Золотая легенда. Том II

Демоны улетели, схватили Гермогена, связали ему за спиной руки и так, в узах, привели к Иакову, говоря магу: «Ты послал нас туда, где мы горели в огне и жестоко страдали!». Иакову же демоны сказали: «Дай нам власть над ним, чтобы мы смогли отомстить за твои обиды и за наши мучения!». Иаков спросил демонов: «Вот, перед вами Филет, так почему же вы не схватите его?». Демоны ответили: «В твоем доме мы не сможем дотронуться даже до муравья». Тогда Иаков обратился к Филету: «Воздадим добром за зло, как учил нас Господь. Гермоген заключил тебя в оковы, ты же освободи его». Освобожденный от уз, Гермоген стоял, посрамленный, и тогда Иаков сказал ему: «Ступай, куда хочешь, ты свободен. Не таково наше учение, чтобы насильно обращать к вере». Гермоген ответил: «Я знаю, сколь злобны демоны. Они убьют меня, если ты не дашь мне что-нибудь, что я смог бы взять с собой». Иаков дал магу свой посох, и тот удалился. Вернувшись, Гермоген принес апостолу свои колдовские книги, чтобы предать их огню. Но Иаков приказал магу бросить книги в море, опасаясь, как бы запах того костра ненароком не навредил кому-нибудь. Гермоген выбросил книги и, вернувшись к апостолу, припал к его стопам, говоря: «Освободитель душ, прими покаяние, которое приносит тебе тот, кто ненавидел тебя и злоумышлял против тебя». Гермоген стал в страхе Божием вести столь праведную жизнь, что через него свершились многие достойные деяния.

Иудеи увидели, что Гермоген обратился. Охваченные ревностью, они пришли к Иакову и стали бранить его за то, что он проповедует распятого Христа. Апостол же с очевидностью доказал им, что в их священных книгах говорится о Рождестве Христовом и Страстях, так что многие уверовали. Авиафар же, который был первосвященником на тот год, возбудил в народе ненависть к Иакову. Он приказал набросить на шею апостола петлю и отвести его к Ироду Агриппе. Когда по приговору Ирода Иакова вели к месту казни, некий лежавший у дороги паралитик воззвал к апостолу и просил исцелить его. Иаков сказал ему: «Во имя Господа Иисуса Христа, за веру Которого меня ведут на казнь, восстань, исцелись и благослови Создателя твоего!». Паралитик тотчас встал, исцеленный, и благословил Господа.

Увидев это, писец по имени Иосия, который накинул петлю на шею Иакову и влек его, пал к ногам апостола и, умоляя о прощении, объявил себя христианином. Узнав об этом, Авиафар приказал схватить Иосию и сказал ему: «Если не проклянешь Имя Христово, будешь обезглавлен вместе с Иаковом». Иосия ответил: «Будь проклят ты и все дни твои, а Имя Господа Иисуса Христа да будет благословенно вовеки!». Авиафар велел бить его по устам и отправил гонца к Ироду с просьбой обезглавить Иосию вместе с Иаковом. Перед самой казнью Иаков попросил у одного из стражей кувшин воды и крестил Иосию. Сразу после этого оба были усечены мечом и завершили свой мученический путь.

Святой Иаков был казнен за восемь дней до апрельских календ, в день Благовещения Господня. За восемь день до августовских календ мощи святого были перенесены в Компостелу, а за три дня до январских календ апостол был погребен. Сооружение его гробницы длилось с августа по январь. Церковь постановила отмечать праздник святого в наиболее подобающее время, за восемь дней до августовских календ.

Магистр Иоанн Белет, тщательно изучивший историю перенесения мощей святого Иакова, говорит, что в ночь после казни апостола ученики похитили его тело и, страшась иудеев, перенесли на корабль[46]. Доверив погребение апостола Божественному промыслу, ученики поплыли на корабле без кормчего. Ведомые ангелом Господним, они причалили к берегу Галисии в королевстве Лупы. В тех краях правила королева Лупа, имя которой подобало образу ее жизни[47]. Перенеся тело с корабля, ученики положили его на огромный камень. Тот камень немедля размягчился, подобно воску, и чудесным образом уподобился саркофагу, заключившему в себя тело апостола. Ученики пришли к Лупе, говоря: «Господь Иисус Христос послал тебе мощи Своего ученика, чтобы ты приняла усопшим того, кого не захотела принять живым». Они поведали ей о чудесах и о том, как корабль без кормчего пристал к ее берегам, и попросили Лупу даровать им место, подобающее для погребения мощей.

Как говорит Иоанн Белет, услышав этот рассказ, коварная Лупа отослала их к жестокосердному мужу. Некоторые утверждают, что это был король Испании, чьего согласия следовало испросить. Король пленил учеников Иакова и заключил их в темницу. Когда же он уснул, ангел Господень отворил темницу и позволил узникам выйти на свободу. Узнав об этом, король тотчас выслал в погоню воинов, чтобы схватить беглецов. Но когда воины проходили по мосту, тот обрушился, и все они утонули. Услышав об этом, король был охвачен раскаянием. Испугавшись за себя и свой народ, он послал к ученикам Иакова, умоляя их вернуться, и обещал охотно исполнить все, чего бы они ни пожелали. Ученики вернулись и обратили в веру Христову жителей того города. Узнав об этом, Лупа сильно опечалилась. Когда ученики возвратились к ней и рассказали, что король дал согласие на погребение Иакова, Лупа ответила им: «Возьмите моих быков, которые пасутся на той горе, запрягите в повозку, перевезите мощи вашего господина и постройте ему гробницу, какую пожелаете». Сказала же она так по волчьему коварству, зная, что те быки яростны и неукротимы, и думала, что ученики не смогут ни наложить на них ярмо, ни запрячь в повозку. Даже если бы тех быков удалось запрячь, они понеслись бы, не разбирая дороги, сбросили тело с повозки и погубили учеников.

Но нет мудрости вопреки Господу (Притч 21, 30). Не подозревая о коварстве царицы, ученики Иакова поднялись на гору. Навстречу им вышел огнедышащий дракон, но они осенили его крестным знамением, и чрево дракона разорвалось пополам. Затем они осенили крестным знамением быков, и те стали кроткими как агнцы. Ученики запрягли быков и положили на повозку мощи святого Иакова вместе с камнем, на котором они находились. Быки сами, без погонщика, привезли мощи во дворец Лупы. Увидев это, королева изумилась и уверовала. Став христианкой, она исполнила все просьбы учеников и превратила дворец в церковь, посвятив ее святому Иакову. Королева пожертвовала в ту церковь богатые дары и завершила жизнь среди добрых дел.

Папа Каликст рассказывает следующее. Некий муж по имени Бернард из Моденской епархии, схваченный и в оковах заключенный в подземелье башни, постоянно взывал к святому Иакову. Святой явился ему, говоря: «Иди, следуй за мной в Галисию!». Разбив оковы узника, святой Иаков тотчас исчез. Бернард же, повесив оковы на шею, поднялся на вершину башни и спрыгнул с нее, оставшись невредимым, хотя башня была высотой в шестьдесят локтей[48].

Как рассказывает Беда, некий человек совершил столь тяжкий грех, что епископ, которому он исповедовался, побоялся дать отпущение грехов. Епископ отправил его к святому Иакову, вручив паломнику листок, на котором был записан грех. В день праздника святого тот человек положил листок на алтарь и попросил святого Иакова своими заслугами снять грех с его души. Затем он взял листок и увидел, что все написанное полностью стерто. Возблагодарив Бога и святого Иакова, паломник объявил всем о произошедшем[49].

