Год 2077-й

Бывшая станица представляла собой большое заросшее бурьяном поле, с торчавшими то тут, то там одиночными полуразвалившимися стенами. Полвека назад ударившая в екатеринодарскую дамбу боеголовка вызвала настоящее цунами, слизавшее прибрежные станицы и аулы. Староко́рсунской тогда сильно досталось. Нанесенный волной слой ила поднял тогда уровень земли на метр-полтора, похоронив заживо не одну сотню людей. Теперь окна в редко торчавших из зарослей травы и какого-то чахлого кустарника кусках стен были на уровне земли.

Это оказалась группа отмороженных на всю голову не то дикарей, не то уже нелюдей. Дикари до последнего не замечали взявших их в полукольцо вооруженных людей в одинаковой форме. Парусник, стоявший в сотне метрах от засевших в развалинах ублюдков, приковал внимание дикарей не сколько своим диковинным видом, сколько ведущимся с него плотным огнем, в результате которого двое дикарей лишились мозгов и еще один корчился с ранением в живот. Отделение Чура подошло к дикарям вплотную. Теперь с парусника постреливали поверху, дабы не зацепить своих.

Впечатленные дырками в головах своих собратьев, ублюдки продолжали сидеть тихо, видимо надеясь на то, что страшная штуковина поедет дальше. Но штуковина не уезжала и с нее продолжали стрелять, а потом одновременно в телах пятерых укрывшихся за полуразрушенной стенкой дикарей появились непредусмотренные матушкой-природой отверстия.

Троих оставшихся в живых ублюдков — двух девок пригодного для «естественного употребления» возраста и хмыря-лучника на пинках погнали к паруснику. Уже через пятнадцать минут девки сидели в закрепленной снаружи, в задней части трамвая, клетке, озираясь по сторонам испуганными глазами, а хмырь был связан по рукам и ногам и подвешен на торчавшей впереди корабля трехметровой трубе.

— Чур! Давай, поговори по душам с этим… — Яросвет кивнул в сторону подвешенного за связанные руки дикаря. — Где Радомир?

Из одного из окон, открытого настежь, выглянул фельдшер — лысый мужик средних лет в звании ефрейтора.

— Я здесь, капитан!

— Как там раненый?

— С ним все хорошо, артерия не задета… Я швы наложил. Дежурить пока не сможет.

— Сходи, сук этих посмотри на предмет заразы всякой.

— Будет сделано, капитан! — бодро ответил фельдшер и скрылся в окне.

Хмырь поначалу был не очень разговорчив с сержантом, но когда тот ему сломал четыре ребра, выдал исчерпывающую информацию по обстановке в районе местонахождения «Сварога». Рассказал он и о поселениях к северу от Екатеринодара, и о людях, приходивших иногда из этих поселений, называвших себя «искателями», и о возможных местах обитания других дикарей, и еще массу полезных сведений. Выяснив у дикаря все относительно дороги на Екатеринодар, Чурослав доложился командиру, и получив от того указание пустить дикаря в расход, распорядился на его счет.

Вскоре ветер стал затихать, и Яросвет приказал, пока не установился штиль, отъехать на пару километров от бывшей станицы, в которой могли еще оставаться дикари. Пора было вставать на ночевку. А на ночевку лучше вставать в поле, где нет укрытий для врага, особенно если этот враг стреляет из лука. Да и команда, после заключения фельдшера о том, что дикарские девки незаразны и годны к естественному употреблению, пребывала в приподнятом настроении.

Екатеринодар, база искателей, ночь с 23 на 24 мая

Махновцы разместились на базе. В тесноте, как говорится, да не в обиде. А вот товарищам, пришедшим позже, пришлось располагаться в квартире напротив, — вшестером им в двухкомнатке было вполне удобно. В той квартире имелись старые кровати, но вот печки и прочих удобств не было, что, в общем-то, не беда, — в мае на юге ночи не такие уж и холодные. Последним подошел сводный отряд из пятнадцати вооруженных до зубов искателей под предводительством товарища Молотова. В составе молотовского отряда были люди сразу из нескольких входивших в Содружество поселений. Молотовцы расположились этажом ниже (не под базой, конечно же, где «выгребная яма», а в квартире напротив).

