Год 2077-й

— Мой Фюрер, я думаю, это связано с будущей экспедицией «Сварога» в Дикие земли.

— Совершенно верно, Дмитрий! — вождь назвал Яросвета именем, которым его никто не называл уже много лет. — Мы намерены поручить вам важное и ответственное задание, от выполнения которого будет зависеть будущее Рейха. — Он обошел стол, оперся руками о спинку незанятого стула напротив Яросвета и посмотрел ему прямо в глаза. — Приходилось ли вам, — продолжил Фюрер, — слышать о таких существовавших до Войны военных системах, как «Казбек» и «Периметр»?

— Не много, мой Фюрер, — ответил Яросвет. — Только то, что при помощи первой Глава Государства мог управлять одновременно всеми стратегическими ядерными силами России: РВСН, ВМФ и Стратегической авиацией, а вторая была полностью автоматическая. Она должна была сработать в случае смерти Президента и Министра обороны, а также лиц могущих их замещать.

— Система сработала, Дмитрий, — сказал Фюрер. — Если бы не она, те, кто напали на Россию пятьдесят восемь лет назад, сейчас были бы здесь хозяевами…

Фюрер молчал некоторое время, и собравшиеся в кабинете тактично ждали. Наконец он снова заговорил:

— Ваша задача, Дмитрий, имеет отношение к Объекту, принадлежавшему некогда РВСН… Очень, — Фюрер пристально посмотрел в глаза Яросвету, — очень важному для Рейха Объекту! Все, что требуется, до вас доведет полковник Колояр. Но также вам понадобятся консультации человека, хорошо знакомого с Объектом и знающего, как на Объект попасть… — Фюрер перевел взгляд на сидевшего через стул слева от Яросвета старца. Все это время старец сидел молча и смотрел прямо перед собой. — Познакомьтесь, Дмитрий. Волхв Белогор…

— Можно и просто — Андрей Владимирович, — произнес старец совсем не старческим голосом и, повернувшись к капитану, протянул ему сухую старческую ладонь.

Яросвет почтительно пожал руку. Рука у старца оказалась крепкая как железо.

ГЛАВА 3. УГРОЗА С СЕВЕРА

23 мая 2077 года, бывшая Россия, Кубанская область, Екатеринодар, база искателей, вечер

От когда-то пятнадцатиподъездного девятиэтажного дома (такие раньше называли «китайская стена») осталось всего четыре подъезда. Причем один подъезд был теперь пятиэтажным, и входить в него не было желания даже у самых отчаянных искателей. База искателей располагалась в четырехкомнатной квартире на девятом этаже уцелевшей части здания. Здесь было тепло, сухо и даже уютно. Искатели из посёлка Свободного останавливались здесь по причине удобного расположения здания: здание доминировало над окружавшей его застройкой.

Квартира была обустроена для скрытного, удобного и безопасного проживания. Светомаскировка, отопление, удобства, даже сигнализация — все было в наличии. В окнах целые стеклопакеты с жалюзи, печная труба сквозь дыру в потолке выведена на технический этаж, откуда дым расходился по множеству вентиляционных окошек. Дождевая вода с крыши собиралась в специальную емкость на техническом этаже и по пластиковому шлангу подавалась в ванную комнату, где можно было принять настоящий душ. Усовершенствован был и туалет: трудолюбивые товарищи демонтировали унитаз и пробили в полу дыру в квартиру ниже, над дыркой возвели постамент из кирпичей и водрузили сверху традиционное в былые времена пластмассовое кольцо с откидывающейся крышкой. На входе стояла металлическая дверь, надежная и древняя, сваренная кустарным способом лет за тридцать до Войны; в двери установлен тяжелый гаражный замок и прорезано специальное квадратное окошко с задвижкой для стрельбы с колена. Год назад, стараниями Ивана Кувалды, командира свободненского отряда искателей, и его пасынка Виктора, на базе появилась сигнализация. Искатели протянули «сигналки» из лески через шахту лифта прямо в квартиру и теперь, когда в здании или его окрестностях шарились упыри, на специально оборудованном на наблюдательном посту пульте бренчали звоночки и подрагивали флажки.

