Убей или умри! 2

А вот люди обычными не были. Из трех присутствующих, лично я знал только Веню Звягина, но по понятным причинам подходить и пожимать друг дружке руки не стал. Тем более, что все сильно заняты.

Вениамин Звягин сосредоточенно говорит по своему смартфону, попутно делая пометки в планшете и ноутбуке. Женщина, скорее всего это психолог Скуратова, поглядывет на экран, на котором идет прямая трансляция из игры, и рисовала цветы в своем старомодном блокноте.

И наконец, во главе стола сидит Дмитрий Котов. Человек, от одного имени которого у Марины потели ладони и чаще стучало сердечко. Котов внимательно изучает что-то в своем ноутбуке, временами улыбаясь своим мыслям.

Я не стал представляться или даже знакомиться. Вместо этого я прохожу вдоль стола, беру в руки ноутбук Котова и херачу его об стену. Просто так. Чтобы привлечь к себе внимание, и начать разговор.

Глава 7

— Да что ты себе позволяешь, щенок! — Котов рывком поднялся из за стола и встал напротив меня. Мы замерли, буравя друг друга взглядами, словно два больших зверя не поделивших добычу или территорию. Один опытный и матерый, второй молодой, наглый и злой, разве что клыки не оскалили.

Мозг словно разделился на две половинки. Одна из них, которая все еще командовала в моем сознании, подсказывала врезать со всей дури этому заносчивому мудаку в переносицу, и полюбоваться, как алые капли крови забрызгают его белоснежную рубашку.

Вторая, разумная но очень робкая тихо намекала, что я творю что-то, мягко говоря, не то, и в ближайшем будущем мне придется об этом серьезно пожалеть.

Нас остановил смех, раскатистый, глупый и неуместный в этой ситуации, он заставил нас обоих обернуться. Хохотал Мастер. Он ржал словно конь, постанывая на вдохе.

— Что, Дима, воспитал себе нагибатора? — сквозь хохот проговорил он. — А ты не слышал, что бойцовые псы иногда кусаются? Особенно, когда у них вкусное отбирают. Как бы тебе теперь от него по щам не выхватить. И учти, если вы махач затеете, я за него буду! Довели пацана, инженеры человеческих душ?! — и он снова согнулся от смеха, держась за живот.

Смех Мастера отрезвил, как ведро холодной воды на голову. Я почувствовал себя полным дураком. Похоже, Котов ощутил что-то подобное, потому что сдулся как воздушный шарик и уселся обратно на свое место.

— Извините, — буркнул я.

— Бывает, — так же невыразительно ответил Котов.

— Никогда не видела, как ты дерешься, Дима, — единственная в комнате дама, из рассказов Марины, я понял что это Скуратова, смотрела на нас с живым любопытством, — Наверняка, ты хорош.

— Она тебе действительно нужна? — спросил Котов, и звучало это так, словно он просто хочет перевести тему.

— Мне с ней комфортно, — ответил я, — привык.

— Как она вообще? — Котов обвел глазами собравшихся, не до конца сформулировав свою мысль.

— Ну вообще она дура, но старательная, — неожиданно заступился за Марину Веня.

— Молодая просто, — добавила Скуратова, словно это все объясняет.

Котов выудил из кармана смартфон, брезгливо покопался в нем и приложил к уху:

— Слушай, на место Марины… белобрысой этой… мы пока никого не назначили?.. Отлично, восстанавливай её… ты что, дурак?.. не знаешь, как это делается?.. просто потеряй приказ и все… да мне похер, где вы провели, выведите обратно… был приказ, и нет приказа… напиши ей сегодня отгул… — Котов поднял глаза к потолку задумавшись, — за свой счет, по состоянию здоровья… не в себе она сегодня была…болезная… угу…

— Даже мебель из кабинета уже вынесли, — хмыкнул он, давая отбой. — Хорошо что батюшку не позвали, святой водой побрызгать. Любят твою Марину в коллективе.

Я пожал плечами. Все любят убогих, а тех, что гнет по жизни свою линию преимущественно ненавидят. Так что эта информация для Марины была даже в плюс.

