Золотая легенда. Том II

В другой раз некая женщина, горько плача, пожаловалась Доминику, что брат ее томится в плену у сарацин и у нее не осталось надежды выкупить его. Охваченный глубоким состраданием, Доминик был готов продать себя ради выкупа пленного, но Бог не позволил, провидя, что Доминик призван искупить многие души.

Однажды в окрестностях Тулузы Доминик гостил в доме у неких достойных жен, соблазненных показным благочестием еретиков. Чтобы выбить клин клином, во время всего Великого поста Доминик и его товарищ постились только хлебом и холодной водой. Проводя всю ночь в молитве, лишь побуждаемый немощью, он простирал уставшее тело на голых досках. Так он привел тех жен к познанию истинной веры.

Со временем Доминик стал размышлять об учреждении Ордена, делом которого было бы проповедовать, странствуя по всему миру, и укреплять истинную веру против еретиков. Прожив в окрестностях Тулузы десять лет со смерти епископа Осмы до созыва Латеранского собора[94], Доминик отправился на Вселенский собор в Рим вместе с Фульком, епископом Тулузским. Там он просил Верховного понтифика Иннокентия[95] разрешить ему и его последователям основать Орден, который должен был называться и стать Орденом проповедников. Папа высказал сомнение, но однажды ночью он увидел во сне, как Латеранская базилика вот-вот обратится в руины. Пока он в страхе взирал на нее, к церкви подошел муж Божий Доминик и, подставив плечи, удержал готовое обрушиться здание. Проснувшись и уразумев смысл видения, Иннокентий радостно согласился на просьбу мужа Божия. Папа советовал Доминику, вернувшись к братьям, избрать один из одобренных Церковью уставов, а затем снова прибыть к нему и просить об утверждении этого устава.

Вернувшись, Доминик передал братии слова Верховного понтифика. Тогда все братья, числом шестнадцать, призвав Святого Духа, единодушно избрали устав святого Августина, славного Учителя и проповедника, сами намереваясь стать проповедниками на деле и по имени. К этому уставу они добавили некоторые более строгие обычаи, которые постановили соблюдать. Между тем Иннокентий скончался, и Верховным понтификом был избран Гонорий[96]. В 1216 году Папа Гонорий утвердил устав Ордена.

Когда Доминик молился в церкви Святого Петра в Риме о расширении Ордена, он увидел, что к нему подходят славные князья апостолов Петр и Павел. Первый из них, Петр, передал ему посох, а другой, Павел, — книгу. Затем они сказали: «Иди, проповедуй, ибо ты избран Богом на это служение». В тот же миг Доминику показалось, что он видит своих сыновей, идущих по двое друг за другом, рассеянных по всему свету. Вернувшись в Тулузу, Доминик направил одних в Испанию, других — в Париж, иных — в Болонью, сам же вернулся в Рим.

Некий монах еще до основания Ордена проповедников видел, как Пречистая Дева, преклонив колени и молитвенно сложив руки, просила Сына за человеческий род. Он же несколько раз отказывал благочестивой Матери, но, наконец, сказал: «О Матерь Моя, что еще Я могу или должен сделать для них? Я послал к ним патриархов и пророков, но они не исправились. Я пришел к ним Сам и послал апостолов, но они убили Меня и Моих посланников. Я послал мучеников, исповедников и учителей, но их не послушали. Однако, Я не могу ни в чем Тебе отказать. Я дам людям Моих проповедников, которые смогут просветить и укрепить их. Но если их отвергнут, Я восстану на людей!».

Другой монах созерцал подобное видение, когда двенадцать аббатов Ордена цистерианцев были посланы в Тулузу против еретиков. Когда Сын ответил на мольбы Матери, Она сказала: «Благой Сын Мой, Тебе следует поступать не по их злодеяниям, но по Твоему милосердию». Побежденный Ее молитвами, Сын ответил: «По Твоей просьбе Я буду милосерден к ним и пошлю им Моих проповедников, которые научат их и наставят. Но если и тогда они не исправятся, я больше не пощажу их!».

Один из братьев-миноритов, который в течение долгого времени был другом святого Франциска, передавал многим братьям из Ордена проповедников такой рассказ. Когда святой Доминик в Риме просил Папу утвердить основание своего Ордена, во время ночной молитвы он в Духе увидел парящего в воздухе Христа. Господь держал в руке три копья и, потрясая ими, грозил миру. Быстро явившись рядом, Матерь Божия спросила, что Он намерен делать. Господь ответил: «Взгляни, весь мир заполнили три порока — гордыня, похоть и алчность, и потому я хочу поразить мир этими тремя копьями». Тогда Пречистая Дева, припав к Его стопам, воскликнула: «Дражайший Сын Мой, сжалься и умерь милосердием Свой праведный суд!». Христос сказал Ей: «Неужели Ты не видишь, сколько обид мне наносят?». Она ответила: «Умерь свой гнев, Сын Мой, и подожди еще немного. У Меня есть преданный слуга и доблестный воитель: куда бы он ни направился, он завоюет мир и подчинит его Твоей власти. Я дам ему в помощь другого слугу, который будет сражаться вместе с ним». Сын сказал ей: «Вот я в мире принял лице твое (Иов 42, 9). Но Я хочу видеть тех, кому Ты уготовила такой жребий». Тогда Пречистая Дева представила Христу святого Доминика. Христос сказал: «Воистину славный и храбрый воитель, он ревностно исполнит все, что Ты сказала». Матерь Божия представила также Франциска, и Христос похвалил его теми же словами.

В том видении святой Доминик внимательно рассмотрел сотоварища, с которым прежде не был знаком, и на следующий день, найдя Франциска в церкви, без всякой подсказки узнал в нем того, кого видел ночью. Обняв и благочестиво расцеловав Франциска, Доминик сказал: «Ты мой соратник, ты побежишь со мной на одном ристалище (1 Кор 9, 24), так встанем вместе, и никакой враг нас не одолеет. Доминик подробно пересказал Франциску свое видение. С той поры у них было одно сердце и одна душа в Господе, и они завещали своим последователям вечно хранить это согласие.

Однажды Доминик принял в Орден послушника из Апулии. Но прежние товарищи настолько пагубно влияли на него, что, помышляя о возвращении в мир, юноша всеми способами требовал вернуть ему мирскую одежду. Услышав об этом, святой Доминик тотчас предался молитве. Когда же послушник снял монашеские одежды и надел свою рубашку, он тотчас вскричал громким голосом: «О, я горю и пылаю, я весь объят огнем! Снимите с меня эту проклятую рубашку, она обжигает мне тело!». Юноша не успокоился до тех пор, пока с него не сняли рубашку. Вновь облачившись в одеяние монаха, он вернулся в обитель.

Когда святой Доминик пребывал в Болонье, в один из дней братья уже расходились спать. Тогда неким братом-конверсом[97] овладел демон. Услышав о том, его наставник, брат Райнер из Лозанны, поспешно известил Доминика. Тот велел принести бесноватого к алтарю церкви. Когда десять братьев с трудом перенесли одержимого, святой Доминик сказал: «Заклинаю тебя, несчастный: ответь, зачем ты терзаешь творение Божие и каким образом ты вошел в него!». Тот ответил: «Я терзаю его, ибо он того заслужил. Вчера без дозволения приора он выпил в городе вина, не сотворив прежде крестного знамения. Вот я и вошел в него под видом комара, которого он выпил вместе с вином». Так стало известно, что монах действительно выпил беса. Между тем зазвонил колокол к утрене. Услышав звук колокола, говоривший в монахе демон воскликнул: «Я больше не могу здесь оставаться, ведь люди в капюшонах просыпаются». Так по молитве святого Доминика демон был изгнан.

Однажды в землях Тулузы Доминик переправлялся через реку, и его книги, ничем не защищенные, упали в воду. На третий день рыбак подцепил их крючком, полагая, что поймал большую рыбу. Он вытащил книги из реки совершенно целыми, как если бы они бережно хранились в сундуке.

Однажды Доминик подошел к монастырю, когда монахи почивали. Не желая их тревожить, Доминик помолился и вошел с товарищем в монастырь сквозь запертые двери. Также, когда Доминик вместе с одним конверсом-цистерианцем противостоял еретикам, с наступлением вечера он подошел к некоей запертой церкви. По молитве святого Доминика братья вдруг оказались в церкви и провели всю ночь в молитве.