На фишке дежурил Ящер, — на вид щуплый мужичок с обожженным наполовину лицом, на котором был только один глаз, всегда внимательный и колкий. Он стоял у окна и смотрел вдаль на красневшие в лучах заката редкие руины, оставшиеся после чудовищных размеров волны, пронесшейся здесь в направлении города пятьдесят восемь лет назад.

В любую минуту могли появиться их товарищи, которых нужно было встретить, обеспечив, если понадобится, необходимое прикрытие, — мало ли какая тварь сейчас прячется там, внизу… За стенкой, на кухне, кашеварил Коля — одногодка Витька, парень крепкий, с лицом, о котором можно было сказать: «не обезображено интеллектом». Но это была лишь видимость, — Коля, помимо того, что был начитан, еще и стихи писал (о чем мало кто знал, так как парень стеснялся этого своего занятия). Зато всякий в Свободном знал, что Николай может запросто вырубить с одного удара любого (ну, кроме, разве что, Кувалды). В комнате, занятой под кладовку, спали Олег — взрослый мужик, ровесник Кувалды, чья очередь дежурить была через час, и снайпер Вася по кличке Стрелок — обладатель единственной во всем Содружестве СВУ-АС — снайперской винтовки укороченной автоматической с сошками калибра 7,62 миллиметра. В бывшей гостиной на старом диване расположились Кувалда и Витёк. Кувалда, нависая могучим торсом над придвинутым к дивану журнальным столиком, сосредоточенно чистил разобранный и аккуратно разложенный на промасленной тряпке АКС-74. Витёк свой уже привел в порядок и теперь листал найденную вчера в старом доме, в котором искатели останавливались на ночлег, книжку — фантастический роман Сергея Снегова «Люди как боги».

Вчера, по пути в Екатеринодар, который в Содружестве было принято называть Краснодаром и никак не иначе, их отряд нарвался на выродков. Шайка из девяти человек атаковала отряд в одном из мертвых поселков, действуя на удивление слаженно. Кувалда даже предположил, что некоторые из выродков когда-то давно были кем-то вроде искателей, пока не скурвились. Среди выродков было всего две бабы, весьма уродливые, и один пидор, по-видимому компенсировавший половой дисбаланс в шайке. С шайкой пришлось повозиться. Никто из отряда не пострадал (разве что Колю одна сука страшная за ногу укусила, несильно) но на то, чтобы перебить шайку, ушло время. Почти пять часов Кувалда с товарищами гоняли выродков по поселку, пока не истребили всех до последнего. Поэтому заночевать пришлось там же, в поселке, где обитала шайка. Так график движения отряда оказался скорректирован обстоятельствами, и на место встречи они пришли позже запланированного времени.

Причина сбора была весьма необычная. Серёга Хмурый, искатель из Свободного, ходивший за каким-то делом в район Тихорецка вместе с махновцами, утром 21-го числа прилетел к Кувалде, весь в мыле, на своем «коне педальном» (так искатели обычно называли свои велосипеды, на которых перемещались по Пустоши) и сообщил тому о замеченном им на трассе М-29 отряде, состоявшем сплошь из лысых мужиков в одинаковой серой одежде.

За лысыми установили наблюдение. Выяснилось, что лысые эти идут откуда-то из-под Ростова-на-Дону или даже дальше, и путь они держат не куда-нибудь, а в Краснодар. Но не интерес пришельцев к Краснодару, и даже не то, что эти лысые все одинаковые, как братья-близнецы (то, что это подразделение, слаженное по типу армейского, было понятно сразу), а их средство и способ передвижения привлек интерес искателей. Передвигались те на… паруснике. Сухопутном.

Это было нечто среднее между трамваем и парусным кораблем. Стоявшее на широко расставленных в разные стороны авиационных шасси, по четыре с каждой стороны, «судно» передвигалось под самыми настоящими парусами! На носу «корабля» был установлен устрашающих размеров пулемет на станке, который один из махновцев опознал как «Утёс» калибра 12,7 миллиметра. Количество лысых разведчики определили как «не меньше тридцати рыл». Вооружены эти подозрительные гости были «автоматами, арбалетами, мечами и хрен знает чем еще».

Заметили их махновцы еще 18-го числа днем. Двигались они в направлении Кропоткина и, если бы не вставший тогда на несколько дней штиль, числа 21-22-го лысые могли бы быть уже в Краснодаре. Наблюдателям штиль оказался очень на руку.