Витёк дежурил в угловой комнате, рядом, на разложенных там же на полу матрасах спали трое махновцев, на кухне дремал Коля, в кладовке давили массу ребята из Вольного. Ящер гонял чаи в квартире напротив, а в гостиной на базе расположились Кувалда, Олег, Длинный, Молотов, Хмурый и похожий на Калинина (который Всесоюзный староста) красный командир Дед Кондрат — самый старый из продолжавших ходить в Пустошь искателей Содружества и авторитетный человек в Красном хуторе. Деду Кондрату было уже шестьдесят пять, и звали его на самом деле Алексеем Геннадьевичем. По фамилии Кондратьев. Его единогласно и выбрали Председателем этого ночного собрания.

— Ну, что, товарищи красные анархисты… — начал Дед Кондрат. — Как всем здесь присутствующим уже известно, к нам едут гости… Гости необычные и весьма интересные. Полагаю, ни у кого нет иллюзий насчет их намерений? — Дед Кондрат окинул взглядом собравшихся. — Одна их телега с парусами уже говорит нам о том, что эти лысые ребята не из простой деревни к нам пожаловали. И цель у них должна быть серьезная… не просто покататься они сюда заехали. На собрании в Красном хуторе, отправляя нас сюда, решили, что за лысыми нужно установить наблюдение, чтобы выяснить, чего им тут надо… Полагаю, у вас в колхозах думают так же?

Искатели закивали, а Молотов, сооружавший папиросу при помощи специального приспособления, закончил процесс изготовления, смял зубами кончик мундштука из плотной бумаги и, прикурив от старинной, довоенной зажигалки, затянулся. Выпустив облако ароматного дыма, Молотов положил на столик папиросную машинку, кисет с табаком и упаковку папиросной бумаги «Zig-Zag». Сказал:

— Не стесняйтесь, товарищи… угощайтесь.

— Благодарствую! — сказал Кувалда. Он потянулся к табаку и принялся заворачивать папиросу. — В Свободном решили так же. Пока главная наша задача — разведка. — Свернув папиросу, Кувалда передал машинку Хмурому, сидевшему справа от него, прикурил, затянулся и выпустил облачко дыма. — Но быть может всякое… Поэтому, отцы-командиры, все мы тут и собрались… Но я о другом хочу сказать… Так сказать, поделиться аналитикой…

Кувалда с задумчивым видом затянулся папиросой.

— Ну? — Дед Кондрат выжидательно посмотрел на Кувалду.

— Вот смотрите, — начал Кувалда, — приехали эти лысые сюда явно издалека. Может из-под Ростова, может и со Ставрополья… То, что телеги такие не в простых колхозах делают, это ты, Кондрат, верно заметил. Если бы поблизости где-то была такая община, мы бы о ней знали. Так? Сложная техника требует серьезного обслуживания. Значит, люди там технически грамотные. То, что там у них дисциплина и порядок, это тоже понятно. Все это подтверждает высказанную мысль о том, что у лысых этих здесь какие-то важные дела. Что-то их здесь интересует. Чтобы выяснить чтó именно их интересует, мы здесь и собрались… — Кувалда сделал паузу, затянувшись папиросой и продолжил: — Я думаю, лысые приехали за оружием. И это не пара автоматов и не ящик гранат…

— Я тоже так думаю. Но ты разъясни, Иван, чего задумал то? — уточнил Дед Кондрат.

— Лысых нужно тихо вести до ихней цели, а потом валить. Если не сумеем довести, валить раньше… брать языков, выяснять… но лучше, все-таки, довести до конца и тогда — всех к ёбаной матери! — Кувалда сделал могучей рукой рубящий жест. — И вооружаться, готовиться… — Кувалда пристально посмотрел в глаза Деду Кондрату. — Я уверен, скоро сюда подтянутся их друзья…

Они просидели до трех часов. В начале четвертого начальный план действий был готов. До рассвета оставалось чуть-более полутора часов, и нужно было хоть немного поспать. Впереди был тяжелый день.