У Гумберта Безансонского есть такой рассказ[50]. В год от Рождества Христова 1070-й тридцать мужей из Лотарингии отправились в паломничество к святому Иакову и все, кроме одного, дали обет помогать друг другу. Один из паломников заболел. Товарищи пятнадцать дней ждали его выздоровления, но затем покинули, все, кроме того человека, который, хотя и не был связан обетом, остался с больным у подножия горы Святого Михаила. К вечеру больной скончался. Паломника охватил страх, ибо местность была пустынна, рядом лежал покойник и ночной мрак окутал землю, на которой жил варварский народ. Но вдруг святой Иаков предстал перед ним в облике всадника. Успокоив паломника, он сказал: «Дай мне мертвое тело, сам же садись на коня позади меня». За одну ночь они проделали путь, обыкновенно занимавший пятнадцать дней, и к рассвету прибыли к горе Радости, которая находилась в полумиле от гробницы святого Иакова. Там он снял обоих с коня и приказал созвать каноников святого Иакова, чтобы они похоронили умершего. Апостол велел тому человеку передать своим спутникам, что их паломничество не принесет никакой пользы, поскольку они нарушили данный обет. Исполнив приказ, он передал изумленным спутникам все, что сказал ему святой.

Папа Каликст рассказывает: в год от Рождества Христова 1020-й некий германец вместе с сыном совершал паломничество к святому Иакову и по дороге заночевал в городе Тулузе. Хозяин дома, где они остановились на ночлег, напоил старшего из паломников допьяна и спрятал в его котомке серебряный кубок. Наутро, когда отец и сын отправились в путь, хозяин бросился за ними как за грабителями и приказал вернуться назад, обвинив путников в краже серебряного кубка. Отец и сын ответили хозяину, что тот может наказать их, если найдет у них этот кубок. Когда котомку открыли и обнаружили кубок, паломников схватили и отвели к судье.

Был вынесен приговор: все имущество отца и сына передавалось хозяину, и одного из них приговорили к повешенью. Отец хотел умереть за сына, сын — за отца, и, наконец, сын был повешен. Охваченный горем отец продолжил свое паломничество к святому Иакову. Через тридцать шесть дней он вернулся к телу казненного сына и стал стенать над ним и плакать. Но повешенный сын начал утешать его, говоря: «Дражайший отец, не плачьте, мне никогда не было так хорошо, ведь святой Иаков поддерживал меня и ныне освежает небесною сладостью». Услышав это, отец устремился в город. Сбежались люди, юношу вынули из петли невредимым и вместо него повесили хозяина дома[51].

Гуго Сен-Викторский сообщает: паломнику, направлявшемуся к святому Иакову, явился диавол в облике самого апостола. Напомнив о многих горестях земной жизни, он уверил паломника, что будет счастлив, если тот убьет себя в его честь. Паломник немедля выхватил меч и заколол себя. На хозяина дома, в котором ночевал гость, пало подозрение, и он стал бояться за свою жизнь. Но неожиданно мертвец воскрес. Он поведал всем, что как только демон, убедивший паломника покончить с собой, повлек его на муки, святой Иаков отнял его у демона и подвел к престолу Судии. Невзирая на обвинения демонов, святой настоял, чтобы паломник вернулся к жизни[52].

Гуго, аббат Клюнийский, рассказывает: некий юноша, живший в окрестностях Лиона, часто и весьма благочестиво совершал паломничество к святому Иакову. Однажды, собираясь отправится в паломничество, среди ночи юноша впал в грех прелюбодеяния. На пути юноше ночью явился диавол в облике святого Иакова и спросил его: «Знаешь, кто я?». Юноша не узнал его, и диавол продолжал: «Я — апостол Иаков, которого ты посещал из года в год. Ты знаешь, что я всегда радовался твоему благочестию. Однако на этот раз, выйдя из дома, ты совершил прелюбодеяние. Не покаявшись в своем грехе, ты осмелился продолжить путь, как если бы подобное паломничество могло быть угодно Богу и мне. Но это не так. Ибо каждому, кто хочет отправиться в паломничество, надлежит прежде исповедаться в своих грехах, а по окончании паломничества принести возмещение за них.

Встревоженный юноша решил вернуться домой, чтобы исповедаться в грехах и снова отправиться в путь. Но диавол опять предстал перед ним в облике апостола и разубедил его. Он уверил юношу в том, что не отпустит его грех, если тот не отсечет себе детородный орган. Но юноша будет еще блаженней, если убьет себя сам и станет мучеником во имя святого Иакова. И вот ночью, когда спутники погрузились в сон, юноша выхватил меч и отсек себе детородный орган, а затем пронзил свое чрево острием меча. Разбуженные паломники увидели это и в страхе бежали, боясь быть заподозренными в убийстве.

Когда уже копали ему могилу, тот, кто был мертвым, воскрес и поведал людям, готовым бежать прочь и оцепеневшим от изумления, что с ним произошло. Он сказал: «Когда по диавольскому наущению я убил себя, демоны схватили меня и потащили в Рим. Но святой Иаков устремился вслед за нами, грозно браня демонов за их обман. После долгого спора святой вынудил нас свернуть на некий луг, где восседала Пречистая Дева, беседуя со многими святыми. Спросив святого Иакова обо мне, Дева строго отчитала демонов и приказала вернуть меня к жизни. Тогда святой Иаков принял меня и, как видите, вернул к жизни». Три дня спустя от ран остались только шрамы, и юноша отправился в путь, по порядку рассказывая свою историю другим паломникам.

Как рассказывает Папа Каликст, в 1100 году некий франк с женой и сыновьями отправился к святому Иакову, стремясь избежать мора, который свирепствовал во Франции, и равно желая совершить паломничество к гробнице апостола. Когда франк пришел в город Памплону, его жена скончалась. Хозяин дома, где они остановились на ночлег, присвоил все его деньги и мула, на котором ехали дети. Паломник шел в одиночестве, то неся сыновей на плечах, то держа за руки. По дороге он встретил некоего мужа, ехавшего на ослике. Сочувствуя паломнику, тот муж отдал ему осла, чтобы мальчики смогли продолжить путь верхом. Когда франк прибыл к святому Иакову и, бодрствуя, молился у его гробницы, святой предстал перед ним и спросил, узнает ли тот его. Франк отвечал, что не узнает, и тогда святой сказал: «Я — апостол Иаков, который дал тебе осла. Я снова дам его тебе, чтобы ты смог отправиться в обратный путь. Знай же: тот хозяин упадет с крыши и разобьется насмерть, а ты вернешь обратно все, что он у вас отнял». Когда все так и произошло, франк радостно отправился домой, но как только детей сняли с ослика, тот немедля исчез[53].

Некий купец, несправедливо ограбленный тираном, был заключен под стражу. Купец благочестиво просил святого Иакова о помощи. И вот, когда стражники несли свою службу, святой Иаков явился ему и отвел на вершину башни. Тотчас башня сама собой наклонилась, так что ее вершина стала вровень с землей, и купец даже не спрыгнул, но спокойно сошел с нее. Бросившись в погоню, стражники прошли совсем рядом с купцом, но не смогли его увидеть[54].