На Сходе в Свободном решили послать товарищей в Октябрьский, Красный хутор и в Вольный. Махновцы уже были в курсе дела и обещали поставить в известность соседей. То, что эти лысые приедут со стороны Усть-Лаби́нска, было ясно как божий день, и потому под наблюдение решили взять именно это направление.

Собственные базы в Краснодаре имели не все поселения, потому некоторые помещения использовались совместно, — в этой квартире, помимо свободненских, останавливались еще и махновцы (искатели из деревни Махновки), реже — товарищи из Октябрьского. Оставленное в кладовке барахло никто не трогал, — это закон. После себя обычно оставляли что-нибудь из еды: сало, крупу, сухари, — это традиция.

Дом стоял на заросшем кустарником и утыканном еще прошлогодними колючками пустыре, бывшем когда-то пригородным поселком. После того как Краснодарское море — огромнейшее искусственное водохранилище — вышло из берегов, а точнее было выпущено из берегов при помощи одной из четырех ударивших по Краснодару боеголовок, поселок превратился сначала в болото, а после в пустырь. Основная масса воды ушла расширяющимся клином на юг, лишь подтопив при этом Па́шковский, но встретившиеся здесь две взрывные волны (одна пришла со стороны аэропорта, другая со стороны разрушенной дамбы) превратили поселок в сплошной пустырь с разбросанными по нему холмами из обломков зданий разной величины. От устоявших тогда при двойном ударе многоэтажек остались лишь редкие руины в один-два этажа высотой, две кирпичные пятиэтажки и этот вот девятиэтажный уродец, который даже спустя почти шестьдесят лет не собирался падать.

Дочитав главу, Витёк отложил книжку и, посмотрев на Кувалду, спросил:

— Как думаешь, дядь Вань, нахрена лысые сюда едут?

— А хрен его знает… — пожал плечами Кувалда. — Мы здесь чтобы узнать это наверняка. Хули гадать? — Кувалда начал собирать автомат.

— Ну, анализ типа… — сказал Витёк.

— Анализ… — усмехнулся Кувалда, пристраивая затворную раму на место.

Искатель помолчал, собираясь с мыслями.

— Ну вот смотри, — произнес он, подумав. — Воинское подразделение, одетое в форму, это фактор номер раз. Вооружение — автоматы и пулеметы у всех… тридцать, а то и сорок стволов, не меньше… это фактор номер два. Техника эта ихняя… Покажи мне колхоз, который подобную штуку, какую Хмурый описывает, сделать может! У нас в Содружестве таких нет. Хотя мы, Витя, лаптями щи не хлебаем. Это, значит, фактор номер три… — Кувалда накрутил на ствол дульный тормоз, потом отвел затворную раму, придирчиво заглянул в коробку. Отпустил. Клац. По привычке отвел ствол в сторону окна, нажал на спуск. Щелк. — Значится, что мы имеем? — продолжил анализировать Кувалда. — Крупное поселение, с развитыми производственными мощностя́ми, с инженерáми, конструкторáми, с армией, заинтересовалось чем-то, что есть здесь, у нас, на Кубани, на нашей земле. Что это может быть такое интересное? Довоенная техника? Возможно. Но какая техника? Строительная? Не думаю, что кто-то станет тащить за сотни километров какой-нибудь кран или бульдозер. Самолёт? Нахер кому сегодня нужен самолёт!.. Да и, опять же, можно всё найти рядом, а не переться за сотни километров. Что ещё? Станки с какого-нибудь завода уникального? Это да. Могут понадобиться. И за ними можно и за тысячу километров сгонять. Но вот только не было здесь до Войны уникальных производств, Витя. Не было. Все уникальные производства попилили и продали еще в девяностые. Оружие они ищут, Витя.

— Хм… в Краснодаре-то? — с сомнением посмотрел на Кувалду Витёк.

— Сам Краснодар им может и без надобности. Может им поблизости надо?

— Но ведь тут нихрена нет, — возразил Витёк. — Были бы тут военные склады, мы бы их давно нашли и вынесли… Даже не мы, а еще первые искатели…

— А вот это мы скоро и узнаем, Витя, — произнес Кувалда.

Пока они анализировали, по квартире распространился ароматный запах пшенки с мясом. Запах усилился, когда в комнате появился сам кашевар.

