Фальсификация исторических источников и конструирование этнократических мифов

Написания для «дед»: дъдом 12 (праславянск., русск.), did (укр.), дяды (польск.) 18б; прочие написания — дiеды 29, денде 7е (тва денде а бабе).

Приставка «пре-, пере-»: пре- (церк. — слав.; часто), пере- (вост.-слав. — перебендешете 18в), пше-, пже- (польск. — пшебенде 8(2), пжежихом 186). И вообще сочетание ре предстает то в виде ре (русск.), то в виде рже (чешек.), то в виде же (польск.); примеров очень много.

И такая картина наблюдается во всей лексике ВК.

Например, ять представлен пятью рефлексами (не считая спорадических, совсем уже ни с чем не сообразных) — ъ, ie, е (как в русск.), ia, я (как в польск., болг.), i (как в укр.).

Носовые представлены всеми встречающимися в славянских языках рефлексами.

В случае прояснения прежний ъ может давать о (как в вост.-слав. — кровь, во славу, со говтде, воспоемо, волсву во славу, ото Дажьба и т. п.), е (как в польском, чешском — кревь, ее дне, ее средъщ, одеiдехомъ ото Дажьба 24в и т. п.), а (как в сербском — дажде ‘дожди' 36а).

Аналогично и в более мелких пунктах. Ограничимся немногими примерами: до гуре ‘к горе' 5а (польск. gourd), супе ‘солнце' (часто) (серб, суще), до очита ‘к глазам' 7 г (болг. до очите), цъта [eipe] ‘чужой веры' 7з (чешек. cizi), говада ‘скот, быки' 56 (чешек, hovado), гоньщарстi горьщке ‘гончарские горшки' 35б (поздние вост.-слав. формы, в других языках исконный корень гърн- сохранён без утраты р или н), тобто и себто ‘то есть' (многократно) (поздние украинские формы), страм имяй ‘стыдясь' 4а (просторечное русское страм из церк.-слав. срамъ).

Далее, об искусственности языка ВК свидетельствует то, что здесь представлены, причём в огромном количестве, такие облики слов, которые невозможны ни для одного из славянских языков (ни древних, ни новых), — в особенности совершенно невероятные формы спряжения глаголов. Можно указать две группы таких фантастических форм (границы между которыми, впрочем, не всегда чётки):

1) формы с характерными фонетическими особенностями того или иного славянского языка, применёнными, однако, ошибочно с точки зрения этого языка; их можно назвать ложными полонизмами, ложными церковнославянизмами, ложными сербизмами и т. д.;

2) формы, не имитирующие никакой конкретный язык, а полученные просто произвольным добавлением, устранением или изменением каких-то букв в слове.

Шире всего представлены ложные полонизмы; они получаются заменой е, я, ы, у или какой-то иной гласной на сочетание ен (изредка ън).

Примеры: ренбы ‘рыбы' 9б, тенсеце ляте ‘тысяча лет' 7в, во стенпех ‘в степях' 18б, повене ны ‘поведёт нас' 17б, преленте ‘прилетела' 6а, кренпосць ‘крепость' 7ж, у бренгы мopcmi ‘у берегов морских' 186, чловенкожравцове ‘людоеды' 7а, всенке ‘всякие' 22, погенбель наше ‘погибель наша' 8, аренде на ны ‘пришёл на нас' 7г, венздвегла ‘воздвигла' 7а, Суренж ‘Сурож' (часто), посленхате ‘послушать' 7э, мрзенсть пренд ощесы нашiя ‘мерзость перед очами нашими' 7в.

От такой «полонизации» иногда порождаются совершеннейшие монстры, например: поспьъшендла ‘поспешила' 7ж (ен вместо и и дл вместо л), згвънздама ‘звёздами' 8 (2) (соединение з из русского звезда и г из польского gwiazda), пшебiращя доренек све ‘прибирали к рукам своим' 8 (3) (псевдопольскай форма р. мн. ренек отренка из польского rqka, тогда как правильная польская форма — щк).

Другую большую группу составляют ложные церковнославянизмы; они получаются в основном путём замены ж на жд. Заметим, что единичные примеры этого типа изредка встречаются и в подлинных русских рукописях, но только в сравнительно поздних (не ранее XV в.).

Примеры: якожде (часто), полождете ‘положить' 19, не лждехом ‘не лгали' 35а, велице множдествы 23, о волiе бождесьте 30, ождерелья 22, кнезжденiе 37б.

