Механический Зверь. Часть 6, Тот, кто сражается с чудовищами

Бросок в сторону: уклонение от удара восстановившегося голема. Неприятно. Взмах крыльями и вот я уже на спине каменного великана. Усилить колебания внутренней структуры, упорядочить, создать волны. Потекла кровь. Я чувствую это, у крови совершенно особенная энергия. Похоже лопнули барабанные перепонки. Вот это неприятно. Следующий.

Доспех, металлический на этот раз. Не такой большой, как тот голем, чуть ниже меня ростом. Танилец. Магия воды, но немного иная. Гидравлика? Вероятно. Под удары лучше не попадать. Хотя… удар, столкновение кулаков, как в худших фильмах. Перевести кинетическую энергию удара в потенциальную. Стальной кулак сплющивается в гармошку, вместе с находящейся внутри рукой. Сражаться он уже вряд ли будет. Следующий.

Магия… стекла? Как интересно, что-то новенькое. О таком я еще не слышал. В паре с магом света хотят создать множественную атаку, чтобы я не смог от нее уклониться. Если хотели застать врасплох, надо было делать это тише. Направленные волны высокочастотных колебаний и стеклянные линзы покрываются сетью мелких трещин. Большего пока не нужно, доберусь до них позже. Следующий.

Изменение вектора гравитации. Дальше.

Увеличение проводимости металла. Дальше.

Смещение длины волны излучения. Дальше.

Следующий, дальше, еще…

Так, пожалуй, хватит. Надо заканчивать.

Снизить температуру в атмосфере. Повысить у земли. Закрутить восходящие потоки. Создать область пониженного давления. Еще одну. И еще. И еще… ускорить вращение торнадо. Изменить вектор гравитации. Взлет. Усилить электрический потенциал. Закрутить проводящие каналы для разрядов. Повысить электропроводимость воздуха.

Больше.

Больше!

БОЛЬШЕ!

***

Вайм Нагт понял, что что-то не так, еще в тот момент, когда Лазарис искривил световой луч башдракского мага. Он не знал магии, способной на такое. И, даже если бы знал, это было бы не важно. Энергия вокруг молодого человека двигалась по невозможным правилам, такого просто не могло происходить.

Однако вскоре оказалось, что это только начало кошмара. Существо, в которое превратился Лазарис Морфей, в целом не было чем-то удивительным, если вспомнить, откуда он родом. Вот только было две проблемы. Во-первых, привычного тумана, покрывавшего тело мага и скрывавшего сам процесс превращения от всех, включая его самого, не было. Молодой человек не “трансформаровался” в крылатую тварь с горящими огнем глазами, а буквально стал этим существом, чем бы оно ни было. А во-вторых, сила, исходящая от крылатого чудовища, превышала все мыслимые пределы. Ни у самого Вайма, ни у любого известного ему мага не было подобных запасов энергии. Да что там, даже десяток высших магов вместе не смогли бы при всем желании повторить столь гнетущую и тяжелую ауру.

А когда начался бой, Вайм окончательно убедился в том, что Лазарис и его магия выходят за рамки всех существующих законов. Заклинания атакующих промахивались, рассыпались, исчезали, просто не появлялись и ничем, кроме как вмешательством их единственного противника это нельзя было объяснить. Окутанный бурлящим, словно живым, воздухом, крылатый монстр метался по полю боя, словно танцуя под шквалом атак, что обрушивали на него маги.

Ему удавалось нанести урон, да, от каждого из нескольких десятков заклинаний, что были в него направлены, не уклониться, как бы ты не был быстр и силен. Однако из ран и разрывов не текла кровь, из них вырывалось пламя, самое настоящее, обжигающее и опасное. Один из магов, решив, что это какая-то иллюзия, попытался ударить в уже имевшуюся рану своим клинком, и меч, войдя в рану, вышел из нее наполовину обугленным, оплавившимся, будто побывал в доменной печи.

За несколько минут мирный зимний ландшафт превратился в полыхающий ад. Все, что могло гореть – сгорело. Все, что могло быть разрушено, раздроблено и раздавлено постигла именно эта участь. Из-за перемежающихся заклинаний огня и льда можно было, сделав один-единственный шаг, ощутить, как заливавший глаза пот стремительно замерзает прямо на коже, а в следующую секунду уже снова начинает испаряться от жара. Земля плавилась, земля дымилась, земля замерзала и таяла, словно воск, а крылатый монстр носился над ней, от одного мага к другому, наслаждаясь тем хаосом, которому стал причиной.