Гумберт Безансонский рассказывает: однажды три рыцаря из окрестностей Лиона совершали паломничество к святому Иакову. Один из них по просьбе некой женщины из любви к святому Иакову вез ее поклажу на своем коне. Затем воину встретился больной, ослабевший от долгого пути. Посадив его на коня, воин следовал за ним, неся в руках его посох. Жара и тяготы дороги изнурили паломника и, придя в Галисию, он серьезно заболел. Спутники стали уговаривать его подумать о спасении души, но три дня подряд он пролежал, лишенный дара речи.

На четвертый день, когда все ожидали его кончины, воин глубоко вздохнул и сказал: «Благодарю Бога и святого Иакова, ибо его заслугами я спасен. Ведь когда я хотел исполнить вашу просьбу, демоны окружили меня и сдавили мне горло с такой силой, что я не мог ничего сказать во спасение своей души. Я слышал ваши речи, но не мог ответить. И вот сегодня святой Иаков вошел сюда, держа в левой руке котомку женщины, а в правой — посох нищего, которому я помог по дороге. Посох служил святому копьем, котомка — щитом. Подняв посох, апостол устрашил демонов, и те обратились в бегство. Так милостью святого Иакова я свободен и могу говорить с вами. Позовите ко мне священника, ибо жизнь покидает меня». Затем, обратившись к одному из рыцарей, он сказал: «Друг мой, не служи больше своему сеньору, ибо он осужден и скоро умрет злой смертью». Когда того человека похоронили, его друг пересказал своему сеньору слова умиравшего. Тот же, не прислушавшись к его словам и не пожелав исправиться, вскоре погиб, сраженный копьем на поле боя[55].

Папа Каликст рассказывает: некий муж из Везле отправился в паломничество к святому Иакову, не имея никаких денег. Паломник стыдился просить подаяние. Однажды он прилег отдохнуть под деревом и увидел во сне, как святой Иаков кормит его. Проснувшись, паломник заметил, что у него в изголовье лежит свежеиспеченный хлеб. Им он питался в течение пятнадцати дней, до тех пор, пока не вернулся домой. Два раза в день он вкушал от этого хлеба и на следующее утро вновь находил его в суме нетронутым[56].

Как сообщает Папа Каликст, в 1100-м году некий житель Барселоны, совершив паломничество к святому Иакову, попросил в молитве только об одном — чтобы враги никогда не смогли пленить его. На обратном пути в море около Сицилии его схватили сарацины. Много раз его перепродавали как раба, но цепи, в которые был закован пленник, всегда падали сами собой.

Когда же, проданный в тринадцатый раз и скованный двойными цепями, тот человек воззвал к святому Иакову, апостол предстал перед ним и сказал: «Оказавшись в моей церкви, ты забыл о спасении души и просил лишь о спасении тела. Поэтому ты и претерпел столько злоключений. Но поскольку Господь милосерден, Он послал меня выкупить тебя». Тотчас оковы пали, и пленник прошел через сарацинские земли и замки, неся в руках звенья цепей как свидетельство о случившемся чуде. На глазах у изумленных людей он вернулся в свои края. Если по дороге кто-либо пытался пленить его, то, увидев эти цепи, в ужасе бежал прочь. Когда в пустынных землях на него нападали львы и другие звери, при виде цепей они трепетали и с великим страхом обращались в бегство.

В 1238 году, в городе Прато, расположенном между Флоренцией и Пистойей, во время бдения в честь святого Иакова некий юноша по неразумию сжег посевы на поле своего опекуна, который хотел присвоить его наследство. Юношу схватили, он признал свою вину и был приговорен к смерти. Его должны были сжечь на костре, но прежде протащить через город, привязав к хвосту лошади. Несчастный покаялся в грехах и препоручил себя святому Иакову. Хотя юношу в одной рубашке протащили по каменистой земле, ни тело его, ни рубашка не были повреждены. Затем осужденного привязали к столбу, разложили вокруг дрова и разожгли огонь. И вот дрова и веревки сгорели, но сам юноша, постоянно взывавший к святому Иакову, остался невредим, так что пламя не коснулось даже его рубашки. Когда юношу снова захотели бросить в огонь, народ освободил его, и все радостно восславили Бога в Его апостоле.

С. De Sancto Christhophoro

О святом Христофоре

Христофор до крещения звался Репроб[57] и только потом был назван Христофором, как бы Христа несущим — Christum ferens. Это означает, что он четырежды нес Христа: на плечах своих, перенося Его, в теле своем, умерщвляя оное, в сердце своем, веруя в Него, на устах своих, исповедуя Его и возвещая о Нем.

Христофор происходил из племени ханаанского. Имел он огромный рост и был страшен ликом: рост же его был двенадцать локтей. В Деяниях святого Христофора рассказано, что он состоял при некоем ханаанейском царе. Однажды Христофор решил, что должен найти более могущественного господина, самого сильного среди всех царей, какие только есть в целом мире, дабы служить ему верой и правдой. Он прибыл к величайшему из царей, о котором шла молва, что мир не знает владыки сильнее. Увидев Христофора, царь охотно принял его и поставил служить в своем дворце.

Случилось, что царский шут запел песню, в которой часто поминалось имя диавола. Царь тот был христианином, поэтому всякий раз, услышав, как поминают диавола, осенял себя крестным знамением. Христофор сильно удивился, увидев это, ибо не мог понять, зачем царь поступает так и от чего хочет оградить себя подобным знамением. Он стал расспрашивать царя, но тот не захотел ему ничего открыть. Тогда Христофор сказал: «Раз ты ничего не говоришь мне, не буду больше тебе служить». Царь вынужден был ответить: «Как только я услышал, что поминают диавола, то оградил себя этим знамением, боясь, как бы он не приобрел надо мною власть и не сгубил меня». Христофор промолвил: «Вижу, ты боишься, что диавол может погубить тебя. Ясно мне, что он могущественнее тебя, раз ты так сильно его страшишься. Значит, напрасно я надеялся, что отыскал самого великого и могущественного из государей мира. Прощай же, ибо теперь я хочу просить самого диавола, чтобы он принял меня под руку свою и сделал своим слугой».

С этими словами он покинул царя и отправился на поиски диавола. Пересекая некую пустыню, Христофор увидел неисчислимое множество воинов. Один из них, яростный и ужасный, подойдя к нему, спросил, куда тот держит путь. Христофор ответил: «Я ищу владыку диавола, чтобы он принял меня на службу». Воин сказал ему: «Я тот, кого ты ищешь». Обрадованный Христофор обещал служить диаволу вечно и считать его своим владыкой.

Они странствовали по пустыне и однажды увидели крест, воздвигнутый на перекрестке дорог. Едва взглянув на крест, диавол в страхе бежали, сойдя с дороги, увлек Христофора в каменистую пустошь. Обойдя крест, они снова вернулись на дорогу и продолжили путь. С изумлением глядя на это, Христофор спросил диавола, почему тот в страхе покинул торную дорогу и пошел по бездорожью. Диавол поначалу не хотел ничего объяснять. Тогда Христофор сказал: «Если ты не ответишь мне, я тотчас уйду от тебя». Диавол был вынужден сказать: «Некий человек, который зовется Христом, был пригвожден к такому кресту, и теперь всякий раз, когда я вижу знак Его креста, меня охватывает страх и я в ужасе обращаюсь в бегство». Христофор сказал ему: «Воистину, этот Христос выше и могущественнее тебя, раз тебя так ужасает Его знак. Впустую служил я все это время и до сих пор так и не нашел самого великого из владык мира. Прощай же, ибо я хочу покинуть тебя и отправиться на поиски Христа».

