Наследие. Часть 2

— Племяш мой, — Василий погладил по голове мальца. — Виталик. Его мама — моя младшая сестра.

— Ага, понятно, — кивнул я. К нам подплыла девушка лет шестнадцати в фартуке и смешном колпаке официанта. — Кофе, сладкий, в большой кружке.

— Хорошо, — она улыбнулась и умчалась так же быстро, как и появилась.

— Так проще, — непонятно к чему сказал Василий. — Я Виталика время от времени забираю из садика. Потому что мама его много работает, а должна что?

— Дома сидеть и за мной смотреть, — кивнул Виталик.

— Правильно, — рассмеялся Василий.

— Папа приехал! — обрадовался малец и, соскочив с дивана, помчался к лестнице.

На этаж как раз поднялся высокий мужчина в чёрном длинном пальто, что примечательно на костылях. Виталик врезался в него, едва не спустив по лестнице. Но мужчина легко удержался, погладил его по голове, показал на столик, что-то сказав.

— Где Вика? — вместо приветствия спросил Василий, когда они подошли.

— Паркуется, — обречённо вздохнул мужчина, прислонил костыли к дивану и с трудом сел. Нога у него была закрыта толстым слоем гипса поднимающимся немного выше колена, но согнуть он её мог. Чтобы не мёрзнуть, гипс замотали тёплым платком.

«Интересно, у него штаны на молнии, как он их умудрился надеть?» — подумал я.

— Вон, идёт, — мужчина кивнул на лестницу, где появилась та самая женщина, приехавшая на маленькой белой машине.

— Здравствуйте, — поздоровался я.

— Добрый вечер, — она улыбнулась. Кстати, внешне она походила на Василия, такая же невысокая, только если он был широк в плечах, то женщина казалась хрупкой.

— Долго вы, — сказал Василий. — Мы с Виталиком уже по два коктейля выпить успели. Кузьма, знакомься, это Вика.

— Очень приятно, — кивнул я.

— Наслышана, — сказала женщина. — Василий Вас много хвалил. Говорит, в интернете всё, что про Вас пишут из хорошего, и на половину не соответствует действительности.

— Вы езжайте, я такси вызову, или меня Василий подвезёт, — сказал мужчина.

— Мы на площадке будем, — сказала Вика. — А ты долго не сиди и ногу не морозь. Доктор сказал в тепле держать.

— Обещаю, что морозить не буду, — с какой-то толикой обречённости сказал он.

— Пойдём, — Вика взяла сына за руку, — пусть дяди поговорят на взрослые темы.

Мы втроём проводили их взглядом, затем я посмотрел на мужчин.

— И? — задал я насущный вопрос.

— Псих недоделанный, — сказал загипсованный.

— Я сейчас доделаю и вторую ногу тебе сломаю! — нахмурился я.

— Успокойтесь! — влез Василий. — Никита!

Мужчина хмыкнул, демонстративно уставившись в сторону. К нам подошла официантка, чтобы оставить кружку с кофе, скорее всего, растворимым. Посмотрела на наши хмурые лица и решила не мешать.

Этот самый Никита, высокий мужчина лет тридцати пяти или чуть старше, был одним из тех, с кем я успел подраться в Санкт-Петербурге. Это он, сволочь, пнул меня по рёбрам, а затем хотел ещё раз добавить, но нарвался на Мерцающую защиту.

— Насколько я понял, со слов Никиты, — сказал Василий, — у вас произошло недопонимание.

— Да нет, — хмыкнул я, сверля того взглядом. — Мы друг друга отлично поняли.

— Только ты слово не дал вставить, — в тон мне ответил Никита. — Сразу в драку полез, чокнутый отморозок.

— Это ты сейчас мне, да? Или про себя?

Василий хлопнул по столу ладонью, отчего кружка с кофе опрокинулась, но не разлилась. Я вернул её в первоначальное положение.

— Они признались, — спокойно сказал я Василию, — что причастны к убийству моего отца и семьи. Мне что их в дёсны за это целовать?

— Ничего подобного, — ответил Никита. — Ты же не дал договорить мастеру. Глаза кровью залил и в драку полез. Он Олегу руку, падла, в шести местах сломал.

— Ох, какие мы нежные и несчастные, я сейчас заплачу, несите салфетки.

Никита небрежно толкнул ко мне подставку с салфетками.

— Вы как маленькие, — проворчал Василий. — Дети, вон, и то себя приличней ведут. Давай Никита, вкратце, что там твой мастер недоговорил или не успел сказать. Излагай, мы послушаем.

— Он хотел сказать, что виноват, что не успел остановить Фёдора Матчина в своё время. И сожалеет, что в тот день его учитель приказал не вмешиваться, когда на дом Матчиных напали. Если бы кто-то не задумал украсть у нас знания, великие князья не стали бы вмешиваться и всё могло пройти по-другому. Трубины всем родом навалились на одну семью и получили по шее. А потом пришли мастера Орловых и Разумовских. Учитель рассказывал, что вслед за сбежавшими из дома послали погоню. Там были женщины и дети, поэтому ему пришлось вмешаться, за что учителя едва не изгнали, подвергнув остракизму. И с бандитами, о которых ты говорил, мы не связаны.