Каждый раз, останавливаясь на ночлег после долгой дороги, Доминик утолял жажду из источника, чтобы хозяин дома не укорял его за слишком обильное питье.

В Болонье некий школяр, невоздержанный и страдавший от искушений плоти, в праздник пришел на мессу в церковь братьев-проповедников. Случилось, что мессу служил святой Доминик. Принимая причастие, школяр с глубоким почтением поцеловал руку Доминика. Тогда он почувствовал исходящий от руки благоуханный аромат, какого не ощущал никогда в жизни. Тотчас жар похоти чудесным образом покинул его, и тот, кто прежде был суетным и сластолюбивым, сделался воздержан и чист. Сколь же непорочной чистотой блистало тело святого, если его благоухание чудесно очищало душевную скверну!

Однажды некий священник увидел, сколь усердно проповедует святой Доминик. Священник решил присоединиться к ним, если только сможет купить себе книгу Нового Завета, так необходимую для проповеди. Едва он подумал об этом, как явился некий юноша, неся под одеждой книгу Нового Завета, которую он намеревался продать. Священник с великой радостью купил книгу. Еще немного колеблясь, он помолился Богу и, осенив книгу крестным знамением, раскрыл ее и устремил взор на случайные строки. Тотчас ему попался стих из Деяний, обращенный к Петру: Встань, сойди и иди с ними, нимало не сомневаясь; ибо Я послал их (Деян 10, 20). Поднявшись, священник тотчас присоединился к братьям.

В то время в Тулузе богословие преподавал магистр, прославленный знаниями и добрым именем. Однажды утром, готовясь к лекциям, он задремал, слегка склонив голову над кафедрой. Во сне ему предстали семь сияющих звезд. Магистр видел, как свет и число звезд возрастают так, что ими уже озарен целый мир. Проснувшись, он не переставал дивиться, размышляя над смыслом видения. И вот, когда магистр пришел на занятия и стал читать лекцию, к нему смиренно подошел святой Доминик вместе с шестью братьями в одинаковых одеждах. Они изложили магистру свои намерения, прося разрешить им посещать его занятия. Он же, вспомнив видение, не сомневался, что братья и есть те семь звезд.

Когда святой Доминик находился в Риме, туда прибыл некий муж, магистр Регинальд, декан церкви Святого Аниана в Орлеане, пять лет преподававший в Париже каноническое право. Он приехал с епископом Орлеанским, намереваясь отправиться за море. Магистр Регинальд давно собирался, оставив все прочие дела, посвятить себя проповеди, но не представлял, как можно это сделать. От одного кардинала, которому он рассказал о своем желании, Регинальд узнал об основании Ордена проповедников. Пригласив святого Доминика, Регинальд открыл ему свое намерение и стал помышлять о вступлении в Орден. Но тотчас его охватила жестокая лихорадка, так что не было уже надежды на выздоровление. Усердно молясь, Доминик обратился к Пречистой Деве, покровительству Которой он вверил свой Орден, чтобы Она хотя бы на краткое время вернула ему больного. И вот Регинальд, бодрствуя в ожидании смерти, увидел Царицу милосердия, идущую к нему в сопровождении двух прекрасных дев. Ласково взглянув на него, Она сказала: «Проси у меня, чего хочешь, и Я дам тебе это!». Пока он размышлял, что ему попросить, одна из дев предложила не просить ни о чем, но полностью препоручить себя Царице милосердия.

Регинальд так и поступил. Протянув девственную руку, Пречистая Дева помазала целительным снадобьем его уши и ноздри, руки и ноги, произнося при каждом помазании особые слова. Над чреслами Она сказала: «Да будут чресла твои связаны поясом чистоты». Над ступнями сказала: «Помажь ноги твои в знак готовности благовествовать миру», — и прибавила: «На третий день я пришлю тебе фиал полного исцеления». Затем, указав на одежды Ордена, Пречистая Дева сказала: «Вот одеяние твоего Ордена».

То же видение созерцал погруженный в молитву святой Доминик. Придя к Регинальду на следующее утро, святой Доминик нашел его в полном здравии. Выслушав рассказ о видении, он принял одеяние, на которое указала Пречистая Дева — ведь раньше братья носили только рокетто[98]. На третий день Матерь Божия явилась и снова помазала тело Регинальда, угасив не только жар лихорадки, но и огонь, происходящий от волнения плоти. Как Регинальд признался позднее, он больше никогда не ощущал даже малейшего движения плотских страстей.

Это видение, вновь случившееся в присутствии святого Доминика, также видел один монах из Ордена госпитальеров и весьма дивился тому. По смерти Регинальда святой Доминик рассказал о том видении многим братьям. Регинальд же, посланный в Болонью, непрестанно проповедовал, и число братьев там умножалось. Затем он был послан в Париж и вскоре упокоился в Господе.

Некий юноша, племянник владыки кардинала Стефана из Фоссановы, сорвался с обрыва вместе с конем. Когда его подняли, он был уже мертв. Юношу отнесли к святому Доминику, и по его молитве умерший вернулся к жизни.

В церкви Святого Сикста некий зодчий, приглашенный братьями, был придавлен рухнувшим потолком крипты и скончался под обломками Муж Божий Доминик велел извлечь тело из-под руин и перенести к нему. Помолившись, он тотчас вернул зодчему жизнь и здравие.

В той же церкви однажды собрались сорок братьев и увидели, что у них осталось совсем мало хлеба. Тогда святой Доминик велел разделить и положить на стол тот немногий хлеб, что у них был. Когда каждый из братьев радостно преломил свой ломоть, в трапезную вошли двое юношей, похожие друг на друга лицом и одеждой. Они принесли множество хлебов, завернув их в складки плащей, что были у них на плечах. Юноши молча передали хлеб сидевшему во главе стола Доминику и тотчас удалились, так что никто не знал, откуда они явились и куда ушли. Тогда святой Доминик, широким жестом пригласив братьев к трапезе, сказал: «Теперь, братья мои, вкушайте!».

Однажды святого Доминика застал в дороге сильный ливень. Сотворив крестное знамение, Доминик отбросил потоки дождя от себя и своего товарища, как будто бы над ними был шатер. Хотя кругом вся земля стала мокрой от сильнейшего ливня, на пространстве в три локтя от них не упала ни единая капля.

В землях Тулузы Доминик переправлялся на лодке через реку. Лодочник стал требовать у него денарий как плату за провоз. Муж Божий пообещал лодочнику Царство Божие, прибавив, что ученик Христов не носит с собою ни злата, ни серебра. Тот человек схватил его за плащ, воскликнув: «Отдай мне либо плащ, либо денарий!». Муж Божий, подняв глаза к небу, недолго и тихо помолился. Тотчас он увидел лежащий на земле денарий, оставленный здесь, несомненно, по милости Божией. «Смотри, брат, вот то, о чем ты просишь, — сказал он. — Возьми и отпусти меня с миром».

Доминику случилось путешествовать вместе с одним монахом, родным ему по святости жизни, но чуждым по языку. Печалясь, что они не могут укреплять друг друга божественными беседами, святой Доминик испросил у Господа, чтобы каждый из них говорил на языке другого, дабы они могли понимать друг друга в те три дня, что собирались путешествовать вместе.

Однажды к Доминику принесли человека, одержимого многими демонами. Взяв столу[99], Доминик сначала возложил ее себе на шею, а затем обвил ею шею одержимого, приказав демонам больше не терзать несчастного. Но вселившиеся в тело демоны тотчас стали мучить его и кричать: «Позволь нам выйти, зачем ты терзаешь нас?». Доминик ответил: «Я не отпущу вас, пока вы не представите поручителя, что больше никогда не вернетесь!». Демоны спросили: «Кто же поручится за нас?». Он сказал: «Святые мученики, чьи мощи покоятся в этой церкви». Демоны ответили: «Мы не можем выставить их нашими поручителями, ведь мы того не заслуживаем». «Придется, — сказал Доминик, — иначе я не выпущу вас и не избавлю от мучений». Демоны ответили, что постараются сделать это, и через некоторое время сказали: «Мы испросили поручительства святых мучеников, хотя и незаслуженно». Когда же Доминик потребовал в подтверждение какого-нибудь знака, демоны сказали: «Идите к раке, в которой хранятся головы мучеников, и увидите, что она перевернута». Раку нашли именно в том положении, как было сказано.