И на этом он не остановился. Когда из сотни сражавшихся выбыло уже человек тридцать, а сам крылатый монстр покрылся многими десятками ран, пышущих нестерпимым жаром, Лазарис, похоже, решил начать финальный акт этого безумного представления. Прямо посреди поля боя с неба опустился огромный рукав смерча, поглотив больше половины еще оставшихся на ногах магов, а воздух нестерпимо завонял озоном. Вспышки молний, настолько частые, что уже вскоре сами создали собственный сияющий вихрь, пугали.

Но существо, окутанное облаком пламени, на фоне этого смерча казавшееся крошечным и незначительным, купающееся в море молний и довольно хохочущее жутким, каким-то потусторонним смехом, пугало куда больше.

***

Форма Дьявола имела два огромных плюса. Во-первых, физическая неуязвимость, ведь в таком виде у Лаза не было даже мозга, так что никакая прямая атака не могла ему реально навредить. Но главным преимущество заключалось даже не в этом. На эту форму Лаз потратил больше всего времени и сил, но в конце концов смог добиться почти невозможного. Используя в качестве основы чистую энергию собственной души, он добился того, чтобы пламя, из которого состояло его тело, постоянно поглощало энергию из окружающего пространства, как дополнительный источник топлива.

В результате, чем яростнее был огонь формы Дьявола, тем больше энергии использовалось, при чем, так как пламя само по себе было частью его тела и его магии, Лаз мог без каких-либо потерь возвращать его обратно в виде энергии души, создавая нечто вроде бесконечно пополняемого бака с горючим. Конечно, по-настоящему бесконечным он не был. В окружающем пространстве чистой энергии было конечное количество, да и душа от таких манипуляций довольно быстро перенапрягалась, но вот для таких вот напряженных и масштабных боев, когда в воздухе разлито невероятное количество энергии от использованных заклинаний, Дьявол мог показать силу, во много раз превосходящую то, что Лаз мог продемонстрировать самостоятельно, используя лишь свои собственные запасы энергии.

Однако, там, где есть плюсы, всегда будут и минусы. Твердая броня вокруг огненного тела была нужна Лазу не только для создания образа. Сотканная из чистой энергии форма была крайне неустойчивой, и речь шла не только об ударах противника, которые, словно взмахи опахала, раздували пламя по сторонам. Даже в максимально спокойной и мирной обстановке Лазу было невероятно сложно удерживать огненную форму от постоянного рассеивания, что уж говорить о горячке боя. А потому с каждым новым повреждением оболочки объемы безвозвратно утекающей в пространство силы росли. Конечно, пламя продолжало подпитываться окружающей энергией, но момент, когда первый процесс перевесит второй и он начнет терять энергию даже просто стоя на месте, уже почти наступил.

Поэтому Лаз решил закончить этот бой на высокой ноте. Смерч из молний диаметром более чем в сотню метров был не только разрушительным, но и невероятно завораживающим зрелищем. И если бы невероятная по мощности воронка не угрожала утянуть в свои недра любого зазевавшегося мага, многие из них наверняка бы остановились, чтобы полюбоваться таким великолепием.

Однако созерцание видов, какими бы впечатляющими они не были, все-таки не стоило жизни, а потому маги, подхватывая на ходу уже не способных двигаться товарищей, поспешили убраться как можно дальше от эпицентра стихийного бедствия.

Только теперь, когда в сражении наступил неожиданный перерыв, люди наконец смогли оценить масштабы случившегося. Из сотни человек около сорока уже были не в состоянии сражаться. Кто-то из-за болевого шока, кто-то из-за тяжелых травм, одиннадцать человек, включая четверых высших – просто потому, что уже не дышали. У половины из оставшихся также имелись травмы самой разной тяжести от простых царапин до вывихов, переломов и сотрясений. И все они были истощены, как физически, как в плане энергии души, так и психологически. Такой бой, против одного-единственного противника, раскидывающего их, сильнейших людей континента, будто котят, стал большим ударом по их гордости и несмываемым пятном на репутации.