Долго искал он того того, кто мог бы рассказать ему о Христе, пока не пришел к одному отшельнику. Тот проповедовал ему Христа и усердно наставлял в христианской вере. Отшельник сказал Христофору: «Тот Царь, кому ты хочешь служить, требует послушания, по которому надлежит часто поститься». Христофор ответил: «Пусть Он потребует от меня иного послушания, потому что я не могу исполнить этого». Тогда отшельник сказал снова: «Должно тебе также много молиться». Христофор ответил: «Я не знаю, что это такое, поэтому не смогу исполнить и это послушание». Отшельник сказал: «Знаешь ли какую-то реку, в которой погибают многие путники, стремясь ее пересечь?». Христофор ответил: «Знаю». Тогда отшельник сказал: «Ты громадного роста и необычайной силы, поэтому можешь поселиться у этой реки и переносить через нее всех странников. Такое послушание будет угодно Царю Христу, Которому ты хочешь служить. Надеюсь, что у той реки Он Сам явится тебе». Христофор ответил ему: «Такое послушание я готов исполнить! Обещаю, что буду нести эту службу».

Христофор остался на берегу реки и построил себе хижину. Опираясь на шест, который он держал в руках подобно посоху, Христофор без промедления переносил путников через реку. Спустя много дней, когда Христофор отдыхал в своей хижине, он услышал детский голос, зовущий: «Христофор, выйди и перенеси меня!». Поднявшись, Христофор вышел из хижины, но никого не увидел. Вернувшись в хижину, он вновь услышал тот же голос, зовущий его. Христофор снова выбежал из дома и никого не нашел. Третий раз, как и раньше, призванный тем же голосом, он вышел из хижины и увидел на берегу реки мальчика, который просил перенести его на другой берег.

Христофор поднял мальчика на плечи, взял посох и вошел в реку, чтобы пересечь ее вброд. Вода в реке понемногу прибывала, и мальчик становился все тяжелее и тяжелее, как будто его тело было налито свинцом. Когда Христофор дошел до середины потока, волны начали подниматься все выше, и невыносимая тяжесть ноши все больше и больше обременяла его плечи. Христофор сильно испугался, поскольку с трудом продвигался вперед и боялся утонуть. Когда же Христофор с большим трудом добрался до берега, он поставил мальчика на землю и сказал: «О мальчик, ты подверг меня великой опасности: ты был настолько тяжел, что даже если бы я держал на своих плечах целый мир, сомневаюсь, что и тогда ощутил бы большую тяжесть».

Мальчик ответил ему: «Не удивляйся, Христофор, ибо ты нес на плечах не только весь мир, но Творца всего мира. Ведь Я и есть Христос, Царь твой, Которому ты служишь этим деянием. Чтобы убедиться в истине моих слов, вернись на берег к своей хижине, утверди в землю посох, и поутру увидишь, как он цветет и плодоносит». И внезапно исчез тот мальчик. Переправившись на другой берег, Христофор утвердил в землю посох рядом со своей хижиной. Проснувшись утром, он увидел, что, подобно пальме, посох дает плоды и побеги.

Прошло время, и Христофор отправился в Ликию в город Самос. Он не понимал языка живших там народов и стал просить Господа даровать ему разумение их речи. Когда Христофор погрузился в молитву, судьи отошли от него, приняв за безумца. Получив дар, о котором просил, с покрытым лицом Христофор поспешил туда, где христиане принимали муки за Господа, чтобы укреплять их в вере. Но там один из судей ударил его по лицу, и Христофор открыл лицо, сказав: «Если бы я не был христианином, то немедля отомстил бы тебе за нанесенную обиду». Христофор вновь утвердил в землю посох и обратился с молитвой к Господу, прося, чтобы посох процвел ради обращения народа. Тотчас же это свершилось, и восемь тысяч человек уверовали во Христа.

Тогда царь послал двести воинов, чтобы они привели к нему Христофора. Воины нашли Христофора погруженным в молитву и побоялись его тревожить. Царь вновь послал столько же воинов, которые и сами присоединились к молитве. Поднявшись, Христофор спросил: «Кого вы ищете?». Взглянув ему в лицо, воины сказали: «Нас послал царь, чтобы мы привели к нему тебя в оковах». Христофор ответил им: «Если я захочу, то не дам ни связать себя, ни вести в оковах». Воины сказали: «Если хочешь, ступай свободно, куда пожелаешь; мы же объявим царю, что не смогли тебя найти». «Нет, — ответил он, — я пойду с вами».

Обратив воинов к вере, Христофор дал связать себе руки за спиной и, окруженный стражниками, предстал перед царем. Увидев его, царь так испугался, что упал с трона. Когда же слуги подняли его, царь стал спрашивать Христофора о его имени и родине. Христофор отвечал ему: «До крещения я звался Репроб, ныне же имя мое — Христофор». Царь сказал ему: «Ты взял себе нелепое имя: ведь это имя распятого Христа, Который не помог Себе и тебе не поможет. Теперь же, злокозненный ханаанеянин, скажи, почему ты не поклоняешься нашим богам?». Христофор ответил ему: «Ты по праву зовешься Дагн, потому что ты — смерть мира и друг диавола, а твои боги — творение рук человеческих». Царь сказал ему: «Ты вскормлен среди диких зверей и потому можешь говорить лишь о дикостях, неведомых людям. Если поклонишься нашим богам, будешь у меня в большом почете, если нет — понесешь наказание». Христофор отказался почтить богов, и царь приказал заточить его в темницу. Тех же воинов, что были посланы к Христофору, он велел обезглавить за исповедание имени Христова.

Вместе с Христофором царь заключил в темницу двух красавиц: одну из них звали Никея, другую — Аквилина. Царь обещал им многие дары, если они сумеют склонить Христофора ко греху. Увидев их, Христофор тотчас погрузился в молитву. Осаждаемый ласками и объятиями девиц, он поднялся и сказал им: «Что вам нужно и зачем вас прислали сюда?». Испуганные сиянием его лика, они сказали: «Пожалей нас, о святой Божий, чтобы и мы могли уверовать в Бога, Которого ты проповедуешь». Услышав об этом, царь велел привести девиц и сказал им: «Значит, и вы совращены? Клянусь богами, если не принесете жертвы нашим божествам, погибнете злой смертью». Они ответили: «Если хочешь, чтобы мы принесли жертвы, прикажи очистить площади и собрать весь народ в храме». Когда все было исполнено, Никея и Аквилина вошли в храм и, сняв пояса и набросив их на шеи кумиров, повалили статуи на землю и повергли во прах. Собравшимся они сказали: «Идите, зовите лекарей, чтобы они исцелили ваших богов!».