Во время проповеди святого Доминика некие почтенные жены, соблазненные речами еретиков, пали к его ногам, говоря: «Раб Божий, помоги нам! Если истинно все, о чем ты проповедовал сегодня, наши души были надолго ослеплены заблуждением». Доминик ответил им: «Будьте тверды и подождите немного: скоро вы увидите, какому господину служили». Тотчас женщины увидели, как между ними прошмыгнул ужасный кот размером с большую собаку[100]. У него были огромные горящие глаза и длинный широкий обагренный кровью язык, свисавший до пупа. Обрезанный хвост был задран вверх, и куда бы кот ни повернулся, он показывал срамное место, издававшее невыносимое зловоние. Немного покрутившись вокруг женщин, кот по веревке колокола залез на колокольню и пропал, оставив за собой мерзкий след. Возблагодарив Бога, эти женщины обратись к католической вере.

Однажды в землях Тулузы святой изобличил еретиков, которых приговорили к сожжению. Увидев среди них некоего человека по имени Раймунд, Доминик сказал страже: «Сохраните жизнь этому человеку, чтобы его не сожгли с прочими». Обратившись к еретику, Доминик ласково сказал: «Знаю, сын мой, что когда-нибудь, хотя и не скоро, ты станешь достойным и святым человеком». Отпущенный на свободу, Раймунд двадцать лет упорствовал в ереси, но затем, обратившись и став братом-проповедником, похвально жил в Ордене и благочестиво завершил свою жизнь.

Когда Доминик был в Испании вместе с некоторыми братьями, ему в видении явился огромный дракон. Открыв пасть, дракон стремился проглотить тех братьев, что были с Домиником. Видя это, муж Божий призвал братьев стойко противиться. Позднее все они, кроме брата Адама и двоих конверсов, оставили его. Когда же Доминик спросил одного из оставшихся, не хочет ли и он уйти, брат ответил: «Не подобает мне, отче, покинув голову, следовать за ногами», — и тотчас погрузился в молитву. Вскоре своей молитвой он обратил к вере почти всех покинувших Доминика братьев.

Когда Доминик был в Риме в монастыре Святого Сикста, внезапно, просвещенный Святым Духом, он возвестил в собрании братьев, что четверо из них вскоре умрут: двое — телом и двое — душой. Вскоре два брата преставились ко Господу, двое же других покинули Орден.

В бытность Доминика в Болонье там жил магистр Конрад Немецкий, которого все братья желали видеть в Ордене. Однажды в канун Успения Пречистой Девы Марии святой Доминик и приор аббатства Казамари, принадлежавшего Ордену цистерианцев, дружески беседовали. Святой Доминик среди прочего доверительно сообщил: «Досточтимый приор, я поведаю тебе то, что до сей поры не открывал никому, и доколе я жив, ты также никому не говори об этом. Чего бы я ни просил в сей жизни, я всегда получал желаемое». Приор сказал, что, возможно, сам он преставится раньше Доминика, но охваченный пророческим духом Доминик ответил, что приор еще долго проживет после его кончины. Тогда приор сказал: «Проси, отче, чтобы Господь привел в твой Орден магистра Конрада, ибо этого желают все братья». Доминик ответил: «Ты просишь меня о трудном деле, добрый брат». Когда закончилось повечерие, монахи отправились почивать, а Доминик остался в церкви и по своему обыкновению провел ночь в молитве.

Когда все братья вновь собрались на молитву первого часа и кантор запел: «Сейчас, когда взошла заря...»[101], с первым лучом зари магистр Конрад, как новая восходящая заря, неожиданно вошел в церковь. Пав к ногам святого Доминика, он настоятельно просил облечь его одеждам Ордена и получил просимое. В Ордене Конрад был весьма благочестия и стал одним из самых милосердных наставников. Когда магистр Конрад, умирая, уже смежил очи и братья поверили, что он почил, Конрад вдруг открыл глаза и сказал: «Господь с вами». Братья ответили: «И со духом Твоим». Он же прибавил: «Души верных по милосердию Божию да покоятся в мире», — и тотчас сам упокоился в мире.

Раб Божий Доминик был весьма тверд духом. Только чувства сострадания и милосердия приводили его в волнение. Поскольку с веселым сердцем радуется и лицо, святой Доминик, умиротворенный в душе, и внешне был ласков с окружающими. Днем не было человека более обходительного с братией, хотя и не без достоинства; ночью, никто не был столь постоянен в бдениях и молитвах. Дни он посвящал ближним, ночи — Богу. Глаза святого Доминика как бы уподобились источникам слез. Часто, когда во время мессы возносилось Тело Христово, Доминик был настолько восхищен в духе, что, казалось, видел перед собой Самого воплотившегося Христа. Поэтому Доминик часто не ходил на мессу вместе с остальными. У него вошло в обычай постоянно проводить ночь в церкви, и потому Доминику едва находилось хоть какое-то место для отдыха. Когда же усталость и сон заставляли его прервать молитву, он на краткое время засыпал перед алтарем, преклонив главу на камень. Трижды по ночам он собственноручно истязал себя железной цепью: один раз — за себя, второй — за грешников, живущих в этом мире, третий — за тех, кто страдает в чистилище.

Святой Доминик был избран епископом Кузерана, или, как рассказывают другие, Комменжа, но решительно отказался, утверждая, что скорее покинет этот свет, чем согласится быть избранным. Однажды Доминика спросили, почему он предпочитает бывать в Каркассоне чаще, чем в Тулузе и Тулузской епархии. Доминик ответил: «В Тулузе многие меня почитают, в Каркассоне же, напротив, все ко мне враждебны». Когда его спросили, какую из книг он изучал с наибольшим усердием, Доминик ответил: «Книгу любви».

Однажды муж Божий Доминик, находясь в Болонье, ночью молился в церкви, и ему явился диавол, принявший облик монаха. Полагая, что видит брата, святой Доминик кивком указал, чтобы тот шел почивать вместе с другими монахами. Диавол, как бы передразнивая его, стал кивать в ответ. Тогда святой Доминик захотел узнать, кто ослушался его приказа, и, зажегши свечу от лампады, поднес к лицу вошедшего. Взглянув, он тотчас убедился, что перед ним диавол. Доминик строго выбранил его, но диавол стал упрекать Доминика в нарушении молчания. Святой Доминик сказал, что как наставник братьев имеет право говорить и велел диаволу рассказать, как тот искушает братьев в хоре. Диавол ответил: «Я заставляю их приходить с опозданием и уходить пораньше». Затем Доминик отвел его в дормиторий и спросил, как диавол искушает братию там. Тот сказал: «Я делаю так, чтобы они спали покрепче и вставали попозже, удерживая их от молитвы и заставляя предаваться нечистым помыслам». Затем Доминик привел диавола в трапезную и спросил, как он там искушает братию. Демон же, прыгая по столам, стал повторять: «Больше и меньше, больше и меньше». Когда святой Доминик спросил, что это значит, демон ответил: «Одних братьев я заставляю есть больше и грешить чревоугодием. Других заставляю есть мало, чтобы, ослабев, они хуже служили Богу и небрежней соблюдали обеты Ордена». Тогда Доминик отвел демона в разговорную комнату и спросил, как он там искушает братьев. Тот же, быстро вращая языком, начал издавать беспорядочные звуки. Когда Доминик спросил, что это значит, демон ответил: «Это место полностью мое, ведь когда братья собираются поговорить, я подстрекаю их вести праздные речи, перебивая друг друга бесполезными вопросами, и не дожидаться ответа другого». Наконец Доминик привел его к залу капитула, но у дверей демон отказался войти, промолвив: «Нет, сюда я никогда не войду! Это место проклято, и для меня оно подобно аду, ибо здесь я теряю все, что приобрел в других местах. Ведь если я и вынудил кого-либо из братьев согрешить по нерадению, то в этом проклятом месте он немедля очищает себя от содеянного проступка, каясь перед всеми в своем грехе. Здесь их увещевают, здесь их исповедуют, здесь их обвиняют, здесь их бичуют, здесь отпускают грехи. И я скорблю, потеряв здесь все, что с радостью приобрел в других местах». Сказав это, демон исчез.