— Товарищи аналитики! — обратился кашевар с порога к Кувалде и Витьку. Ему на кухне были слышны анализирования командира. — Товарищ Ящер! — добавил он, обращаясь к дежурному, не проронившему за время разговора Кувалды с Витьком ни слова. — Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста!

— Ну что, пошли, пожуем! — Кувалда встал с дивана и направился на кухню. Выйдя в прихожку, постучал увесистым кулаком в дверь, из-за которой раздавался размеренный храп. — Эй, пожарные! Подъем! А-то мясо всё сожрем, вам не достанется!

Там же, тремя часами позже

Заступивший час назад Олег сидел на стуле у окна и смотрел в ночь. Луна освещала своим бледным светом Пустошь с торчавшими метрах в трехстах впереди «близнецами» пятиэтажками. Условный знак — три коротких, одна длинная вспышка фонаря — со стороны «близнецов» Олег заметил сразу.

— Эй, командир! — позвал он.

Дверь спальной комнаты открылась через несколько секунд.

— Что там? Идут? — спросил Кувалда.

— Да, маякнули как положено.

— Витя, Коля! — Кувалда обернулся назад, где дрыхли эти двое. — Собирайтесь! Пойдем махновцев встречать.

Спустя десять минут трое стояли у входа в подъезд. Двери у подъезда не было, — она была вырвана «с мясом» еще полвека назад. Уровень земли поднимался до окон первого этажа, и проход в подъезд издалека был незаметен. Только подойдя к дому можно было увидеть прокопанный к входу спуск. Можно было залезть и через окна квартир, но для этого нужно было корячиться, так как внутри глины, ила и всякого хлама было местами под потолок.

Снаружи было тихо. Только где-то далеко в городе лаяли дикие собаки. Иван коротко свистнул, и ему ответили условным свистом. Через пару секунд послышался окрик:

— Кувалда, ты что ли?

— Я! — ответил Кувалда. — Длинный, ты?!

— Я! — Из-за ближнего бугра, бывшего раньше какой-то постройкой вроде электроподстанции, стали появляться человеческие фигуры, — всего восемь человек.

— Колёса в «близнецах» спрятали? — спросил Кувалда подошедших.

— Да. Там оставили, — ответил Длинный.

Искатели обменялись рукопожатиями. Последним из тени вышел Серёга Хмурый и тоже пожал товарищам руки.

Высокий, масластый мужик, тридцати пяти лет, Леха Длинный, — старший группы искателей из Махновки имел вид взъерошенный.

— В Старокóрсунской эти лысые со своей херовиной стоят, — ответил Длинный на незаданный вопрос. — Завтра прямо сюда выйдут. Если бы ветер не затих, уже бы здесь были. Мы за ними с Васюринской шли…

— Не заметили вас?

— Если бы заметили, — сказал Длинный, — хрен бы мы до вас целыми дошли. На них там местные упырьки рыпнулись, так лысые их всех нахер постреляли. Мы конечно не упырьки, не выродки какие, можем и в обратку дать нехило, но нас восемь, а их там целый вагон… на колесах.

— Зачастили что-то выродки… — Кувалда переглянулся с Витьком и Кольком.

— Что, тоже заметили? — поинтересовался Длинный.

— Угу, — качнул тяжелой головой Кувалда. — И откуда только эта мразь берется?..

Длинный почесал колючий подбородок, посмотрел на товарищей, пожал плечами.

— Я ребят в Красный хутор послал, — сказал Длинный. — Они скоро сюда должны подтянуться. Да и Молотов тоже, вроде как сюда собирался. Отряд собрал, пулемет достал… Короче, целая «Красная Армия»! — Длинный широко улыбнулся, продемонстрировав прореженный кем-то пару лет назад в двух местах штакетник довольно крепких, как у лошади, зубов. (Сам Длинный на вопросы о том, кто его так отделал, предпочитал отмалчиваться, но слухи ходили разные. По одной из версий, в роли «стоматолога» выступил муж одной из многочисленных подруг Длинного, к которой тот захаживал в Октябрьский; по другой — Длинному перепало от выродков). — Так что, — продолжал Длинный, — этой ночью народу еще прибудет. Нужно будет размещать…

— Разместим, — сказал Кувалда. — Ладно, идемте наверх… там каши целый котел.

