Механический Зверь. Часть 6, Тот, кто сражается с чудовищами

Однако даже не это было его целью. Главным, для чего Монарх больше трех с половиной тысяч лет собирал вокруг своей личности невидимый для непосвященных, но невероятный по размаху культ, была подготовка к финальному аккорду всего этого мира. Моменту, когда, под штандартами чудовища в человеческом обличье, кого земная религия не без оснований назвала бы Антихристом и Дьяволом, вся эта армия фанатиков отправила бы весь Люпс, всю Яссанию, всю эту планету прямой дорогой в ад.

И ни один живой человек или тирей, ни одна душа даже не подозревала, как близко их мир подошел к краю пропасти в какой-то момент.

Но катастрофы не произошло. Антихрист не родился. И даже больше: тот, кто должен был им стать, теперь прилагал немало усилий к тому, чтобы вся работа Монарха полетела коту под хвост.

Допустить этого ни Монарх, ни стоящие за ним силы, не могли. И когда Лаз назначил дату и место, наверное, первого в истории глобального саммита глав государств, эти сущности решили действовать, даже если в процессе им придется нарушить несколько запретов и понести за это наказание.

***

В тронном зале дворца Талитейма снова, второй раз меньше чем за месяц, шло “семейное собрание”. И все присутствующие, даже юный Риден, прекрасно понимали, что это значит. Борьба за титул наследника престола Танильского Каганата вступила в финальную стадию. В прошлый раз, когда обсуждался вопрос с нападением рыболюдей, легко было понять расстановку сил: Керас, старший сын, имел поддержку младшей сестры и двух младших братьев, за Айну выступила одна лишь Радалия, старшая из детей кагана.

Ее статус первеницы прямо сейчас мало на что мог повлиять в этом противостоянии, к тому же, выйдя замуж и сменив фамилию лично Радалия наследницей стать уже не могла, но у нее были дети и внуки, что при определенных обстоятельствах могло сильно изменить ситуацию. Это было важно потому, что в случае, если правитель по каким-то причинам не выберет наследника лично, после завершения его правления, смерти, недееспособности или намеренного сложения полномочий, дети Радалии, как первеницы, будут иметь преимущество в очередности наследования. Это правило было установлено больше двухсот лет назад и сейчас никто не хотел быть тем, кто ставит под сомнение традиции, тем более что еще ни разу за всю историю Танильского Каганата такой естественный путь престолонаследования не было использован и об этом даже не все помнили.

Однако, именно сейчас закон двухсотлетней давности, покрытый пылью и почти позабытый, совершенно неожиданно стал актуален. В искренности просьбы короля Кристории о помощи, а значит в правдивости новостей о смерти от рук Лазариса сразу двух высших магов сомневаться не приходилось. К тому же танильские шпионы в Апраде полностью подтверждали факт смерти Леттиции Кутом (младшая сестра Айны при каждом упоминании почти такого же, что и у нее самой, имени в связи с убийством, вздрагивала и втягивала голову в плечи) и Мадэса Зувы.

Так что, пусть к адекватности требований воскресшего Лазариса еще оставались вопросы, то вот его силу не признавать было глупо. Мало кто даже из древних магов мог с такой легкостью прикончить двух высших за раз, не встретив никакого сопротивления, что ставило автора возмутительного письма минимум на один уровень с сильнейшими магами континента. А ведь истинных пределов его силы никто не знал.

В результате чего над головой кагана Катарума Таниль вдруг из ниоткуда появился готовый сорваться в любой момент клинок. Прошлое у каганата и Лазариса Морфея было, мягко говоря, не мирное и вероятность того, что молодой человек, как он сам и заявил, захочет отомстить, была довольно высока. А тогда, в случае кончины кагана до официального объявления наследника, ни Керас, ни Айна престола уже никогда не увидят. Новым каганом станет старший сын Радалии, Натум, которому летом исполнился двадцать один год, фамилия царствующей семьи, по всей видимости сменится на Трок и весь каганат еще долго будет лихорадить от стольких неожиданных перемен.