Далее, в ВК имеется очень большая группа глагольных форм, которые, по-видимому, представляют собой ложные сербизмы, а именно имитируют сербские формы будущего времени с инкорпорированным — ħe- (-ħ-) из xħe ‘хочет', типа читаħу, читаħеш, читаħе, читаħемо, читаħете, читаħе — из читати хħу, читати хħеш, читати хħе и т. д. Разумеется, эти сербские формы — поздние, т. е. образец для имитации здесь мог появиться только через много веков после IX в.

В ВК похожие формы содержат — ще- (в силу неразличения ч и щ в графике ВК его можно интерпретировать и как — че-). Но здесь эти формы, в отличие от сербских, во-первых, никак специально не связаны по значению с будущим временем (по смыслу это чаще всего прошедшее время), во-вторых, после — ще- здесь могут стоять показатели не только презенса, но и любых прошедших времён, а также причастий и инфинитива.

Примеры: а тамо зрящеше тва денде а бабе 7е ‘а там увидишь твоих дедов и бабок' 7а, бiящетъ крыдляма ‘бьёт крыльями' 7е, се бо конензе namie iзбрiащехомъ ‘мы выбирали князей наших' 24в, а замыстлящете злая на нь ‘они замышляли зло против нас' 7а, шящехом iсъкащете дрзi i врзi ‘мы должны были искать друзей и врагов' 22, скакащете ‘скакать' 7 г (инфинитив).

С другой стороны, в ВК имеется также множество искажений без попытки имитировать какой-либо конкретный язык.

Такие примеры имеются среди слов любых категорий: прады ‘прадеды' 5а, желзвъна ‘железные' 7а, хъзярьсилтi ‘хазарские' 4в и т. п. Но основную массу фантастических форм такого рода составляют глаголы. Попытка разобраться в хаосе глагольных словоформ ВК даёт следующий результат.

Среди этих словоформ есть и небольшая часть таких, которые построены правильно (с точки зрения хотя бы какого-нибудь из древних славянских языков), например: ide, iмуть, пользе, дахом. Но безусловное большинство глагольных словоформ не соответствует никаким реальным формам никаких славянских языков никакой эпохи.

Схема построения таких словоформ такова. Берётся глагольный корень (часто с теми или иными буквенными искажениями), и к нему добавляются справа отрезки, имеющие вид глагольных суффиксов и окончаний. Самые частые из таких отрезков — -ще- (которое может также интерпретироваться как — че-, см. выше), — ше-, -ша-, -те- (-ете-, -ите-), — хом-, -сте-, -ста-, реже -ща-, -ши-, -х-, -уть-, -ие-, -яи- и некоторые другие. Все они извлечены из различных реальных глагольных форм (презенса, аориста, имперфекта, причастий) и передают в реальных древних языках строго определённые грамматические значения. Но в ВК они используются, во-первых, без связи с соответствующими значениями, во-вторых, в произвольном порядке (тогда как в реальных языках их порядок внутри словоформы абсолютно жёсткий), в-третьих, без каких-либо ограничений на совместимость одних морфем с другими (например, в одной словоформе могут быть соединены показатели разных лиц, разных времён и т. д.).

Кроме того, в конце или в начале словоформы (а иногда и в середине) может стоять возвратное сен (также в виде се или ся). При этом древние правила расположения этого элемента слева или справа от словоформы не соблюдаются, а очень часто он ставится дважды — и слева, и справа; к тому же наличие или отсутствие возвратного сен может не соответствовать смыслу.

Ввиду всего этого глагольные словоформы не имеют никакого определённого грамматического значения. И действительно, переводчики ВК свободно приписывают им то значение наклонения, времени, числа, лица, залога, которое им кажется подходящим по общему смыслу фразы.

Пример: poмi до ны се врзетешаще ‘римляне бросались на нас' 6а. Строение словоформы врзетешаще'. корень верг- ‘бросить' с ошибочной палатализацией, -ете — окончание презенса 2-го лица мн. числа, -ша-, — окончание аориста 3-го лица мн. числа, -ще — суффикс причастия презенса с окончанием мн. числа.

