Убей или умри! 2

Она с легкостью восприняла то, что теперь я стал её основной работой. Как агент у писателя или певца, она опекала меня, в расчёте на прибыль. Что именно она хотела получить, я не знал. Не настолько силен в их офисной возне. Но я видел, что сейчас Марина уже не прячет своих намерений, а даже выставляет их напоказ.

В машине мы молчали почти всю дорогу. Только уже на подъезде Марина нашла мою руку и крепко сжала.

— Андрей, мне страшно, — пожаловалась она.

— Ну ты чего, — удивился я, — нормальные дядьки, веселые.

— Ты просто не понимаешь, с кем имеешь дело, — Марина зябко закуталась в шубу, хотя в машине было тепло, — Видел часы у Котова? А я потом погуглила. Это Патек Филипп, подобные часики стоят полтора миллиона евро. Больше, чем мы с тобой заработаем за всю оставшуюся жизнь. Эти люди уже не думают о деньгах, таким важна только власть. Нормальные дядьки?! — она до боли сжала мои пальцы, — Если такие ведут себя с тобой на равных, значит им что-то от тебя надо. И чем добрее и "нормальнее" они, тем опаснее это "что-то".

Не смотря на полный час, "МосТех" светился, словно днем. По коридорам бегали техники, перебрасываясь фразами на своём техническом языке. Не успевшие сбежать домой сотрудницы ведрами варили кофе для припозднившегося начальства.

Марина, помня о недавнем позоре, шла по коридорам словно королева на трон. Охранники при виде неё вытягивались в струнку и забывали дышать, а офисные сучки прятались в кабинеты при её приближении.

Войдя в приемную, Марина сбросила на руки кучерявой секретарши шубу, оглядела себя в зеркало и выдохнув, как перед прыжком в воду подошла к двери.

Готовилась она зря, на её появление никто не обратил внимание. Все четверо смотрели на экран. Там шла Игра. Камера показывала центральную площадь. Приспособлений на помосте прибавилось. Одним из новых были колодки. Две больших грубых доски, с прорезанными отверстиями для головы и рук. Сейчас в них была закована девушка. Мелкие косички подрагивали на её голове, беспомощно торчащей из дырки. Юмми! Но… какого хрена?!

— Она ведь в твоей группе, Андрей? — спросил Вениамин Звягин.

Это было не совсем правильно, в группу я её так и не принял, но тем не менее я кивнул.

— Сегодня игрок Зоя Меньшова не вышла из игры, — не глядя на меня сообщил Котов. — Её сознание осталось в системе, а физическое тело остается сейчас в состоянии комы.

Глава 8

— Как это могло произойти? — не мог успокоиться я, — Что это? Скачок напряжения? Системный сбой?! Как можно не вернуться из виртуального пространства?!

А в голове у меня вертелась хитрая улыбка Торговца, "ей туда нельзя, она подождет вас здесь". Меня обманули, обвели вокруг пальца, как идиота. Купили на тряпки, на железки, на ценный приз. Это казалось полным бредом, но, я был уверен, дело не в технике. А слова Анны "ей нельзя умирать и попадаться"? Значит, она что-то знала? Но сначала я спросил другое:

— Почему вы так поздно об этом узнали?

Ответил Вениамин, при этом он болезненно морщился, видимо вопрос находился в его сфере ответственности, и ему уже влетело.

— Техники зассали, — сказал он, — решили, что это их ошибка. То ли загрузили неправильно, то ли выгрузили. Они сначала сами копошились, потом начальника смены позвали… так и тихушничали, пока на контрольном пульте эту херню не увидели, — Звягин показал на колодки. — Дебилы, отчитались бы сразу, никаких последствий бы не было. А теперь всей компанией вещички пакуют.

— Так, а чья это ошибка? — Я вглядывался в их лица, больше всего боясь, что мне ответят "твоя". Не зря же меня сюда притащили ночью. Вдруг им просто нужен крайний? Я сдал её неписям, сам пришел с ней в дом бургомистра… оставил одну в опасной ситуации…

Что за бред! Это ИГРА! Неписи не похищают людей!

— Марина, сходи пожалуйста, распорядись насчет чая, — обратился Мастер к моей спутнице, — кажется, разговор предстоит долгий.

— Учти, Андрей, — начал Котов, когда мы уселись за стол. — Выйдя отсюда тебе придется подписать очень серьезные бумаги. За разглашение этого разговора ты можешь попасть за решетку, коммерческая тайна, это серьезно. Или ты можешь уйти прямо сейчас. Уйти и не вернуться. В таком случае, говори кому и что хочешь, тебе все равно никто не поверит. Доказательств у тебя не будет, а наши юристы тебя размажут за клевету. Выбор за тобой.