Таким странным образом угроза Лаза вдруг сделала Радалию потенциальной матерью будущего кагана в обход всей текущей борьбы и, как следствие, ее голос стал намного весомее, чем месяц назад. Конечно, Лаз ничего такого не планировал, просто потому что ничего не смыслил в законах каганата о престолонаследии, как и в престолонаследии в принципе. Но это было приятным бонусом для Айны, так как поддерживать ее старшая сестра, на которую теперь даже Керас смотрел с определенным опасением, не перестала. Чаша весов все еще больше склонялась в сторону ее старшего брата, но дисбаланс точно уменьшился и это было важно по многим причинам.

Во-первых, ей-таки удалось, вопреки снова крайне агрессивному желанию Кераса, убедить отца отправиться в Брайм. Правда, вероятность того, что каган не принял своего решения еще до совета и по-настоящему прислушивался к мнениям детей была крайне мала, но, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят.

Во-вторых, также благодаря поддержке Радалии, ей удалось выбить отсрочку начала военных действий против рыболюдей, которые раньше планировалось начать независимо от результатов саммита в Сайркине еще до конца года. На переговоры каган не согласился, но это уже было более чем неплохо, особенно с учетом того, что, как Айна прекрасно знала, проблему тиреев Лаз собирался обсудить в первую очередь.

И в-третьих, в Брайме по задумке должна была вскрыться правда о том, что Лаз и Ужас из Сайркина – это лишь два разных имени для одного мага, а значит и связь между ним и Айной станет более чем очевидна. И укрепление позиций в борьбе за наследование престола, означающее также и больший политический вес, могло бы неплохо помочь в сглаживании углов, которые неизбежно появятся после такой зубодробительной новости.

***

-Ну что, ты готова к грядущей буре? – За пару дней до назначенной даты Лаз, явившийся в Брайм под чужой личиной и Айна, официально занятая подготовкой для прибытия отца, встретились в обычном номере непримечательной гостиницы.

-Какой из? — Нервно усмехнулась девушка.

-Всем ним, — тяжело вздохнул Лаз, откидываясь на подушки. – Спокойные деньки у нас закончились, это точно.

-Сколько, как ты думаешь, это продлится?

-Сама встреча, надеюсь, не очень долго, максимум часов десять. Меня наверняка попытаются убить, я покажу, что у них ничего не выйдет, продемонстрирую все свои формы, попугаю их немного, для острастки…

-Ты не слишком самоуверен? – Айна, как была, в официальном платье и туфлях, легла рядом с любимым и положила голову ему на грудь, слушая мерное биение ненастоящего сердца.

-Сложно сказать… – Лаз с силой сжал переносицу. — С одной стороны, я собрал достаточно информации о способностях высших магов, как стихийных, так и псионических, и вероятность того, что они смогут серьезно мне навредить минимальна, сколько бы их не было. С другой стороны, уж кто-кто, а мы с тобой знаем, как часто в этом мире происходят самые невероятные события.

-Может тогда не стоило вообще это все затевать?

-Нет, стоило. И дело не только в тиреях. Каганат продолжает экспансию, с новым оружием, а вряд ли они использовали на том корабле весь свой маго-металл их будет не остановить никаким армиям. Кристория благодаря академии и бесконечному потоку денег наращивает ресурсы, и я не верю, что столь ушлый человек, как Гатис, просто смирился с лишением статуса гегемона и не имел каких-то своих планов. Ну и рыболюди, конечно же, уж точно самая главная проблема, серьезно к которой, похоже, никто не собирается относиться. Я понимаю, что люди вряд ли заживут в мире и гармонии не только в ближайшее время, но и вообще хоть когда-то, тем более если добавить в условия тиреев. Но, если когда и стоит повернуть рельсы истории на другие пути, то сейчас самый подходящий момент. Потом уже будет поздно.

-Все-таки ты хороший человек, — чуть подтянувшись, Айна нежно поцеловала Лаза в щеку.

-Нет, это не так. Будь у меня возможность взять тебя, может быть Лани и остальных с их детьми и полностью отгородиться от мира где-нибудь на южном континенте, так, чтобы не видеть и не слышать никого и никогда – я бы сделал это, не задумываясь. Пусть делают, что хотят: воюют, убивают друг друга, мне плевать. Жили бы себе тихонько, я бы своими руками, без крупицы магии, построил дом… как бы было хорошо… – Он тяжело вздохнул. — Вот только невозможно вечно жить в хрустальных башнях, Айна. Рано или поздно реальность догонит тебя и даст хороший пинок под зад. И, когда это случится, у меня уже может не остаться возможности на что-то повлиять. Уж лучше я сейчас и впредь буду прикладывать усилия, чтобы удержать этот мир от разных кошмаров, чем когда-нибудь в будущем из-за моего бездействия кошмар случился с кем-то, кого я по-настоящему люблю.