Ранее тем же днем, Кубанская область, станица Староко́рсунская

Дул попутный ветер, наполняя паруса «Сварога», разгонявшегося местами до тридцати километров в час, — приличная скорость для разбитой, многократно размороженной, заросшей в щелях кустами и травой по пояс дороги. Шасси, когда-то давно предназначавшиеся для огромной железной птицы, а теперь несущие на себе многотонный сухопутный корабль, подминали дорогу километр за километром.

Обочины и кюветы, местами, заросли лесом. Местами в кюветах валялись скинутые прошедшей по дороге когда-то давно бронетехникой догнивавшие легковушки. Но иногда приходилось притормаживать парусник, чтобы аккуратно объехать замершие на дороге скелеты фур и автобусов.

Несмотря на свои размеры (шестнадцать метров в длину, и вынесенные на два метра в сторону от корпуса шасси), «Сварог» мог совершать достаточно сложные маневры. Передние и задние колеса парусника поворачивались синхронно (если передние выворачивали вправо, то задние — влево, и наоборот), что позволяло «Сварогу» разворачиваться практически на месте. Кроме того, при необходимости корабль мог двигаться боком и по диагонали (в таком случае все четыре колесные пары выворачивались в одну сторону). Корпус корабля возвышался на полтора метра над землей, что не только повышало его проходимость, но должно было служить препятствием при попытке взятия корабля штурмом. «Сварог» имел две выдвигавшиеся на высоту до восьми метров телескопические мачты, которые при необходимости (например, при проезде под мостом или путепрово́дом) убирались полностью в корпус. Во избежание несчастных случаев, на верхней палубе корабля — на крыше бывшего трамвая — имелись специальные перила, а в стороны от перил расходились трехметровые трубы с натянутой между ними прочной сетью из толстой веревки, которую использовали как для дополнительной страховки, так и для перевозки различных легких грузов.

«Сварог» был рассчитан на длительные походы по равнинной местности. Внутри его корпуса, переделанного из обычного городского трамвая, располагались: кабина управления, радиоузел, казарма-каюта на двадцать пять мест, кухня и склад с арсеналом. Склад занимал треть всего пространства кузова в хвостовой части «Сварога». В этом помещении хранили оружие и боеприпасы, а также двухнедельный запас продовольствия. Запас пресной воды (тоже на две недели) хранился снаружи в закрепленных по бортам баках. Примерно четверть помещения склада занимали частично разобранные и упакованные в деревянные короба пять железнодорожных тележек-дрезин с ручным приводом на мощных редукторах грузоподъемностью до тонны.

Управляли кораблем посменно штурман и рулевые из защищенной бронестеклами кабины, посредством руля, рычагов и педалей, отдавая команды по переговорным трубам дежурившим на верхней палубе помощникам, которые следили за парусами и командовали ответственными за паруса бойцами. И рулевые, и их помощники специально отбирались командованием ВС НСР из сотрудников Инженерно-технического департамента Рейха и в течение года готовились для спецопераций, — это были не просто широкопрофильные технари, но и хорошо подготовленные бойцы. Но были в числе команды «Сварога» и специалисты другого профиля, далекие от инженерии — штурмовики, истребители, чья наука заключалась в умении убивать врага. И сам «Сварог» предназначался именно для этого.

По нынешним временам «Сварог» был настоящей неприступной крепостью: подвижной, маневренной, быстрой и разрушительной. На борту «Сварога» имелось два станковых пулемета НСВ «Утёс», которыми при желании можно было косить молодые деревья, и АГС-17 (автоматический гранатомет станковый) «Пламя» — штука, которую и применять-то пока было не на ком. Всего на двадцать пять человек экипажа приходилось тридцать пять единиц стрелкового оружия (РПК-74, АК-74, АКС-74У, СВД, пистолеты ТТ и ПММ) и полторы сотни ручных гранат Ф-1 и РГД-5. Кроме того, каждый из бойцов имел арбалет — оружие, используемое подразделениями Рейха в большинстве операций — и короткий меч.

