Механический Зверь. Часть 6, Тот, кто сражается с чудовищами

Лаз, улыбаясь, как ни в чем не бывало, вернулся на свое место напротив короля.

-А теперь обсудим остальные.

Глава 3

-Ты там все-таки устроил какой-то ужас? — Поинтересовался Фауст, когда Лаз вышел из ворот дворца.

-Без этого меня бы не приняли всерьез. – Молодой человек пожал плечами.

-Уверен, что приняли бы. Доказать свою силу можно и без убийств.

-Силу да. Но очень сложно без убийств доказать свою готовность убивать. — Философски заметил Лаз. – Можно сколько угодно говорить: “Я убью тебя!” – но пока ты этого не сделаешь, тебе не поверят.

-И как ощущение после свершенной мести?

-Отличные! – Лаз поднял голову к словно специально чистому голубому небу, с наслаждением потянулся и хлопнул Фауста по плечу. — Не понимаю, почему говорят, что месть приносит лишь больше боли.

-И кто теперь король в этом королевстве?

-Гатис, я думал ты знаешь. — Заговорщицки улыбаясь ответил молодой человек.

-Слушай, не томи, объясни нормально. – Фауст выдал другу легкий подзатыльник.

-Ладно-ладно, извини. Как думаешь, что было бы, убей я Гатиса?

-Было бы тебе или в целом?

-В целом.

-В Кристории появился бы новый король. Такой, который тебя не предавал.

-Это правда, вот только, – Лаз наставительно поднял палец, – в этой стране монархия не наследуется. И что было бы, умри совершенно неожиданно действующий монарх?

-Борьба за власть, — понимающе кивнул Фауст.

-Именно. Грызня между аристократическими домами, вероятными претендентами на престол, которая продолжалась бы черти сколько времени. Даже если бы я вмешался и посадил на трон выбранного мной короля, между нами не было бы никакой связи, кроме взаимной выгоды, а это, как уже выяснилось, далеко не лучшая основа отношений. Стоит мне исчезнуть на какое-то время, и кто поручится, что и этот король не предаст меня? К тому же, что бы я не делал, выборы нового правителя и его укрепление на троне все равно затратит кучу времени, а тиреи ждать не будут.

-Ага, и ты оставил Гатису власть, напугав его до мокрых порток и заставив тем самым беспрекословно тебя слушаться.

-Точно. Когда вся эта кутерьма закончится, я всегда смогу его убить, если он не будет меня устраивать. Но пока что он куда ценнее живой, чем мертвый. К своему несчастью, он этого не знает.

Фауст усмехнулся.

-Но тогда не было бы лучше оставить в живых и тех двоих магов? — Покинувшие дворец где-то за полчаса до Лаза Савойн и Базил в общих чертах рассказали Фаусту о случившемся.

-Ну, как я уже говорил, кого-то я должен был убить. К тому же парочка высших в войне против тиреев мало что бы значили, в отличие от короля мирового центра магии, имеющего связи по всему континенту.

-Ты стал хитрее, это точно.

-Не мы такие, жизнь такая, – усмехнулся Лаз.

-О чем вы там вообще так долго говорили? Тебя не было больше полутора часов.

-В основном ни о чем. Сейчас объясню, – молодой человек отпрянул, предвосхищая очередной подзатыльник. — Конечно, я поставил Гатису несколько условий. К примеру, сделать Савойна ректором апрадского Дома Магии с полной свободой действий, прекратить пропаганду против меня и моей семьи и выделить им, проведшим последние годы в не самых приятных условиях, неограниченное довольствие, ввести на законодательном уровне парочку новых законов и тому подобное. В целом всего по мелочи, такое, на что Гатис пошел с большим энтузиазмом после того, как я на его глазах превратил двух высших магов в фарш. Но на самом деле я мог бы просто сидеть в том кабинете в полной тишине и все равно достиг бы желаемого, все эти разговоры нужны были для того, чтобы король не понял, что на нем применяется магия.

-Какая магия?

-Магия Айны, — Лаз, усмехнувшись, достал из внутреннего кармана небольшую пластинку магического металла. — Полтора часа Гатису аккуратно и осторожно внушался ужас ко мне и тому, что я могу с ним сделать.