-А я все равно считаю, что ты хороший. — С безапелляционной уверенностью возразила девушка.

-Ну против ТАКОГО довода мне, конечно, нечего возразить, — улыбнулся Лаз.

-И правильно. А теперь снимай с себя все лишнее, я не видела тебя почти месяц!

Глава 5

Брайм сам по себе еще был далек от восстановления, в городе, когда-то насчитывавшем несколько десятков тысяч населения, сейчас жило от силы тысячи полторы, из которых пятьсот являлись солдатами Сайркина, вынужденными находиться здесь по службе. Так что, когда со всех концов континента к их городу начали стягиваться целые делегации, под час из сотни или даже больше человек в каждой, горожане долго не могли понять, благословение это или проклятье.

С одной стороны, такой интерес к их городу со стороны сильных мира сего был, безусловно, полезен и важен. Мгновенный скачок экономики: те товары, что лежали на полках месяцами скупили в считанные дни; множество богачей, которые были не прочь сорить деньгами; высокая вероятность того, что Брайму будут выделены из бюджета дополнительные деньги. С другой же стороны, слишком много влиятельных и требовательных людей одновременно в одном месте — верный залог конфликтов. И так как друг против друга графы, князья и маркизы могли не слишком много, так как у обеих сторон были и титул, и власть, все шишки сыпались на ни в чем, в целом, не повинных горожан.

К счастью, появившаяся где-то за неделю до знаменательной даты танильская принцесса Айниталия быстро навела порядок, пригрозив уже совсем распоясавшимся аристократам гневом каганата за нарушение общественного порядка. На улицах тут же стало намного спокойнее.

Но люди продолжали прибывать, довольно скоро превысив количество жителей Брайма в несколько раз и окончательно избавиться от всех возмутителей спокойствия было невозможно. Влияние каганата было велико, но, как говорится, не пойман – не вор, и многие даже после предупреждения продолжали своевольничать, пользуясь помощью слуг, покровом темноты или тем, что и сами были танильцами, таких тоже было немало.

Однако за день до зимнего солнцестояния все резко изменилось.

С наступлением рассвета на главной площади Брайма, еще час назад захламленной разным строительным мусором, оставшимся после ремонта домов, а сейчас девственно чистой, даже от выпавшего накануне снега, появился человек. Молодой, лет двадцати пяти — тридцати, гладко выбритый, с белыми, как молоко, волосами и густо-черными глазами. Он сидел прямо на каменной брусчатке, ничуть не боясь испачкать строгий серый костюм, какие были в моде лет десять назад, и, легко улыбаясь, провожал глазами самых ранних пташек, вышедших на улицы за свежими продуктами к завтраку или только-только возвращавшихся с ночных гулянок. Трактиры в Брайме за последнюю пару недель получили едва ли не полугодовую выручку.

Поначалу ничего не происходило. Редкие прохожие, слишком сонные, чтобы разбираться, что это за ненормальный сидит на камне в разгаре зимы, просто пробегали мимо, спеша по своим делам. Но тут вдруг какой-то аристократ, благодаря десятку выпитых бокалов вина убедившийся в своей неуязвимости, решил выяснить, по какому, собственно праву, этот неизвестный просто сидит и никого не трогает.

Что именно произошло, никто не понял. Но буквально спустя секунду после того, как пьяница раскрыл рот, чтобы высказать человеку свое неудовольствие, тело этого пьяницы, кувыркаясь в воздухе, словно потерявших хвост воздушный змей, врезалось в стену одного из домов, окружавших площадь.

Раздался чей-то визг, послышалась ругань, к пострадавшему, бросив прямо на дорогу небольшую корзинку, которую нес в руках, бросился мужчина лет сорока в характерном костюме врача, видимо шел на рынок за какими-то лекарственными травами. Судя по промелькнувшему по его лицу облегчению, невезучий аристократ был жив, но сомнений в серьезности его травм сомневаться не приходилось: по крайней мере левая рука и обе ноги были изломаны сразу в нескольких местах, а лицо было залито кровью.

