумный, оставил почетную должность префекта и грезишь об иной жизни!». Гермес сказал ему: «И я прежде смеялся надо всем этим и считал, что нет ничего, кроме сей жизни». Квирин ответил: «Докажи мне, что тебе известно о существовании другой жизни, и я немедля стану твоим учеником!». Гермес сказал: «Святой Александр, которого ты держишь в оковах, наставит тебя лучше, чем я». Тогда Квирин, злословя Александра, сказал: «Я велел тебе самому привести доказательства, а ты посылаешь меня к Александру, которого я держу в оковах за его преступления. Я удвою стражу возле тебя и Александра. Но если я обнаружу вас вместе, тебя рядом с ним или его рядом с тобой, обещаю принять вашу веру и учение». Как он сказал, так и сделал. Гермес же передал эти слова Александру.

Во время молитвы Александру явился ангел и отвел его в темницу Гермеса. Увидев их вместе, Квирин изумился. Когда же Гермес поведал Квирину, как Александр воскресил его сына, трибун сказал: «У меня есть дочь, страдающая от зоба, ее зовут Бальбина. Обещаю, что приму твою веру, если по твоей молитве она исцелится». Александр сказал: «Иди скорее и приведи дочь в мою темницу». Квирин спросил его: «Как же я смогу найти тебя там, если сейчас ты здесь?». Александр ответил: «Ступай, поторопись, ведь тот, кто привел меня сюда, скоро вернет меня обратно». Квирин привел дочь в темницу Александра и, найдя его там, пал к ногам святого. Чтобы исцелиться, дочь Квирина стала благоговейно целовать оковы Александра, но тот сказал ей: «Дочь моя, не лобзай мои оковы, но найди оковы святого Петра. Поцеловав их с верой, ты полностью исцелишься». Квирин приказал отыскать оковы в том узилище, где некогда пребывал Петр, и, найдя их, отдал дочери. Едва коснувшись оков, она тотчас исцелилась.

Квирин вывел Александра из темницы и, попросив у святых прощения, крестился вместе со всей семьей и многими другими людьми. Святой Александр установил отмечать этот праздник в августовские календы и воздвиг церковь в честь Святого Петра. Он поместил в церковь оковы, назвав ее церковью Святого Петра в Оковах. В день праздника к этой церкви стекается великое множество паломников, чтобы лобзать оковы святого Петра.

На третью причину установления этого праздника указывает Беда[74]. Император Октавиан и Антоний, его свойственник, поделили между собой империю так, что Октавиан получил западные земли — Италию, Галлию и Испанию, Антонию же достались восточные — Азия, Понт и Африка. Легкомысленный и любвеобильный Антоний, женатый на сестре Октавиана, оставил ее и взял в жены Клеопатру, царицу Египта. В гневе Октавиан пошел войной на Азию и разбил Антония. Побежденные Антоний и Клеопатра бежали и от великой печали убили себя. Октавиан уничтожил Египетское царство и превратил его в римскую провинцию. Затем он отправился в Александрию и, разграбив ее богатства, перевез их в Рим. При нем государство разбогатело настолько, что за один денарий отдавали то, что прежде покупали за четыре. Поскольку гражданские войны сильно разорили город, Октавиан отстроил его заново, сказав: «Я принял Рим кирпичным, оставляю же мраморным». Из-за того, что Октавиан приумножил государство, он первым среди других правителей был прозван Августом[75]. Те, кто наследовал ему, названы августами, как они зовутся кесарями по имени его дяди, Юлия Цезаря.

В честь императора римский народ стал называть августом тот месяц, который прежде именовался секстилий, то есть шестой месяц после марта. В память об одержанной императором победе все римляне в первый день августа справляли празднество вплоть до времени императора Феодосия[76], который начал править в лето Господне 426-е.

Евдоксия, дочь Феодосия и жена императора Валентиниана[77], по обету отправилась в Иерусалим, где некий иудей за большое вознаграждение отдал ей две цепи, которыми при Ироде был скован апостол Петр. Евдоксия вернулась в Рим в августовские календы. Увидев, как римляне отмечают праздник в честь языческого императора, она огорчилась, что такие почести воздают человеку, осужденному на проклятие. Евдоксия понимала, что народ нелегко отучить от обычая отмечать праздник в этот день. Поразмыслив, она решила сохранить торжество, но посвятить его святому Петру и называть праздником «Святого Петра в оковах».