Меж тем земное странствие святого Доминика близилось к концу Находясь в Болонье, он серьезно заболел. В видении Доминику было открыто, что его душе суждено расстаться с телом. От увидел прекрасного юношу, зовущего его такими словами: «Приди, мой избранник, приди к радости, приди!». Созвав болонских братьев, числом двенадцать, Доминик огласил завещание, дабы не оставить их сиротами лишенными наследства. Он сказал: «Вот все, что по праву наследования я оставляю вам как моим сыновьям: имейте в себе любовь, храните смирение, владейте добровольной бедностью». Он приказал со всей возможной строгостью, чтобы никто и никогда не приносил в Орден земное имущество, угрожая проклятием Всемогущего Бога и своим собственным всем, кто осмелится запятнать Орден проповедников прахом земных богатств. Братьям, безутешно скорбевшим о том, что Доминик покидает их, он ласково сказал в утешение: «Сыны мои, не печальтесь о моем телесном уходеи не сомневайтесь в том, что после смерти я принесу вам еще большую пользу, чем при жизни». Так, встретив свой последний час, он упокоился в Господе в лето Господне 1221-е.

В тот самый день и час его кончина была открыта брату Гуалу, приору Ордена братьев-проповедников Брешии, который впоследствии стал епископом этого города. Брат Гуал забылся легким сном, прислонившись головой к стене монастырской колокольни. Он увидел разверстое небо и две белоснежные лестницы, спущенные на землю. На небесах эти лестницы держали Иисус и Матерь Божия, а ликующие ангелы спускались и восходили по ступеням. Внизу между лестницами находился престол, на котором восседал брат, закрывший лицо плащом. Иисус и Матерь Божия стали поднимать лестницы наверх, и когда сидящий достиг неба, отверзшиеся небеса сокрылись. Приехав в Болонью, брат Гуал узнал, что в тот день и час преставился отец Доминик.

Некий брат по имени Рао, бывший тогда у Тибра, в день и час, когда святой отец оставил бренное тело, собирался отслужить мессу и направился к алтарю. Брат Рао знал о болезни святого Доминика в Болонье и поэтому в месте, где необходимо поминать живых, хотел помолиться о нем. Неожиданно он в экстазе увидел мужа Божия Доминика, увенчанного золотым венцом, сияющим дивным блеском. В сопровождении двух почтенных мужей Доминик прошествовал по царской дороге, ведущей из Болоньи. Запомнив день и час, брат Рао узнал, что именно в это время скончался раб Божий Доминик.

Когда мощи святого Доминика уже долго покоились в земле, их святость нельзя было больше скрывать из-за множества чудес, возраставшего день ото дня. Поэтому благочестие побудило верных перенести мощи в другое, более достойное место. Когда немалым трудом с помощью железных инструментов камень был разбит и надгробие отодвинуто, повсюду разлился сладчайший аромат, который, казалось, исходит не из могилы, но из покоя, полного благовоний. Это благоухание, сильнее всех прочих благовоний, невозможно было сравнить ни с одним существующим в природе ароматом. Им были пропитаны не только кости и прах святого тела и гроб, но даже сама земля вокруг гробницы благоухала так сильно, что, увезенная затем в дальние края, долгое время сохраняла аромат. Руки братьев, прикасавшиеся к мощам, впитали это благоухание, и сколько бы братья ни мыли и даже ни терли ладони, они долго хранили тот аромат как свидетельство о произошедшем чуде.

В Венгрии некий благородный муж отправился вместе с женой и малюткой-сыном поклониться мощам святого Доминика, которые хранились в Силоне. Но там сын его, тяжко заболев, скончался. Положив тело сына перед алтарем святого Доминика, отец стал сетовать, говоря: «О святой Доминик, я пришел к тебе с радостью, но покидаю тебя в печали: ведь я пришел к тебе с сыном, а ухожу осиротевшим. Прошу, верни радость моему сердцу. И вот уже сраженный смертью мальчик ожил и стал ходить по церкви.

Один юноша, слуга благородной дамы, ловил на реке рыбу и упал в воду. Юноша утонул, поглощенный пучиной, так что тело его нескоро извлекли из глубин. Хозяйка молила святого Доминика воскресить юношу, пообещав босиком отправиться к мощам святого и освободить слугу, если тот воскреснет. Тотчас умерший на глазах у всех вернулся к жизни, а его хозяйка исполнила свой обет.

В той же области Венгрии один человек горько оплакивал умершего сына и молил святого Доминика о воскрешении. С пением петухов тот, кто был мертв, открыл глаза и спросил: «Скажи, отец, почему мое лицо такое мокрое?». Тот ответил: «То слезы твоего отца, сын мой, ведь ты был мертв, и я остался один, утратив всякую радость». Сын сказал: «Ты много плакал, отец, но святой Доминик, сострадая твоему несчастью, своими заслугами испросил, чтобы я ожил и вернулся к тебе».

Некий расслабленный, восемнадцать лет лишенный зрения, страстно желал поклониться мощам святого Доминика. Он поднялся на ложе, как бы намереваясь отправиться в путь и неожиданно ощутил такой прилив сил, что быстрым шагом пошел вперед. Чем дальше он продвигался на своем пути, тем крепче становилось его тело и яснее видели глаза. Наконец, придя к мощам, он полностью обрел зрение и силы.

В той же области Венгрии одна почтенная женщина хотела заказать мессу в честь святого Доминика. В установленный час женщина не нашла в церкви священника и потому, обернув в чистую тряпицу три приготовленные для службы свечи, положила их в некий сосуд. Отойдя ненадолго и вскоре вернувшись, она увидела, что свечи горят ярким огнем. Все сбежались посмотреть на невиданное зрелище и долго стояли там, трепеща и молясь, пока свечи не догорели, нимало не повредив тряпицу, в которую были завернуты.

В Болонье жил школяр по имени Николай, страдавший от настолько тяжких болей в пояснице и коленях, что у него не было сил подняться с ложа. Левая нога больного совсем онемела, и Николай потерял надежду на выздоровление. Поручив себя Богу и святому Доминику, он измерил свой рост с помощью нити, которую используют при изготовлении свечей, и затем стал обвязывать ею тело, шею и грудь. Обматывая нитью колено, с каждым оборотом Николай призывал имя Иисуса и святого Доминика. Неожиданно почувствовав облегчение, он воскликнул: «Я совершенно свободен!». Плача от радости, Николай встал и без всякой поддержки отправился в церковь, где покоились мощи святого Доминика. В том городе заслугами раба Божия Доминика свершились многие, если не бесчисленные чудеса.

На Сицилии, в Августе, некая девица страдала от каменной болезни, и этот камень надлежало удалить. Поскольку девочке угрожала опасность, мать поручила дочь Богу и святому Доминику. На следующую ночь святой Доминик предстал перед больной во сне, вложил ей в руку камень, от которого она страдала, и удалился. Проснувшись и почувствовав себя здоровой, девочка отдала камень матери, по порядку рассказав о своем видении. Мать же принесла камень в церковь братьев-проповедников и повесила его перед образом святого Доминика в память о столь великом чуде.

На Сицилии в Пьяцца-Армерина жила бедная женщина. У нее был сын, тяжко страдавший от золотухи, которая у мальчиков обыкновенно поражает шею. Поскольку против болезни не могли найти никакого лекарства, мать поручила сына Богу и святому Доминику. Она обещала, что если сын исцелится, в благодарность она пошлет его работать на строительстве церкви, которую братья возводили в этом городе. Следующей ночью перед ней предстал некто в облачении братьев. Спросив: «Женщина, знаешь ли эти средства?» — он назвал ей четыре рода лекарств: патину, пиретрум, щавель и сок порея. Она ответила: «Знаю». Он же сказал: «Пойди и возьми их, смешай с соком порея, наложи мазь на шелковую ткань, обвяжи той повязкой шею сына, и он сразу поправится». Проснувшись, женщина все так и сделала. Исцелившись, сын исполнил материнский обет.

В Пьемонте некий человек с чудовищно раздутым чревом поручил себя святому Доминику. Святой явился ему во сне. Безо всякой боли разрезав его чрево, он удалил все, что было поражено болезнью, и, умастив тело своей священной рукой, полностью исцелил больного.