Зачем они выставили Марину? Думали, что её присутствие меня остановит? Да плевать я хотел, на её советы! Страшно ей стало, после того как пожила несколько часов без работы, с кредитами и ипотекой. А я всю жизнь так живу. Сколько себя помню, другой жизни и не видел.

Пусть в этой игре есть угроза "застрять", значит и гонорары будут достойными. "Синяя или красная таблетка, Нео"? Да плевать, дай ту, за которую больше заплатят.

— Почему я? — мне на самом деле было любопытно, — я что, избранный? У меня есть что-то, чего нет у других?

— Надо было с кого-то начинать, — опустил меня с небес на землю Котов, — ты бы все равно раньше всех про это узнал. Вы в одной компании, общаетесь, не сегодня, так завтра вы бы её потеряли, а в игре все поняли. Лучше уж заранее тебя подготовить.

— Вы знали, что это случится? — вопрос возник сам собой. Сплелся из намеков, из недомолвок, из оговорок.

— Мы ждали этого, — кивнул Мастер, — ждали и спешили. И все равно опоздали.

— Был потерян целый день, — вступил Вениамин. — Дурацкое первое тестирование не продвинуло нас ни на шаг. Зато нейросеть уже начала развиваться. Все должно было случиться на день, или на два позже. Мы бы подготовились… всех предупредили… кто мог знать, что эта дура сорвется?!

Марина принесла чай, молча расставила перед каждым чашки и снова села в сторону. Ей хотелось выглядеть как можно более незаметной. Все чинно разливали себе заварку и кипяток, клали сахар, звенели ложечками. Словно никто не хотел продолжать разговор. Ворошить что-то мрачное, большое и вонючее, что давно уже похоронили от мира. Неожиданно слово опять взял Звягин.

— Восемь лет назад мой отец, Сергей Звягин начал разработку первой многопользовательской РПГ с полным погружением. Беда всех прошлых подобных игр была в их… — он замялся, подбирая нужное слово, — громоздкости. Чтобы отрисовать в натуральную величину простой сельский дом, нужен сервер, который поддерживает всю сотовую связь в целом городе. А таких домов должно быть сотни. Деревья, животные, люди… самое главное, люди.

Одно дело подвести свою куколку на экране к другой, и совсем иное, видеть неигровых персонажей своими глазами, прикасаться к ним, говорить с ними. Тут сразу вылезает любая неправильность, любая ошибка. В одежде, в жестах, в словах. Полностью смоделировать нельзя даже ромашку, не то, человека.

Звягин предложил использовать нейросеть. Картина мира, изначально совсем простая, дорисовывалась самими игроками. Система угадывала ожидания, и воплощала их для конкретного человека. Как выглядит цветок, как шумит ветер…как пахнет влажная хвоя после дождя… она давала то, что от нее ждали, с каждым днем все лучше и натуральнее. Нейросеть училась. Созданные ей персонажи не отличались от людей. Многие из них имели реальных прототипов, но черты характера смешивались, и даже образец не мог бы узнать своего игрового отражения.

Проект назвали "Лютеция". Звягин увлекался древней Францией, и вообще европейским Средневековьем. За два дня до запуска бета-версии Сергей Звягин погиб. Он так и не увидел своего детища.

Поначалу участники теста пищали от восторга. Игровой мир был ярче, вкуснее и интереснее реального. Потом Игра стала вести себя странно. Выдавать необычные задания, сталкивать игроков друг с другом, провоцировать их на убийства, на войны. Тогда разработчики не знали, чего ожидать, и переломный момент профукали.

— Как будто сейчас по другому, — буркнул Мастер, — давай Веня, хватит оправдываться.

— В один из дней, — продолжил Вениамин, — все игроки не вышли из своих капсул. Они остались внутри, в игровом мире.

— Все?! — поразился я.

— Абсолютно, — подтвердил он. — До единого. Пять тысяч человек остались в игре, а их тела превратились в овощи.

Пять тысяч!!! Мне даже плохо стало от такой цифры. Как можно спрятать пять тысяч игроков, лежащих в коме?

— Теперь нам надо понять, как это работает, — перебил Веню Котов. — Как нейросеть захватывает сознание, чтоб вернуть всех обратно.

Перебил быстро, не дав договорить фразу. Словно боясь, что тот сболтнет лишнего. Врет, как-то вдруг сразу стало понятно.

Это тест не сети, а игроков, говорили мне раньше. Значит нужны не наши навыки, не наши поступки, как у подопытных кроликов. Нужны мы сами.

— Так зачем эта морока? — удивился я, — зачем строить новую игру, если можно наблюдать за старой?

—Она нас не пускает, — Мастер покачал головой. — С тех пор, как все игроки оказались внутри, с сервером просто прервалась связь. Мы понятия не имеем, что там творится внутри.

— Это случилось четыре года назад, и мы до сих пор отбиваемся от юристов, выплачиваем компенсации, прячем все намеки на то, что пять тысяч человек сейчас заперты вообще понятия не имею, где. — подытожил Котов.

— А если все капсулы отключить? — спросил я,

— Тогда они просто умрут.

* * *

— Ты останешься на тесте? — спросила меня Марина.

Мы валялись на кровати у неё в спальне, допивали вино и доедали торт. Просто валялись. Она заявила, что мне вредно перенапрягаться, а я настолько вымотался, что даже не предпринимал особых попыток. Мы посмотрели какую-то глупую комедию, потом отключили свет и просто лежали в полумраке и болтали.

Этот день проехался по нам словно трактор тяжелыми колесами. Я устал физически, а из Марины словно выдернули стержень самодостаточной стервы. Ненадолго, но этот момент стоит запомнить.

— Конечно останусь, — удивился я. — разве это что-то поменяло?

— Ты рискуешь жизнью, и даже хуже… — Марина покрутила пустым бокалом в воздухе, — потерять свою душу.

— Завязывай с мистикой, — засмеялся я. — главное то, что за риск больше платят. И я собираюсь стать очень богатым человеком.

А потом, я все-таки притянул к себе Марину, и мы занялись сексом. Впервые, как полагается приличным людям, не спеша, в постели, на шелковых простынях. Марина села сверху, оседлала меня, выгнулась и принялась плавно двигать бедрами, лаская меня где-то внутри собственного тела, тянуще… мучительно медленно… словно по капле добавляя возбуждения.

Я смотрел на её тело в темноте спальни, на идеальную линию талии, на то, как приподнимается её грудь, как мягко обрисовывает её в темноте лунный свет, и видел нас словно со стороны. Я примерял на вкус свой новый образ, и новый статус. Это моя женщина, я сегодня отстоял её, и сейчас это всё… кровать, место в её спальне и она сама — мой трофей.

А потом мы просто уснули.

Мне снова снилась раздевалка на кубке Подмосковья. Ланс, худой и долговязый, стоит с разбитым носом, подбирая ладонью кровавые сопли. Тренер орет на меня, Ланса уводят… И снова Ланс, мы в коридоре. Стены небрежно покрашены зеленой краской с потеками капель. Мы стоим перед большой белой дверью. На стене висят грамоты, некоторые из них мои. "Стукач", — говорю я. "Это не я" — мотает он головой так, будто она вот вот оторвется. "Стукач", едкое колючее слово. Я выговариваю его, и оно царапает мне язык. За дверью кричат. Громко. Там решается моя судьба.

"Я все объяснил родителям, они не будут подавать жалобу" — бубнит Ланс. На его прямом римском носу шрам, бляба от перелома. Дверь открывается, за ней тренер, с красным, расстроенным лицом и моя мама. Почему она? Почему не родители Ланса?! Почему ей всегда и до всего есть дело?!

Она хватает меня за запястье и тащит за собой. Я стараюсь не отставать, но идти неудобно, коридор узкий, а она всё тащит и тащит… "Это не я, Ратмир!", кричит Ланс. Его голос эхом отталкивается от крашеных стен и вылетает за нами на улицу.

На улице лето, жара. Пронзительно орут стрижи. Дети бегают, едят мороженое. Здесь недалеко его продают, поэтому много и детей и мороженого. После темноты коридора краски яркие настолько, что режет глаза. Мама оборачивается ко мне: "Никогда, запомни, никогда ты больше не будешь играть в свои игрушки. Никаких драк! НИКОГДА!

* * *

Утром Марина встает раньше меня. Да и какое это утро, шесть часов? Летом в это время хотя бы светло, а зимой это тоскливая ночь со скрипучим снегом и неровным светом фонарей.

Но сегодня меня будит шипение кофеварки, одуряющий аромат кофе и жареных тостов.

— А говорила, что не умеешь готовить, — напоминаю я.

— Надобности не было, — машет ладошкой Марина, хрустя поджаренным хлебцем.

Она ловко мажет его сыром, накрывает колечком помидора и подает мне.

Мы второй раз завтракаем у нее на кухне, но в этот раз мне куда уютнее. Я даже начинаю привыкать к голосу Марины, к её запаху, который волной окатывает, когда она проходит мимо, к упругости её тела, когда она выворачивается из моих рук и говорит "прекрати, опоздаем же". И мне уже хочется вернуться сюда вечером, и кажется, она уже не против.

Прогретая Мазда сыто взрыкивает мотором. Из колонок играет что-то клубное. Никогда не любил такие тусовки, но сейчас мне легко представить Марину на танцполе. В обтягивающих брючках, а лучше коротких шортиках.

Мы заходим в здание, привычно здороваясь с охранниками. Марина на позитиве, стучит каблучками отряхивая снег с пышной шубки.

— Андрюха! — слышу голос сзади.

Оборачиваюсь, и вижу Симбу.

— Ого, а ты что здесь делаешь? — смотрю на друга в недоумении.

Более того, у меня такое чувство, что я со вчерашнего вечера вообще не вспоминал о его существовании.

— Тебя ищу! Прикинь?! — Симба начинает кипятиться. — В больнице говорят, вы вчера вечером уехали. Трубу ты не берешь… И ты, Марина, тоже.

Достаю из кармана Сёмин подарок. Я даже забыл вчера воткнуть в него сим-карту. Марина вообще на слова Семена не реагирует.

— Сорян, — неловко оправдываюсь, — нехорошо вчера было, отсыпался.

Симба отходчивый, на радостях, что нашел меня и со мной все нормально, он быстро меняет тему.

— Юмми пропала, ночевать в их с Настюхой квартиру не пришла, на звонки не отвечает, — Симба глядит на Марину, — мы уж подумали, вы с ней на пару зависли, а оно вон как.

Марина презрительно фыркает, отрицая любую возможность зависать мне с такой, как Юмми.

— Андрей, мне надо идти, — она легонько чмокает меня в щеку, словно помечает для всех остальных девушек "он мой", и уходит.

— Так ты Юмми не видел? — не унимается Симба.

Как же теперь объяснить то ему, не нарушая всей той стопки запретов, которые я подписал вчера. Директора сказали, что завтра сами объявят обо всем игрокам. А если нет? Не могу же я использовать друга в темную и гнать его на риск остаться в игре навсегда? Или могу?

— Пойдем ка, поедим. — говорю я. — тут есть кафетерий, который открыт с семи утра.

— Вот извращенцы, — удивляется Симба. — но извращенцы полезные.

Рассказал я далеко не все. Можно сказать, десятую часть. Ни про Звягина, ни про эксперимент, ни про то, как нейросеть залезает в наши мозги. Только про то, что Юмми застряла внутри, и что такая опасность есть и в будущем.

— Конечно я пойду, — отвечает он без колебаний. — Может удастся её вытащить.

Альтруист хренов. Разубеждать его я не собираюсь, как и тратить силы и время на спасение несчастной узницы. Нет, я понимаю, конечно — Юмми сейчас не позавидуешь. Но блин… кто её просил нарываться? И теперь тратить силы на спасение, пока другие растут в уровнях… нет и нет.

Бисквитик приезжает к девяти. Обнюхивает меня словно ищейка, приходит к одной ей известным выводам, и целует в другую щеку. Сегодня она снова в спортивном костюме, дорогом даже с виду. Темная ткань переливается матово серым, а у воротника приютился логотип "Версаче". Известие о возможности застрять в игре навсегда она выслушивает с абсолютным спокойствием.

— Ну вы же меня там не бросите, — говорит она.

Вообще, мне кажется оба моих приятеля не то, чтобы не воспринимает опасность всерьез, просто им кажется, что виновата сама Юмми. И если вести себя правильно, то ничего подобного не случится. А что я сам, не так ли внутри рассуждаю?

Душ, халат, шарканье тапками по коридору, капсула. Сергей на месте, значит выперли другую бригаду. Не то, чтобы мне не все равно, но воспринимаю это как хорошую примету.

Спираль, загрузка… спокойно… без бонусов и дебафов… по простому.

Ищу глазами знакомый забор, и не нахожу его. Вместо этого вокруг картины, люстры и лепнина на стенах. Я в доме бургомистра. Рядом хлопают глазами Симба и Бисквитик. Нас загрузило вместе, да еще и в то же место, из которого мы вчера вышли.

Ну почти, дверь сокровищницы за нашей спиной, и она предсказуемо крепко закрыта. Зато у меня в руках мои дайсё, парные мечи. И нет никаких сомнений в выборе. Сила, это вопрос безопасности, а остальных мы успеем подтянуть.

Не терпится прочитать задание. Что сегодня? Фарм, убийства? Может появится крафт или магия… А еще надо срочно заскочить в тренировочный лагерь и набрать новых навыков. Неожиданно, список квестов пуст. В нем только бежит таймер с обратным отсчетом. Сегодня нам предстоит пробыть в игре два с половиной часа.

Движемся к выходу, впереди Симба, мы с Настей прикрываем тылы. Хотя угроз я не предполагаю, надо приучаться хотя бы двигаться правильно. И называть друг друга тоже правильно, никаких Андрюх, или Семёнов.

Коридор выводит нас в зал, очевидно тут проходят приемы, или заслуживают посетителей, сейчас тут, как и везде пусто.

— Молодые люди!