Довольно оперативно появились стражники, причем не только городские, но и из дружин разных иных аристократов, непорядка в своем окружении правители не терпели. Окружив неизвестного человека, все также безмятежно сидящего на камне площади и не сделавшего даже попытки скрыться с места преступления, они, наставив на виновника беспорядков копья, громко потребовали его назваться. Горожане, уже начавшие собираться на шум, должны были знать, что ситуация под контролем.

Вот только тут же выяснилось, что ни о каком контроле не идет и речи. Отпрянув после тихих слов молодого человека, словно от жара доменной печи, солдаты, синхронно, словно повинуясь какому-то приказу, сделали с десяток шагов назад, разрывая дистанцию с тем, кто был настолько глуп, смел или силен, чтобы угрожать одновременно всем правителям мира.

Еще пару месяцев назад имя Лазарис Морфей мало что сказало бы большинству населения континента. Конечно, кто-то мог бы вспомнить участвовавшего в том самом магическом турнире маленького мальчика, а кому-то в памяти кольнуло что-то в связи с нападением союзной армии на Апрад. Но по большому счету нигде кроме Кристории и верхушек правительств этого имени не помнили, да и там уже начали постепенно забывать.

Однако Лаз позаботился не только о том, чтобы его письмо дошло до королей и императоров, но и о том, чтобы о его содержании узнало как можно больше простого народа. Он не преследовал цели стать любимцем публики, как и не старался запугать людей, ему нужно было лишь, чтобы этот саммит не прошел бесследно, и чтобы побывавшие здесь правители не смогли этого отрицать, даже если бы захотели.

И, конечно, в самом Брайме о том, кто он такой, знала, наверное, каждая собака. Толпу зевак тут же начали разгонять по домам, послышались недовольные выкрики, вопли протеста и даже одобрительные возгласы в адрес Лаза, призывающие “показать этим королькам”. Что именно показать уже не было слышно, крикуну, похоже, заткнули рот, но сам факт был показателен. Далеко не все в этом противостоянии были на стороне власть предержащих Люпса.

Лазу, впрочем, чрезмерное внимание широкой публики было ни к чему, а вот его основных собеседников на ближайшие сутки уже стоило вызвать. Так что, широко улыбнувшись и помахав рукой толпе, он сделал какой-то странный пас рукой и площадь тут же заполнил оглушительный гул. Крики мгновенно стихли. Люди, хватаясь за грудь и зажимая руками уши бросились бежать куда подальше, с трудом осознавая, что вообще происходит и где они находятся и стражники, естественно, не стали исключениями. Низкочастотные колебания на грани инфразвука, вступающие в резонанс с костями и внутренними органами каждого конкретного человека, не были ни смертельными, ни хоть сколько-нибудь опасными для здоровья. Единственными побочными эффектами были тошнота и головная боль. Но вот с задачей разгона толп эта магия справлялась на ура.

Брайм проснулся от худшего за всю историю человечества будильника. И, естественно, новости о том, что стало причиной столь адского пробуждения, распространились по городу, словно лесной пожар.

Буквально через пятнадцать минут на площади начали появляться, кто пешком, кто верхом на разных ездовых животных, а кто и левитируя в воздухе, те, в чьих руках была сосредоточена истинная власть. Корона могла сломаться, могла перепрыгнуть на чужую голову, могла однажды просто исчезнуть. Магия была с магом, пока он был жив.

-Приветствую вас всех, господа маги! – Все также улыбаясь, поднялся с камней Лаз.

Новые чародеи больше не прибывали, но и уже имеющегося количества было достаточно, чтобы потрясти любого. Маленькая площадь маленького городка в маленькой стране совершенно неожиданно стала местом, где собралось больше сильных магов, чем собиралось где-либо и когда-либо. Больше двух сотен человек, из которых около трети были высшими – невероятные цифры. И все они собрались сейчас, чтобы противостоять лишь одному человеку. Независимо от исхода всей этой затеи, Лаз уже был удостоен чести, какая не оказывалась никому.

-Молодой человек, а Вы не слишком наглы, вот так в открытую показывать себя? – Вперед выступила чуть вперед сухонькая и сморщенная старушка из Танильского Каганата. Когда-то именно она участвовала в атаке на Апрад.