Императрица посоветовалась со святым Папой Пелагием. Ласковыми увещеваниями Евдоксия и Пелагий убедили народ предать забвению память первого из императоров-язычников и праздновать память первого среди апостолов. Когда все согласились, Евдоксия представила привезенные из Иерусалима оковы и показала их народу. Одновременно Папа принес оковы, в которые апостола заключил Нерон. Чудесным образом звенья всех оков соединились, как будто и прежде были одной цепью. Папа с императрицей немедля постановили, чтобы почести, раньше воздаваемые осужденному язычнику, теперь воздавались князю апостолов. Они положили его оковы в церкви Святого Петра в Оковах, щедро одарив эту церковь и предоставив ей многие привилегии. Также было установлено повсеместно отмечать этот день как торжество. Так у Беды, и о том же рассказывает Сигеберт.

В лето Господне 964-е было явлено, сколь великой силой обладают оковы святого Петра. Случилось, что диавол на глазах у всех стал жестоко мучить одного из приближенных императора Оттона, так что одержимый принялся терзать себя зубами. По приказу императора его отвели к Папе Иоанну, чтобы тот обвил его шею оковами святого Петра. Когда на шею бесноватого возложили обычную цепь, исцеления не последовало, ведь цепь не обладала никакой силой. Тогда, достав оковы святого Петра, ими обвили шею одержимого. Диавол не смог вынести тяжесть столь великой силы и с воплем изошел на глазах у всех. Тотчас Теодорих, епископ Меца, схватил цепь и объявил, что отпустит ее, только если ему отрубят руку. Между епископом, Папой и клиром возник великий спор, пока сам император не положил конец ссоре, испросив у Папы одно из звеньев цепи для епископа[78].

Милет повествует в Хронике (и тот же рассказ есть в Трехчастной истории) о том, что в это время в Эпире появился огромный дракон. Епископ Донат, муж выдающейся добродетели, убил дракона, плюнув ему в пасть, но показал ему прежде крестное знамение. Восемь бычьих упряжек с трудом сумели оттащить дракона на место, где он был сожжен, чтобы его зловоние не отравляло воздух[79].

Милет говорит, и о том же рассказано в Трехчастной истории, что тогда же на Крите диавол принял облик Моисея. Собрав отовсюду иудеев, он привел их к обрыву над морем. Диавол обещал провести иудеев в Землю обетованную по морю как по тверди и погубил бесчисленное множество людей. Утверждают, что диавол отомстил иудеям, гневаясь на то, что они передали императрице оковы Петра: ведь из-за этого прекратилось почитание Октавиана. Поскольку скала нависала над морем, первые из прыгавших разбились об острые камни или утонули в пучине. Другие же, не ведая о том, также хотели прыгать в море, но проходившие мимо рыбаки рассказали о том, что произошло, и оставшиеся иудеи обратились к вере. Так в Трехчастной истории[80].

Четвертая причина установления праздника такова. Господь чудесным образом освободил Петра из оков и дал ему власть связывать и разрешать. Мы же связаны узами грехов и нуждаемся в освобождении. Поэтому мы прославляем святого Петра в этот день: как Петр удостоился освобождения от оков и получил от Господа власть разрешать, так и сам он разрешает нас от уз греха.

Каждый легко поймет и уразумеет последнюю причину, увидев, что апостольское Послание в этот день упоминает об освобождении апостола от оков. Евангелист свидетельствует о власти разрешать от уз греха, которую получил святой Петр. Молитва этого дня также просит о разрешении от грехов.