И таких примеров — великое множество. Приведём лишь совсем малую их часть, без подробного разбора:

не могостехом ‘мы не могли' 6г (-сте- —2-е лицо, -хом — 1-е лицо);

а того не слоухащехомся ‘а мы его не слушались' 6в;

а гръце хтяе насо крщашете ‘а греки хотели нас крестить' 6э;

понесящуть ‘понесут' 24в;

a iмoxoм врязi ростятешете ‘мы должны были врагов рассечь' 7б;

не стрежещенце се бо тая одо вразех ‘не остерегались ибо они врагов' 6в.

Насколько безразлично было сочинителю, какие морфемы вставить в глагол, видно из фраз типа од impa до вчерже ходястехомо а ироняшехомо слзы ‘с утра до вечера мы ходили и роняли слезы' 7в (-сте- — 2-е лицо мн. числа, -ше- — 3-е лицо ед. числа).

Тезис 3. Язык ВК не может быть никаким естественным языком вообще.

Основанием для такого утверждения является то, что язык ВК обладает такой степенью бессистемности и хаотичности в грамматике, которая не наблюдалась ни в каком языке нигде и никогда.

Так, мы видим в ВК следующее.

Как у имён, так и у глаголов в принципе имеется много различных форм, точнее, форм с разными окончаниями. Тем самым язык ВК не может принадлежать к числу языков аналитического строя, где словоизменение сведено до минимума или даже вообще отсутствует.

В то же время для ВК никакими усилиями не удаётся выявить никаких последовательно соблюдаемых грамматических правил, которые управляли бы выбором из этого множества форм, различающихся внешне, в частности форм с разными окончаниями. Например, невозможно выявить никаких правил чередования фонем в корне. Не удаётся выявить никакого сколько-нибудь регулярного правила образования прошедшего времени глаголов; невозможно даже установить, сколько прошедших времён имеется в данном языке. В результате, как уже показано выше, любая глагольная форма может относиться по смыслу к любому времени, любому числу и любому лицу.

Для существительных невозможно выявить парадигмы склонения — прежде всего потому, что почти в любом контексте могут встретиться формы с почти любыми окончаниями (т. е. относящиеся с точки зрения других славянских языков к любым падежам). В частности, после предлогов мы видим здесь, например, такие формы: од вразе, од враг нашех, одо вражь, од вразех, од вразем; до врагл, до врази, до бозе наша, до конце, до море, до облакы, до векы, до Нiепра рiка, до небы, до брезi мрштi ‘к морским берегам', до луце eгoiex раяйстiх ‘к его райским лугам' и т. д.

Бесчисленны случаи отсутствия согласования, например: одо карпенске исходу ‘от карпатского исхода' 6д, со праотш наша ‘с праотцами нашими' 1, мрзенсть пренд ощесы наш'т ‘мерзость перед очами нашими' 7в, вутце наше якве не суть ще збабнена ‘отцы наши, которые ещё не обабились' 7в, зенбы имуще тверда а остра ‘имея зубы твёрдые и острые' 7г, пoвiexoмь старе словы ‘рассказали старыми словами' 19 и т. п.

Глаголы во множестве случаев употреблены в неправильном числе или лице, например: тежце времены наста, налезе на ны ромове ‘тяжкие времена настали, напали на нас римляне' 6б (глаголы стоят в ед. числе); ту бородицеве соубра се на комошях ‘тут родичи собрались на конях' 6б (то же), а шехом два сты убiена за Русь, въщна елва има еста 7 г (има и еста — формы двойств, числа), пъехом плясасщете му а взывахом бгу нашiему 11а ‘мы пели, плясали ему и взывали к богу нашему' 11а (плясасщете — 2-е лицо), а ты премоудра мира глядах од русы, а бя наше друг ‘а тот премудрый соблюдал мир с Русью и был наш друг' 6б (глядах — 1-е лицо)[176].

Сторонники подлинности ВК могли бы, правда, тут возразить, что все указанные неправильности являются таковыми с точки зрения всех других славянских языков, тогда как в языке ВК выступающие здесь словоформы, возможно, имели другие грамматические значения и, возможно, действовали другие синтаксические правила. Однако любые попытки выявить эти другие правила и систему этих других грамматических значений оказываются безуспешными и приводят к одному и тому же выводу: никакой системы во всех этих неправильностях нет.

Наблюдаемая в ВК хаотическая ситуация не представлена ни в одном реальном языке. Бывают языки с развитой вариативностью форм, но эта вариативность всегда ограничена достаточно жёсткими рамками и никогда даже близко не подходит к той степени произвола, которая представлена в ВК.