ИНТЕРЛЮДИЯ. ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ ДНЕЙ СПУСТЯ

20 сентября 2019 года, бывшая Украина, Киев, улица Андрея Мельника, 6, утро

Наручные часы показывали 9:52: это означало, что прямо сейчас планета повернута к солнцу восточным полушарием, что солнце над уже бывшей Украиной прямо сейчас поднимается к зениту, часы не обманывали. За окном должно было быть светло. Но снаружи стояла ночь. Третью неделю. И падал снег. Черный снег.

На Киев не упало ни одной бомбы. Как и на Украину, насколько знал предатель Родины Андрей Беленко, сидевший в кресле у окна в холодной квартире, в которую его поселил ровно месяц назад куратор. И, тем не менее, государство Украина — вот же ирония истории! –уже сейчас, без всяких атомных бомб, можно было с уверенностью считать бывшим. По крайней мере то, что происходило сейчас на улицах Киева, ясно свидетельствовало о том.

Грабежи, убийства, поджоги, полное отсутствие каких-либо признаков порядка и законности. Полиция, армия, городские службы никак себя не проявляли. Городом в открытую правили банды вооруженных, преимущественно автоматическим оружием, людей в тулупах и военных бушлатах. Будучи сам — пусть теперь уже в прошлом — офицером, Беленко ясно видел, что большинство этих людей — вчерашние полицейские и военные. Банды были разношерстные. Одни — трезвые, другие — пьяные, третьи — с жовто-блакитными флагами, четвертые — с флагами ЕС, пятые — вообще со свастиками. Единовременно в городе действовали то ли четыре, то ли пять майданов, боевики которых то и дело выясняли меж собой, кто из них свидомее и незалежнее.

Первые две недели Беленко выходил в город и осторожно собирал информацию, избегая контактировать с группами людей численностью более двух. Он вооружился, сделал запасы еды, лекарств, патронов, теплой одежды и других полезных для выживания вещей, навроде туристических газовых обогревателей и сухого горючего. Нужно было переждать какое-то время, пока бушевавшая в городе гражданская война утихнет. А она непременно утихнет, в этом Беленко не сомневался. Замерзнет. Температура опускалась все ниже с каждым днем. Прошлой ночью было -15°.

Куратор забыл о нем уже через неделю. Пока было электричество и работал Интернет, он, куратор, писал Беленко в соцсетях и дважды приезжал, но потом пропал со связи. Последние два дня перед отключением электричества куратор перестал появлялся в Сети; телефон его сначала не отвечал, а потом и вовсе стал «вне зоны». О Беленко забыли.

Из Киева нужно было уходить. В сельскую местность. Но своевременно. Сейчас, пока снаружи все еще много голодных и злых людей, способных убить просто за недостаточно хорошее владение укрáинской мóвой, не говоря уже о владении честно награбленным Беленко добром из магазина «Мисливець-риболов-турист», а также съестными припасами в большом количестве, лучше сидеть тихо и не отсвечивать. А потом, позже, он найдет подходящую машину (желательно джип), погрузит в нее добытое имущество и отправится в какую-нибудь тихонькую деревеньку. Ядерная зима и ночь когда-нибудь закончатся, и на земле прожить будет можно.

Сидя в кресле у окна в холодной квартире, укрывшись несколькими одеялами, попивая горячий чай, предатель Родины Андрей Беленко строил планы на будущее. Он был намерен выжить в новом мире. Мире без России и Украины.

ГЛАВА 4. СТОЛКНОВЕНИЕ

24 мая 2077 года, бывшая Россия, Кубанская область, Екатеринодар, развязка автодорог М-4 и Р-251, утро

Перед Войной рекламы было много. Очень много. Реклама была повсюду. Реклама занимала всякую свободную плоскость, на которую мог упасть взгляд потенциальной жертвы маркетологов — профессиональных лжецов и манипуляторов. Баннеры покрывали борта автобусов и трамваев, подвешивались на растяжках через улицы, здоровенные экраны крепились на стенах домов, объемные светящиеся логотипы устанавливались вдоль улиц, в скверах и на городских крышах. Некоторые рекламные щиты и экраны размерами не уступали многоэтажным домам, — такие устанавливали возле главных дорожных развязок крупных городов и на склонах гор. И вот один такой установили на северо-западной стороне дорожной развязки на въезде в Краснодар, и несколько лет жители Па́шковского района днем и ночью могли наблюдать огромный светящийся экран размером с пятиэтажный жилой дом. Экран этот стоял на трех массивных железобетонных опорах и во время порывов ветра раскачивался на полметра в каждую сторону, заставляя проезжавших внизу водителей усиленно давить на педаль газа. Когда в дамбу ударила 300-килотонная боевая часть американской ракеты Minuteman III, экран вместе с одной из опор сдуло ударной волной, еще одна опора сильно наклонилась, но рухнула только спустя несколько лет, а третья так и осталась стоять. И теперь стоит.