-Завра мне в любом случае придется показаться, — развел руками Лаз. — Так что будет лучше, если во время моего разговора с правителями Люпса никто из вас не будет пытаться меня убить.

-И почему же нам отступиться от этой затеи? Угроза жизни кагана, в любом виде, письменном или устно – повод для казни без какого-либо суда. А вы пообещали убить еще многих других правителей. – Остальные маги одобрительно закивали, подтверждая слова старушки.

-Ну как раз для этого мы сейчас здесь. – Молодой человек обвел руками площадь. — Завтра вы не будете пытаться меня убить, потому что попытаетесь сегодня и у вас ничего не выйдет.

После недолгой паузы по толпе магов прокатилась волна хохота. Смеялись если не все, то точно девять из десяти человек. Хихикали, гоготали, хватались за животы и смахивали с глаз слезы… слова Лаза были настолько абсурдны, что воспринимать их всерьез было просто невозможно. Лишь небольшая горстка, в которую входила та самая старушка, мэтр магии Лотоса Вайм Нагт и еще несколько магов, в основном уже старики, не только не усмехнулись, но даже нахмурились.

-Лазарис… — Вайм Нагт, дождавшись, когда смех по большей части стихнет, – могу я тебя так называть?

-Конечно! – Лаз замахал руками. — Никаких проблем. Можно даже Лаз, если хотите.

-Предпочту все-таки Лазарис... — покачал головой первый маг империи. — То, что ты сказал -- очень большое неуважение. И не к нам, а к великой магии и ее основам. Четырнадцать лет назад мы с тобой разговаривали, и я почувствовал, что ты вполне разумный молодой человек, если бы не обстоятельства, мы бы даже могли найти общий язык. Что произошло такого, что ты перестал уважать саму суть того дела, которому посвятил свою жизнь?

Многие маги посмотрели на Вайма словно на сумасшедшего. И правда, спрашивать у бунтаря и изменника нечто подобное – мягко говоря странно и никто даже не ожидал хоть сколько-то вразумительного ответа. Однако Лаз, неожиданно уважительно кивнув мэтру, все-таки ответил.

-Я понимаю, почему Вы так считаете. Магия – не просто ремесло, и если даже труд кузнеца или повара требует определенного уважения, как я могу столь пренебрежительно относиться к чему-то настолько великому и вездесущему? Но, поверьте, я знаю о чем говорю. Это может показаться насмешкой, бравадой, вызовом, но это совсем не так. Если не верите – попробуйте. Я не сбегу, клянусь. И если у кого-то из вас получится меня убить… что же, значит мои желания и претензии не имели под собой никакой основы, а значит и смысла.

Ответить что-то Вайм не успел. Один из магов, сейчас стоящих за спиной Лаза, без предупреждения и подготовки ударил воздух перед собой и в затылок молодого человека ударил узкий и невероятно сконцентрированный луч света. Судя по плотности энергии это было предельный образ, чародей не мелочился.

Вот только, оказавшись в метре от цели, луч странным образом искривился, обогнул голову Лаза по дуге и продолжил свой путь уже с другой стороны, врезавшись в стену дома напротив, превратив весь второй этаж в каменное крошево и продолжив путь сквозь постройки.

-Какого… – использовавший заклинание маг с совершенным недоумением смотрел на свою руку, словно подозревая ее в неудаче.

-Идиот! – Рявкнул его сосед, более пожилой и опытный маг, отвешивая торопыге мощный подзатыльник.

-Полностью согласен, – медовым голосом сказал Лаз, оборачиваясь на виновника. – Ведь в этих домах наверняка кто-то жил.

Маг света резко побледнел.

-Ты мог отклонить луч выше домов! – Крикнул он, тыча Лазу в грудь дрожащим пальцем.

-Мог, – кивнул Лаз. – Но тогда ни ты, ни кто-либо другой, не усвоили бы урок. То, что я ждал всех вас здесь вовсе не значит, что сражаться в центре города – хорошая идея.

-Ты пожертвовал жизнями простых людей ради чего-то подобного?! – Взревел тот маг, что только что наказывал товарища. – Это ведь очевидный факт!

-Похоже, очевидный не для всех. – Отрезал Лаз. – И, что бы ты не говорил, это не я их убил. Может быть не любой из вас, но среди двух сотен магов точно были те, кто смог бы хотя бы уменьшить силу этой атаки. Но этого почему-то никто не сделал. Ни ты, ни уважаемый Вайм Нагт, защитник магии. Про меня все давно понятно, я угрожал убить ваших королей, я априори плохой. Но что-то вы пока не подтверждаете репутацию хороших.