Иначе говоря, допустить, что ВК написана на некотором реальном (не искусственном) языке, можно только при условии, что это язык со структурой, принципиально отличной от всех остальных языков мира.

Версия об участии переписчиков

Рассмотрим теперь вопрос о том, нельзя ли объяснить все неправильности языка ВК действиями позднейших переписчиков.

Здесь мы утверждаем следующее.

Язык ВК не может быть продуктом поздней переписки более раннего оригинала, написанного на каком-либо натуральном славянском языке.

Какие изменения текста могут происходить при его переписке в более позднюю эпоху?

Подавляющее большинство наблюдаемых изменений такого рода — это так называемая модернизация, т. е. изменение текста в сторону норм того времени, когда происходит переписка, — графических, орфографических, фонетических, морфологических (в ограниченной степени также синтаксических и лексических). Модернизация может быть как бессознательной, так и сознательной. Никаких грамматических и иных неправильностей в тексте в силу модернизации в нормальном случае не возникает. Обычно появляется лишь некоторая непоследовательность, состоящая в сосуществовании в переписанном тексте новых и старых форм (поскольку модернизация почти никогда не бывает стопроцентно систематической).

Далее, переписчики могут исправлять по собственному разумению то, что им кажется неправильным или непонятным. Нередко в таких случаях смысл текста оказывается искажённым; однако с чисто грамматической точки зрения новый текст при таких исправлениях обычно правилен.

С другой стороны, переписчик, конечно, может просто ошибаться — по невнимательности или по недостаточной грамотности. Плохой переписчик создаст малограмотную копию с вполне исправного оригинала.

От простого переписчика, который вносит исправления лишь там, где, по его мнению, текст в чём-то неисправен, следует отличать переписчика-редактора, который считает нужным в чём-то изменить содержание текста, т. е. выступает, по существу, в роли соавтора.

Что же мы видим с этой точки зрения в ВК?

Имеется, в частности, заметное количество польских слов и форм. Сторонники подлинности ВК могут попытаться объяснить их присутствие тем, что текст был некогда скопирован переписчиком-поляком. Теоретически такое возможно.

Но в тексте есть и чешские слова и формы. Придётся допустить, что текст переписывался не один раз, и второй раз действовал уже переписчик-чех.

Но в тексте есть ещё церковнославянизмы (= болгаризмы) и сербизмы. Придётся построить версию, что переписчики образовывали целый интернационал.

Разумеется, такая версия достаточно нелепа сама по себе. Но имеется капитальный факт, зачёркивающий даже то микроскопическое вероятие, которое можно было бы для неё допустить. Он состоит в том, что, как мы уже видели, в ВК есть также ложные полонизмы, ложные церковнославянизмы, ложные сербизмы и т. д. А ведь нельзя допустить, чтобы поляк не знал своего родного языка и мог написать, например, ренба вместо рыба, когда в его родном языке это ryba.

Конечно, единичное ренба вместо рыба можно было бы объяснить простой опиской. Но в ВК этот ряд ложных полонизмов, как мы видели, весьма велик. Состоять из случайных описок этот ряд явно не может. Единственное возможное объяснение состоит в том, что некто хотел придать этим словам польский облик, но польский язык знал плохо.

Из сказанного понятно, что нормальная копия с древнего текста — это текст, где нет грамматических неправильностей, а просто проявляют себя (в той или иной степени) две нормы — старая и новая. Например, в «Слове о полку Игореве» нет ничего, что не соответствовало бы либо норме XII в., либо норме XV в. И его язык по большому числу параметров близко сходен с языком определённой категории реальных рукописей (а именно, списков XV–XVI вв. с древнего оригинала, сделанных на северо-западе Руси).

Совершенно не то в ВК: здесь масса материала, который не соответствует нормам никакого конкретного славянского языка никакого века. И не существует никаких реальных рукописей, которые обнаруживали бы с данной точки зрения какое-либо сходство с ВК.

Таким образом, спасти версию подлинности ВК с помощью гипотезы об инославянских переписчиках невозможно.

Каковы же все-таки лингвистические аргументы в пользу подлинности ВК?