Продолжать этот бой уже никто не хотел. Во-первых, потому что, даже если бы они и победили, сколько еще жертв для этого бы потребовалось? Во-вторых, потому что каждый из магов понимал, насколько смешным он один, сам по себе, показался бы в сравнении с таким монстром. А в-третьих, потому что сложно было не заметить, что многие пострадавшие маги легко могли умереть, придись атака Лаза на пару сантиметров левее или правее. Это могло быть совпадением раз, могло даже два или три, но не десяток, что означало, что даже в таком бою он еще умудрялся следить за тем, чтобы не убивать своих противников.

-Лазарис, — неуверенно начал Вайм Нагт, баюкая, словно ребенка, сломанную руку. — Я больше не хочу с тобой сражаться. Я сдаюсь и прошу прощения за свои предыдущие слова.

-Я тоже, – кивнула старая танильская магесса, та самая, что первой начала разговор с Лазом еще тогда, на площади. – Если ты пообещаешь, что завтрашний день не станет последним для моей страны, я готова сдаться.

После этих двоих еще множество человек, из тех, что еще находились в сознании, выразили свое желание капитуляции.

Лаз сказал правильно, магия отличалась от большинства остальных профессий. Разница была в том, что ни кузнечество, ни поварское ремесло, ни труд архитектора или ювелира никогда не будут выше самого человека и выше государства, в котором люди живут. Отдельные люди, конечно же, могли предпочитать свое дело своей родине и даже семье, но это были лишь исключения. Магия же, с самого момента ее появления всегда была и всегда будет выше людей и любых придуманных человеком категорий. Просто потому, что люди не “придумали”, не “изобрели” и не “открыли” магию, как это любят утверждать. Три с половиной тысячи лет назад люди лишь поняли, как открыть дверь к тому, что было и будет вне зависимости от их желаний, решений и даже существования. Магия была одним из законов природы, как землетрясения или те же торнадо и то, что люди научились ей немного управлять, ничего в этом факте не меняло.

И маги, настоящие маги, занимающиеся этим всю свою жизнь, в какой-то момент всегда приходили к этому, одному на всех выводу. Как люди, они продолжали быть гражданами своих стран, подчиняться решениям правителей и исполнять свой долг. Но магия была выше всего этого. И сейчас, сдаваясь после поражения, многие маги не испытывали ни досады, ни гнева, ни желания отомстить. Потому что в столь невероятном бою, вне зависимости от его исхода, магия сама по себе, то, чему эти люди посвятили жизни, одержала безоговорочную победу.

Глава 7

Городская ратуша, которая была выбрана в качестве места проведения встречи правителей континента и Лазариса Морфея, сияла чистотой. Еще месяц назад тут ночевали бездомные, а сейчас, будто по волшебству, внутреннее убранство ратуши стало едва ли не богаче, чем было до появления Ужаса из Сайркина. Впрочем, ничего удивительного, общие усилия организаторов и управителей из двадцати семи разных стран что угодно превратят в эталон. В данном случае, эталон строгости и умеренности. Несмотря на то, что некоторые хотели превратить здание в дом роскоши и позолоты, довольно быстро решили, что этого делать не стоит. Тон предстоящей встречи этому явно не располагал.

Посреди ратуши стоял огромный круглый стол на двадцать семь мест, за которым должны были разместиться главы всех значимых государств Люпса. Танильский Каганат, Озерная Империя, военное королевство Башдрак, Кристория, Лакния, Нерия, Сатения, Сайркин и еще почти два десятка королевств и княжеств. Чтобы гегемоны не спорили из-за главенства, места для правителей этих трех государств были расположены равномерно по кругу, через восемь обычных мест; Сайркин, пока еще не вошедший в состав каганата, но уже довольно близкий к этому, оказался слева от сильнейшей державы; Сатению было решено расположить рядом с империей из-за их давней истории сотрудничества… в общем, мороки с рассадкой королей была едва ли не больше, чем весь процесс восстановления ратуши в целом.

И сейчас, за час до полудня, здание уже начало активно заполняться народом. Да, может быть за столом имели право сидеть только главы государств, а рядом с их креслами могли стоять лишь по двое доверенных лиц, в целом в ратуше организовали места для более чем пятисот человек. Приближенных, советников, высоких дворян и, конечно же, магов, которых, правда, в результате вчерашнего боя поубавилось.