-Наглый мальчишка! – Больше не собираясь выслушивать обвинения, раздававший подзатыльники маг, воспламенив за своей спиной воздух, рванул к Лазу на самой настоящей реактивной тяге, окутанный огненной сферой.

Однако и на этот раз произошло то, чего никто не мог ожидать. Не преодолев и половины расстояния до цели, маг вдруг развеял свои заклинания. Ну, по крайней мере так всем показалось, потому что огонь вокруг его тела в одну секунду просто взял и погас, оставив огненного мага и без оружия, и без толкающей его вперед силы, из-за чего, явно не ожидавший такого развития события чародей чуть не впечатался носом в каменную брусчатку.

Вроде бы в этом не было ничего удивительного. Уже давно было выяснено, что огню для горения нужен воздух, а значит, что опытные маги этой стихии, что достаточно умелые псионики, могли, выкачав из определенной области весь или по крайней большую часть воздуха, сделать любые огненные заклинания в этой области бесполезными. Причина была в том, что стихийная магия всегда имела некую реальную основу, опиралась на что-то из немагического мира и, так как использоваал принцип подражания, зачастую обладала многими свойствами оригинала. К примеру, водная магия, хотя она и не состояла из настоящей воды, отлично испарялась от жара.

Вот только подобный трюк с выкачиванием воздуха можно было провернуть лишь с начинающим, неумелым магом. Более профессиональный чародей прекрасно знал об этой слабости и умел убирать у магического пламени необходимость в воздухе для горения. Для многих сильных огненных магов не было большой проблемой даже заставить пламя гореть под водой, так что высший маг уж точно должен был учесть вероятность подобного развития событий.

Однако даже когда он встал на ноги и, судя по движениям рук (он, как и маг света, были из Башдрака и использовали технику привязки заклинаний к жестам), попытался заново применить заклинание, ничего не вышло. Что самое странное, он продолжал совершенно свободно дышать, хотя вроде бы без воздуха это было невозможно. Издав очередной негодующий рев, он все-таки зажег вокруг себя пламя, темно-алое, словно венозная кровь, и повторно бросился в нападение, но и на этот раз ударить противника ему не удалось.

Лаз, с прежней невозмутимостью и так и не сойдя с места, одним легким движением перехватил левую руку мага чуть выше запястья и вывернул ее за спину нападающему. Лицо мага исказила довольная ухмылка, он явно ожидал, что посмевший его критиковать мальчишка вот-вот начнет кричать от боли в обожженной ладони, но секунды шли и ничего не происходило. Лаз продолжал держать его руку, словно и не полыхало вокруг них обоих пламя предельного образа, а спустя четверть минуты, легко усмехнувшись, одним движением сломал конечность сразу в нескольких местах, после чего хорошенько пнул своего пленника пяткой пониже спины.

Завывая от боли, естественно уже позабыв обо всякой магии, башдракский высший, прижимая получившую несколько новых изгибов руку к груди, воспользовавшись приданным ускорением поспешил убраться от Лаза куда подальше.

-Повторяю второй раз, – уже не улыбаясь, холодным, размеренным голосом отчеканил Лаз. – Сражаться в городе будет неразумно и опасно, в первую очередь для простых граждан. Третьего раза не будет. – Смысл этих слов легко дошел до каждого. – А теперь, кто хочет отправиться со мной за городские стены?

Глава 6

Лаз помнил это место. Прошло уже почти десять лет с того дня, когда он именно на этом месте сражался с Фаустом. В чем-то даже символично. Цикличность жизни и все такое. Впрочем, сейчас это было последним, о чем стоило думать.

Из двухсот человек за ним отправилось меньше половины. Кто-то испугался, кому-то приказали остаться старшие. Из той же сотни, что сейчас его окружала, сражаться с ним напрямую скорее всего будет от силы человек тридцать, остальные будут исполнять роль поддержки, посылая в него дальнобойные заклинания, а также защищая и вытаскивая из боя тех, кому это будет нужно.

Но все равно, это было очень много. Подумать, что когда-нибудь один человек будет сражаться с многими десятками… раньше это считалось невозможным. Раньше.