На наивном уровне можно пытаться выдвинуть в качестве аргумента в пользу древности ВК то, что там есть некоторое количество древних словоформ, которых в современном языке уже нет (скажем, аориста или двойственного числа). Но мы уже видели, что и те и другие строятся в ВК с множеством чудовищных ошибок и используются в тексте произвольно, без связи с соответствующими значениями. Тем самым в использовании таких словоформ показательным в действительности оказывается не сходство ВК с реальными древними рукописями, а, напротив, вопиющее от них отличие.

Единственный более серьёзный аргумент данного рода, который был выдвинут сторонниками подлинности ВК, состоит в том, что в ВК есть такое же смешение ъ с о и ь с е, как в новгородских берестяных грамотах.

На первый взгляд этот аргумент кажется весьма сильным. Но при более близком рассмотрении это впечатление рассеивается. Дело в том, что в берестяных грамотах графическое смешение строго ограничено парой ь-о и тройкой ь-е-ъ; никаких других смешений гласных нет. Между тем в ВК наблюдается хаотическое смешение почти любых гласных с любыми. Вычленение из этого хаоса лишь двух пар — ъ/о и ь/е — совершенно произвольно и нужно только для того, чтобы создать иллюзию сходства именно с берестяными грамотами. Так, е особенно часто смешивается в ВК си — например: полождете 19 вместо положити, жнева ‘жнива' 6а, попелеще ‘пепелище' 6а, въенек ‘вестник' 8(2); кроме того, оно смешивается ещё и с ъ, а, я, о, ъ, у, ен и др. — например: до конце ‘до конца' (часто), прибезенце ‘прибежища' 66, замержеце ‘заморцы' 6в, бедехом ‘будем' 7з, вопрощашуть насе ‘спрашивали нас' 7г и т. п. Примерно то же происходит в ВК и с о, которое может смешиваться не только с ъ, но и с у, ь, е, ен и др. (ср., например, вовенде нашо ‘воевода наш' 7д).

Нелишне отметить и тот простой факт, что берестяные грамоты стали известны (по первым публикациям) с 1951 г., тогда как первые цитаты из ВК опубликованы в 1953–1956 гг., а полные тексты дощечек публиковались (малыми порциями) лишь в 1957–1959 гг. Это значит, что отдельные написания вроде насо, намо (вместо нась, намъ) вполне могли быть и прямо навеяны впечатлением от берестяных грамот.

Таким образом, сколько-нибудь весомые лингвистические аргументы в пользу подлинности ВК просто отсутствуют.

Как же мог возникнуть такой монструозный с лингвистической точки зрения текст?

Единственное правдоподобное объяснение состоит здесь в том, что его создатель коверкал, причём не по какой-то продуманной системе, а в основном просто наугад, сложившиеся у него в уме русские или украинские фразы, наивно полагая, что это создаст впечатление древности.

У него явно была установка на то, чтобы ни одна фраза буквально не совпадала с современной русской или украинской. (Заметим, что в подлинном древнем тексте такие фразы как раз изредка встретились бы.) И даже отдельных слов, целиком совпадающих с современными русскими, должно было быть, по его представлениям, как можно меньше. Во имя этого он считал необходимым так или иначе искажать почти каждое слово, кроме самых коротких.

Сочинителю казалось также, что текст будет выглядеть более древним, если в нём не будет никакой устойчивости в написании конкретных слов, т. е. если любое слово будет писаться двумя, пятью, дюжиной разных способов.

Типовые приёмы применённого сочинителем коверканья таковы.

1. Отдельные русские или украинские слова и формы заменяются церковнославянскими, польскими, чешскими или сербскими — целиком или в какой-то части фонетического состава. При этом инославянская форма может оказаться как правильной, так и ошибочной (ложные церковнославянизмы, ложные полонизмы, ложные сербизмы). Примеры см. выше.

2. Слово может подвергнуться произвольному частичному изменению буквенного состава. Это может быть:

замена суффиксов (по млеку небествену, прибезица);

усечение (Дажбо, Стриб, хорвы ‘хорваты');

вставка лишних букв (н, т и др.: венде ‘ведёт', доморнже ‘до моря', мыстляще, щчто ‘что', благва ‘благая', жолуте а стрбрне ‘жёлтое и серебряное', старение ‘старцы' и т. п.); произвольные замены и перестановки букв (желзвъна ‘железные', держевь ‘держава', грм грмыщаеть ‘гром громыхает'), особенно широко используется взаимная замена гласных в парах и — ы, а — я, у — ю[177] (сыла, хъзярi, брящны, iniy ‘иную'), а также замена любой гласной (чаще всего и, ъ, ь, а) на е (примеры см. выше).