Для Лазариса места не было и одновременно он получил лучшее из возможных — в центре круглого стола. И когда первые участники только появились в ратуше, он уже стоял на своем месте, все в том же строгом костюме, с той же легкой улыбкой на губах и чуть прищуренным взглядом густо-черных глаз. Реакция людей, понимающих, кто этот молодой человек, была очень разной. Кто-то опускал глаза и спешил пробраться на свое место, кто-то пытался спрятаться за спинами соседей, кто-то, в основном это были участвовавшие во вчерашнем сражении маги, вежливо кивали, кто-то с вызовом выпячивал грудь и придавал лицу как можно более серьезное выражение, кто-то и вовсе старался делать вид, что виновника всего этого мероприятия просто не существует. Король Гатис, конечно, также явившийся на саммит, при виде Лаза задрожал всем телом и, покачнувшись, оперся рукой о колонну. Катран, король Башдрака, при взгляде на молодого человека, мягко улыбнувшись, покачал головой и вздохнул. Император Лотоса, после инаугурации уже не имевший личного имени, встретившись с Лазом взглядами, хмыкнул и отвесил картинный поклон, словно насмехаясь над властью, что тот приобрел. Катарум Таниль, напротив, войдя в ратушу и увидев Лазариса, нахмурился и, скрестив руки на груди, на десяток долгих секунд просто замер, придирчиво оглядывая молодого человека с ног до головы.

Чувства людей по отношению к Лазу были самыми разными, но не было никого, кто остался бы равнодушным. Многие успели побывать на поле боя, устроенном этим человеком и сотней сильнейших магов континента. Выжженная пустошь, кратеры диаметром в десятки метров, расплавленные куски породы, не успевшие остыть даже за несколько часов, валяющиеся тут и там вырванные с корнем огромные стволы деревьев… в общем счете, меньше чем за десять минут, больше квадратного километра территорий стали необитаемыми на много лет вперед. И при этом победителем стали не маги, а этот молодой человек, которому, это было проверено десятки раз, через месяц исполнялось всего двадцать восемь. Шестнадцать лет назад в Кристории проходил магический турнир. Тогда Лаз стал вторым среди магов до тридцати лет, будущей опоры континента. В одиннадцать лет. Теперь, когда его собственный возраст подошел к этой черте, он стал первым. Первым во всем мире. И когда такой человек хочет говорить, не важно, как к нему относятся, не выслушает его только последний дурак.

-Уважаемые монархи, я рад, что вы все откликнулись на мою просьбу, – когда все расселись, Лаз, подождав для приличия еще несколько минут, начал.

-Называй вещи своими именами, — отрезал император Лотоса. – Угрозу.

-Хорошо, угрозу, – ничуть не смутившись, кивнул Лаз. – По большому счету, мне все равно, как это назвать и чем это будет по своей сути. Мольбой, приказом или угрозой — важен результат. Правда, в ответ на мольбу или просьбу вы бы даже не почесались, а над приказом только посмеялись. Ведь вы не понимаете языка, отличного от языка силы.

-Я не потерплю клеветы! — Взвился правитель Нерии, довольно молодой король, взошедший на престол меньше десяти лет назад.

-А где здесь клевета? – Картинно развел руками Лаз. – Если бы я не напугал короля Гатиса до чертиков, и он не отправил бы письмо о помощи, приняли бы вы всерьез мое появление? Если бы я, уже в своем письме, написал: “Пожалуйста, если Вас не затруднит, не могли бы Вы прибыть в Брайм, Сайркин?” – сидел бы сейчас здесь хоть один из вас? Если бы вчера я не победил в честном бою всех ваших магов, были бы вы сейчас также кротки и покладисты? Нет, нет и еще раз нет! — Его голос, эхом отразившись от стен, погрузил ратушу в звенящую тишину. — Так, где же здесь клевета? Не обладай я той магией, что имею, вы бы или проигнорировали меня, как сумасшедшего, либо приказали бы убить. Но вы не можете сделать ни того, ни другого. Почему? Потому что у меня есть сила, какой нет ни у одного из вас. Так, где же я не прав?

-Мы поняли, что ты молодец, – мягко закивал король Башдрака. – И лично я готов подписаться под всем сказанным тобой. Правитель не может себе позволить разбираться с каждым идиотом, возомнившим себя ревнителем правосудия. Каждый из нас отвечает за миллионы, даже десятки миллионов людей, каждый вынужден ежедневно принимать множество решений, далеко не всегда простых и абсолютно верных. Мы обладаем силой. Силой власти, силой приказа, силой подчинения. Мы стоим выше обычных людей. И, как обычный человек не обратил бы внимания на муравья, так и мы не можем тратить время на каждого, кто не докажет, что имеет право разговаривать с нами на равных. Это не мы такие плохие, это непреложная истина, закон природы, если хочешь.

-Все правильно, — Лаз кивнул. — Я, со своей стороны, также не утруждаюсь попытками добиться чего-то от простых крестьян или ремесленников. Чем больше сила, тем меньше тех, с кем ты можешь и хочешь вести настоящие дела, это правда закон природы, Вы правы. Но, тогда, и это относится ко всем присутствующим, давайте не делать вид, что мы этого не понимаем. Мы собрались здесь, как равные по силе. И не надо бесплодных попыток доказать обратное.

Король Нерии, досадливо фыркнув, откинулся не спинку кресла. Катран, король Башдрака снова закивал, правда на этот раз уже не улыбаясь.

-Итак, мы померились длиной своих достоинств, — проворчал император Лотоса, -- и выяснили, что, как и в постели, важно лишь то, насколько умело ты этим достоинством пользуешься.

-Да-да, продолжай себя утешать. – Шепотом, но так, чтобы это услышали все в ратуше, произнес Катран.

В толпе послышались смешки. Даже Лиза Лотос, дочка императора и наследная принцесса, стоявшая за правым плечом монарха, не удержалась от легкой усмешки. Император бросил на своего старого соперника недовольный взгляд, но на провокацию не ответил.

-Так вот… – он сделал паузу, как бы давая остальным время отсмеяться. – Может быть мы перейдем к основной теме? Зачем ты вообще нас всех собрал, парень?

-Хороший вопрос, – Лаз обвел правителей стран-гегемонов пристальным взглядом. Никто не строил иллюзий: если эта троица придет к какому-то единому решению, остальные будут вынуждены его поддержать. – Сегодня на повестке дня три темы. Неприятная, очень неприятная и…

-Очень-очень неприятная? – Буркнул правитель озерников, явно разозлившийся в ответ на шутку короля Башдрака.

-Нет, как не странно, очень даже приятная. С какой хотите начать?

-Даваай харошие новаасти, – с сильным южным акцентом произнесла правитель Сатении, загорелая и мускулистая женщина лет пятидесяти. Возражений не последовало.

-Пусть так. Я хотел бы обсудить с вами всеми открытие в каждой стране минимум одной, желательно, конечно, больше, магической академии по типу Дома Магии Апрада. – Король Гатис, прекрасно осознавший, что это будет означать для уже почти монополизировавшей магию Кристории, жалобно застонал, но против Лаза идти у него уже не хватало духа.

-Что ты имеешь в виду? – Король Башдрака наклонился вперед и сложил руки на груди. – Открыть академию не так сложно, но вопрос в рентабельности. Какой смысл в учебном заведении, которому будут предпочитать другое, заграничное?

-Какой процент знаний по созданию доспехов, постройке небесных крепостей или подчинению магических зверей преподается сейчас в апрадской академии? – Ответил Лаз вопросом на вопрос. – Я, пока был в Кристории, навел справки. В абсолютных значениях – от силы треть, а если говорить о важности конкретных книг и руководств, то даже десятая часть будет очень оптимистичной оценкой. Вы все продолжаете прятать свои знания за семью печатями, и я хочу, чтобы это изменилось.

-И что же в этом хорошего? – Усмехнулся император Лотоса. – Ты хочешь, чтобы мы просто открыли миру результаты многовековых исследований. Да не просто так, а еще и начали обучать этому всех желающих.

-Именно так. Но вы не понимаете одной простой вещи. Магию зачарования я создал, основываясь на вашей, озерников, магии подчинения. – По залу прошелся ропот. Лаз, прекрасно понимавший, что и ради чего говорит, улыбнулся и кивнул. – Да, это правда, магия, которая сейчас настолько активно развивается, что даже мне сложно за всем уследить, придумал я.

-Гатис, это правда? – Катарум Таниль подал голос впервые с начала мероприятия. Король Кристории мелко-мелко закивал.

-Сейчас речь не об этом, – Лаз поспешил прервать любые возможные вопросы. – Куда важнее то, что магия едина. На самом деле нет стихийной или псионической, нет подчинения, трансформаций, зачарования и так далее. Все категории, что мы придумали за века и тысячелетия – просто удобный способ понимания устройства того, что мы не понимали и не понимаем до сих пор. И чем больше у каждого конкретного человека будет доступа к знаниям по магии, тем больше вероятность появления какого-нибудь нового, еще никем невиданного типа магии. Потому что, если говорить откровенно, прямо сейчас мы не знаем, наверное, и сотой доли того, на что способна магия.

За те несколько секунд паузы перед мысленным взором каждого человека в зале пронеслись прекрасные картины возможного будущего, наполненного невероятными возможностями и великими свершениями. Айна, тихо стоящая по левую руку от отца, старательно этому способствовала.

-Я не говорю, что вы должны открыть все свои закрома нараспашку, – продолжил Лаз, убедившись, что его слова дошли до всех. – Прекрасно понимаю, что войны и гонка вооружений всегда была и будет и даже не собираюсь в это вмешиваться. Оставьте себе самые тонкости, какие-то специфические данные, которые позволят продолжать доминировать в своей сфере. Но покажите девяносто процентов, большую часть, то, что позволит другим до конца проникнуться этими знаниями, понять их глубину и получить возможность на их основе создавать уже что-то свое. И, в качестве жеста доброй воли, если вы все согласитесь на мое предложение, я буду рад поведать все, ну или почти все, – Лаз усмехнулся, – что я сам знаю о магии. Можете спросить магов, что сражались со мной вчера – уверен, для них эти знания были бы величайшим подарком.

И верно, на лицах чародеев, стоящих рядом со своими монархами или сидящими на зрительских местах, от этих слов появились выражения восторженного предвкушения. Для тех, кто посвятил свою жизнь магии, подобное обещание было сродни нахождению секрета вечной жизни.

-Тебе нужен наш ответ сейчас? – Настороженно спросил император Лотоса.

-Нет, конечно, нет. – Покачал головой Лаз. – Я объясню все свои требования, потом, если захотите, даже могу покинуть ратушу, чтобы вас не смущать. Можете обсуждать сколько хотите. Хоть три дня тут сидите. Но без окончательного решения никто отсюда не выйдет.

-А у нас вообще есть выбор? – Усмехнулся большой бородатый мужчина, князь одного из небольших государств к северу от Озерной Империи.

-Конечно, – Лаз кивнул. – Я угрожал вам всем, чтобы вы прибыли сюда. Больше диктатуры не будет, я лучше многих понимаю, что из-под палки люди мало что делают по-настоящему. У вас есть выбор, причем не только из двух вариантов: делать или не делать. Можете обсудить детали, то, сколько вы готовы отдать денег и знаний на эту затею, наверняка от тех, кто не сможет внести что-то новое в магию, потребуют дополнительных вложений средств, это уже ваши проблемы. Но, вы должны ожидать, что в ответ на любые принятые вами решения я отвечу тем же самым. Если вы будете готовы отдать на развитие магии Люпса все свои силы и ресурсы – я также буду готов вложить все, что имею. Если вы откажетесь, то и мне не будет смысла раскрывать свои секреты. И, соответственно, если вы придете к решению, что задумка моя хорошая, но с раскрытием всех тайн стоит повременить, то и я на общее дело пожертвую лишь часть своих накоплений. Все по-честному.

-Красиво поешь, парень, – император Лотоса откинулся на спинку кресла. – Будь по-твоему. Говори, какая там плохая новость?

-Ну, она не то, чтобы плохая, но я об этом все-таки должен сказать. Прошу, сейчас не нужно пугаться, я не собираюсь никому причинять вреда. Просто продемонстрирую, иначе объяснить будет непросто.

Не дожидаясь недоуменных вопросов, Лаз запустил процесс метаморфозы и уже через десяток секунд в середине круглого стола, там, где только что была уйма свободного места, стало тесно от огромного тела.