Вдохнув поглубже холодный зимний воздух, Лаз потянулся и в последний раз осмотрел своих противников, напряженно ожидающих его первого шага, человеческим взглядом. А потом его тело начало меняться.

Магия Метаморфоз, невероятная и непостижимая, позволяла творить с реальностью такое, о чем даже земные ученые двадцать первого века могли только мечтать. Однако с собственным телом Лаз мог проделывать куда более невероятные вещи. То, созданное из железа, но при этом живое и дышащее, было лишь верхушкой айсберга, первым кустарным экспериментом, настолько грубым, что сейчас Лазу было даже немного стыдно вспоминать.

Его костюм, созданные из его же магии, исчез, тело вытянулось, став вдвое выше и куда шире в плечах; из лопаток появились и быстро раскрылись огромные кожистые крылья; из копчика вырос длинный, оканчивающийся острой пикой хвост; пальцы на руках и ногах получили длинные и бритвенно-острые когти; голова наклонилась вперед, лишившись волос и обзаведясь парой рогов, похожих на уши летучей мыши; губы исчезли, демонстрируя пораженным зрителям заострившиеся клыки.

В конце все тело обросло броней. И можно было подумать, что под ней — нечто не менее прочное и твердое, но это была лишь видимость. Даже эта броня, по сути, нужна была лишь для того, чтобы физические атаки не разбрасывали его “плоть” по сторонам. Под тонким слоем защиты Лаз уже перестал быть материальным, в привычном смысле слова. Сейчас на сотню магов сквозь прорези глаз смотрела сущность, невозможная по всем законам природы: сотканная из чистейшего, обжигающего пламени.

За три прошедших с получения статуса Мастера года Лаз значительно расширил свой арсенал форм. И это был Дьявол, форма огня, заточенная под магию, одна из пяти, имеющихся у него в арсенале. Растворившись в чистой энергии, Лаз, как и всегда, ощутил невероятный прилив сил. Плоть больше не сковывала его, не притягивала к бренной земле и это чувство было ни с чем не сравнимо.

-Прошу, господа маги… – низким, басовитым голосом проговорил Дьявол, распахивая широкие крылья и простирая в разные стороны руки, алые от пробивающегося сквозь более тонкий слой брони, огня. О, сегодня он отлично повеселится. — НАПАДАЙТЕ!

***

Танец…

Бой – это танец…

Танец огня, танец крови, танец смерти!

Смерть – твоя половина, твой спутник, твой партнер. И важно лишь то, кто кого ведет…

Как же давно я не сражался вот так? Забыв обо всем: о прошлом, о будущем, о том, зачем я сражаюсь и ради чего? Наверное, в последний раз это было еще тогда, в шкуре Ужаса. Что же, стоит сказать спасибо папочке Айны за его идиотизм и предоставленную возможность.

Бой – это танец. Бой — это кровь. Бой — это смерть…

Бой – это жизнь? Да! Я чувствую, что я жив! О, как мне этого не хватало…

Несется на меня слева. Вдвое больше меня, покрыт камнем, словно в коконе. Еще двое сзади, готовят что-то на основе воды. Четвертый снизу, прокапывается сквозь землю. И еще семеро со всех сторон готовят разную магию. Огонь, воздух, свет, молния, снова огонь, вода, туман? Интересно.

Повысить плотность почвы для того, что снизу. Инвертировать вектор гравитации для водного резака. Снизить силу трения для каменного голема. Повысить порог протекания цепной реакции для огня. Увеличить силу межмолекулярных связей для воздуха. Преломление для света. Повысить проводимость верхнего слоя брони для молнии. Снизить влажность для тумана…

С водой справлюсь сам.

Нижний натыкается на непреодолимую преграду. Водный резак промахивается на несколько сантиметров, хватит. Голем разваливается, словно песчаный замок. Огненный смерч тухнет в полудюжине метров от мага. Ветряное лезвие вязнет в атмосфере. Световой луч огибает меня и попадает в плечо того, что с огненным смерчем. Молния безболезненно стекает в землю. Туман растворяется в ничто…

Пространство над плечом за секунды накачивается несколькими мегаваттами электрического тока и в область чуть выше сердца водного мага ударяет пучок фотонов. Лазер на коленке, когда-то я даже и представить не мог, что не подобное возможно…