Особенно много усиленного коверканья в именах собственных: хъзярсштi ‘хазарский 4в, еланште ‘эллины' 24б, ворензе ‘варяги' 6е и т. п.

Комбинации всех этих приёмов могут давать самые дикие искажения, например: богентсве ‘богатство' 36б, хорбере ‘храбрые' 36б, вовенде 7д ‘воевода', созденхноуть ‘сдохнут' 7ж.

3. К полученной основе может быть присоединено как правильное (соответствующее синтаксису фразы) окончание, так и любое другое — чаще всего — е (до бозе, од оце и т. п.).

4. После всего этого в слове могут быть опущены любые гласные; так имитируется — но без малейшей последовательности — письмо, где гласные могут не обозначаться. 

5. Может так или иначе разрушаться синтаксическая правильность фразы — путём опускания или добавления каких-то слов или замены требуемой по смыслу грамматической формы на какую-нибудь другую. В частности, во фразу могут добавляться слова, не имеющие никакой синтаксической связи с остальными, но внешне похожие на элементы древнего языка (например, сме, ста, хом).

Следствием всего этого является, между прочим, то, что текст ВК не допускает точного перевода, поскольку аграмматичный текст вообще не имеет точного смысла. В самом деле, как уже указывали критики, так называемые переводы ВК — это вольные домыслы. Но ничего другого здесь и не может быть. Можно пытаться угадать, как выглядела фраза, которую имел в виду сочинитель, до того, как он начал её коверкать, но никакой гарантии правильного решения здесь быть не может, поскольку в таком коверкании не было никакой системы.

Приведём иллюстрацию: а одеймо од домы сва а тецехом до врзi абехом въдяшете ixio о руськ меча 7д (приблизительный смысл: ‘и мы отошли от домов своих и напали на врагов, чтобы они знали о русских мечах'). Элементы этой фразы таковы:

одеймо (вероятно, в значении ‘мы отошли') — под влиянием польского odejsucu ‘отойти' (возможно также влияние польского odejmq ‘я отниму');

од домы — од (польск.), с невозможным в данном случае в славянских языках винительным падежом;

сва — якобы ‘свой' (это слово равно санскритской основе sva-, приводимой в словарях); в ВК чаще всего используется как несклоняемое (что в древних славянских языках невозможно);

тецехом — вместо имперфекта течахом ‘мы бежали (побежали)';

до врзi — до (польск., укр.) в значении приближения, с невозможным в данном случае в славянских языках именительным падежом; сочинитель сказал буквально ‘мы побежали к врагам', т. е. фактически не справился с задачей выразить смысл ‘мы напали на врагов';

абехом — вместо абыхом ‘чтобы мы';

въдяшете — имперфект ‘вы знали' (или ‘он знал', если допустить, что — шете здесь стоит вместо — шеть); это тройная ошибка: 1) после абыхом имперфект стоять не может, возможно только л-причастие; 2) ошибка в лице — 2-е лицо (-шете) вместо 1-го (-хом); 3) по смыслу требуется глагол со значением ‘дать знать', ‘показать', а употреблён глагол ‘знать', т. е. сочинитель и в этом месте не справился с выбором слова;

руськ — отсутствует окончание;

меча — вместо М. мн. мечих (или вместо М. ед. мечи).

Если попытаться построить русскую фразу, содержащую ровно столько же (и по возможности таких же) неправильностей против русского языка, сколько данная фраза из ВК содержит неправильностей против славянского языка IX в., получится примерно следующее:

И мы одейдем од домы сва и безяли на врази, чтебы мы знаете им о русск меча.

Этот пример даёт достаточно ясное представление о качестве языка ВК. Видны наивные приёмы превращения нормального текста в необычный, ломаный. Они весьма похожи на то, как дети коверкают язык, изображая, что говорят «по-иностранному».

А вот ещё один пример, интересный тем, что в нём содержится словосочетание, давшее название всей книге:

Влес книго ciy птщемо бгу ншемоу кiе бо есте прiбезиц а сию 1б (с фотографии прориси). Перевод Асова: ‘Велеса книгу сию посвящаем Богу нашему, который есть наше прибежище и сила'.

Отметим вначале некоторые элементы основной части этой фразы: