Гипнотический роман [сборник]

Исполнив этот священный долг, юноша вошел в комнаты, чтобы присутствовать на совете, который начали его господа. Флореаль, по — прежнему привязанный к седлу и охраняемый десятком солдат, не спускавших с него глаз, ожидал на дворе, что с ним будут делать.

Между тем в комнатах открылся совет.

— Что теперь делать нам? — спросил Колет.

— Я думаю, это ясно, — быстро отвечал Дювошель, — негодяй попал к нам в руки, расстреляем же его, и вся недолга!

— Конечно, это можно сделать очень скоро, — вставил Антраг, — но имеем ли мы право поступить таким образом?

— Если не имеем, то сами возьмем его, вот и все! — заметил Дювошель.

— Но это будет несправедливо! — вскричал плантатор.

— Ба, о чем тут спорить?! Предположим, например, что я убил бы его на месте, вместо того чтобы везти сюда. Не все ли равно?

— Это правда, но вы ведь не сделали этого, брат!

— И теперь сожалею, сознаюсь в этом.

— А вы как думаете, сударь? — обратился плантатор к своему гостю, который тоже присутствовал здесь, не принимая никакого участия в этом оригинальном военном совете.

— Господа, — отвечал француз, — так как вы оказываете мне честь узнать мое мнение, то я должен откровенно сказать, что я уроженец страны, где законность стоит выше всего; во Франции закон покровительствует всем гражданам и никто не имеет права судить других, как бы ни были тяжелы преступления.

— Как же вы предлагаете нам поступить?

— Я думаю, что вы должны завтра же отправить этого человека в Порт — о — Пренс и там отдать его в руки правосудия.

— Гм, — проговорил Дювошель, — законность прекрасная вещь; к несчастью, нам нельзя забывать, что мы находимся не во Франции, а в Сан — Доминго. — Потом, обращаясь к Марселену, прибавил — А как твое мнение, Марселен?

— По моему мнению, господин, — проговорил тот, не колеблясь, — нам совсем не следовало бы захватывать Флореаля — Аполлона.

— Так, а следовало бы его убить?

— Напротив, — продолжал Марселен, — нужно было его освободить совсем.

— Как освободить? — вскричали все трое. — Да ты с ума сошел, Марселен?

— Позвольте этому мальчику объясниться, — вмешался француз, — я, кажется, понял его мысль, и по — моему он прав!

— Ну уж это слишком! — вскричал Дювошель.

— Посмотрим! Объясни же, ради бога, Марселен, — вмешался Колет, — почему мы должны были бы выпустить из своих рук этого негодяя?

— Потому, господин, что я узнал теперь его убежище, и мы всегда можем найти его, когда захотим.

— Но ведь ты знаешь, — вскричал Дювошель, — что это убежище недоступно!

— Может быть, господин! Но я уже раз был там, почему же мне не войти в другой раз? Впрочем, теперь дело не в этом…

— Ты положительно с ума сошел! — заметил Дювошель, пожав плечами.

— Позвольте ему объясниться, брат! — прибавил Колет.

— Хорошо, продолжай, Марселен, мы слушаем.

— Мы должны были прежде всего спасти Мари, — отвечал юноша, — а кто теперь поручится, что раздраженные пленом своего вождя Вуду не принесут в жертву своему мщению нашу маленькую Марию, которая оставалась бы жива, по крайней мере в продолжение некоторого времени, если бы Флореаль оставался на свободе?! У меня есть еще и другие соображения, но довольно и этого!

— Правда, — вскричал Дювошель, с отчаянием ударяя себя по лбу, — мальчик прав! Боже мой, я и забыл о своей дочери!

— Что же делать? — в смущении пробормотал Антраг.

— Черт возьми, — вскричал Дювошель, — освободим же сейчас этого негодяя!

— Постойте, — с живостью проговорил Марселен, — поспешность испортит все дело. Но делайте этого!

— Как! Ты уже отказываешься от своего мнения?!

— Вовсе нет, господин, но вы ведь знаете, как хитер Флореаль: если мы дадим ему теперь свободу, это покажется ему подозрительным!

— Мальчик по обыкновению прав! — заметил Дювошель.

— Впрочем, — вставил Антраг, — к несчастью, мы уже не можем дать свободу этому негодяю, так как мы тогда сделались бы его соучастниками.

— Я думаю, господа, — проговорил француз, — что есть простое средство последовать совету, который я только что имел честь предложить вам, и отвезти, или сделать вид, что отвозим под крепким караулом, пленника в Порт — о — Пренс. Таким образом, вы исполните свой долг и избежите всех упреков!

— Я совершенно разделяю это мнение! — заметил плантатор.

— А ты что думаешь, Марселен? — спросил Дювошель, бывший теперь самого высокого мнения о способностях своего слуги.

— Попросите господина француза остаться на плантации, чтобы охранять госпожу Анжелу, а сами, господин, проводите Флореаля — Аполлона в Порт — о — Пренс; может быть, вам нужно будет там видеть господина президента.

— Хорошо, а ты что будешь делать в это время?

— А я также пойду в Порт — о — Пренс, но только отдельно от вас, так как Флореаль считает меня мертвым, а нам бесполезно разубеждать его в этом.

— Ну что же, господа? — спросил плантатор.

— Едем! — отвечали все, вставая с мест.

— А вам, сударь, — обратился Колет к своему гостю, — я поручаю сестру и дом.

— Будьте спокойны, — отвечал француз, крепко пожимая ему руку, — я буду охранять барышню, как свою родную сестру!