По приказу царя к ногам Аквилины привязали огромный камень и подвесили ее так, что разорвались все ее члены. Когда же она отошла ко Господу, сестра ее Никея была брошена в огонь, но и там оставшись невредимой, тотчас была обезглавлена. Затем перед царем предстал Христофор. Царь приказал сечь его железными прутьями и возложить ему на голову сеть из раскаленного железа. Затем он велел изготовить скамью из железа, приковать к ней Христофора и развести огонь, питаемый смолой. Но железная скамья растаяла как воск, и Христофор остался невредимым. Царь велел приковать Христофора к столбу, и четыре сотни воинов осыпали его стрелами. Но все стрелы повисали в воздухе, и ни одна из них не коснулась святого. Полагая, что Христофор пронзен стрелами, царь начал над ним насмехаться. Но тут одна стрела, развернувшись в воздухе навстречу царю, вонзилась ему в глаз и ослепила его. Христофор сказал царю: «Завтра мне суждено умереть, ты же, тиран, сотвори брение из моей крови, помажь им глаз и тогда исцелишься». Царь приказал казнить его, и вот Христофор, вознесши молитву Господу, был обезглавлен. Царь собрал немного крови святого и приложил ее к глазу, произнеся: «Во имя Бога и святого Христофора». В тот же миг он полностью исцелился и уверовал. Царь приказал немедля казнить мечом всякого, кто станет возводить хулу на Бога и святого Христофора.

Амвросий в Префации говорит об этом мученике: «Боже, Ты дал Христофору такое совершенство добродетели и благодать учения, что сорок восемь тысяч человек сиянием чудес Ты призвал от заблуждений язычества к исповеданию христианского учения. Также и Никею и Аквилину, блудниц, долгие дни проведших в блудилище среди разврата, Христофор убедил блюсти чистоту и принять мученический венец.

Сам же он, прикованный к железной скамье среди пламени, не устрашился жара, и целый день стрелы множества воинов не могли пронзить его. Одна из стрел пронзила око палача, но кровь святого мученика, смешанная с землей, вернула ему зрение и, отняв слепоту телесную, просветила и душу. Ибо святой Христофор обрел Твою милость и получил власть своими молитвами исцелять недуги и немощи».

CI. De Septem Dormientibus

О Семерых спящих

Семеро отроков родились в Эфесе.

Когда в Эфес прибыл император Деций, гонитель христиан, он приказал воздвигнуть посреди города храмы, чтобы вместе с ним все совершали жертвоприношения идолам. Деций велел разыскать всех христиан и привести их в оковах, чтобы те либо принесли жертвы, либо приняли смерть. Тогда всех охватил столь великий страх, что друг отрекался от друга, сын от отца и отец от сына.

В то время в городе жили семеро христиан — Максимиан, Малх, Марциан, Дионисий, Иоанн, Серапион и Константин, которые сильно горевали, глядя на происходящее. Они занимали высокое положение при дворе, но отказались принести жертвы идолам и уединились в своем доме, проводя время в постах и молитвах. Когда им было предъявлено обвинение, они предстали перед Децием и подтвердили, что действительно исповедуют христианскую веру. Тогда этим семерым была дана отсрочка, чтобы они одумались до нового возвращения Деция. Они же раздали все имущество бедным и решили удалиться на гору Целион и спрятаться там. Семеро христиан долгое время скрывались на той горе, и один из них, Малх, тайно ходил в город, изменив свою внешность и переодевшись в лохмотья.

Но вот Деций вернулся в город и приказал разыскать семерых христиан, чтобы они принесли жертвы. Тогда напуганный Малх, служивший им, пришел к друзьям и поведал о гневе императора. Те сильно встревожились, Малх же положил перед каждым хлеб, чтобы они подкрепились им и с новыми силами приготовились к битве. После трапезы они всемером сидели и беседовали в печали и слезах — и вдруг заснули по воле Божией.

Наутро, когда их стали искать и не смогли найти, Деций сильно огорчился, что потерял столь благородных юношей. Их обвинили в том, что они скрылись на горе Целион и продолжали упорствовать в своей вере, раздав имущество нищим христианам. Император велел их родителям явиться к нему и пригрозил смертью, если те не расскажут все, что знают. Родители также стали обвинять сыновей, говоря, что те раздали бедным свои богатства. Размышляя, как лучше поступить с ними, по воле Божией император приказал заложить камнями вход в пещеру, чтобы заключенные в ней христиане умерли от голода и жажды. Слуги императора исполнили это, но двое христиан, Феодор и Руфин, записали историю мученичества семерых и сокрыли письмена в каменной кладке.

По смерти Деция и всего его рода, 372 года спустя, на тридцатом году правления императора Феодосия стала возрастать ересь тех, кто отрицал Воскресение мертвых. Христианнейший император Феодосий пребывал в печали, видя, как распространяется это заблуждение. Облачившись во власяницу, он днями сидел во внутренних покоях дворца и проливал слезы. Увидев это, милосердный Господь решил послать скорбящим утешение и, дабы укрепить в них надежду на Воскресение мертвых, пожелал явить сокровище своей милости и пробудить упомянутых мучеников. Он внушил одному из жителей Эфеса замысел построить на той горе хижины для пастухов.

Замурованная пещера была открыта, святые проснулись и стали приветствовать друг друга, полагая, что проспали только одну ночь. Вспомнив о своих печалях, они стали расспрашивать Малха, который прислуживал им, известно ли ему, как решил поступить с ними Деций. Малх ответил то же, что говорил прежде: «Нас стали искать, чтобы мы поклонились идолам. Вот что решил о нас император». Максимин сказал: «Бог ведает, что мы не станем приносить жертвы!». Ободрив друзей этими словами, он велел Малху пойти в город и купить хлеба больше, чем вчера, а также узнать, какой приговор вынес император, и рассказать о том по возвращении.

Малх взял пять монет и вышел из пещеры. Он сильно удивился, когда заметил камни, однако, занятый своими мыслями, не придал этому значения. Малх украдкой подошел к воротам города и в изумлении увидел, что над ними возвышается крест. Он прошел до других ворот и на них также увидел знак креста. Он удивился еще больше, заметив, что крест воздвигнут над всеми воротами и город сильно изменился. Юноша осенил себя крестным знамением и вернулся к первым воротам, решив, что видит сон. Собравшись с духом и сокрыв лицо, он вошел в город и услышал, как торговцы хлебом беседуют о Христе. Изумившись еще сильнее, он сказал: «Как случилось, что вчера никто не дерзал назвать имя Христа, а сегодня все исповедуют Его? Я полагаю, что это не город Эфес, тот выстроен по-иному, но другого такого города я не знаю». Спросив, что это за город, и услышав в ответ, что это Эфес, Малх решил, что заблудился и ему следует скорее вернуться назад. Подойдя к торговцам хлебом, он протянул им серебряные монеты. Удивленные торговцы стали говорить друг другу, что юноша, наверное, отыскал древний клад. Малх услышал, что они что-то обсуждают между собой, и решил, что торговцы хотят отвести его к императору. В страхе он стал просить, чтобы они позволили ему уйти, оставив себе и хлеб, и серебро. Торговцы спросили его: «Откуда ты? Открой нам, где отыскал ты сокровища древних императоров, и мы поможем тебе и по дружбе укроем тебя, иначе тебе не спрятаться». Испуганный Малх не знал, что ответить. Они же, видя его молчание, накинули ему на шею веревку и потащили по улицам к центру города. И вот по городу разнесся слух, что некий юноша нашел сокровища. Все сбежались поглядеть на него и дивились, Малх же хотел убедить людей, что у него нет никакого клада. Он смотрел на толпу, никого не узнавая, и никто не мог признать его. Вглядываясь в лица, Малх старался отыскать кого-нибудь из родных, которые, как он полагал, были живы, но не находил никого и стоял посреди городской толпы, подобно безумцу.

Обо всем происходящем услышали святой епископ Мартин и проконсул Антипатр, недавно прибывший в город. Они приказали гражданам спокойно привести юношу и принести его серебро. Когда же слуги повлекли Малха в церковь, он решил, что его ведут к императору. Увидев монеты и удивившись, епископ и проконсул стали расспрашивать, где он отыскал неведомое сокровище. Малх ответил, что точно ничего не находил, но взял эти денарии из кошелька своих родителей. Когда его спросили, откуда он родом, Малх ответил: «Я уверен, что родился в этом городе, если этот город действительно называется Эфес». Проконсул сказал: «Прикажи явиться своим родителям, чтобы они свидетельствовали о тебе». Малх назвал имена родителей, но никто не вспомнил их, и все подумали, что он выдумал весь рассказ, чтобы каким-то образом сбежать. Тогда проконсул сказал: «Как можем мы поверить, что эти монеты принадлежали твоим родителям, если надпись на них сделана более чем триста семьдесят семь лет назад, в первые годы правления императора Деция. Монеты эти совсем не похожи на наши. Как могли твои родители жить в то время? Кажется нам, что ты, юноша, хочешь обмануть мудрецов и старейшин Эфеса. Итак, я велю предать тебя суду, дабы ты признался, что именно ты нашел». Малх упал к его ногам и вскричал: «Ради Бога, добрые люди, ответьте на мой вопрос, и я скажу вам то, что таю в своем сердце. Где сейчас император Деций, что правил в этом городе?». Епископ ответил: «Сын мой, того, кто носил имя Деций, нет на земле: он был императором в давние времена». Тогда Малх сказал: «Владыко, твои слова поразили меня. Никто не верит мне, но следуйте за мной, и я покажу вам моих товарищей, которые ждут меня на горе Целион, и вы поверите им. Мне же известно, что мы бежали от императора Деция: вчера я сам видел, как он входил в город, если только этот город — Эфес».

Тогда епископ обдумал все и объяснил проконсулу, что Бог пожелал явить им видение, ниспосланное через этого юношу. Епископ и проконсул отправились вслед за Малхом, и множество людей сопровождало их. Первым Малх вошел к своим сподвижникам, за ним — епископ, который нашел среди камней грамоту, скрепленную двумя серебряными печатями. Созвав народ, епископ прочел ее вслух. Все слушали и изумлялись, глядя на сидящих в пещере святых Божиих и на их лики, подобные цвету роз. И тогда все, пав на колени, восславили Бога.

Епископ и проконсул послали вестников к императору Феодосию, прося его прибыть как можно скорее, чтобы увидеть чудо, ныне явленное Богом. Император поспешно встал с земли с грубого вретища, на котором в печали проводил свои дни, и, славя Бога, отправился из Константинополя в Эфес. Сопровождавшие его придворные вместе с ним поднялись к пещере. Как только святые увидели императора, их лики заблистали подобно солнцу. Войдя в пещеру, император простерся перед ними, славя Бога. Поднявшись, он со слезами обнял каждого из святых и сказал: «Я смотрю на Вас и как будто вижу Господа, воскресившего Лазаря». Максимин же сказал ему: «Поверь нам, Бог разбудил нас до дня великого Воскресения, чтобы ты неколебимо верил в Воскресение мертвых. Ведь мы воскресли и живы, и как младенец, находящийся во чреве матери, живет и не чувствует боли, так и мы, ничего не ощущая, пребывали в созерцании, покое и сне».

Промолвив это, на глазах у всех они склонили головы на землю и почили, препоручив свой дух воле Божией. Император, поднявшись, стал плакать над ними и целовать их. Он велел изготовить для семерых золотые раки. Но в ту ночь святые явились императору, говоря, что они были положены в землю и восстали от земли, и пусть император оставит их лежать точно так же, доколе Господь вновь не воскресит их. Тогда император приказал, чтобы то место было убрано позолоченным камнем. Он также велел, чтобы свободны были все епископы, твердо верующие в Воскресение мертвых.

То, что святые спали 372 года, можно подвергнуть сомнению, поскольку они воскресли в 448-м году, Деций же начал править в лето Господне 252-е и правил только один год и три месяца, из чего следует, что они спали 193 года или же 196 лет.

CII. De Sanctis Nasario et Celso

О святых Назарии и Цельсе

Назарий происходит от nasarenus, что значит освященный, или чистый, или отделенный, или цветущий, или хранящий. В человеке заключены пять состояний, а именно, размышление, чувство, созерцание, действие и речь. Размышление должно быть святым, чувство — чистым, намерение — правильным, действие — правым, речь — скромной. Все эти качества были в святом Назарии. Его размышление было святым, и потому он назван освященным, чувство — чистым, поэтому он назван чистым, созерцание — правильным, поэтому он назван отделенным. Ибо зрение разделяет труды, ведь если око твое будет чисто, то и все тело твое будет светло, а если оно будет худо, то и тело твое будет темно (Лк 11, 34). Поступки Назария были правыми, и потому его прозвали цветущим: ведь праведник цветет, подобно лилии. Речь его была скромна, и потому его называли хранящим, ибо Назарий хранил пути свои и не согрешал языком своим (Пс 38 (37), 2).

Цельс подобен excelsus — вышний. Он вознесся выше самого себя и силою духа преодолел слабость юных лет.

Сообщают, что жизнеописание и страсти Назария и Цельса святой Амвросий отыскал в книге Гервасия и Протасия[58]. В других же книгах говорится, что Страсти святых записал некий преданный Назарию философ, а Цератий, похоронив их тела, положил свиток в изголовье гроба.

Назарий был сыном Африкана, мужа достойного, но иудея, и святой Перпетуи, христианнейшей и благородной римлянки, принявшей крещение от апостола Петра. Достигнув девяти лет, он сильно удивлялся, что отец и мать исповедают столь разную веру, поскольку мать следовала закону христиан, отец же соблюдал субботу. Назарий колебался, какую веру ему принять, ведь каждый из родителей старался склонить его к своей. Наконец, повинуясь Божественному Промыслу, он последовал по стопам матери и принял святое крещение от Папы Лина. Узнав об этом, отец стремился отвратить мальчика от святого пути. Он подробно объяснял сыну, какие мучения ждут тех, кто исповедует христианскую веру. Когда же пишут, что Назарий был крещен Папой Лином, следует понимать, что в те годы Лин еще не был Папой, но стал им позднее. Приняв крещение, Назарий прожил много лет. Как станет ясно из вышеизложенного, он претерпел страдания при Нероне, который в последний год своего правления приказал распять святого Петра. Лин же стал Папой по смерти Петра.

Назарий не внял увещеваниям отца и еще тверже укрепился в вере. По настоятельным просьбам родителей, боявшихся его гибели, он уехал из Рима. Назарий увез с собой семь сундуков, полных отеческого добра, и, проезжая через города Италии, раздал все бедным. На десятый год после отъезда из Рима Назарий отправился в Плацентию[59]. Затем, приехав в Медиолан, он разыскал там святых Гервасия и Протасия, томившихся в темнице. Когда прошел слух, что Назарий утешает мучеников, его тотчас же отвели к префекту. Твердо исповедуя Христа, Назарий подвергся суровому бичеванию и был изгнан из города. Он долго странствовал от одного места к другому. Однажды пред ним в видении предстала его усопшая мать. Ободрив его, она увещевала сына отправиться в Галлию.