Ужас, форма металла, за три прошедших года внешне мало изменился. Только еще больше вырос, в полный рост теперь достигая более чем десятка метров. Однако под все такой же белоснежной шкурой находилось нечто, выходящее за рамки всех представлений танильцев о создании механической брони. Петр, являвшийся в немалой степени автором этой формы, мог по праву гордиться своей работой.

Конечно же, в отличие от Дьявола, представшего взглядам публики впервые, Ужас был узнан мгновенно. И, когда Лаз довольно быстро вернулся в свою человеческую форму, на него со всех сторон обрушился шквал восклицаний и вопросов. Молчали только двое: Айна, на чьем лице красовалась поистине прекрасная улыбка, мягкая и нежная, и ее отец, мгновенно все осознавший и сейчас сидевший с напряженным выражением, сверля своего неожиданного зятя взглядом.

-Я прекрасно понимаю все, что вы хотите мне высказать, – продолжил свою речь Лаз, когда волнения поутихли. – И именно поэтому я решил открыть правду сейчас, при всех. Если бы это вскрылось потом и случайно, объяснения заняли бы слишком много времени. Итак, первое. Да, я и Ужас из Сайркина – одно и то же. Да, именно я повинен в более чем двадцати тысячах смертей подданных Сайркина, Озерной Империи и Танильского Каганата. Оправдываться я не буду, просто потому что такому нет оправдания. Также скажу, что наказания за тот период свой жизни я принимать не намерен. Во-первых, потому что единственное адекватное наказание – смерть, а умирать я не собираюсь, а во-вторых, потому что ни у кого из вас нет достаточно власти, чтобы меня судить. – Король Сайркина сидел, чернее тучи, а его подданные в зале начали выкрикивать оскорбления, но Лаз даже бровью не повел. – Однако я понимаю, что задолжал этой стране и обещаю, что в будущем постараюсь всячески поддерживать ее… во всех вопросах. – Ропот мгновенно стих и пять сотен пар глаз повернулись к кагану танильцев. – Да, плавно подошли ко второму. Это правда, что я сражался за Танильский Каганат в войне против Озерной Империи. Однако делал я это не из-за каких-то политических или каких-то иных предпочтений. И так как ему самому вы вряд ли поверите, скажу сам, что о моей личности каган Катарум Таниль не имел ни малейшего представления. С этого момента я также обещаю, что не буду никаким образом вмешиваться в человеческие войны.

-Как мы можем доверять твоим обещанием? – Обрывисто бросил король Сайркина. – Ты можешь дать клятву души?

-Нет, – Лаз покачал головой. – Но не потому, почему вы подумали. Вы можете попытаться, я не против, но ни у кого из вас не получится. И да, я понимаю, что доверять мне у вас нет причин. Но и выбора другого у вас нет. – Снова послышались недовольные голоса, но строгий взгляд Лаза, направленный в толпу, мгновенно заставил их замолчать. – Как бы это не было цинично, но это правда. Я не намерен отступаться от уже данных сегодня обещаний, как и тех, что еще дам, но мне все равно, верите вы мне, или нет. Слова – это слова, сказать можно что угодно, это правда. Но по крайней мере подумайте о том, что мне нарушать свои обещания совсем не выгодно, ведь тогда все то, к чему я сейчас вас призываю и что вы более-менее внимательно слушаете, а также то, что я, возможно, еще скажу когда-нибудь, не будет иметь никакого веса. А этого мне бы очень не хотелось. Закроем это обсуждение, оно не имеет смысла и может длиться вечно. Перейдем к последнему, третьему пункту, относящемуся уже к конкретным людям. Айна?

Девушка, не прекращая лучезарно улыбаться, перелетела через стол и встала рядом со своим любимым, крепко сжав его руку. Она хотела этого много лет и вот, наконец, получила то, о чем мечтала.

-Мы с принцессой Айниталией любим друг друга, – также не способный сдержать улыбки, сказал Лаз. – В основном именно поэтому я помогал каганату в войне. И также я намерен взять ее в жены, когда все закончится.

-Значит ли это, что я прямо здесь и сейчас должен сделать ее наследной принцессой? – Легко улыбаясь, спросил каган. – А может быть ты сам хочешь этот титул?

-Отец! – Керас, старший брат Айны, стоящий по другую сторону трона, явно был недоволен таким развитием событий.