В городе Августе в праздник перенесения мощей святого Доминика почтенные жены были на торжественной мессе в церкви братьев-проповедников. На обратном пути домой они увидели соседку, которая пряла шерсть у дверей своего дома. Матроны стали мягко упрекать ее, что в праздник столь великого святого та поленилась сходить на службу. Женщина раздраженно ответила: «Вы питомцы братьев, вот и празднуйте день своего святого!». Тотчас глаза ее покрыли зудящие нарывы, в которых кишели черви. Из глаз той женщины соседка вынула ровным счетом восемнадцать червей. Терзаемая недугом, женщина пришла в церковь братьев, где исповедовала свой грех и принесла обет, что впредь никогда не станет порочить святого Доминика и будет благочестиво отмечать его праздник. После этого к ней сразу вернулось прежнее здравие.

В Триполи в монастыре Святой Марии Магдалины была некая монахиня по имени Мария, страдавшая от тяжелой болезни. Пять месяцев она испытывала столь мучительные боли в ноге, что со дня на день ожидала смертного исхода. Однажды Мария, собравшись с силами, произнесла молитву: «Господи, я недостойна молить Тебя и быть услышанной Тобою, но прошу господина моего святого Доминика, чтобы он стал посредником между мной и Тобою и вымолил для меня здоровье». Долго и слезно молясь, она погрузилась в экстаз и увидела Доминика с двумя братьями. Святой открыл завесу, висевшую перед ее ложем, и, подойдя к ней, спросил: «Отчего ты столь сильно желаешь исцеления?». Она ответила: «Для того, господин мой, чтобы еще ревностнее служить Богу». Тогда он достал из-под плаща чудесно благоухающую мазь, помазал ей ногу, и монахиня тотчас исцелилась. Доминик сказал: «Эта мазь бесценна, сладка и сложна». Мария спросила, почему это так, и Доминик ответил: «Эта мазь — знак любви, она бесценна, потому что ее невозможно купить ни за какую цену, ибо среди даров Божиих нет ничего дороже любви. Она сладка, ибо нет ничего слаще любви. Эта мазь сложна и быстро иссякает, если заботливо не хранить ее». Той же самой ночью Доминик явился сестре, спящей в дормитории, говоря: «Я исцелил сестру твою». Та побежала к Марии и нашла ее здоровой. Мария же, чувствуя мазь на своем теле, с благоговением вытерла ее шелковой тканью. Рассказав обо всем настоятельнице, своему исповеднику и сестрам, она показала мазь, пропитавшую шелк. Все были поражены необычайно сладким ароматом, который нельзя было сравнить ни с одним благовонием. Эту мазь вместе с тканью сохранили как великую святыню. Хотя мощи святого Доминика просияли многими чудесами, достаточно и этого чуда, чтобы понять, сколь великой благодатью отмечено у Бога то место, где они покоятся.

Магистр Александр, епископ Вандомский, в постиллах[102] на стих: Милость и истина сретятся, правда и мир облобызаются (Пс 85 (84), 11) рассказывает о видении, которое созерцал некий школяр из Болоньи, преданный мирской суете. Он увидел, что стоит среди обширного поля и на него надвигается сильный ураган. Убегая от налетевшего ветра, он очутился у дома с запертыми дверьми. Школяр стал стучать в дверь, прося впустить его в дом, и хозяйка, бывшая внутри, ответила ему: «Я — Правда, я живу здесь, и это мой дом. Ты же неправеден, и потому не можешь здесь быть». Услышав эти слова, опечаленный школяр отошел и, увидев рядом другой дом, направился к нему. Он постучал в дверь и снова просил впустить его, но хозяйка ответила: «Я — Истина, и я живу здесь. Это мой дом, и я не приму тебя под свой кров, ибо истина не освобождает того, кто ее не любит». Отойдя от этого дома, он увидел еще один и, подойдя к нему, также просил позволить ему укрыться от бури. Хозяйка, бывшая внутри, ответила: «Я — Мир, и я живу здесь. Нет мира нечестивцам, но только людям доброй воли. Однако, поскольку помышления мои во благо, а не во зло (Иер 29, 11), я дам тебе полезный совет. Неподалеку живет моя сестра, которая всегда дает прибежище несчастным. Пойди к ней и исполни то, что она прикажет». Когда школяр подошел к дому, та, что была внутри, ответила ему: «Я — Милосердие, и я живу здесь. Если хочешь укрыться от грозящей бури, войди в дом, где живут братья-проповедники. Там найдешь ты стойло покаяния, ясли воздержания и пастбище учения, осла простоты и вола разумения. Там Мария просветит тебя, Иосиф тебя облагородит, и Младенец Иисус спасет тебя». Пробудившись, школяр пришел в дом братьев-проповедников и, по порядку рассказав им свое видение, просил облечь его одеждами Ордена и получил просимое.

CXIV. De Sancto Sixto

О святом Сиксте

Сикст происходит от Sios, что значит Бог, и status — состояние, как бы Божественное состояние. Или же имя Сикст происходит от sisto — стоять, то есть устойчивый и постоянный в вере, страданиях и добрых делах.

Папа Сикст, происходивший из Афин, сначала был философом, а затем стал учеником Христа и был избран Верховным понтификом. Вместе с двумя субдиаконами, Фелициссимом и Агапитом, его представили Децию и Валериану. Никакими посулами Деций не мог привлечь к себе святых. Он приказал отвести их в храм Марса, чтобы они совершили жертвоприношение, или, в случае отказа, отправились в Маммертинскую тюрьму. Поскольку святые отказались принести жертвы, их повели в темницу.

Святой Лаврентий шел за Сикстом, восклицая: «Зачем ты уходишь без сына своего, отче?! Куда ты отправляешься без своего слуги, Святой Отец?». Сикст ответил: «Не оставляю тебя, сын мой, не покидаю, но тебя ожидают еще большие битвы ради Христа. Не пройдет и трех дней, как ты последуешь за мной, диакон за священником. Пока же возьми сокровища Церкви и раздай их, кому посчитаешь нужным».

Когда святой Лаврентий раздавал сокровища нищим христианам, префект Валериан приказал отвести Сикста в храм Марса, чтобы там он принес жертвы. Валериан велел обезглавить его, если Папа вновь откажется совершить жертвоприношение. Когда Сикста вели в храм, святой Лаврентий закричал ему вслед, говоря: «Не покидай меня, Святой Отец, ведь я уже раздал все сокровища, которые ты передал мне». Услышав, что святой Лаврентий говорит о сокровищах, воины схватили его, а Сикста, Фелициссима и Агапита усекли мечом.

В тот же день отмечают праздник Преображения Господня, и в некоторых церквах Кровь Христову претворяют из молодого вина, если только можно найти его и изыскать. Или, по крайней мере, в Чашу добавляют немного сока от созревших плодов винограда. В этот день благословляют виноградные лозы, и народ вкушает от них. Смысл же всего происходящего заключен в словах Господних на Тайной вечере: Отныне не буду пить от плода сего виноградного до того дня, когда буду пить с вами новое вино в Царстве Отца Моего (Мф 26, 29).

Воистину, то Преображение, и, как Он рек, новое вино, знаменует славное обновление, произошедшее при Воскресении Христовом, и потому в день Преображения Господня, предвещающего Воскресение Христово, необходимо молодое вино.

Но следует знать, что само Преображение Господне произошло не в этот день, но в этот день апостолы возвестили обо всем произошедшем. Само же Преображение, как считают, случилось в начале весны. Апостолам было запрещено говорить о том до времени, и потому, скрыв произошедшее, они рассказали о Преображении Господнем именно в этот день. Так написано в книге, называемой Митрал[103].

CXV. De Sancto Donato

О святом Донате

Донат происходит от a Deo natus — рожденный от Бога, через возрождение, излияние благодати и прославление, которое бывает трояким: по рождению, по духу или от Бога. Ведь когда умирают святые, мы говорим, что они рождаются, ибо уход святых называют не смертью, но рождением. Дитя жаждет родиться, чтобы получить больше места для жизни, лучшую пищу для пропитания, чистый воздух для дыхания и свет для глаз. Когда же после смерти святые исходят из чрева Матери-Церкви, они получают эти четыре дара, и потому говорят, что святые рождаются вновь. Или же Донат происходит от dono Dei datus — данный Божественным даром.

Донат рос и воспитывался вместе с императором Юлианом[104]. Еще тогда Юлиан был поставлен субдиаконом. Но позднее, вознесенный на вершину власти, он убил отца и мать святого Доната, и тот бежал в город Ареццо, где поселился вместе с монахом Иларием и творил многие чудеса. У префекта этого города был сын, одержимый демоном. Когда его привели к Донату, нечистый дух стал кричать, говоря: «Во имя Господа Иисуса Христа, не причиняй мне вреда, не изгоняй меня из моего дома. О Донат, за что ты терзаешь меня и вынуждаешь покинуть его?». Но по молитве Доната демон был тотчас изгнан.