Предстоявшая операция имела особый статус, и потому в экипаж «Сварога» были назначены лучшие из бойцов Рейха, и вооружены они были по первому разряду, и дефицитными боеприпасами обеспечены. И если обычно использование огнестрела было допустимо как исключение из правила, лишь в случаях, когда того жестко требовали обстоятельства, то теперь его применение было обязательным в любом случае. Эта игра стоила свеч.

Полтора месяца назад повышенный в звании до капитана и назначенный командиром нового, уже четвертого в Рейхе парусника, Яросвет стоял на верхней палубе, опершись руками о перила, и смотрел вдаль. Рядом с командиром стоял его первый помощник и штурман Ведагор, назначенный на «Сварог» специально в помощь Яросвету, пока еще не имевшему необходимого опыта в управлении подобной техникой. Штурман, всегда имевший при себе полевой бинокль, рассматривал в него горизонт.

Ведагор был опытным специалистом своего дела. Он начинал ходить под парусами еще десять лет назад на первом паруснике Рейха «Степан Бандера». Ведагор не имел офицерского звания, но, будучи всего лишь штабс-сержантом, пользовался в Рейхе немалым авторитетом и был лично знаком с Фюрером. На черепе штурмана были вытатуированы целых три молнии «SSS» — знак, говоривший об особом положении его обладателя.

На горизонте слева виднелись очертания какого-то населенного пункта. Капитан посмотрел на прижатую магнитами к металлическому столику карту Кубанской области.

«Так, что тут у нас… Староко́рсунская… К вечеру будем уже в Екатеринодаре».

— Ну, что там? — капитан обратился к штурману.

— Вижу пару ублюдков, командир. Шныряют по развалинам.

— Лейтенант! — Яросвет окрикнул сидевшего на ящике на корме Первослава.

— Капитан! — став по стойке «смирно», ответил Первослав.

— Давай бойцов на левый борт! Кто сунется — ты знаешь, что делать.

— Есть! — Первослав открыл крышку люка в крыше-палубе и спустился вниз.

— Заметил, командир, чем дальше от наших земель, тем чаще эти попадаются? — Ведагор опустил бинокль.

— Это тоже наши земли, сержант. — Яросвету не нравилось панибратство штурмана. Тот хоть и был на пятнадцать лет старше и имел лишнюю молнию на черепе, все же оставался штабс-сержантом. Если Первослав и позволял себе один на один обращаться к нему на «ты», даже будучи еще капралом, а потом (совсем недолго) сержантом, так тот был боевым товарищем, с которым они не раз стояли спиной к спине. С Первославом Яросвет был знаком еще с того времени, когда сам был сержантом, а Владимир-Первослав — рядовым бойцом в его отделении. Впрочем, портить отношения со штурманом капитан не спешил. Тот был профи своего дела и на лидерство в отряде не претендовал. Напрямую Ведагору подчинялись только рулевые, их помощники и дежурная смена на парусах.

Минут через двадцать парусник приблизился к пункту, который уже давно не был населенным, если не считать кучки каннибалов, скрывавшихся среди руин.

Стрела, пущенная из ближайшей развалины, попала в бедро помощнику рулевого. Боец заскрипел зубами от боли завалился на палубу, матерясь. Яросвет и Ведагор автоматически повернули головы в сторону пострадавшего. Это и спасло штурмана от предназначавшейся его голове стрелы.

— Всем укрыться! — скомандовал Яросвет. — Ратибор, отставить! — приказал он бойцу, ставшему за станковый пулемет и уже приготовившемуся стрелять в сторону, откуда прилетела стрела. — Оказать помощь раненому!

— Чур!

— Я! — Из люка появилась лысая голова сержанта.

— Поднимай отделение и заводи отделение во фланг к ублюдкам.

— Есть!

— Ведагор!

— Я, командир!

— Останавливаемся.

— Есть! — Штурман нырнул в люк кабины, выслав наверх рулевого вместо раненого помощника. Тот принялся раздавать команды бойцам на мачтах и сам взялся крутить ручку лебедки, спуская один из парусов.

«Сварог» замедлил ход и уже метров через триста остановился, и из люка в днище, прикрываемые шасси, посыпались бойцы под предводительством сержанта Чурослава. В это время с левого борта уже трещали короткими очередями автоматчики, прикрывая выход отделения.

Вскоре Чурослав и еще семеро бойцов, укрываясь между обломками стен и остовами автомобилей, вошли в Староко́рсунскую.