— А может Андрей сам и сообщит ей? — Мастер положил мне руку на плечо, — ты ведь знаешь, где она живет, правда? — и он мне подмигнул.

Шесть пар с любопытством уставились на меня.

— Знаю, — подтвердил я.

Я эти детские подначки знаю… уже пятый день, как знаю. Жизнь настолько резко разделилась на "до" и "после", что мне кажется, словно я на проекте уже давно. Настолько много событий произошло, настолько плотно они спрессовались за это короткое время. Денег уж точно больше, чем за все остальные прожитые годы. Да и девушек… если не по количеству, то по качеству точно. И уж стесняться тут точно нечего.

— Только ты переоденься, а то черезчур… романтично получится. — встряла Скуратова.

Я только сейчас сообразил, что стою в халате и тапочках. Сбежавший из психушки. Запал прошел, а веселить окружающих я не собирался, поэтому молча развернулся, и пошел к выходу. Самое смешное, что переодеваться мне было не во что. Мои шмотки остались в больнице.

— Возьми машину на стоянке, — окликнул меня Мастер, — Камри, белая.

Я не оборачиваясь кивнул в ответ. Энергии во мне оставалось все меньше словно в дохнущей батарейке, а я хотел продержаться как можно дольше

* * *

— Коллеги, напомните мне пожалуйста, почему мы возимся с этим детским садом? — терпеливо произнес Котов. — Какого хрена мы тратим на это время?

— Подростки адаптивны… — произнесла Скуратова.

— Ну и что? Что такого в этой, блядь, адаптивности? — сорвался Котов, — у нас есть аналитики, ай-тишники, ар-эн-дишники, боевики в конце концов! У нас ресурсов хватит, чтобы устроить переворот в средних размеров стране, так, что жители этого даже не поймут!

— Потому, Дима, — Мастер присел за стол, — что если тебя закинуть одного, голого и босого в крайне недружелюбные условия, то ты там стопроцентно сдохнешь. И все твои айтишники и аналитики тоже. И даже, скорее всего, боевики. Даже я. А дети, выживут. ВЫЖИВУТ! И сами не сдохнут, и других сожрут. Не все, конечно, но мы таких и ищем. Человек — самое страшное животное на Земле, не забывай. Потому что умеет приспосабливаться. Только детей для наших целей использовать… как бы это сказать… незаконно. А вот подростков, пожалуйста. Тело взрослого, ум ребенка. Чуть встряхнешь, и вот он зверь наружу лезет.

— Ты все упрощаешь, — поморщилась Скуратова, — существуют психологические инструменты и методики…

— Я практик, — развел руками Мастер, — я работаю на результат, а не ради диссертаций.

— Главное потом твоих зверенышей в узде удержать, — вставил Веня.

Как человек научно-технического склада, он такие разговоры терпеть не мог, а черезчур адаптивных подростков еще и побаивался.

— Для этого у нас тоже есть специалисты, — ответил Мастер, — правда, Ирина Владимировна?

Скуратова улыбнулась и кивнула.

* * *

Водить я умел, а вот прав у меня не было. По прежней жизни получать их было слишком дорого. Поэтому предложение Мастера скорее меня озадачило, чем обрадовало. Конечно можно было рискнуть, и прокатиться так, но к вождению без документов легко могли было приплести неведомые препараты, которые еще плескались в моей крови, а от такого запросто не откупишься.

Еще я малость переживал из за одежды, но в раздевалке обнаружились джинсы, водолазка, высокие ботинки на толстой подошве, и черная куртка на меху. Название брендов мне ни о чем не говорило, но одежда была удобной, а главное — точно по размеру. Не знаю даже, кому я должен сказать спасибо за такую заботу.

Оказалось, что к Камри прилагался водитель. Дорогу он знал, поэтому я просто закрыл глаза, и провалился в тягучий полусон, когда с одной стороны понимаешь все, что происходит, но при этом никак не можешь открыть глаза. Понятливый водитель приглушил музыку до минимума. Мой телефон вместе с наушниками сейчас радовал Кислого, а может уже валялся на барахольных развалах, но я знал эти песни наизусть, и они крутились у меня в голове.

И я, не умру сегодня, может и не завтра… Это ли судьба? Я этого не знаю.

Дорогая, здравствуй. Моя жизнь — не сказка… Не иди за мной, если хочется влюбляться.

"Влюбляться", это не про Марину. Она использует меня, а я её. Наверно это и есть гармоничные взрослые отношения.

Марина открыла мне не сразу. Пришлось долго звонить в дверь, а когда это не помогло, стучать, и даже ногами.

— Идите нахер! — послышался из за двери звонкий голос Марины.

— Марина, это я!

— Иди нахер, "я", — Марина была категорична, — я в полицию позвоню.

— Марина Владимировна, вы нас заливаете! — я заколотил ладонью в дверь.

Защелкали замки, и из за приоткрытой двери показалось лицо Марины.

Кого "нас"?! — она увидела меня и вяло удивилась, — а, это ты? Проходи. Чего же сразу не сказал?

Марина была слегка не трезва. Даже очень строгий человек не решился бы назвать её пьяной, но бывшую рекламщицу выдавали размашистые движения и чуть шальные глаза. Такое выражение глаз бывает у девушки, которая вот прямо сейчас сидит смирно, но в любой момент может учинить абсолютно любую неожиданную хуйню.

Из одежды на ней был только короткий шелковый халатик, запахнутый настолько небрежно, поэтому я легко мог наблюдать, что трусики на ней черные, кружевные и почти прозрачные, а вот лифчика нет совсем.

— Проходи, — повторила Марина, — чего встал, как неродной?

Вид Марининой кухни утвердил меня в моих подозрениях. На барной стойке располагалась открытая бутылка красного вина, еще одна, пустая, стояла на полу. Рядом с первой я обнаружил большой шоколадный торт, с воткнутой в него вилкой. Лишившись работы, Марина ринулась во все тяжкие по пути саморазрушения.

— Будешь? — Марина глазами показала мне на вино.

Я отрицательно покачал головой. Чувствовал я себя всё херовее, и неизвестно, как алкоголь подружится с коктейлем имени Юмми.

— Жалеть меня пришел? — Марина лихо наполнила свой бокал, и ополовинила его в пару глотков. — или решил утешить? У вас, мужиков, это ловко получается…

Я решил не дать ей наговорить мне гадостей. Незачем портить впечатление, от моей замечательной идеи.

— Марина Владимировна… — начал я, старательно копируя её интонации. — Я хочу извиниться перед Вами, от лица компании "Мостех"…

Я увидел, как расширяются у Марины глаза. Она уже стала догадываться, к чему я веду, но отказывалась в это верить.

— … Ваше увольнение было ошибкой, результатом технического сбоя, — продолжил я, — Я прошу Вас вернуться на своё прежнее место работы. Учтите, что я должен вернуть Вас любыми средствами, и поэтому… — я сделал паузу, — Вам придется у меня отсосать.

— Ты не шутишь?! — Марина резко поставила бокал, расплескивая вино, — такими вещами нельзя шутить… я же не прощу, если ты меня сейчас разводишь… но ты серьезно, да?! — закричала в восторге как ребенок, которому подарили на день рождения живого щенка.

Я медленно, и, как мне показалось, серьезно, кивнул.

— Кто тебе сказал? — Марина подскочила ко мне, и ухватив меня за плечи принялась трясти, — кто, Мастер? Котов?!

— Все четверо, — подтвердил я, — никакого увольнения не было. Ты просто в отгуле.

Марина повисла на мне, и завизжала, а потом, не разжимая рук принялась целовать мне шею и стягивать с меня водолазку

— Да я… Да я для тебя… отсосать… вот дурачок… да я же что угодно…

Водолазка улетела в сторону. Марина поцелуями опустилась вниз по груди, потом встала передо мной на колени, расстегивая ремень на джинсах. Я опустил голову, и в этот момент все поплыло перед глазами, блондинистые волосы Марины смазались в один сплошной водоворот, который уносил меня куда-то, захлестывая с головой. Моя батарейка села.