Кувалда, Вася Стрелок, Хмурый и Витёк третий час сидели на самом верху уцелевшей опоры. Внизу, под путепрово́дом дорожной развязки притаился посыльный, специально назначенный для связи сидевших на опоре с отрядом Молотова.

Отряд Молотова засел по другую сторону развязки в развалинах торгового центра, похожего со стороны на большую дохлую птицу. Ящер, Коля и Олег расположились в трехстах метрах западнее железобетонной башни-огрызка среди торчавших то тут, то там из земли стен, оставшихся от домов частного сектора. Место было удобно тем, что рядом имелся незаметный со стороны вход в подвал одного из стоявших там когда-то коттеджей. Человеку, не знавшему, где искать лаз, было бы нелегко найти дырку, заботливо обложенную затейливыми искателями кустами терна. А уже из того подвала имелся ход в подвал коттеджа напротив, через улицу, от которого теперь оставался лишь поросший бурьяном холмик с такой же как и в первом доме замаскированной норой лаза.

Дед Кондрат с красными и махновцами засели в районе развязки Уральской и Восточного обхода, сразу за стеклянным полем, что образовалось после надземного ядерного взрыва на месте аэропорта. Опасного для жизни радиационного фона на стеклянном поле давно уже не было, но растительность все еще не спешила там произрастать. «Нормальные люди, конечно, лишний раз лазить в том месте не стали бы», — говорил на ночном собрании Дед Кондрат, — «но ведь эти же неместные, и транспорту их дороги как-то не особо нужны… есть ровное поле — могут себе спокойно ехать. Кусты там какие — им не помеха. Идут лысые по карте, это всем понятно, и если им в центр города нужно, то заходить по Уральской — самое то. Имея на руках карту города, догадаться нетрудно. А есть ли на тех картах отметки, где были взрывы?.. То-то же!.. Да и если б имелись, что им с того? Ну, проедут по полю — ничего страшного в том нет, если быстро. В общем, на Уральскую вполне себе могут выйти наши гости дорогие…»

Все ждали.

— Что думаешь, Хмурый, сюда попрут или западнее возьмут? — обратился Кувалда к искателю, сидевшему в позе лотоса на покрышке от какой-то легковушки и рассматривавшему горизонт в полевой бинокль.

— Думаю, сюда, — ответил Хмурый. — Главное, чтобы Молотов там кипишь раньше времени не подня́л… — Хмурый осекся на полуслове и через несколько секунд добавил: — А вот и наши гости дорогие!.. Кажись как раз сюда и идут… Вась, глянь в свою трубу!

Вася Стрелок приложился к оптике СВУ.

— Вижу.

— Быстро идут? — спросил Васю Кувалда.

— Минут через двадцать будут здесь.

Хмурый молча передал командиру бинокль и тот принялся всматриваться вдаль.

В восьми километрах от развязки, то появляясь, то исчезая в неровностях рельефа, двигался самый настоящий парусник. То, что двигался он не по водной глади, а по суше, выглядело, мягко говоря, необычно. Рассмотреть пока можно было только землисто-серые паруса. Корпус трамвая был еле-еле различим.

— Ты смотри, хрень какая!.. — сказал Кувалда, когда парусник приблизился на пару километров.

Он выглянул с верхотуры, придерживаясь за торчавший из бетона кусок гнутого ржавого швеллера, и свистнул посыльного.

— Эй, Камрад! — (Так звали посыльного) — Едут гости дорогие. Давай к ребятам! Ждите сигнала!

Камрад кивнул и припустил в сторону развязки.