-Нет, – Лаз покачал головой. Мне не интересна политика сама по себе и каганом я становиться уж точно не собираюсь. Если Айна захочет продолжать борьбу за позицию наследника, я также не собираюсь ни помогать ей, ни мешать. Обещаю, что наши отношения и ее статус принцессы Танильского Каганата будут пересекаться как можно реже и я не буду больше поддерживать ни ее, ни ее страну в каких бы то ни было политических вопросах. Понимаю, что это будет довольно сложно, но все-таки.

-Это ты сейчас так говоришь, а после свадьбы… – заулыбался король Башдрака.

-Вы не правы, Ваше Величество, – покачала головой Айна. – Я и сама не хочу никаких поблажек. Все, что я получу, я хочу получить сама.

-Ладно-ладно, это я так… на личном опыте. – Поднял руки Катран. – Если вы закончили с матримониальной частью, может перейдем к последнему, как ты говорил, самому неприятному вопросу?

-Да, конечно, – Лаз кивнул. – Это и правда не слишком приятная часть. Не так давно у восточных берегов каганата появились чужаки. Многие из вас наверняка уже знают об этом хотя бы частично. Эти чужаки – представители иной расы, называющие себя тиреями и обитающие на материке, расположенном с другой стороны Моря Чудовищ. И я хочу, чтобы вы заключили с ними мир…

Лаз замолчал на полуслове. Что-то было не так. Очень-очень не так, настолько, что он почувствовал дыхание смерти на своем затылке. И Айна явно тоже ощутила нечто похожее, потому что резко изменилась в лице и даже уже открыла рот, чтобы что-то ему сказать. Но даже на это уже не было времени.

Потолок ратуши даже не проломился, а банально исчез, сметенный невероятной по мощности магией. И весь мир заволокла белоснежная пелена.

Глава 8

Четыре сотни человек, включая не один десяток высших магов, обратились в пыль, не успев даже осознать свою смерть. Аристократы, под чьим контролем находились сотни тысяч квадратных километров земель и миллионы людей, не предполагавшие умирать еще много-много лет, растворились в белоснежном сиянии, еще раз подтверждая утверждение о том, что человек может лишь предполагать, но никогда не располагать.

В целом состоянии остались лишь восемьдесят два человека. Вернее, восемьдесят один человек и то странное аморфное нечто, в оригинале оранжево-желтое, цвета влажного песка, а сейчас пепельно-черное, покрытое сажей и копотью. Голем, форма земли Лаза, имевшая наибольшие размеры и лучшую защиту, не имевшая четких очертаний и больше похожая на гигантскую земляную амебу, появилась и обволокла круглый стол со всеми, кто был за ним, за доли секунды перед атакой.

И сейчас она медленно, как-то лениво, втягивалась обратно во вновь появившееся тело Лаза. И пусть внешне он почти не изменился, то, насколько бледным было его лицо и как тяжело он оперся на плечо Айны, давало понять, что даже для него защита от такого удара была невероятным подвигом.

-Убийца! — Визгливо выкрикнул король Нерии, оглядываясь по сторонам. К счастью, среди монархов Люпса куда больше было умных людей.

-Идиот, он нас спас! – Рявкнул Катран, вскакивая с места и поднимая голову к синему небу, появившемуся вместо потолка.

-Лаз, как ты? — Айна, даже освоив в армии науку выдержки и хладнокровия, с трудом могла удержаться от слез. Еще ни разу в жизни она не видела молодого человека в таком состоянии.

-Плохо, – выдавил он. – Этот удар почти уничтожил Голема.

-Парень, ты знаешь, что происходит? – Император Лотоса также уже был на ногах и крепко прижимал к груди дочь.

-Очевидно наши с вами договоренности кому-то не нравились… — усмехнулся Лаз.

Словно в подтверждение его слов, снаружи ратуши раздались звуки боя, а в пролом потолка ударил еще один, на этот раз уже куда менее мощный, но все же крайне разрушительный луч света. На этот раз, правда, оставшиеся в живых маги уже не бездействовали и атака, врезавшись в трехслойный барьер изо льда, камня и стали, бессильно стекла на уже и так уничтоженную часть помещения.

-Соберитесь рядом, — Лаз, тяжело вздохнув, отступил от Айны на шаг и запустил процесс метаморфозы. – Вы все – залог желанного мной будущего. Я не могу позволить вас убить.