Как святой Петр с помощью вверенных ему ключей иногда освобождает даже осужденных на вечные муки, следует из одного чуда, о котором рассказано в Книге чудес Пречистой Девы Марии. В Кёльне в монастыре Святого Петра жил некий монах, легкомысленный, суетный и распутный. Внезапно его настигла смерть. И вот демоны стали обвинять монаха, а его грехи — громогласно объявлять себя. Один говорил: «Я — твоя страсть к наслаждениям, которой ты следовал вопреки заповедям Божиим». Другой кричал: «Я — тщеславие, которым ты кичился перед людьми». Третий вторил ему: «Я — ложь, которой ты обманывал людей». Иные грехи говорили подобное. Добрые дела, совершенные монахом, оправдывали его: «Я — послушание, которое ты выказывал перед старшими, я — псалмопение, которым ты часто славил Бога». Святой Петр, в чьем монастыре жил монах, просил за него Бога. Господь ответил ему: «Разве не сказал вдохновленный мною пророк: Господи, кто может обитать в жилище Твоем?.. Тот, кто ходит непорочно... и проч. (Пс 15 (14), 1-2). Как же может спастись этот человек, который не ходил непорочно и не творил правды?». Но по молитвам Петра и Матери Божией Он вынес монаху такой приговор: грешник должен был вернуться в свое тело и понести покаяние. Петр тотчас пригрозил диаволу ключом, который держал в руке, и обратил его в бегство. Апостол передал душу грешного монаха в руки того, кто некогда был монахом его монастыря, и приказал вернуть душу в тело. В награду усопший монах просил, чтобы по возвращениив монастырь грешник каждый день читал за него псалом: Помилуй меня, Боже! (Пс 57 (56), 2) и очищал его гробницу от пыли. Вернувшись после смерти, монах рассказал всем о случившемся.

У Григория в Регистре есть такой рассказ. Некий лангобард нашел золотой ключ святого Петра. Ему было не важно, что это ключ апостола Петра, он ценил лишь золото, из которого ключ был сделан. Лангобард захотел изготовить что-нибудь из этого ключа и взял нож, чтобы его распилить. Тотчас диавол овладел им: нечестивец вонзил нож себе в горло и сразу умер. Когда воин-христианин поднял ключ с земли, потрясенный король лангобардов приказал изготовить второй золотой ключ и отослал оба ключа Папе[81].

CXI. De Sancto Stephano papa

О святом Папе Стефане

Папу Стефана, словом и примером обратившего к вере многих язычников и предавшего погребению тела многих святых мучеников, стали разыскивать Валериан и Галлиен в лето Господне 260-е, чтобы заставить Стефана и его клириков принести жертвы или подвергнуть их казни. Был издан эдикт, по которому всякий, выдавший христиан, получал их имуществом. Десять клириков из окружения Папы были схвачены и казнены без суда.

На следующий день схватили и Папу Стефана. Его повели в храм Марса, чтобы он либо почтил идолов, либо принял смерть. Войдя в храм, святой вознес молитву Богу, прося Его разрушить храм, и тотчас большая часть здания обратилась в руины. Толпы народа разбежались в великом страхе, сам же Стефан удалился в катакомбы Святой Луции. Услышав о том, Валериан послал за ним большое число воинов. Они нашли Папу, служившего мессу: он стоял бестрепетно и продолжал начатое богослужение. Тогда воины обезглавили Папу прямо на его кафедре.

CXII. De inventione corporis Sancti Stephani

Об обретении мощей святого Стефана

Обретение мощей первомученика Стефана произошло, как известно, в лето Господне 417-е, на седьмом году правления императора Гонория[82]. Различают обретение, перенесение и воссоединение мощей святого Стефана.

Обретение мощей святого Стефана произошло так. Некогда в окрестностях Иерусалима жил священник по имени Лукиан, которого Геннадий упоминает в числе выдающихся мужей[83]. Лукиан рассказывает следующее. Однажды, в пятницу, когда он отдыхал на своем ложе и почти бодрствовал, ему явился некий старец, высокий ростом, благообразный и седобородый. Старец был облачен в белоснежную мантию, расшитую золотыми бусинами и крестами, и обут в позолоченные сандалии. Коснувшись Лукиана золотым посохом, старец произнес: «С великим тщанием разыщи нашу гробницу, ибо мощи наши пребывают в небрежении. Итак, ступай и скажи Иоанну, епископу Иерусалимскому, чтобы он перенес нас в почитаемое место: ведь ныне, когда засуха и скорби поразили мир, по нашему заступничеству Бог решил явить миру Свое милосердие.

Священник Лукиан спросил старца: «Кто ты, господин мой?». Старец ответил: «Я — Гамалиил, воспитавший апостола Павла и у своих колен наставлявший его в Законе. Тот, кто лежит рядом со мной — святой Стефан. Он был каменован иудеями, и его тело бросили за пределами города на растерзание диким зверям и птицам. Но Тот, Кому сохранил верность мученик, не допустил этого. С великим почтением я принял останки святого и похоронил их в своей новой гробнице.

Другой же, лежащий подле меня — племянник мой Никодим, который пришел к Иисусу ночью и принял святое крещение от Петра и Иоанна. За это разгневанные первосвященники едва не убили его, но их остановило почтение к нам. Они расхитили все имущество Никодима, низложили его и, подвергнув жестоким побоям, бросили полумертвым. Я укрыл его в своем доме, так что Никодим прожил еще несколько дней. Когда он скончался, я похоронил его тело у ног святого Стефана.

Наконец, третий, лежащий подле меня — это сын мой Авив. В возрасте двадцати лет он вместе со мною принял крещение. Оставаясь непорочным, он изучал Закон вместе с учеником моим Павлом. Жена моя Этея и сын мой Селемия не пожелали принять крещение и потому не удостоены покоиться рядом с нами. Ты отыщешь их погребенными в другом месте, а могилы их в моей гробнице остались пустыми». Сказав это, Гамалиил исчез. Пробудившись, Лукиан вознес молитву ко Господу, прося ниспослать видение в другой и в третий раз, дабы подтвердить истинность увиденного.

В следующую пятницу Гамалиил явился снова, спросив, почему Лукиан ослушался и не исполнил того, что было ему приказано. Тот ответил: «Я не ослушался тебя, господин мой, но просил Господа послать мне видение трижды, если оно — от Бога». Гамалиил сказал: «Знаю, ты размышлял о том, как сможешь различить мощи каждого из нас, когда отыщешь гробницы. Ныне я в иносказании открою тебе, как различить гробницы и мощи каждого». Гамалиил протянул Лукиану три золотых корзины и четвертую — серебряную. Одна из золотых корзин была полна алых роз, две других наполнены белыми розами. Показав Лукиану серебряную корзину, полную шафрана, Гамалиил сказал: «Сии корзины суть наши гробницы, розы же — наши мощи. Корзина, полная алых роз — это гробница святого Стефана: из нас он один удостоился мученического венца. Корзины с белыми розами — это гробницы моя и Никодима, ибо мы чистым сердцем исповедали веру Христову. Четвертая корзина, полная шафрана — гробница моего сына Авива: он просиял чистотой девства и непорочным покинул сей мир». Сказав это, старец снова исчез.

В следующую пятницу разгневанный Гамалиил вновь явился Лукиану и сурово упрекал его за медлительность и небрежение. Лукиан тотчас от правился в Иерусалим и по порядку рассказал обо всем епископу Иоанну В сопровождении других епископов они пришли в место, указанное Лукиану. Едва стали копать, земля содрогнулась, и все ощутили сладчайшее благоухание. Заслугами святых семьдесят человек исцелились от разных недугов. Тела святых перенесли в церковь, что стоит в Иерусалиме на горе Сион, где святой Стефан некогда исполнял обязанности архидиакона и с почестями погребли. В тот же самый час пролился обильный дождь Об этом видении и обретении мощей упоминает в своей Хронике Беда[84].

Обретение мощей святого Стефана произошло в день празднования его страстей, ведь говорят, что он принял мученичество именно в эта день[85]. Церковь изменила время праздника святого Стефана по двум при чинам. Во-первых, потому что Христос родился на земле, чтобы человек родился на небе. Подобает, чтобы за праздником Рождества Христова следовало рождество святого Стефана, ибо он первым принял мученичество за Христа, то есть родился на небе. Этим показано, что одно следует из другого, и потому поется: «Вчера Христос родился на земле, дабы Стефан сегодня родился на небе». Вторая причина такова. Праздник Обретения мощей святого Стефана отмечался торжественней, чем праздник его страстей, из глубокого почтения к Рождеству Господню, а также из-за множества чудес, явленных Господом при обретении мощей святого Стефана Поскольку же мученичество достойней обретения мощей и должно отмечаться торжественней, Церковь перенесла празднование страстей первомученика на тот день, в который им воздавалась бы большая честь.

Перенесение мощей святого Стефана, согласно рассказу Августина, произошло так[86]. Некогда сенатор Александр прибыл в Иерусалим вместе со своей женой. Александр воздвиг прекрасный ораторий в честь первомученика Стефана. Он также завещал после смерти похоронить себя подле мощей святого. Через семь лет Юлиана, жена Александра, захотела вернуться на родину, ибо терпела обиды от городских властей. Она пожелала увезти прах мужа в Константинополь. Юлиана долго просила епископа о разрешении. Наконец, тот указал на два серебряных гроба промолвив: «Не знаю, в каком из них покоится твой муж». Женщина воскликнула: «Я знаю!» — и обняла гроб святого Стефана. Так, думая, что забирает прах мужа, она забрала мощи святого Стефана, сама того не ведая.

Едва Юлиана с мощами первомученика восходит на корабль, слышатся ангельские гимны, источаются ароматы, демоны стенают и поднимают страшную бурю, говоря: «Горе нам, грядет первомученик Стефан, опаляя нас жестоким огнем!». Моряки испугались крушения и призвали святого Стефана. Он тотчас явился, говоря: «Я здесь, не бойтесь!» — и сразу же наступил штиль. Затем снова раздались голоса демонов, восклицавших: «О князь нечестия, подожги тот корабль, ибо на нем плывет недруг наш Стефан!». Владыка демонов послал пятерых бесов сжечь корабль, но ангел Господень поверг их в пучину. Когда корабль прибыл в Халкидон, демоны закричали: «Грядет раб Божий, каменованый нечестивыми иудеями!». Наконец путники благополучно прибыли в Константинополь, где с великими почестями положили тело святого в одной из церквей. Так у Августина.

Воссоединение мощей святого Стефана с мощами святого Лаврентия произошло так. Однажды демон стал жестоко терзать Евдоксию, дочь императора Феодосия. Когда об этом известили ее отца, пребывавшего в Константинополе, император велел привезти туда дочь, чтобы та приложилась к чудотворным мощам первомученика Стефана. Но вселившийся в Евдоксию демон закричал ее устами: «Я не изойду, доколе сам Стефан не прибудет в Рим, ибо такова воля апостолов». Услышав об этом, Феодосий добился от клира и народа Константинопольского, чтобы мощи святого Стефана были отданы римлянам, а взамен приняты мощи святого Лаврентия. Император написал об этом Папе Пелагию, и тот по совету кардиналов согласился исполнить просьбу императора. Посланные в Константинополь кардиналы перенесли мощи святого Стефана в Рим. Греки же проследовали вместе с ними, чтобы забрать мощи святого Лаврентия.

Мощи святого Стефана встречали в Капуе. По благочестивым просьбам жителей города в Капуе оставили десницу святого и поместили ее в соборе, воздвигнутом в его честь. Наконец процессия прибыла в Рим. Тело святого решили положить в церкви Святого Петра в Оковах, но те, кто нес мощи, остановились и не могли двинуться дальше. Тогда заключенный в девице демон закричал: «Напрасно стараетесь, святой хочет лежать не здесь, но рядом с братом своим Лаврентием». Мощи святого Стефана перенесли в указанную церковь. Прикоснувшись к мощам, девица тотчас освободилась от демона. Святой Лаврентий, как бы приветствуя брата и радуясь его прибытию, подвинулся в гробу, предоставив Стефану свободное место.