— Ну что, товарищи! — Кувалда посмотрел на искателей и его взгляд остановился на пасынке. — Давай, Витя, спускайся к ребятам, и далее по обстановке, как обговаривали. Хмурый, спустись, дверь запри. Сидим пока тихо. Не шумим. Нас здесь нет. Посмотрим, что здесь забыли эти «корсары»…

Тем временем в пятнадцати километрах от восточной окраины Екатеринодара

С раннего утра дул слабенький ветерок, и «Сварог» полз как черепаха, едва не останавливаясь на пологих подъемах. Капитан Яросвет сидел на палубе возле металлического столика, на котором была развернута и прижата магнитами карта. На карте был Екатеринодар.

«Где же его искать, этот проклятый дом? Поди найди сейчас его… А если прямо там шарахнуло?» — Яросвет отогнал тут же эту мысль. Окажись на самом деле все так — считай зря ехали. — «Ну, Андрей Владимирович, задал ты мне головоломку… Ну, хорошо, улицу я эту найду… таблички какие-то ведь должны были остаться… Ветер, зараза… Как потом до Новороссийска добираться?»

Яросвет почесал обросший трехдневной щетиной череп.

«Так. Еще раз, по порядку. Пункт первый: Екатеринодар. Сегодня, даже несмотря на слабый ветер, доползем. Пункт второй: улица эта… Если верить карте, не так далеко от нее заходим. Вот здесь», — он ткнул в карту пальцем. — «Потом сюда… Рядом с трамвайной остановкой… Только бы не ёбнуло там… Даже если и волна прошла, откопать можно. Несгораемый сейф должен был уцелеть. Откопаем. Правда, сколько это может занять времени — неизвестно. Будем осваивать археологию… Пункт третий: Новороссийск. Как туда добираться? На чем тащить груз, оружие, боеприпасы, провизию? Как быть с кораблем? Корабль оставлять нельзя, — это ослабит группу…»

Яросвет сжал кулаки.

«А ведь есть еще и пункты четвертый, и пятый…»

Чем ближе парусник приближался к Екатеринодару, тем мрачнее становился Яросвет.

В отличие от своего командира, команда «Сварога» пребывала с утра в хорошем расположении духа, — общение с любвеобильными дикарками команде пошло на пользу. Девки «трудились» всю ночь, и утром, вознагражденные за свои труды кое-какими съестными припасами, были отправлены на все четыре стороны, — с этим на корабле строго: никаких баб! Вчерашняя смерть соплеменников дикарок уже не волновала. Они были сыты, их не били, и еще и пожрать с собой дали.

«Так, что тут у нас? Короче было бы через Уральскую… Вот так…» — Яросвет мысленно провел линию на карте. — «Но там аэропорт. Мало ли, что там сейчас… Аэропорты бомбили в первую очередь. Если взрыв был наземным, то там должна быть такая воронка, к какой лучше не приближаться…»

— Ведагор! — обратился капитан к стоявшему поблизости штурману.

— Я, командир!

Штурман тут же подошел к столу.

— Что думаешь, стóит ли через аэропорт на Уральскую улицу выходить, или пойдем вдоль трассы? — Он ткнул тупой стороной карандаша в карту.

— Думаю, лучше по трассе, командир. В аэропорту могут возникнуть препятствия, там наверняка бомбили, — подтвердил штурман мысли капитана.

— Значит так и сделаем. Командуй. И смотри, чтобы на подходе к городу никого снова не подстрелили. Лейтенанта Первослава ко мне позови…

Ни капитан, ни его подчиненные даже не подозревали о том, что все время их пути за ними внимательно наблюдали и даже иногда подслушивали. Что время от времени снаружи кто-то прятался, стараясь не привлекать внимания обитателей металлического чудища, это, конечно, без сомнений, но на то, что их именно преследуют, ничто не указывало.

Человек в штанах и ботинках бойца НСР и куртке из волчьей шкуры неспешно крутил педали велосипеда, который, несмотря на свой шестидесятилетний возраст, выглядел почти как новый и служил своему наезднику верой и правдой уже третий месяц. Человек следовал все это время за кораблем потому, что на корабле находился его враг, а он старался не иметь врагов. Обычно, как только враги у него появлялись, он их убивал, но этот враг оказался большим исключением, этот был сильнее и опаснее любого из бывших его врагов.