-Можно подумать, смертей двух высших не хватило, -- буркнул Фауст.

-Этого с лихвой хватило на время нашего разговора, может быть еще на пару недель, а то и месяцев. Но в конце концов обычный страх прошел бы и Гатис начал бы думать. А мне этого совсем не надо. Теперь же, благодаря Айне и магии зачарования, инстинктивный ужас к моей персоне будет зреть в нем, словно яблоко на ветке.

-Что-то мне подсказывает, что ты сделал это не только из практических соображений.

-Конечно, – Лаз зло усмехнулся. – Смерть – слишком легкое и быстрое наказание за то, что он сделал. пусть страдает, пусть мучится, пусть каждую ночь просыпается от кошмаров, в которых я прихожу по его душу. Вечная пытка до самого конца его жизни.

-В такие моменты даже я начинают тебя бояться.

-Может быть не зря, – вздохнул Лаз. – Но ты прав и в другом, практические цели в этом тоже были. Во-первых, естественно, под воздействием такой магии он никогда не решится меня снова предать. Но даже не это главное. Вместе с главным большим внушением было еще одно, не такое сильное и всеобъемлющее, но все-таки ощутимое. Мысль о том, что ему против меня нужна помощь. Слухи о моем возвращении, естественно, пойдут, мои слова привратникам и смерти двух высших сделают свое дело, но официально объявлять что-то я ему настрого запретил, так что по крайней мере в первое время слухи будут оставаться слухами. Так что, вполне логично, он станет искать поддержки в других странах. И, если я понимаю его достаточно хорошо, отправит он гонцов всюду, куда сможет, в надежде получить от этого максимум выгоды.

-И зачем это тебе?

-Я собрался вернуться, Фауст, настолько официально, насколько это возможно. Вот только если я встану посреди площади и закричу: “Я Лазарис Морфей, я снова с вами!” – на меня посмотрят, как не сумасшедшего. Все-таки с моей официальной смерти прошло уже тринадцать лет. Куда лучше будет, когда о моем возвращении станет известно не от меня самого, а от самых официальных и компетентных источников на свете: королей и императоров. К тому же, когда я “узнаю” о том, что Гатис меня сдал правителям других стран, я смогу потребовать у него еще что-нибудь в качестве компенсации.

-Хорошо иметь такую силу, – усмехнулся Фауст. – Сразу из планов пропадают все “если”.

-Не то слово, мой друг. Не то слово.

***

Дорогу до особняка Морфеев, такую знакомую и позабытую одновременно, Лаз с Фаустом прошли пешком. Уже почти зимняя прохлада ни одному, ни другому не была помехой, и торопиться они тоже никуда не собирались, лишние полчаса ожидания ничего не изменят в тринадцати годах разлуки.

Уже издалека Лаз заметил, что дом находится далеко не в лучшем состоянии. Он уже при разговоре с королем понял, что его семья после того нападения на Апрад оказалась в довольно бедственном положении, но слышать и видеть – две большие разницы. Облупившаяся краска, отколовшаяся черепица, заколоченные окна в самых далеких и редко используемых частях особняка, неровные, явно давно не стриженные кусты живой изгороди – не сказать, что за домом не ухаживали вовсе, но тем почти идеальным порядком, что был когда-то, даже не пахло.

Однако, раз подумав обо всем, что произошло с семьей за долгие годы его отсутствия, Лаз тут же обо всем и забыл. Потому что на лужайке перед домом, не обращая внимания на неровно скошенную траву, играли дети. Старшая девочка была уже подростком и ее огненно-рыжие волосы не оставляли никаких сомнений в том, чья это дочка. Еще трое мальчишек, возрастом от десяти до, наверное, пяти лет, носились вслед за дочкой Мари, словно утята за мамой, она явно была заводилой в компании. Самая младшая, совсем еще кроха, сидела в коляске под присмотром няни и, довольно хихикая, наблюдала за играми старших.

И именно няня первой заметила приближение незнакомцев. Девушка была совсем юная, вряд ли даже совершеннолетняя и, очевидно, знать Лаза не могла, так что при виде чужаков поспешно взяла малышку на руки и подозвала к себе остальных детей. Гости в особняке Морфеев, очевидно, были очень редки.