Греки же захотели взять мощи святого Лаврентия, но только коснулись их, как тотчас пали на землю словно мертвые. По молитвам Папы, клира и всего народа греки к вечеру с трудом пришли в себя, но в ближайшие десять дней их всех постигла смерть. Также и латиняне, согласные с греками, впали в исступление и исцелились только после того, как тела обоих святых были погребены вместе. В тот миг с неба раздался глас: «О счастливый Рим, ты заключаешь в единую гробницу славные дары — мощи Лаврентия Испанского и Стефана Иерусалимского». Их воссоединение произошло за десять дней до майских календ, в лето Господне 425-е.

В XXII книге О граде Божием Августин сообщает, что по молитве, обращенной к святому Стефану, были воскрешены шестеро усопших[87]. Некий человек пролежал мертвым так долго, что его пальцы уже нельзя было разжать, но когда над бездыханным телом призвали святого Стефана, покойник тотчас воскрес. Также некий мальчик был раздавлен повозкой. Мать принесла его в церковь Святого Стефана и обрела живым и невредимым. Некая монахиня была на пороге смерти. Ее перенесли в церковь Святого Стефана, где она скончалась. Но затем на глазах у всего народа, пораженного чудом, монахиня воскресла в полном здравии. Также, когда умерла дева из города Гиппона, отец отнес ее тунику в церковь Святого Стефана. Затем он укрыл туникой тело усопшей дочери, и та воскресла. Также воскрес некий юноша, когда его тело умастили елеем от святого Стефана. Также мальчик, которого мертвым внесли в церковь Святого Стефана, как только над его телом призвали имя святого, немедля вернулся к жизни.

Августин говорит о святом Стефане: «Облаченный в мантию Гамалиил явил этого мученика, сбросивший одежды Савл прославил его (Деян 7, 58), окутанный пеленами Христос одарил его и возложил венец из драгоценных камней на его главу»[88]. Он же говорит: «В Стефане просияли красота тела, цвет возраста, красноречие проповеди, мудрость святейшего ума и Божественное дело»[89]. Он же сказал: «Крепкий столп Божий руки каменующих, словно щипцы, удерживали его; за веру в мученика метали камни, били, волокли, давили и душили его, но не смогли победить»[90]. Августин говорит: «Жестоковыйные... (Деян 7, 51). Этими словами Стефан не льстит, но обличает, не увещевает, но побуждает, не трепещет, но вызывает на бой»[91]. Он же сказал: «Обрати свой взор на Стефана, твоего соневольника. Он был человеком, как и ты, и подобно тебе был грешен. Он искуплен той же ценою, что и ты. Будучи диаконом, он читал Евангелие, которое читаешь и слушаешь ты, и нашел там заповедь: Любите врагов ваших (Мф 5, 44-). Читая, он запомнил ее и, повинуясь, исполнил»[92].

CXIII. De Sancto Dominico

О святом Доминике

Доминик происходит от Domini custos — страж Господень или от a Domino custoditus — хранимый Господом. Или, как следует из самого значения его имени, Доминик происходит от Dominus, то есть Господь. Он был назван стражем Господним в трех смыслах: по отношению к Богу, как страж чести Господней; по отношению к ближнему, как страж виноградника, или паствы Господней; по отношению к себе, как страж воли Божией и заповедей Божиих.

Во-вторых, Доминик означает хранимый Господом, ибо Господь хранил его в каждом из трех состояний: сначала — когда Доминик был мирянином; затем — когда он был регулярным каноником[93]; наконец — когда он стал апостольским мужем. В первом состоянии Господь хранил Доминика, чтобы он похвально начал свой жизненный путь, во втором — чтобы он ревностно его продолжал, в третьем — чтобы он окончил его, достигнув совершенства.

В-третьих, имя Доминик можно истолковать согласно значению слова Dominus — Господь. Ибо Dominus означает или donans minas — отдающий угрозы, или donans minus — дающий меньшее, или donans munus — дающий дары. Святой Доминик был отдающим, то есть оставляющим без внимания угрозы, когда прощал; он был дающим меньшее, умерщвляя плоть, ибо всегда давал телу меньше, чем требовалось; он был дающим дары: ведь щедро одаряя, он не только раздавал все неимущим, но несколько раз хотел продать и самого себя.