Некий муж по имени Евстафий собирал в Тусции подати и оставил общественные деньги на хранение своей жене, которую звали Ефросиния. Провинцию терзали враги, и женщина, спрятав деньги, скончалась от постоянных горестей. Когда муж вернулся и не смог найти деньги, его с сыновьями повлекли на казнь. Но Евстафий бежал к святому Донату, который отправился с ним на могилу его жены. Сотворив молитву, святой ясным голосом сказал: «Ефросиния, заклинаю Святым Духом: укажи нам, где ты схоронила сокровище!». Тогда из могилы раздался глас, возвестивший: «Я закопала его под порогом дома». Придя к дому, они нашли сокровище в указанном месте.

Спустя немногое время епископ Сатир упокоился в Господе, и весь клир избрал Доната епископом. Однажды, как рассказывает Григорий в Диалогах, когда на мессе народ приобщался Святых Даров и диакон держал чашу с Кровью Христовой, неожиданно ворвались язычники и толкнули диакона: упав, он разбил чашу. Весь народ и сам диакон сильно опечалились, но святой Донат собрал осколки и, помолившись, восстановил чашу в прежнем виде. Один лишь небольшой осколок похитил диавол, и чаша осталась без осколка во свидетельство о чуде. Видя столь великое чудо, язычники обратились к вере, и восемьдесят человек приняли крещение[105].

Был некий зараженный источник, и всякий, кто пил из него, тотчас умирал. Святой Донат приехал туда верхом на осле, чтобы очистить источник своей молитвой. Но вдруг ужасный дракон вырвался из глубин. Обвив хвостом ноги осла, дракон поднялся на святого. Донат ударил его хлыстом, или, как рассказывают иные, плюнул дракону в пасть, и умертвил его. Затем святой помолился Господу и тотчас очистил воду от отравы. В другой раз, когда святого Доната и его спутников мучила жажда, своей молитвой он сотворил так, что из земли забил чистейший родник.

Когда дочь императора Феодосия, одержимую демоном, привели к святому Донату, тот сказал: «Изыди, нечистый дух, не смей обитать в творении Божием!». Демон ответил ему: «Так дай мне место для прохода, чтобы через него я мог выйти и уйти прочь». Донат спросил: «Откуда ты пришел?». Демон ответил: «Из пустыни». Тогда святой сказал: «Возвращайся туда!». Демон ответил ему: «Вижу на тебе знак креста, от которого на меня исходит огонь. Со страху не знаю, куда мне отправиться, но дай мне пройти, и я уйду». Донат сказал ему: «Вот тебе проход! Иди туда, откуда пришел!». Сотрясши весь дом, демон изошел.

Один муж скончался, и тело его уже выносили. Некий человек пришел и представил расписку в том, что покойный задолжал ему двести солидов[106]. Он запрещал хоронить умершего, требуя возвращения долга. Вдова в слезах рассказала об этом святому Донату, клянясь, что должник давно вернул деньги. Встав, святой направился ко гробу и сказал, коснувшись рукой усопшего: «Услышь меня!».Тот ответил: «Я здесь». Святой Донат сказал ему: «Поднимись и посмотри, что делать с этим человеком, не позволяющим тебя хоронить». Покойный сел и, подтвердив перед всеми, что долг уплачен сполна, взял расписку и разорвал ее. Сделав это, он обратился к святому Донату: «Отче, позволь мне снова уснуть!». Донат ответил: «Теперь покойся с миром, сын мой».

В то время почти три года не было дождя, и наступила великая засуха. Тогда неверные просили императора Феодосия выдать им Доната, утверждая, что он вызвал засуху своим колдовством. По настоянию императора Донат явился к нему и вознес молитву Господу. Тотчас стали падать капли обильного дождя. Хотя все промокли под ливнем, святой Донат вернулся домой в сухих одеждах.

В те дни готы опустошали Италию, и многие отошли от христианской веры. Префект Евдракиан, уличенный Донатом и Иларием в отступничестве, стал заставлять их принести жертвы Юпитеру. Когда они отказались, префект велел снять с Илария одежды и подвергнуть его столь долгому бичеванию, что дух святого отошел ко Господу. Доната же Евдракиан заключил в тюрьму и затем приказал обезглавить. Случилось это в лето Господне 380-е.

CXVI. De Sanctis Cyriaco, Largo et Smaragdo

О святых Кириаке, Ларге и Смарагде

Кириак, рукоположенный в диаконы Папой Марцеллом, был схвачен и отведен к Максимиану. Ему и его сподвижникам было приказано копать землю и на своих плечах носить ее в то место, где строились термы. Был среди них старец Сатурнин, которому Кириак и Систинний помогали носить землю. Затем Кириака заключили под стражу, и префект велел привести его к нему. Когда Апрониан вывел Кириака из темницы, внезапно воссиял свет, и с неба раздался глас: Приидите, благословенные Отца Моего... и проч. (Мф 23, 34). Апрониан уверовал, принял крещение и явился к префекту, исповедуя Христа. Тот спросил его: «Значит, теперь и ты стал христианином?». Апрониан воскликнул: «Увы мне, я впустую потерял мои дни!». Префект ответил: «Верно, ты сейчас потеряешь свои дни», — и приказал обезглавить его. Сатурнин и Систинний, отказавшиеся принести жертвы, подверглись различным пыткам и также были обезглавлены.

У императора Диоклетиана была дочь по имени Артемия, одержимая демоном, который кричал в ней, говоря: «Не выйду, пока не явится диакон Кириак». Когда же Кириак, приведенный к девице, велел демону изойти, тот ответил: «Если хочешь, чтобы я вышел, дай мне сосуд, в который я мог бы войти». Кириак ответил: «Вот тело мое, войди в него, если можешь!». Демон сказал: «Я не могу войти в твой сосуд, ведь он запечатан и закрыт со всех сторон. Но если изгонишь меня, знай: я заставлю тебя явиться ко мне в Вавилон». Когда демон был изгнан, Артемия воскликнула, говоря, что видела Бога, Которого проповедует Кириак. Затем Кириак крестил ее. По милости Диоклетиана и жены его Серены он стал спокойно жить в подаренном ему доме.

Но вот явился вестник от царя персов. Царь умолял Диоклетиана послать к нему Кириака, ибо дочерью его овладел демон. По просьбе Диоклетиана Кириак с Ларгом и Смарагдом радостно отправились в Вавилон на корабле, взяв все необходимое. Когда святой пришел к девице, демон закричал ее устами: «Утомлен с дороги, Кириак?». Святой ответил ему: «Нет утомлен, но управился помощью Божией!». Демон сказал: «Однако я привел тебя, куда хотел!». Тогда Кириак воскликнул: «Иисус повелевает тебе, изыди!». Демон тотчас изошел со словами: «О страшное Имя, что заставляет меня бежать!». Кириак же крестил исцеленную девицу, ее отца, мать и многих прочих. Он отверг предложенные богатые дары, но сорок пять дней постился на хлебе и воде, а затем вернулся в Рим.

Спустя два месяца Диоклетиан скончался, и ему наследовал Максимиан, который был в гневе на Кириака из-за своей свояченицы Артемии. Максимиан схватил Кириака и приказал вести его перед своей колесницей, в оковах, обнаженным. Этого Максимиана можно назвать сыном Диоклетиана, ибо он наследовал Диоклетиану, взяв в жены дочь императора Валериану. Максимиан велел наместнику Карпасию, чтобы тот заставил Кириака и его сподвижников принести жертвы или предал казни. Карпасий лил на голову святого кипящую смолу, пытал его на дыбе, а затем велел обезглавить вместе со всеми сподвижниками. Карпасий забрал себе дом Кириака и в насмешку над христианами стал мыться и пировать с девятнадцатью друзьями в том покое, где Кириак прежде совершал крещение. Внезапно всех пирующих поразила смерть. С той поры язычники, закрыв эти бани, стали бояться и почитать христиан.

