Гипнотический роман [сборник]

— О, тогда дело улаживается само собою, отвечал он, смеясь, — если вы решаетесь на такую большую жертву, то, наверное, не откажетесь от того, что я предложу вам!

— Говорите цифру!

Флореаль — Аполлон покачал отрицательно головой, устремив в то же время на девушку такой взгляд, что она против воли покраснела и опустила глаза.

— Я желаю вовсе не денег, — проговорил он, — к чему мне все ваше состояние, если я буду гораздо богаче вас, когда только захочу?!

— Чего же вы хотите тогда? — проговорила девушка, внутренне содрогнувшись от ужаса и начиная догадываться, к чему клонит свои речи негодяй.

— Чего я желаю? — глухо повторил тот.

— Да, говорите!

— Хорошо, я хочу сделать обмен!

— Я не понимаю вас.

— Сейчас объясню, — со смехом проговорил он, — я согласен возвратить ребенка его отцу только при одном условии…

— Именно?

— Вот оно, — грубо проговорил он шипящим голосом, — я хочу, чтобы вы заменили свою племянницу!

При этом возмутительном предложении молодая девушка встала, как вкопанная; она подумала сначала, что ослышалась; до того невероятным казалось ей это предложение.

— Что вы хотите сказать этим? — сказала она с ужасом, отступая на несколько шагов.

Флореаль — Аполлон бесстрастно продолжал.

— Я хочу этим сказать, чтобы вы заменили ребенка и последовали за мною в горы, где вы будете жить со мною. Кажется, я ясно выразился на этот раз.

— О! — вскричала она с невыразимым чувством отвращения, откидываясь назад, — скорее смерть, чем такой позор.

При этом ужасном оскорблении, брошенном ему так решительно девушкой в лицо, черты царя Вуду судорожно передернулись, лицо внезапно приняло серовато — пепельный цвет, чем выражается бледность у негров, беловатая пена выступила в углах толстых губ.

— Несчастная! — с яростью вскричал он, устремляясь к ней.

Молодая девушка испуганно откинулась назад.

— Боже мой, — пробормотала она, разражаясь слезами, — как умилостивить этого человека?!

— Меня умилостивить? — повторил тот с циничным смехом. — Однако пора кончать это дело; пойдем за мною в горы, там ты получишь свою племянницу!

— Сжальтесь! — вскричала она, кидаясь к нему в ноги и с мольбою простирая руки, — сжальтесь надо мною; мой брат всегда любил вас; ведь вы его молочный брат!

— Говори за себя! — вскричал он, грубо отталкивая ее от себя. — Я ненавижу твоего брата!

Молодая девушка сразу вскочила на ноги, глаза ее засверкали, как молния; черты лица приняли непреклонное решение.

— Вы не хотите мне отдать мою племянницу? — быстро спросила она.

— Прежде всего я хочу, чтобы ты следовала за мной, а там мы увидим, — с усмешкой проговорил он, хватая ее за левую руку, — пойдем, теперь ты моя!

Быстрым движением Анжела вырвалась из объятий бандита.

— Подлец, — вскричала она, — назад, собака, я презираю тебя, презренный! — и она плюнула ему в лицо.

Флореаль заревел от ярости, как раненый тигр, и, выхватив кинжал, бросился на девушку, неподвижно стоявшую в нескольких шагах от него.

Казалось, она погибла. Сознавая неравенство сил, она не пыталась даже бороться и, подняв глаза к небу, мысленно поручала себя Богу, который один мог спасти ее.

Глава XXI

Неожиданный заступник

Вдруг, прежде чем Флореаль — Аполлон мог приготовиться к защите, Марселен, остававшийся до сих пор бесстрастным зрителем происходившей перед ним сцены, бросился на него и так стремительно, что негр, захваченный врасплох, принужден был отскочить на несколько шагов и бросить кинжал, который юноша поспешил подхватить и засунул себе за пояс. Потом, храбро встав перед полубесчувственной молодой девушкой и останавливая жестом короля Вуду, который, пылая от ярости, бормотал угрозы, сказал ему:

— Будем говорить спокойнее, это гораздо лучше.

— Изменник! — проревел Флореаль, ослепленный гневом. — Ты поплатишься!

— Нисколько, Флореаль, — спокойно произнес юноша, — я действую только во имя справедливости, вот и все!

— Справедливости!.. — проворчал тот.

— Ну да! Вы ведь, помните, что я обещал вам привести сюда госпожу Анжелу только при том условии, что вы ничем не оскорбите ее и, если вы не сойдетесь, то она может свободно возвратиться к своему брату. Так или нет?

— Собака, — глухо пробормотал тот, — я отомщу тебе!

— Оставьте эти угрозы Флореаль, — спокойно продолжал юноша, — вы знаете, я ведь не боюсь их. Но нужно же быть справедливым! Пока вы спокойно и вежливо говорили с госпожой Колет, я не хотел вмешиваться в ваш разговор, так как он не касался меня. Вы предлагаете одно, госпожа — другое. Тут нет ничего необычайного…

— Кончил ли ты? — вскричал Вуду, скрежеща зубами.

— Нет еще! Мне остается сказать вам, что до сих пор все шло хорошо. А теперь, вместо того, чтобы дать барышне свободно удалиться, как это было условлено раньше между нами, вы хотите употребить насилие и против ее воли увести с собою в горы; а об этом у нас совсем не было разговора, и потому, клянусь священной змеею, я не допущу этого.