Моя больничная палата отличалась от вчерашней, как номер дорогого отеля, от ночлежки для бомжей. Кровать, которая поднималась в любое положение, и массировала любую часть тела по отдельности и все вместе. Доктора, заботливые словно любящие дядюшки, и медсестры словно со страниц порно-комиксов.

Последние рядом со мной подолгу не задерживались. Марина не отходила от моей кровати ни на секунду, пристально глядя за каждым их шагом, и гоняя, как только все процедуры были окончены. Она кормила меня с ложечки, переключала мне программы на телевизоре и даже читала вслух

Симба и Бисквитик тоже приезжали. Кореш приволок новый айфон с беспроводными наушниками, "реплика, в натуре как "про", не отличишь", а Настя привезла яблочный пирог.

Его почти целиком съела Марина, ссылаясь на стресс, и потребность в гормонах радости. Я не возражал, мне то ли от усталости, то ли от лекарств кусок в горло не лез. Капельницы рядом со мной меняли почти неприрывно, и по словам Марины, к завтрашнему утру я должен буду стать как огурец, зеленый и в пупырышках.

Одна из стен палаты была стеклянной, и я видел тех посетителей, кто так и не зашел внутрь. Приезжал Мастер, говорил с врачами и уехал. Приезжал начальник охраны. С парой мордоворотов он обошел больничные коридоры, хмуро зыркая во все стороны, и потом оставил одного из охранников прямо за дверью. Я так понял, им нехило влетело за нападение на меня, тем более повторное.

Самым неожиданным гостем оказалась Анна. Она ворвалась в палату в своем мотоциклетном прикиде, пахнущая снегом и ветром, кивнула Марине, и та неожиданно послушно вышла, и прикрыла дверь за собой.

— Так ты не наркот, оказывается, — сказала Анна. — я думала, ты торчок. Удивилась еще, что тебя технари пропустили.

— Как видишь, — я обвел рукой больничный интерьер. — Это были крайние меры.

— И что, тебе система реально дебаф на возбуждение дала? — прыснула в кулак Анна.

Когда она так делала, то выглядела намного моложе. Как моя ровесница, а может даже младше. Я внимательно разглядывал её, с полным правом больничного пациента. Чем еще заниматься больному, кроме как смотреть на красивых девушек? Говорят, от этого даже скорее выздоравливаешь.

Анна была красивой. Причем сразу это в глаза не бросалось. У неё не было роскошной груди Бисквитика, пухлых губ Юмми, или яркой сексуальности Марины. В своем защитном костюме она с первого взгляда выглядела пацанкой.

Лицо Анны так и хотелось назвать аристократическим. Я никогда не видел живых аристократов, но почему-то мне казалось, что они выглядят именно так. Изящная линия носа, большие темные глаза с длинными ресницами, чувственные губы, которые любой хирург только испортил бы. Её фигура была точеной, как у итальянской статуи, а волосы буйными и непокорными.

— Угу, прямо невтерпеж было, — подтвердил я, — все характеристики резались пока… эмм… напряжение не сбросишь.

— А сейчас прошло? — с любопытством спросила Анна.

Я не знал, что ответить, пока не понял, что она меня подкалывает.

— К сожалению, — кивнул я.

— Система тебя любит, — сказала странную фразу Анна. — если шутит с тобой, значит выделяет.

— Ты говоришь так, словно она живая.

— А то какая же? — как будто удивилась она. — Она растет, учится, думает. Конечно, она живая.

— Это ведь хорошо, что любит? — наугад спросил я.

— Плохо, — ответила Анна, — значит захочет забрать себе.

Её слова потом долго не уходили из моей головы. Бургомистр, торговец, даже офицер-пятерка, казались мне живыми людьми. Личностями. Интересно, а кем для них кажусь я?

Уже вечером, когда в нормальных больницах объявляют отбой, Марине позвонили. Она долго говорила по телефону за стеклянной перегородкой, а потом зашла хмурая и озадаченная.

— Нам надо ехать, — сказала она.

— Куда?! — я надеялся, что мне позволят поболеть еще хотя бы до утра.

— Срочное совещание у Котова. Мы нужны… ты нужен, — поправилась Марина.