CXVII. De Sancto Laurentio

О святом Лаврентии

Лаврентий переводится как laurum tenens, держащий лавр, то есть венок из лавра: ведь некогда ветвями лавра увенчивали победителей. Лавр — символ победы, он прекрасен, ибо вечнозелён, благоуханен и обладает удивительной силой. Святой Лаврентий назван в честь лавра: ведь своим мученичеством он одержал победу, так что посрамленный Деций сказал: «Полагаю, мы уже побеждены». Ясность и чистота его сердца сияли, как вечнозеленые листья лавра, и потому Лаврентий сказал: «Ночь моя не знает тьмы...». Благоуханна вечная память о нем: Он расточил, раздал нищим; правда его пребывает во веки (Пс 112 (111), 9). Святой Максим говорит: «Как же не пребывать во веки столь великой праведности, завершенной святыми деяниями и освященной славным мученичеством»[107]. Его горячая проповедь обладала силой, благодаря которой он одержал победу над Луциллом, Ипполитом и Романом. Лавр имеет силу дробить камни, спасать от глухоты, хранить от молнии. Так и Лаврентий разбивал жестокость сердца, возвращал слух душе и защищал от молнии ложных суждений.

Лаврентий, мученик и священнослужитель, родился в Испании и прибыл в Рим вместе со святым Сикстом. Магистр Иоанн Белет говорит, что, отправившись в Испанию, святой Сикст встретил там двух юношей, Лаврентия и Викентия, своих родственников, отмеченных чистотой нрава и достоинством всех поступков[108]. Сикст взял их с собой в Рим. Один из юношей, Лаврентий, остался с Сикстом в Риме, другой же, Викентий, вернулся в Испанию, где завершил жизнь подвигом мученичества. Однако суждение магистра Иоанна Белета противоречит сведениям о времени мученичества обоих святых: ведь Лаврентий претерпел страдания при Деции, Викентий же пострадал в юношеском возрасте, при Диоклетиане и Дакиане. Между правлением Деция и Диоклетиана прошло около сорока лет, и за эти годы сменилось семь императоров. Таким образом, святой Викентий никак не мог быть юным в то время.

Святой Сикст поставил Лаврентия своим архидиаконом. В то время император Филипп и сын его, которого также звали Филипп, приняли веру Христову[109]. Став христианами, они всеми силами стремились возвысить Церковь. Тот Филипп был первым императором, принявшим христианскую веру: говорят, что его обратил к вере Ориген. Филипп правил спустя тысячу лет от основания Города, и в тысячный год в Риме больше почитали Христа, чем языческих идолов. Наступление тысячного года римляне отметили пышными зрелищами и играми.

У императора Филиппа был некий воин по имени Деций, который участвовал во многих битвах и прославился упорством и храбростью. В то время восстала Галлия. Император направил Деция в Галлию, чтобы снова подчинить ее власти Рима. Деций успешно исполнил приказ и вернулся в Рим, возгордившись одержанной победой. Император услышал о возвращении Деция. Он захотел торжественно приветствовать его, для чего выступил из Рима и направился к Вероне. Но чем больше почестей воздается злым душам, тем больше ими овладевает гордыня, и потому вознесенный в гордыне Деций задумал захватить власть и убить своего господина. Когда император на пути отдыхал в своем шатре, Деций незаметно вошел в шатер и перерезал горло спящему. Просьбами и посулами, дарами и обещаниями он сумел привлечь на свою сторону сопровождавших императора воинов, и во главе всего войска поспешно направился в Рим.

Услышав о том, младший Филипп испугался и, как говорит в Хронике Сикард, передал святому Сиксту и святому Лаврентию все свои и отцовы сокровища[110]. Филипп завещал потратить эти сокровища на нужды Церкви и раздать бедным, если его постигнет смерть от руки Деция. Не следует удивляться, что сокровища, которые раздавал святой Лаврентий, названы не императорскими сокровищами, но достоянием Церкви, поскольку вместе с казной Филиппа Лаврентий раздавал также сокровища Церкви. Или же они названы так, поскольку Филипп оставил их Церкви для раздачи бедным. Однако вызывает сильное сомнение, был ли Сикст Папой в то время, о чем будет сказано ниже.

Филипп бежал и скрылся от Деция. Сенат же вышел навстречу Децию и вручил ему власть над империей. Предатель, идолопоклонник и убийца своего господина начал жестоко преследовать христиан, приказывая убивать их без всякой жалости. В том гонении погибли многие тысячи мучеников, и среди них — младший Филипп, снискавший мученический венец.

После чего Деций стал разыскивать сокровища своего господина. Ему доложили, что святой Сикст почитает Христа и хранит императорскую казну. Тогда Деций приказал заключить святого Сикста в темницу, чтобы под пытками тот отрекся от Христа и выдал сокровища. Святой Лаврентий следовал за ним, крича ему вслед: «Отче, почему ты уходишь без своего сына? Святой пастырь, куда ты идешь без своего диакона? Ты никогда не совершал обряд без своего слуги, так почему лишил меня отеческой милости? Или ты считаешь меня недостойным? Подумай, сможешь ли ты найти другого достойного слугу, которому доверишь подавать Кровь Господню». Святой Сикст ответил ему: «Сын мой, я не покидаю тебя и не оставляю, ибо тебе предстоит еще большее сражение за веру Христову. Мы, старцы, принимаем легкую битву, тебя же, поскольку ты юн, ждет более славный триумф. Через три дня ты последуешь за мной, слуга за священником». Святой Сикст вручил Лаврентию все сокровища и велел раздать их церквам и бедным людям.

Святой Лаврентий денно и нощно разыскивал христиан и служил им, чем только мог. Однажды он пришел к бедной вдове, скрывавшей в своем доме многих христиан, которая давно страдала от головных болей. Святой Лаврентий исцелил ее наложением рук. Омыв ноги нищим, он раздал всем милостыню. Той же ночью Лаврентий пришел в дом одного христианина и, встретив там слепца, исцелил его, осенив крестным знамением.

Когда святой Сикст отказался подчиниться Децию и принести жертвы идолам, император приказал его обезглавить. Святой Лаврентий вышел навстречу Сиксту и закричал: «Не покидай меня, Святой Отец, я уже раздал сокровища, что ты поручил мне». Услышав о сокровищах, слуги удержали Лаврентия и передали трибуну Парфению, который отвел его к Децию. Кесарь спросил Лаврентия: «Где сокровища Церкви, которые, как нам известно, спрятаны у тебя?». Лаврентий ничего не ответил, и Деций передал его префекту Валериану, приказав, чтобы юноша либо отдал сокровища и принес жертвы идолам, либо был подвергнут различным мучениям и пыткам. Валериан велел префекту Ипполиту охранять Лаврентия, и тот заключил его под стражу вместе с другими узниками.

В той темнице находился некий язычник по имени Луцилл, ослепший от постоянных слез. Лаврентий сказал, что вернет ему зрение, если тот уверует во Христа и примет крещение, и Луцилл твердо обещал ему креститься. Взяв воду, святой сказал: «Все омывается исповеданием веры». Лаврентий задал Луциллу вопросы о догматах веры, и тот объявил, что верует в них. Тогда святой возлил воду ему на голову и крестил во имя Христово. После чего многие слепые приходили к Лаврентию и обретали зрение.

Увидев это, Ипполит сказал ему: «Покажи мне сокровища». Лаврентий ответил: «О Ипполит, если уверуешь в Господа Иисуса Христа, я покажу тебе сокровища и обещаю жизнь вечную». Ипполит сказал: «Если ты подтвердишь свои слова делами, я исполню все, к чему ты меня призываешь». В тот же час Ипполит уверовал и принял святое крещения вместе со своими близкими. Крестившись, он воскликнул: «Я видел, как ликуют радостные души невинных».