-Не бойтесь! – Поднял руки Лаз. – Мы не хотим ничего плохого! Я хотел бы увидеться с Ланирис Морфей, пожалуйста, позовите ее, если она в доме.

-Хозяйку? – Взгляд девушки забегал между остановившимися у изгороди Лазом и Фаустом и с любопытством разглядывающими чужаков детьми. Наконец она решилась на что-то и повернулась к старшей девочке. – Лимма, позови взрослых. Поскорее.

Кивнув, дочка Мари забежала в дом.

Лазу, по большому счету, было плевать на испуганную няню и на то, что она там себе навоображала при виде его и пестрого мечника. Куда больше его занимали дети. В лицах старшего и младшего мальчишек легко угадывались тонкие черты Сарифа, хотя первый явно больше пошел в их, Морфеев, породу. В сердце молодого человека потеплело: это были дети Лани, его племянники. И пусть фамилия у них уже была другая, но кровь – не водица и к сыновьям своей дорогой сестренки Лаз, даже не зная их имен, чувствовал небывалую нежность.

Даже с магией Метаморфоз он так и не нашел способа вернуть своему телу способность к репродукции. Слишком мало у него было знаний в биологии, чтобы достоверно скопировать результаты миллионов лет эволюции. Так что было совершенно неизвестно, когда у них с Айной появятся свои дети. Но сейчас прямо перед ним были они, маленькие человечки, которых его сестра, второй по важности после Айны человек во всем мире, выносила и родила. И Лаз намеревался сделать все, чтобы они никогда не увидели даже мельчайшей доли тех ужасов, что пришлось пережить ему.

Еще двое, мальчик лет восьми и малышка, которую няня все еще продолжала крепко прижимать к себе, вряд ли имели с ним кровное родство. Однако личности их родителей тоже не сложно было вычислить. Паренек в свои годы уже был выше всех остальных детей, так что его отцом никто кроме Джи Даза не мог быть. Девочка, правда, была слишком маленькой, чтобы с уверенностью говорить о какой-то схожести, но густо-синий цвет глаз тут же напомнил Лазу об Алексис.

Отрадно было понимать, что даже спустя столько лет их компания, даже потеряв столь многих, продолжала держаться вместе. И пять вышедших на крыльцо людей полностью подтвердили это умозаключение. Вернее, их было шестеро, но последнюю девушку Лаз не знал и потому пока что не считал принадлежащей к их компании.

-Здравствуйте, вы хот… – Лани, чей отчетливо округлившийся живот обещал скорое появление еще двоих, как Лаз отчетливо слышал, племянников, вышла вперед. Однако, даже не закончив фразы, она замолчала, не в силах сказать больше ни слова. По щекам хозяйки дома потекли тонкие ручейки слез.

-Привет, сестренка, – Лаз, широко улыбнувшись, вошел в калитку. – Давно не виделись.

***

-Все равно считаю, за такое надо устроить хорошую взбучку. – Джи Даз, не в состоянии сдерживать улыбку, все-таки старался быть серьезным.

Сложно, наверное, даже невозможно описать то количество радости, восторгов, смеха, слез и упреков, что увидел дом Морфеев за эти несколько часов. Весь особняк за считанные минуты наполнился суетой, голосами, звоном рукопожатий, а в и так влажный осенний воздух точно добавилось пару процентов соленой воды. Глаза Лани были красными и опухшими от слез, а скулы сводило от не сходящей с лица улыбки, Санктус Морфей, обнимая сына, рыдал в голос, дед Кратидас, вопреки своей обычной суровости то и дело сморкался в платочек и даже железный Варвар не удержался и пустил слезу, которую тут же испарил магией огня.

Было организовано самое роскошное, какое только было возможно с имеющимися продуктами, застолье, вопросам не было конца, хотя Лаз отвечал хорошо если на четверть, было произнесено множество тостов и выпито немало вина… в общем, возвращение Лазариса Морфея праздновали именно так, как и полагается праздновать чье-то явление из мертвых.

Однако потом, вечером, когда детей уложили спать, а деды и прадеды ушли к себе сами, собравшиеся перед камином в гостиной семь человек завели уже куда более серьезный разговор.