— И я должен в это поверить? — спросил я. Звучало вполне правдоподобно, но не так чтобы я тут же поверил.

— Я бы тебе ответил, но дети вокруг. Не хочу травмировать их ранимые души.

— Когда фотографии пришли, — сказал Василий, — я сильно удивился, узнав, кто в драке замешан. Скажи спасибо, что Кузьма тебе кроме ноги ещё что-нибудь не сломал.

Не нравился мне этот тип, но бить его почему-то расхотелось. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что зря я тогда сразу в драку полез. Может, надо было их выслушать. Но и они не просто так в парке остановились. Готовы были к этой самой драке, а значит либо её ждали, либо сами хотели навязать. Поэтому и бить надо всегда первым.

— Ладно, будем считать, что вопрос закрыт, — подытожил я. — Но дорогу мне советую не переходить.

— Напугал, — поморщился он. — Тетрадку верни.

— А зачем она вам? — с лёгкой толикой насмешки, спросил я.

— Чтобы в чужие руки не попала.

— Ты хотя бы знаешь, что там написано? Она двадцать лет у царя лежала в сейфе. Её давно уже на части растащили.

— Не боишься, что закончится всё так же, как и в прошлый раз?

— Не боюсь. К тому же я точно такую же напишу, даже лучше в три раза. Она как память об отце, поэтому не отдам. То же мне, тайное общество хрена и тыквы, — я смерил его презрительным взглядом. — Не стали бы убегать, остались бы целы.

— Учитель хотел посмотреть, правду ли говорят, что ты мастер.

— Посмотрели? — язвительно поинтересовался я.

— Посмотрели, — спокойно констатировал он.

Я молча принялся пить кофе. Уже достоверно знаю, что на наш дом напали Трубины и что их поддержал кто-то из императорской семьи. Теперь же всплыло имя Разумовский. А учитывая, где в итоге оказалась тетрадка, выходит, и его брат Ваня был в этом замешан. Узнать бы кто из мастеров в тот вечер отличился, я бы к ним в гости заглянул. А может, там поучаствовал лично великий князь? По возрасту подходит, только не думаю, что в то время он мог быть сильным мастером, но всё же.

— Домой, — я достал несколько монет, бросил на стол. — Поздно уже, да и до МИБИ ехать минут сорок.

— Я рапортую Коневу, что конфликт улажен? — спросил Василий.

— Валяй, — я махнул рукой.

«Огромная Москва, но тесная», — подумал я, выходя из кафе. Даже подумать смешно, что один из черепов окажется родственником кого-то из Наумовых. Надо будет поговорить с Василием попозже, расспросить про них. Хотя вряд ли он что-то знает. Видно было, с каким интересом он слушает объяснения Никиты.

— Кузьма, поединок! — было произнесено на русском, но с ужасным американским акцентом.

Я обернулся и увидел мастера Чейза. Американец почему-то улыбался и выглядел очень бодрым.

— Поединок! — повторил он.

— Опять ты? — вздохнул я, говоря на английском. — Мы же всё решили в прошлый раз. Я до тебя добегу, стукну и убью. Зачем эти дурацкие поединки?

— Иначе нельзя определить, кто сильнее, — лаконично заметил он.

— Хочешь проверить силу, поезжай в Африку. Там сейчас война такая, что и для тебя найдётся подходящий противник. И никаких поединков! Тем более здесь, — я показал взглядом на группу детей, играющий на площадке и пытающихся построить высокую стену из снега.

Из кафе вышел Василий и его родственник на костылях. Посмотрели на мастера Чейза примерно одинаковым взглядом.

— Кто такой? — спросил Василий.

— Американец, — ответил я, — Джастин Чейз. Хочет меня вызывать на поединок, чтобы выяснить, кто сильнее.

Родственники смерили его ледяными взглядами. Мастер Чейз на них не обратил никакого внимания, прислушиваясь к чему-то.

— Давайте отойдём от входа, — предложил он и первым показал пример. Рядом было только одно свободное место, рядом с живой изгородью и лавочкой. Если бы не она, сюда обязательно бы втиснули машину, заняв часть тротуара, как почти везде возле кафе. — Не пугайтесь, сейчас я покажу вам защитную технику Коротких разрядов.

Он выждал секунд десять, даже закрыл глаза, словно пытался что-то услышать. Воздух вокруг немного загудел, заставляя невольно напрячься. Находясь рядом с сильным электрическим мастером, ощущаешь сильный дискомфорт. Особенно когда знаешь, что он может поджарить тебя десятью разными способами. В этот момент в электрическое поле что-то врезалось, отчего оно загудело на низкой ноте. Ярким росчерком нечто прочертило дугу и выстрелило вверх. А вот смотреть в ту сторону не стоило, так как следом за росчерком пронеслась яркая молния. Меня сначала ослепило, и сразу с этим по ушам ударил громовой раскат, словно взрыв. У некоторых машин сработали сигнализации, а с ближайших деревьев посыпался снег.

— Там! — услышал я голос мастера Чейза. Пока я заморгал, прогоняя из глаз солнечных зайчиков, он пропал из поля зрения, успев перебежать через дорогу.

Ещё не до конца придя в себя, я бросился следом. Миновал проезжую часть и, взметая снежный вихрь, промчался по небольшому парку. Раньше здесь была вторая игровая площадка, а теперь дорожки, газоны и лавочки. Благо время вечернее и гуляющих не очень много. За площадкой снова была проезжая часть, и широкий тротуар, где стоял Чейз. Он смотрел в сторону дороги, сжимая и разжимая кулак. Между косточками проскальзывали короткие электрические разряды, характерно щёлкая и потрескивая.

— Что было? — спросил я.

— Ультимативный удар, — сказал он задумчиво. И ведь даже не запыхался от короткой, но быстро пробежки.

— Какой удар? — не понял я.

— Я его называю «Большая мышь». Это игла с металлической нитью, двадцать-тридцать сантиметров. Её можно запустить с большой скоростью и точностью. Когда она попадает в цель, ей в хвост ударяет молния. Затем бах, взрыв, — он изобразил его руками и посмотрел словно лектор на студента. — Игла всегда находит цель.

— А почему «мышь»? — не понял я.

— Игла пищит, перед тем как выстрелить. Пи-и, пи-и, вот так, — он внимательно смотрел на меня секунд десять. — Я тоже думал, что это должно сработать против твоего доспеха.

Чейз полез во внутренний карман чёрной дублёнки и вынул небольшую продолговатую коробочку. Нажал кнопку сбоку, и крышка автоматически откинулась. Внутри лежала блестящая длинная игла, за которой следовала такая же блестящая тонкая нить.

— Мой Джерри, — сказал он, большим пальцем закрывая крышку и убирая коробочку обратно во внутренний карман. — Никто ещё не выжил, когда подобная техника попадает в тело и очень немногие пережили, получая ранение в конечности. Их просто отрывает.

— Никогда не слышал о подобном, — мне стало как-то неуютно.

— Потому что техника сложная. Нужна концентрация, сила и знание. Мой клан продаёт её за десять миллионов долларов.

— И что, покупают за такую цену? — удивился я, на что мастер Чейз довольно улыбнулся. — Понятно. Но не слышал, чтобы что-то пищало.

— Писк могут услышать только мастера молний, поднявшиеся высоко. И защиту от этой техники мы никому не продаём, — он ещё более довольно улыбнулся.

С его слов выходило, что иголкой пытались ткнуть именно в меня. Ходи теперь, оглядывайся, не притаился ли где-нибудь наёмный убийца. Кстати, это хороший вопрос. Вынув из кармана телефон и визитку, набрал номер.

— Кузьма Фёдорович, слушаю Вас, — раздался знакомый голос капитана Смирнова.

— Скажите, японцы, за которым вы наблюдаете, все на месте? Просто на меня сейчас покушались и, если это не они, значит, охотники за головами.

— Сигналов не поступало, — серьёзно сказал он. — Сейчас выясню и перезвоню.

— Буду ждать, — сказал я и положил трубку.

Мастер Чейз всё ещё смотрел в сторону дороги.

— Из окна машины стреляли? — спросил я.

— Да. Не успел заметить, кто это был, — он повернулся ко мне. — Что насчёт поединка?

Чокнутый американец. Нет, определённо он не в себе.

— Мистер Чейз, Вы же взрослый человек, должны понимать, что поединок будет означать смерть одного из нас, — попытался сказать я как можно более серьёзно. — Простые молнии на меня не подействуют. Как и сильные атаки по площади. Не уверен, что даже мышонок сможет пройти через кинетическое поле. Остаётся применить против меня что-нибудь грандиозное и разрушительное, чего я просто не переживу. Ну а если я смогу добраться до вас, то будет достаточно двух ударов. Таких поединков мне не надо. Хотите, я публично признаю, что вы сильнее и даже смогли побить меня?

— Это будет несправедливо, — он покачал головой.

— Тогда придумайте состязание, где можно выяснить, кто сильнее, но при этом без риска прибить друг друга. Мне всё-таки жизнь дорога, даже если со стороны кому-то кажется по-другому, — я бросил взгляд на дорогу.

— Придумать состязание? — он задумался.

— Вот как придумаете, приходите. Обещаю, что, если это будет не смертельно для нас обоих, то поучаствую.

— Обещаешь? — посмотрел он как-то по-детски.

— Матчины своё слово держат. Хотите, в шашки сыграем или в шахматы?