Обнадеженные с этой стороны, трое плантаторов покинули комнату и через несколько минут уже скакали к Порт — о — Пренсу в сопровождении конвоя и своего пленника, по — прежнему привязанного к седлу.

Марселен ушел вперед тем легким гимнастическим шагом, которым только ходят краснокожие и негры, и который может поспорить с рысью любой лошади.

На плантации пробило в это время два часа ночи.

Глава XXII

Перед атакой

Прошло несколько дней со времени событий, описанных в предыдущей главе.

Мы попросим теперь читателя последовать за нами в одну из самых пустынных местностей Артибонитского леса, вглубь одного оврага, где собралось до тридцати вооруженных людей.

Одни из них спали, распростершись на земле, с оружием под рукой на случай нужды. Другие, усевшись в кружок, молча пили или курили. Немного в стороне, на поваленном стволе огромного бавольника, сидело трое цветных, вооруженных с ног до головы и, судя по костюму, принадлежавших к высшим слоям общества. Это были Колет, Антраг и полковник Доден, адъютант генерала Жефрара — президента республики.

На Леоганской церкви пробило восемь часов вечера.

— Еще четыре часа осталось нам ждать! — проговорил вполголоса Антраг с подавленным вздохом.

— Но, может быть, сигнал будет дан и раньше! — заметил полковник.

— Поскорее бы, я горю нетерпением покончить с этим гнездом ехидн!

— На этот раз, — продолжал полковник, — надеюсь, они будут истреблены до последнего!

— Что с вами, дорогой Колет, — спросил креол, — вы, кажется, чем-то озабочены?

— Сознаюсь, дорогой Антраг, — сказал Колет, поднимая голову, — я не без страха ожидаю наступления рокового момента. Особенно меня беспокоит мой зять; как вам известно, он покинул вчера пещеру Черных Гор.

— Да, без сомнения, он отправился в Хереми, куда его отозвали очень важные и неотложные дела!

Плантатор покачал головою.

— Вы не знаете Жюля, — отвечал он, — это железная натура: что он решил, то и исполнит во что бы то ни стало. В настоящее время для него не существует никаких важных и неотложных дел кроме того, чтобы отомстить за жену и спасти дочь.

— Будет ли он иметь успех? — пробормотал Антраг.

— Надеюсь, если он только не попал в какую-нибудь западню, так как, повторяю, он со вчерашнего дня исчез неизвестно куда.

Адъютант президента слушал этот разговор с улыбкой на устах, но из приличия не вмешивался.

— Скажите, пожалуйста, полковник, — вдруг обратился к нему плантатор, — вы, кажется, сегодня утром видели Шовелена?

— Не только видел, но имел удовольствие долго беседовать во дворце в присутствии его превосходительства, господина президента.

— Как? Он покинул свой пост в Леогане?

— Только на несколько часов, теперь он должен возвратиться на свою главную квартиру, мы вместе покинули Порт — о — Пренс. Могу вас уверить, что, по крайней мере, ему теперь не угрожает никакая опасность.

— И вы знаете, где он находится теперь?

— Немного, точно так же, как и он знает приблизительно, где мы находимся теперь.

— И могу я узнать?..

— Извините меня, — прервал его полковник, — я имею строгое приказание хранить это в секрете.

— Я не настаиваю тогда!

— Но, — продолжал полковник, — вы вскоре, надеюсь, увидите его…

— Кого, полковник?

— Господина Шовелена.

— Как, он придет сюда?

— Да, не позже чем через полчаса!

— Что же это значит? — спросил плантатор с задумчивым видом.

— Вы это узнаете вскоре!

— Не понимаю, — сказал Антраг, — зачем нас собрали здесь и отдали под ваше начальство, полковник?

— На этот счет я могу вам кое — что сообщить, — отвечал тот, улыбаясь.

— Конечно, я очень рад быть на время вашим подчиненным, полковник.

— Напротив, я, господа, крайне польщен доверием его превосходительства, господина президента, по славшего меня к вам.

— Говорите же, дорогой полковник!

— Вот в чем дело, господа! Ваши слуги, как не носящие формы, менее заметны, нежели солдаты, для тех, кто наблюдает над равниной; вот почему их выбрали занять этот пост.

— Решительно ничего не понимаю, полковник, вы говорите какими-то загадками.

— Крайне сожалею, — отвечал с улыбкою полковник, — что не могу теперь выразиться яснее. Но скоро вы сами узнаете, в чем дело.

— Надеюсь, зато сейчас, дорогой полковник, я ничего не понимаю кроме того, что мы каким-то образом превратились в солдат, чтобы помочь вам в каком-то неизвестном деле.

— Однако, господа, это дело касается вас больше, чем вы предполагаете.

— Вы думаете?

— Уверен в этом, да вскоре и вы, господа, согласитесь со мною.

— Хотел бы этого, так как, сознаюсь, терпеть не могу идти вслепую, не зная куда.

Наступило молчание. Полковник поднялся и стал прохаживаться взад и вперед, бросая кругом испытующие взоры и иногда останавливаясь, будто слышал неуловимый для других шум. Вдруг он поднес два пальца к губам и с таким искусством свистнул, подражая орлу — ягнятнику, что оба креола невольно подняли головы, думая найти вблизи эту птицу.

Между тем негры тотчас же вскочили на ноги и, схватив свое оружие, исчезли в кустах. Это произошло с такой быстротою, что ни один листик не пошевелился. Всякий след лагеря исчез как бы по волшебству; остались только трое наших собеседников.

Двое креолов обменялись растерянными взглядами: они решительно не понимали этой внезапной перемены.

— Что произошло? — с беспокойством спросил плантатор.