Прибыв в город Галлии, называемый Гемелла[60], Назарий обратил к вере многих людей. Одна достойная женщина передала ему на воспитание сына, красивого отрока по имени Цельс, и попросила, чтобы Назарий крестил его и увез с собой. Услышав о том, префект Галлии заключил Назария в темницу вместе с отроком, связав им за спинами руки и заковав в цепи, дабы на следующий день предать христиан пытке. Тем временем жена префекта направила к мужу посланника, утверждая, что суд несправедлив, ибо он убивает невинных и дерзает мстить за всемогущих богов. Вняв ее речам, префект освободил святых и отправил в изгнание, предупредив, чтобы Назарий и Цельс впредь не смели проповедовать в тех землях.

Тогда Назарий пришел в город Треверы[61], где первым проповедовал Христа. Обратив многих к вере, он построил там церковь. Узнав об этом, Корнелий, наместник Нерона, известил императора, который послал в Треверы сотню воинов, чтобы те схватили святых. Воины нашли Назария рядом с ораторием, который тот воздвиг для своей молитвы. Связав ему руки, воины сказали: «Тебя зовет великий Нерон». Назарий ответил: «У невежи-царя грубияны-слуги. Отчего, подойдя ко мне, вы не сказали просто: «Нерон зовет тебя»? Я бы пошел с вами по доброй воле». Стражники повели его к Нерону в оковах, подгоняя ударами и бранью плачущего отрока Цельса, чтобы тот следовал за ними. Увидев Назария и Цельса, Нерон велел заточить их в темницу, пока не измыслит для них казни.

Между тем Нерон по обыкновению послал охотников на ловлю диких зверей. И вот неисчислимое множество хищников неожиданно ворвалось в сад Нерона: звери загрызли одних, других разорвали на части. Сам Нерон в страхе бежал, повредив ногу и едва успев укрыться во дворце. Испытывая постоянную боль и страдания, император вспомнил о Назарии и Цельсе. Нерон решил, что боги прогневались на него за то, что он слишком долго позволял пленникам оставаться в живых. По приказу императора воины вывели из тюрьмы Назария и Цельса: одного подгоняли пинками, другого жестоко били. Когда Нерон увидел, что лицо святого Назария как будто излучает солнечный свет, он счел, что околдован, и велел Назарию оставить колдовские чары и принести жертвы богам. Войдя в храм, Назарий попросил всех удалиться, и тотчас по его молитве идолы были повергнуты.

Услышав о том, Нерон велел бросить Назария в море, и если тот сумеет избежать смерти, сжечь в пламени костра и развеять прах над волнами. Назарий и отрок Цельс восходят на корабль, плывущий в открытое море, где святых бросают в пучину. Тотчас корабль настигает великая буря, но вокруг Назария и Цельса воды остаются спокойными. Все трепещут от страха и каются в обиде, причиненной святым. И вот им является Назарий: лик его светел, он шествует по водам вместе с отроком Цельсом. Вернувшись на корабль, Назарий помолился и успокоил бурю ради своих гонителей, уже уверовавших во Христа.

Корабль пристал к берегу в шестистах пассах[62] от Генуи. Долго проповедуя в этом городе, Назарий вновь вернулся в Медиолан, где некогда оставил Гервасия и Протасия. Услышав о том, префект Анолин отправил Назария в изгнание, оставив Цельса в доме некой матроны. Святой вернулся в Рим. Там он встретил отца, на старости лет принявшего христианскую веру. Когда Назарий стал расспрашивать его, почему тот обратился к вере, отец рассказал, что однажды ему явился апостол Петр и убедил идти ко Христу вслед за женой и сыном.

Затем жрецы выслали Назария в Медиолан, откуда его прежде отправили в Рим. Претерпев много несправедливостей, вместе с отроком Цельсом он предстал перед правителем. Назария вывели за городские ворота к месту, прозванному Три Стены, где он и отрок Цельс были обезглавлены.

Христиане похитили тела мучеников и положили в своих садах. В ту же ночь Назарий и Цельс явились человеку по имени Цератий и велели похоронить их в его доме как можно глубже из-за опасности, исходящей от Нерона. Цератий обратился к ним: «О святые, молю вас, исцелите прежде дочь мою, разбитую параличом». Дочь Цератия тотчас исцелилась. Он взял тела мучеников и похоронил, как они велели ему.

Прошло много лет, и Господь явил их мощи святому Амвросию. Оставив мощи Цельса там, где он был погребен, Амвросий перенес мощи Назария в церковь Святых апостолов и с почестями предал погребению. Кровь Назария была свежа, как будто его похоронили в тот самый час. Тело святого, невредимое и нетленное, с волосами и бородой, источало дивное благоухание. Святые Назарий и Цельс пострадали при Нероне, который начал править в лето Господне 57-е.

Амвросий в Префации говорит об этом мученике:

«Святой мученик Назарий, освященный кровью цвета роз, удостоен обрести Небесное Царство.

Жестоко терзаемый неисчислимыми казнями, он победил ярость тирана стойкостью веры, не отступив перед угрозами гонителей, ибо за него сражался Сам Победоносный Господь наш Христос.

Назария привели к храму принести жертвы нечестивым идолам, но, войдя, он силою Божией обратил их во прах. Брошенный за это в морские волны, ангельской помощью он запечатлел свой след на волнах.

О счастливый и славный воин Господень: противостав князю мира, он приобщил неисчислимое множество людей к вечной жизни.

О великое и невыразимое таинство: о спасении мучеников Церковь радуется больше, чем мир сей ликует об их казни.

О благословенная матерь, прославленная мучениями своих сыновей: не с плачем и стоном она низводит их во ад, но с бесконечными славословиями провожает к небесным пределам.

О благоуханнейший свидетель, озаренный небесным сиянием, твой бесценный аромат превосходит сабейские благовония!»[63]

Амвросий, найдя вечного заступника, дал нам Назария как целителя, защитника веры, воителя священной брани.

Ты во прахе глубоком доселе сокрытую драхму Смог отыскать, озаренный небесною силою Слова, Дабы Вечного Царства дары обретая, о Боже, Ангелов лики в Раю созерцали очи людские.

Так у Амвросия.

CIII. De Sancto Felice papa

О святом Папе Феликсе

Феликс назван так от слова felicitas — счастье. Или же имя Феликс подобно ferens — переносящий, ибо он переносил брани и тревоги сего мира ради жизни вечной.

Феликс был избран Папой и поставлен на место Либерия. Папа Либерий не желал признавать ересь ариан, и Констанций, сын Константина, отправил его в изгнание, где Папа пробыл три года. Тогда по воле и с одобрения Либерия весь римский клир поставил на его место Феликса. Папа Феликс созвал собор, пригласив на него сорок восемь епископов. Он осудил императора Констанция и вместе с ним двух поддерживавших его священников за ересь арианства.

Разгневанный Констанций низложил Феликса и вернул Либерия, с тем условием, чтобы он вновь вошел в общение с Констанцием и священниками, отлученными Феликсом. Измученный тяготами изгнания, Либерий подписался под ересью, после чего гонения усилились. Многие священники и клирики в церкви были убиты, и Либерий тому не препятствовал. Низложенный Феликс проживал тогда в своем поместье. Выведенный оттуда, он был усечен мечом, удостоившись мученического венца в лето Господне 340-е.

CIV. De Sanctis Simplicio, Faustino et Beatrice

О святых Симплиции, Фаустине и Беатрисе

Симплиций происходит от simplicitas — простота, как бы sine plica falsitatis — без тени лжи. Фаустин — от faustus, что значит счастливый.