Валериан велел Ипполиту привести к нему Лаврентия. Святой Лаврентий сказал Ипполиту: «Пойдем вместе, ибо слава предуготовлена и тебе, и мне». Оба предстали перед судилищем и снова были спрошены о сокровищах. Лаврентий попросил трехдневную отсрочку. Валериан согласился, поручив Ипполиту охранять Лаврентия. За три дня святой Лаврентий собрал нищих калек и слепцов и привел их во дворец к Децию. Святой Лаврентий обратился к императору, говоря: «Перед тобою вечные сокровища, которые не умаляются, но возрастают, тратятся в каждом и обретаются во всех, ибо руки этих людей перенесут сокровища на небеса». В присутствии Деция Валериан сказал Лаврентию «Незачем так много рассуждать! Сейчас же принеси жертвы и оставь свое колдовство». Лаврентий спросил его: «Кого следует почитать — того, кто сотворен, или Того, Кто Творец?». Разгневанный Деций приказал бить Лаврентия плетьми-скорпионами и показать ему различные орудия пыток Он велел Лаврентию принести жертвы, чтобы тот избежал возможных мучений, но святой ответил: «О несчастный, знай, что я давно жаждал этого пира». Деций сказал: «Если это пир, укажи на других нечестивцев, чтобы и они могли пировать вместе с тобой!». Лаврентий ответил: «Они уже запечатлели свои имена на небесах, но ты недостоин созерцать их».

Тогда по приказу Деция обнаженного Лаврентия стали бить палками и прикладывать к его телу раскаленные пластины. Святой воскликнул: «Господи Иисусе Христе, Бог от Бога, помилуй меня, раба Твоего, ибо, обвиненный, я не отринул Святое Имя Твое, спрошенный, признался, что верую в Тебя, Господи!». Деций сказал ему: «Знаю, что колдовство помогает тебе ускользнуть от мучений, но ты не сможешь долго насмехаться над моей властью. Клянусь богами и богинями: если не принесешь жертвы, претерпишь многие пытки». Деций приказал бить его свинцовыми плетьми, но Лаврентий только молился, говоря: «Господи Иисусе Христе, прими дух мой!». Внезапно Деций услышал глас, нисшедший с неба: «Тебе предстоит свершить еще многие битвы!». В ярости Деций вскричал: «Мужи римские, вы слышали, как демоны утешают этого нечестивца, который не почитает наших богов, не боится пыток и не трепещет перед гневными правителями!». Он снова приказал бить Лаврентия плетьми-скорпионами, но Лаврентий только с улыбкой возносил хвалы и молился за тех, кто стоял вокруг.

В тот самый час некий воин по имени Роман уверовал и сказал святому Лаврентию: «Я вижу прекраснейшего юношу: он стоит рядом с тобой и умащает бальзамом твои раны. Во имя Господа, молю тебя — не оставь меня, но поспеши крестить!». Деций сказал Валериану: «Полагаю, мы уже побеждены его колдовством!». Он велел снять Лаврентия с помоста и заключить в темницу под надзор Ипполита. Роман же принес чашу с водой и, пав к ногам Лаврентия, принял от него святое крещение. Узнав о том, Деций приказал бить Романа палками. Роман открыто признал себя христианином и по приказу Деция был обезглавлен.

В ту же ночь Лаврентия отвели к Децию. Ипполит зарыдал и хотел объявить, что и он — христианин, но святой сказал ему: «Сохрани Христа в глубинах души. Когда же я позову тебя, услышь и приди!». Лаврентию представили многие орудия пыток, и Деций сказал ему: «Либо принеси жертвы богам, либо эта ночь станет для тебя преисполненной страданий». Лаврентий ответил: «Ночь моя лишена тьмы, и все в ней озарено светом».

Тогда Деций приказал: «Пусть внесут железное ложе, дабы упрямец Лаврентий обрел на нем покой!». Слуги раздели Лаврентия и положили на железную решетку. Они разбросали на теле мученика угли, прижав их железными вилами. Лаврентий сказал Валериану: «Узнай же, несчастный: твои угли несут мне отдохновение, тебе же — вечные муки, ибо самому Господу известно, что, обвиненный, я не отрекся от Него, вопрошаемый, признал себя христианином и благодарил Его, терзаемый огнем». С радостным ликом он обратился к Децию: «Ну же, несчастный, одна сторона уже поджарилась, переверни и ешь мою плоть!». Также, возблагодарив Бога, сказал он: «Благодарю Тебя, Господи, что удостоил меня войти в обитель Твою!» — и душа его покинула тело.

Посрамленные Деций и Валериан вернулись во дворец Тиберия, оставив тело над огнем. Наутро Ипполит похитил его и вместе со священником Юстином похоронил на Веранском поле, умастив ароматами. В течение трех дней христиане совершали там молитвенные бдения, стеная и плача над могилой мученика.

Многие сомневаются, может ли быть истинным то, что Лаврентий принял мученичество при императоре Деции, поскольку Сикст упоминается в Хрониках много позже времени правления Деции. Евтропий утверждает следующее: «Возбудив гонение на христиан, среди прочих Деций казнил священника и мученика Лаврентия»[111]. В некоей весьма достоверной Хронике сказано, что Лаврентий принял страдании не при императоре Деции, наследовавшем Филиппу, но при некоем Деции-младшем, который был поставлен кесарем, а не императором. Ведь между императором Децием и Децием-младшим, при котором, как говорят, пострадал Лаврентий, было множество императоров и Верховных понтификов. В этой хронике сказано, что императору Децию наследовали Галл и его сын Волузиан, далее власть перешла к Валериану и Галлиену, Валериан же и Галлиен поставили Деция-младшего кесарем, а не императором. Ведь в древности некоторые правители становились кесарями, а не августами, или императорами. Об этом можно прочесть в Хрониках: Диоклетиан поставил Максимиана кесарем и лишь затем провозгласил его августом. Во времена императоров Валериана и Галлиена Римский престол занимал Сикст. Таким образом, казнь святого мученика Лаврентия приказал совершить Деций-младший, который звался кесарем, а не императором. Однако в жизнеописании святого Лаврентия он везде назван императором Децием, хотя был кесарем Децием. Император же Деций правил два года, и при нем претерпел мученичество святой Папа Фабиан. Фабиану наследовал Корнелий, пострадавший при Волузиане и Галле, Корнелию наследовал Луций, Луцию — Стефан: он пострадал при Валериане и Галлиене, которые находились у власти пятнадцать лет. Стефану наследовал Сикст. Так рассказано в Хронике.

Другие Хроники, составленные Евсевием, Бедой и Исидором, сходятся на том, что Папа Сикст жил при Галлиене, а не во времена императора Деция. Также в одной Хронике говорится, что у Галлиена было два имени: он звался Галлиен и Деций. При нем пострадали Сикст и Лаврентий: произошло это в лето Господне 257-е. Готфрид в своей книге, озаглавленной Пантеон, утверждает ровно то же, а именно, что Галлиен иначе звался Децием и при нем пострадали Сикст и Лаврентий[112]. Если все сказанное верно, то мнение Иоанна Белета также может быть справедливым.

Григорий в книге Диалогов рассказывает о монахине из сабинской земли, которая умерщвляла плоть, но не могла удержаться от злословия. Монахиню погребли в церкви рядом с алтарем святого Лаврентия. Ее останки были рассечены демонами: одна часть осталась неповрежденной, другая же была сожжена, так что утром все увидели следы ожога.

Григорий Турский рассказывает о некоем священнике. Когда тот ремонтировал церковь Святого Лаврентия, одна из балок оказалась слишком коротка. Священник обратился с молитвой к святому Лаврентию и попросил помочь ему. Ведь этот святой всегда служил бедным, а у священника не было лишних денег на починку церкви. Тотчас свершилось чудо, и та балка настолько выросла в длину, что священник отпилил ее часть. Этим отпиленным куском дерева он исцелял многие недуги. О том же говорит святой Фортунат[113]. Это случилось у замка Брионе в Италии.

Григорий в Диалогах сообщает следующее. Некий священник по имени Санктул решил восстановить сожженную лангобардами церковь Святого Лаврентия и собрал для этих работ многих ремесленников. Случилось, что ему нечем было их накормить. Тогда он помолился и, заглянув в кладовую, увидел там каравай белейшего хлеба. Священнику казалось, что он сможет насытить этим хлебом только трех работников. Но святой Лаврентий пожелал, чтобы его мастера ни в чем не испытывали недостатка, и умножил хлеб, так что все, кто работал над постройкой храма, ели хлеб на протяжении десяти дней[114].

Винсент в Хронике сообщает, что некогда в церкви Святого Лаврентия в Медиолане хранилась хрустальная чаша дивной красоты. Однажды диакон во время торжественного богослужения нес ту чашу к алтарю и уронил. Выскользнув из рук, чаша упала наземь и разбилась. Скорбя всей душой, диакон собрал осколки и возложил на алтарь. Он вознес молитву святому Лаврентию и увидел, что чаша вновь стоит на алтаре, цела и невредима[115].