Когда корабль останавливался на ночлег, человек в волчьей шкуре подходил ближе, наблюдал, слушал, собирал по крупицам информацию, и, надо заметить, насобирал много интересного.

Жил он охотой. Имея при себе редкое по настоящим временам оружие — довоенный лук для спортивной стрельбы, очень точный и мощный, благодаря которому с пропитанием у человека в волчьей шкуре не было проблем. Основной добычей были шакалы и дикие собаки, но бывало, что удавалось подстрелить и чего повкуснее… Впрочем, иной раз приходилось питаться и менее аппетитной живностью. А в самом начале своего пути человек в волчьей шкуре завалил Белку…

Екатеринодар, развязка автодорог М-4 и Р-251, середина дня

— Фигасе, луноход какой!.. — Стрелок с интересом рассматривал в оптику кативший уже мимо руин торгового центра «корабль». — Это где же такое делают?

— На заводе, Вася. На серьезном таком заводе, со станками и прочим специальным оборудованием. — Кувалда тоже рассматривал «корабль» в бинокль.

— Что, нравится? — усмехнулся Хмурый. — Это вы еще не видали, как эта штука в хороший ветер летает… Как хорошая лошадь! Только лошадь устает, а эта хуевина прет, пока ветер не кончится.

«Корабль» медленно двигался по кювету вдоль дороги, заставленной ржавыми автобусами, фурами и легковушками, к развязке. Справа возвышались развалины сити-молла, стоянка перед которым полвека назад превратилась в «кладбище» легковых автомобилей. Асфальта уже давно не было видно, и колеса гниющих машин местами почти полностью скрывались под слоем грунта. Торчавшие редко молодые деревья и высохшие метровые стебли прошлогодней травы дополняли «кладбищенский» пейзаж.

Совсем рядом, сразу за «кладбищем», в уцелевших местами стенах торгового центра Молотов сотоварищи тоже не без восхищения наблюдали за «проплывавшим» мимо «кораблем». Собравшиеся мужики все были опытные и повидавшие всякое, но никто ничего подобного раньше не встречал. Зрелище захватывало.

Наблюдателям с вышки уже были отчетливо видны детали. На крыше трамвая находились трое лысых людей, одетых в одинаковую серую форму. Один из них сидел за станковым пулеметом, прикрытый металлическим щитом, двое других по-видимому были заняты управлением транспортным средством — крутили какие-то ручки и лебедки.

— А этим двоим, я смотрю, во-он там, из люка над кабиной, еще один лысый команды отдает, — снайпер разглядывал в оптику приблизившийся трамвай.

— Вась, если тебе интересно как там у них поставлено все, то я, если что, почти сутки за этими лысыми наблюдал… — сказал Серёга.

— Дык просвети, Хмурый, чего молчишь то?

— Ну… — Хмурый поскреб пальцами колючий подбородок, — в общем, там у них есть молодой такой, рослый, его не видно сейчас, он у них главный, типа офицер. Есть второй офицер, помладше чином, помощник первого… Он всех гоняет по боевой части. Есть еще мужичок такой, с виду щуплый, лет под полтинник, тот вроде как помощник главного, гоняет тех, кто с парусами управляется, следит за технической частью… Это, похоже, его лысина из люка торчит… Есть еще несколько других начальников, поменьше… С дисциплиной там у них, как я уже говорил, всё строго. Никто без дела на крышу этого паровоза не вылезает, сидят все по норкам. Меняются раз в четыре часа. Строго! — Говоря это, Хмурый слегка постучал указательным пальцем по циферблату прапрадедовских «Командирских» на левой руке — предмету своей гордости. — Как стемнеет, становятся, выставляют охранение и тоже по часам дежурят. Ночью, когда я за ними присматривал, главный лысый сам ходил часовых проверять, а потом заместитель его, по боевой части который… имя у него еще такое… Православ какой-то…

— А что за имена у них такие… странные?

— Да они, Вань, вообще все странные, как ты уже, наверно, заметил. Имена у них, да, одни «светояры» да «ярославы» с «хреномирами»… «витязи», мля…

— В этом что-то есть… — задумчиво протянул Кувалда.