Беатриса означает beatitudinem capiens — снискавшая благодать, или же ее имя происходит от beata — блаженная и ares — добродетель, то есть блаженная добродетель.

Симплиций и Фаустин были братьями. Они отказались принести жертвы языческим богам и при императоре Диоклетиане претерпели в Риме многие пытки. Наконец был вынесен приговор: мучеников обезглавили, и тела их бросили в Тибр. Беатриса, сестра Симплиция и Фаустина, отыскала в реке тела мучеников и похоронила с почестями.

Когда владения Беатрисы обходил префект Лукреций, он захотел задержать Беатрису и велел ей принести жертвы идолам. Беатриса отказалась, и тогда префект приказал своим слугам ночью задушить ее. Дева Луция похитила тело святой и похоронила рядом с братьями.

Погубив мучеников, префект Лукреций захватил их имения и устроил там пир для своих друзей. На пиру завернутый в пелены грудной младенец, лежавший на руках у матери, воскликнул так, что услышали все собравшиеся: «Знай, Лукреций, ты убил и захватил чужое, и потому отдан во власть врага!». Тотчас дрожащим от страха Лукрецием овладел демон и в течение трех часов так сильно терзал его, что префект умер на том пиру. Увидев это, гости уверовали и рассказали всем, как на пиру были отмщены мучения девы Беатрисы. Святые пострадали в лето Господне 287-е.

CV. De Sancta Martha

О святой Марфе

Марфа, принимавшая в своем доме Христа, происходила из царского рода как по отцу Сиру, так и по матери Евхарии. Отец ее был князем Сирии, владевшим многими прибрежными землями. Со стороны матери Марфа и сестра ее унаследовали три города: Магдал, Вифанию и часть града Иерусалима. Считается, что Марфа никогда не имела ни мужа, ни возлюбленного, с которым делила бы ложе. Как благородная хозяйка, она служила Господу и хотела, чтобы ее сестра также служила Ему, ибо Марфе казалось, что для служения такому Гостю недостаточно целого мира.

После Вознесения Господня, когда ученики Его рассеялись по разным краям света, неверные посадили Марфу с братом ее Лазарем и сестрой Марией Магдалиной на корабль без весел и парусов, без руля и запасов пищи. С ними был также святой Максимин, крестивший их, которому Святой Дух препоручил их. Были на том корабле и многие другие христиане. Направляемые Господом, все они приплыли в Массилию, а затем, достигнув земель вокруг города Аквы, обратили к вере его народ. Была же святая Марфа весьма красноречива и со всеми любезна.

В те времена за Роной, в роще, находившейся между Арелатом[64] и Авиньоном, обитал дракон. Был он наполовину зверь, наполовину рыба, толще быка и длиннее коня. Его зубы были как меч, и остры как рога, по бокам же, как двойным щитом, он был защищен бронею. Таясь в глубинах вод, он пожирал путников, переправлявшихся через реку, и топил корабли. Дракон тот явился из-за моря, из той части Азии, что зовется Галатия. Он был рожден Левиафаном, ужасным водяным змием, и зверем Онахом, детищем страны галатов. Если кто-либо нападал на дракона, тот на расстояние целого югера[65] извергал из себя кал, который поражал преследователей подобно стрелам, испепеляя все вокруг.

Народ молил Марфу о помощи. Отправившись к тому чудовищу, она нашла его в роще пожирающим человеческие останки. Марфа окропила дракона святой водой и показала ему крест, после чего дракон сделался кротким как агнец. Святая Марфа связала его своим поясом, и народ убил дракона копьями и камнями. Люди прозвали того дракона Тараском: в память о нем то место до сих пор зовется Тараскон. Прежде оно именовалось Нерлук, то есть Черное озеро, поскольку там стояли рощи, черные и тенистые.

С позволения своего наставника Максимина и сестры своей Марии, святая Марфа осталась жить в том краю, беспрерывно молясь и постясь. Со временем там собралось немалое множество сестер и была воздвигнута церковь в честь Пречистой Девы Марии. Марфа вела благочестивую и строгую жизнь. Избегая мясо и сала, яиц и сыра, она никогда не пила вина, вкушала пищу один раз в день и стократно в день и столько же раз ночью преклоняла колени для молитвы.

Когда она проповедовала в землях, расположенных между Авиньоном и берегом Роны, некий живший за рекой юноша захотел послушать ее речи. Не имея лодки, чтобы переправиться через реку, юноша снял одежду и поплыл, но быстрое течение реки поглотило его. Тело юноши, найденное только на второй день, положили к ногам святой Марфы, чтобы та вернула умершего к жизни. Она же, простершись на земле по образу креста, обратилась к Господу с молитвой: «Адонай, Господи Иисусе Христе! Ты некогда воскресил брата моего Лазаря, возлюбленного Тобою. Дражайший Гость мой, призри на веру стоящих вокруг и воскреси этого отрока!». Она взяла юношу за руку, он тотчас встал и принял святое крещение.

Евсевий в Церковной истории рассказывает о женщине по имени Эморроисса. Исцелившись от болезни, она поставила в своем дворе или в саду статую Христа. На статуе была риза с воскрилиями[66], в котором женщина Его видела. Эморроисса почитала это изображение. Хотя растущие перед статуей травы не обладали никакой силой, как только они касались воскрилия риз, ростки их приобретали целебные свойства. Этими травами исцелялись многие недужные. Амвросий указывает, что Марфа и была той Эморроиссой, которую исцелил Господь. Иероним и Трехчастная история сообщают, что Юлиан Отступник убрал статую, поставленную Эморроиссой, и воздвиг на ее месте свое изображение, которое разбил удар молнии[67].

За год до кончины Марфы Господь открыл ей время успения. Весь тот год она страдала от лихорадки. За восемь дней до смерти Марфа услышала ангельские хоры, возносящие на небо душу ее сестры. Она сказала собравшимся братьям и сестрам: «Соратники мои и дражайшие питомцы, поздравьте меня, ибо я вижу ангельские хоры, с ликованием несущие душу сестры моей к уготованным ей обителям. О прекраснейшая и любезная сестра моя, да пребудешь ты в селениях праведных рядом с твоим Учителем и моим Гостем!». Тотчас святая Марфа почувствовала приближение смерти. Она попросила близких зажечь светильники вокруг ложа и бодрствовать рядом с ней вплоть до ее кончины.

В полночь, накануне дня ее смерти, окружающие погрузились в глубокий сон. Вдруг в покои ворвался сильный ветер и потушил все светильники. Увидев сонм злобных духов, Марфа стала молиться: «Отец мой, Или, Гость мой дорогой! Вот, искусители мои уже собрались поглотить меня, держа письмена, перечисляющие все мои дурные дела. Отче, Или, не удаляйся от меня, поспеши, Господи, на помощь мне (Пс 69 (68), 2)». Тогда она увидела сестру, подошедшую к ней. Держа в руке факел, Мария зажигала потухшие светильники. Пока сестры приветствовали друг друга и называли друг друга по именам, Христос вошел в покои Марфы и сказал: «Приди, возлюбленная хозяйка! Там, где пребываю Я, и ты пребудешь со Мною. Ты приняла Меня в своем доме, Я приму тебя на Своем небе и стану из любви к тебе внимать всем, призывающим твое имя».