-Да! – Малютке, с возрастом не ставшей ни на сантиметр выше, пришлось использовать магию, чтобы рассерженное топанье ножкой прозвучало достаточно убедительно. – Ты что, за все эти годы не мог хотя бы как-то весточку подать, что ты жив?

-Не думайте, что я не хотел, – Лаз развел руками, – но я не мог исключить возможность того, что за всеми вами следили, а если бы вы узнали правду, вы бы рано или поздно это выдали.

-Думаешь мы такие плохие актеры? – Хмыкнула Штучка.

-Ну, как показал сегодняшний день, не лучшие, – улыбнулся молодой человек. – К тому же, дай я знать кому-то из вас, вы бы точно рассказали друг другу, а, уж простите, но что знают трое, то знает и свинья.

-Ладно, допустим, – Лани подняла руки, признавая состоятельность этого довода. – Но тогда почему ты вернулся сейчас, да еще и так открыто, просто пришел в дом? Откуда ты знаешь, вдруг кто-то из наших слуг тоже шпион Гатиса? – В комнате как-то резко стало тихо.

-Теперь это уже не имеет никакого значения, король прекрасно знает, что я вернулся, я нанес ему визит перед тем, как приходить сюда.

-Ты пришел в королевский дворец? Тогда, если ты жив, то почему эта сволочь до сих пор жива?! – Взревел Джи Даз, за что был награжден осуждающим взглядом сразу от всех женщин в гостиной.

-Потому что в могиле он будет бесполезен, – спокойно ответил Лаз. – За эти тринадцать лет со мной много чего произошло, слишком много, если честно. И, можешь мне поверить, Варвар, я больше не буду сомневаться, если чья-то смерть будет необходима. – Ланирис тихо охнула, и молодой человек повернулся к ней. – Да, сестренка, я больше не стараюсь спасти всех и решить все вопросы без насилия. Понимаю, что это невозможно.

-Погоди, – вклинился в разговор Сариф. – Я не понял часть про “бесполезен”. Ты что же, теперь используешь короля Кристории, как… марионетку?

-Скорее, как добровольного раба. – Усмехнулся Лаз. – Смерть двух высших прямо у него на глазах сделала Его Величество крайне сговорчивым.

-Стоп-стоп-стоп! Что?!

-Ага. Я убил Леттицию Кутом и Мадэса Зуву, магов, допустивших расправу над всеми вами и смерть моей матери. – В комнате повисла гробовая тишина и лишь Фауст продолжал улыбаться, прекрасно зная новые возможности своего юного друга.

-Но… как? – Пробормотала Малютка, явно не способная осмыслить эту новость. – Они ведь… высшие!

-Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, – улыбнулся Лаз, вспомнив столь подходящую к месту цитату из земной классики. – Высшие маги считаются верхушкой силы Люпса лишь потому, что никто не знает, что существует нечто большее. Я обязательно расскажу все в подробностях, но как-нибудь в другой раз, хорошо? – Пятеро бывших студентов высшей группы факультета магии неуверенно закивали, еще не до конца отойдя от шока. – А сейчас я хочу знать все, что случилось с вами за эти годы, очень надеюсь, что приключений у вас было куда меньше, чем у меня.

***

-Ты намерен их всех сделать Мастерами, как меня? – Уже поздней ночью, когда все разошлись по кроватям, переваривать события дня, Лаз с Фаустом сидели на лавочке в саду и смотрели на звезды. На небе так и не появилось ни единого облачка и россыпь огоньков в вышине была невероятно прекрасна.