Доминик, прославленный глава и отец Ордена проповедников, родился в Испании в деревне Калеруэга, что в епископстве Осма. Он происходил по плоти от отца по имени Феликс и матери, которую звали Иоанна. Перед рождением Доминика его мать увидела во сне, что носит во чреве щенка, держащего в пасти пылающий факел: выйдя из чрева, тот щенок зажег весь мир. Женщине, которая восприняла дитя от святой купели крещения, показалось, что во лбу у младенца сияет звезда, озаряющая светом весь мир. Когда мальчик, еще совсем маленький, был на попечении кормилицы, окружающие часто замечали, как он покидал колыбель и укладывался на голую землю.

Доминика послали учиться в Паленсию. Его страсть к учению была столь ревностна, что за десять лет он ни разу не вкусил вина. Когда в городе случился страшный голод, Доминик, продав свои книги и все свое добро, раздал деньги нищим. Слава его возрастала, и епископ Осмы поставил Доминика регулярным каноником в своей церкви. Доминик стал зерцалом жизни для всех и был поставлен помощником приора. Дни и ночи Доминик посвящал чтению и молитве. Он постоянно молил Бога излить на него благодать, дабы он мог посвятить всего себя спасению ближних. Усердно читая некую книгу, в которой были собраны сочинения святых Отцов, он сам достиг высоты совершенства.

Прибыв с упомянутым епископом в Тулузу, Доминик узнал, что хозяин дома, где они остановились, соблазнен еретической пагубой. Обратив его в веру Христову, Доминик представил его Господу как первый сноп грядущей жатвы.

В Деяниях графа де Монфора рассказано следующее. Однажды святой Доминик, проповедуя против еретиков, собрал для диспута авторитетные высказывания и передал некоему еретику, чтобы тот поразмыслил над ними. Ночью тот человек показал записи другим еретикам, собравшимся у костра. Товарищи посоветовали ему бросить письмо в огонь: если оно сгорит, то их вера, то есть зловерие, истинно. Но если письмо останется целым, они признают истинной веру Римской Церкви. И вот письмо было брошено в костер. Пролежав немного в огне, оно вылетело из пламени даже не обгоревшим. Все изумились, но один жестокосердный человек сказал: «Брось письмо в огонь еще раз. Так испытание будет надежным, и мы твердо уверимся в истине». Письмо бросили в костер снова, и оно вылетело из огня невредимым. Но тот человек приказал: «Брось в третий раз, чтобы мы не усомнились в исходе дела!». Брошенное в третий раз, письмо снова осталось неповрежденным. Еретики же, упорствуя в своем жестокосердии, твердо поклялись никому не рассказывать о произошедшем. Но бывший там рыцарь, который сочувствовал нашей вере, впоследствии поведал об этом чуде, которое случилось в Монреале. Говорят также, что нечто подобное произошло в Фанжу, в дни торжественного диспута с еретиками.

По смерти епископа Осмы все прочие отправились в обратный путь, и только один Доминик с немногими соратниками остался в тех краях, твердо проповедуя слово Господне против еретиков. Враги истины смеялись над ним, плевали в него, кидали грязь и всякий сор и в насмешку привязывали ему на спину мочало.

На угрозы убить его Доминик бесстрашно отвечал: «Я недостоин славы мученичества и еще не заслужил подобной смерти». Поэтому, проходя через те места, где недруги злоумышляли против него, Доминик не только не испытывал страха, но бодро шел с песней на устах. Дивясь на него, люди говорили: «Неужели ты не содрогаешься при мысли о смерти? Что бы ты делал, если бы мы схватили тебя?». Доминик отвечал: «Я бы просил вас убить меня не внезапным ударом, но понемногу, постепенно отрезая мои члены и поднося их к моим глазам, а затем, выколов сами глаза, оставить мое полуживое тело трепещущим в собственной крови — или убить так, как пожелаете сами».

Узнав, что некий человек из-за крайней бедности присоединился к еретикам, Доминик решил продать себя, чтобы вырученными деньгами избавить человека от нищеты и выкупить от ереси. Так бы Доминик и поступил, если бы милость Божия не позаботилась о бедности того человека по-другому.