-Нет, – Лаз покачал головой. – Как бы это не было грустно, но у них своя жизнь, участником которой я уже никогда не буду. Это чувствуется даже без магии Айны. Даже сестра, отец и остальные Морфеи знают лишь первую половину моей жизни, и при этом более спокойную и мирную половину. Про Варвара, Малютку и остальных я вообще молчу. Да, мы были друзьями и останемся ими, да, они любят меня, а я люблю их и сделаю все, чтобы уберечь их и сделать их жизнь лучше, но по большому счету мы чужие люди. И те пропасти, что есть между нами: пропасть силы, пропасть власти, пропасть жизни столь долгой, что я наверняка увижу рождение еще не одного десятка поколений их потомков – все это не даст нам снова стать близкими настолько, насколько это было когда-то. И Айна права, я не могу превращать людей в Мастеров направо и налево, хотя для этого не нужны способности к магии и Мастером чисто теоретически может стать любой. Я не могу решать за них. Конечно, я расскажу им о подчинении души и всем остальном, может помогу советом, но делать то, что я сделал для тебя, я не буду. И не только ради их права выбора. Может быть это эгоистично, но я хочу, чтобы этот дом оставался для меня тихой гаванью, в которую я всегда смогу вернуться после убийства королей, или войны с рыболюдьми, или чего там мне еще уготовано, вернуться и хотя бы на время забыть про статус Мастера.

-Эгоистично, тут ты прав, – Фауст с усмешкой увернулся от удара Лаза. – Но, став Мастером, ты не перестал быть человеком. И даже если тебе не нужны еда, воздух и сон, ты, как и все, устаешь. Не телом, а разумом. И нет ничего плохого в том, чтобы искать возможности дать своим мозгам отдохнуть.

-Ты, как и всегда, очень мудр, – без всякого сарказма сказал Лаз.

-Ты тоже таким станешь, прожив полтысячи лет.

-Даже не представляешь, как бы мне этого не хотелось.

-О, поверь, прекрасно представляю…

Глава 4

Сообщение от короля Гатиса Кристорского с просьбой, даже мольбой о помощи, в трех главных дворцах Люпса: императорском Лотоса, каганском Талитейма и королевском Такта, столицы Башдрака, получили с разницей всего в несколько дней. И сказать, что определяющие судьбу всего континента люди переполошились — значит не сказать ничего.

Лазарис Морфей, которому сейчас должно было уже быть под тридцать, вернулся спустя почти четырнадцать лет с атаки на Апрад, походя убил, и не просто победил в бою, а практически уничтожил двух высших магов Кристории и, фактически, единолично захватил власть в своей родной стране. Письмо обычно расчетливого и сдержанного Гатиса едва ли не излучало весь тот страх, что король испытывал во время написания, так что не возникало сомнений: для трех стран-генемонов возвращение этой темной лошадки не означало ровным счетом ничего хорошего.

И предрекаемый Лазом эффект – страх, страх перед неконтролируемой и необъяснимой силой, сработал, наверное, даже лучше, чем можно было подумать. Война каганата с империей, и так застопорившаяся из-за появления у берегов танильцев кораблей тиреев, была официально приостановлена, причем единогласным решением обеих сторон, как и, казалось бы, бесконечные столкновения войск на границе каганат-Башдрак. Из Апрадской академии, где только недавно начался новый учебный год, были отозваны отпрыски многих влиятельных иностранных фамилий, вслед за чем началось уже повальное бегство студентов из Дома Магии, несмотря даже на то, что причин большинство из них не знало. К границам Кристории начали подтягиваться элитные подразделения стран-гегемонов, пока не пересекающие невидимой черты, но определенно готовые это сделать в любую минуту…

Невероятный и, если задуматься, очень печальный факт: угроза нападения чужеродной, обладающей неизвестной силой и возможностями, агрессивно настроенной расы извне была воспринята куда менее остро, чем один-единственный, пусть и невероятно сильный, человек, угрожающий правителям Люпса изнутри.

Но, к сожалению, это было так. И когда примерно через пару недель после первого письма из Апрада поступило новое, на этот раз уже вообще всем правителям всех стран континента, озаглавленное: “Правителям континента от Лазариса Морфея”, — его восприняли настолько серьезно, словно его автор уже приставил нож к горлу каждого монарха.

Содержание его было следующим:

“Правителям континента от Лазариса Морфея.

Уважаемые короли, императоры, каганы, князья и вообще все держащие в руках власть над тем клочком суши, что называется Люпсом. Думаю, сейчас уже не нужно убеждать вас всех в том, что я жив, с этим более чем успешно справился пишущий сейчас данное письмо король Гатис Кристорский.

Я не воскрес из мертвых, я был жив все те четырнадцать лет, что прошли с моей официальной смерти. И все четырнадцать лет я ждал и готовился, чтобы, когда нужный момент настанет, иметьне только право, но и возможность заявить, что я хочу мести. Мести за предательство, мести за смерти моих родных и друзей, мести за гонения и преследования. Главная ирония в том, что, если бы вы не были столь большими параноиками и хоть немного отступились от своей мании тотального контроля, сейчас я был бы вашим союзником. Однако произошло то, что произошло. И я готов заявить, что теперь я кара за долгие годы благодушного просиживания ваших августейших задниц.

Не будет никаких переговоров. Не будет торгов и обсуждений. Вы либо делаете то, что я говорю, либо умрете еще до конца этого года. А если у кого-то из вас возникнет хотя бы поползновение угрожать моей семье, я уничтожу не только вас, я выжгу все, что вы любите и цените, я изведу весь ваш род до последнего человека и превращу память о вас в пепел. Повторяю: это не пустые угрозы, с позиции силы я не считаю ложь необходимой. Все будет так, как я описал.

Теперь об условиях. В день зимнего солнцестояния я буду ждать в Сайркине, в городе Брайм, вас всех. Каждого правителя, обладающего на Люпсе хоть крошечным участком территорий. Можете брать своих лучших магов, можете приводить любых чудовищ, можете окружать город и всю страну хоть миллионными армиями, мне все равно. Мне не нужны деньги, драгоценности, магические артефакты, земли, титулы и обещания. Того монарха, которого не будет в Брайме в назначенный срок, еще через месяц не будет в живых.

Напоследок скажу, что меня самого не интересует власть, я не собираюсь отбирать у вас ваши регалии. Я лишь хочу поговорить о том, как и в каком направлении стоит двигаться Люпсу. Я даже буду готов выслушать любые конструктивные предложения и если мы придем к соглашению, вполне возможно, жизни ваши и ваших подданных в скором будущем станут лучше. Однако, я подчеркиваю в третий и последний раз: не вы решаете, а я”.

***

Куратор, хранитель, страж, повелитель, мастер, бог… названия можно подбирать еще очень долго. Одним словом, главным в мире Люпса была сущность, именуемая Небесным Монархом, или же просто Монархом.

Монарх не создал эту планету, не имел никакого отношения к появлению на ней жизни, к рождению первого человека или тирея, даже появление цивилизаций двух этих столь похожих и одновременно столь различных рас прошло без какого-либо участия с его стороны. Впервые он по-настоящему обратил свой взор на Яссанию, так назывался континент рыболюдей, и Люпс, когда сперва на первом, вернее в его прибрежных водах, а потом и на втором появилась магия. случилось это, если верить текущему календарю, три тысячи шестьсот девяносто лет назад, хотя на самом деле примерно на сто лет раньше.

И дело было не в том, что Монарх не был заинтересован в не знающих магии разумных, совсем наоборот. Просто без главного, самого первого навыка, который необходим для вообще любой магии – умению обращаться к своей душе, к своему внутреннему Я, Монарх был бессилен как-то повлиять на человека.

Однако, установив связь с человеческими душами, бросать ее он уже не собирался. Монарх не был похож на богов земных религий, насылающих на людей потопы, карающих молниями или и вовсе в открытую разгуливающих среди простых смертных. Даже получив возможность как-то взаимодействовать с человечеством, он остался очень ограничен в своих возможностях. Не мог сам творить магию и не мог просвещать людей, хотя знал такое, что не снилось и современным чародеям. Также он не мог напрямую сообщать людям свою волю, но при этом в арсенале Монарха все равно было средство невероятной силы. Человеческое честолюбие.

Совращая людей с уже избранного ими пути, усиливая в них жажду славы, почета и власти, Монарх постепенно и методично добивался того, чтобы люди, даже не видя от него никаких особенных чудес начинали верить в него и поклоняться ему с фанатичностью, о которой обычные человеческие вожди могли лишь мечтать. Рождались и умирали страны, культы, религии, проходили века и тысячелетия, а Монарх продолжал неспешно плести свою сеть на обоих континентах. Его стараниями началась едва ли не половина войн, с его подачи свергались правители, разрушались храмы, предавались друзья и близкие. Количество жизней, оборвавшихся по его вине, невозможно было сосчитать ни одному историку.