— Ты не допустишь?!

— Да, и если вы будете упорствовать в своем намерении, то вам придется сперва убить меня и перешагнуть через мой труп.

— Не беспокойся, за этим дело не станет, — с злобной улыбкой проговорил Вуду, — я убью тебя!

— Попробуйте! Я ведь тоже умею держать голову на плечах, как вам уже известно!

Флореаль — Аполлон засмеялся.

— Мне помогут! — проговорил он.

— А, — произнес юноша, — вы, кажется, приняли свои меры предосторожности?

— Не предполагаешь ли ты, что я настолько глуп, чтоб не сделать этого? — с видом пренебрежения проговорил Вуду.

— Так, значит, вы расставили нам ловушку?

Вуду только пожал плечами.

— Повторяю тебе, мальчик, — проговорил он, — не мешайся не в свое дело! Не забудь, что у меня есть средства привести тебя к повиновению.

— А, так госпожа была права, — проговорил юноша с невыразимым чувством презрения во взоре, — вы действительно подлец!

Но Флореаль только пренебрежительно пожал плечами и, поднеся два пальца ко рту, издал звук, похожий на свист змеи. Мгновенно из — за кустов выскочили четыре человека.

— Боже мой, — вскричала молодая девушка, — мы погибли!

— Нет еще, госпожа, мужайтесь! — проговорил, улыбаясь, Марселен.

— Схватите этого человека и женщину! — приказал Флореаль.

— Предупреждаю, что первый, кто сделает шаг вперед, будет мертв, — заявил юноша, хладнокровно вооружаясь пистолетами, которые вдруг оказались у него в руках.

Негры заколебались.

— Как, — вскричал Флореаль, — вы боитесь напасть вчетвером на одного! — и, приложив к плечу свое ружье, спустил курок.

В то же время раздались два выстрела из обоих пистолетов, и двое из нападавших упали на землю с криками боли.

— Теперь их осталось только двое, — проговорил юноша, который сам счастливо избегнул пули, отскочив в сторону. — Ну что же, Флореаль, вы все еще продолжаете настаивать на своем?

— Умри, проклятая собака! — вскричал вместо ответа бандит, устремляясь на Марселена.

Началась ужасная борьба.

Но вдруг Анжела испустила крик отчаяния: два негра, оставшихся в живых, схватили ее и потащили с собою.

Тогда, гигантским усилием вырвавшись из объятий Флореаля, Марселен подбежал к молодой девушке, всадил свой кинжал в горло одного из негров, опрокинул на землю жестоким ударом по голове другого, так что тот упал полумертвым, и затем снова бросился на Флореаля — Аполлона.

Все это произошло с быстротой молнии.

— Теперь силы у нас равны, Флореаль! — вскричал со смехом юноша.

Борьба возобновилась; каждый из противников понимал, что он должен одолеть и убить своего врага.

— Я вырву твое сердце, собака! — с яростью кричал бандит, напрягая все свои силы, чтобы сломить своего врага.

— Спасайтесь, спасайтесь скорее, пока я борюсь с этим демоном! — кричал Марселен девушке.

— Нет, — решительно вскричала она, — я не буду спасаться одна; мы погибнем или спасемся оба!

Между тем юноша чувствовал, что силы покидают его, на лице выступил холодный пот, туман застлал его глаза, в ушах послышался шум; юноша с ужасом рассчитывал, сколько еще минут он может выдержать эту неравную борьбу.

Руки Флореаля, со страшною силой охватившие юношу, все сильнее и сильнее сжимали его; у несчастного хрустели кости и спирало дыхание. Казалось, все было кончено для него.

Вдруг послышались громкие крики и лошадиный топот, быстро приближавшиеся к месту поединка.

— Держись, Марселен! — крикнул знакомый голос.

Юноша и молодая девушка узнали Дювошеля. Узнал плантатора и царь Вуду, понявший, что, если он сейчас не покончит с юношей, то добыча ускользнет. Эта мысль привела его в бешенство, удвоив и без того его геркулесовскую силу. Но, с другой стороны, сознание близкой помощи возвратило энергию и юноше.

— А, — проговорил он прерывающимся голосом, — на этот раз тебя поймали, презренный!

— Очень может быть, — отвечал негр с дьявольской улыбкой, — только ты не увидишь этого, так как умрешь прежде меня.

— Помогите, помогите! — с отчаянием кричала Анжела.

— Здесь я, сестра, — отвечал Дювошель, появляясь наконец во главе дюжины солдат.

Все они бросились на Флореаля — Аполлона. В одно мгновение разбойник был опрокинут и связан по рукам и ногам. Марселен лежал без движения.

— Боже мой, — с отчаянием проговорила молодая девушка, наклоняясь над юношей, — бедный мальчик, такой храбрый и преданный! Неужели он мертв? Неужели ему нельзя помочь?

Дювошель с состраданием приблизился к ней.

— А, — вскричал со злобным торжествующим смехом Флореаль, которого в это время привязывали к седлу, подобно тюку, — я ведь сказал ему, что он умрет раньше меня! Попробуйте — ка теперь привести его в сознание. Нет, он уже умер!

Но Флореаль — Аполлон ошибался: Марселен не только не умер, но даже не потерял сознания. Ослабев от усилий, которые ему приходилось употреблять в борьбе со своим страшным противником, он чувствовал, как мало — помалу к нему возвращаются прежние силы; через несколько минут он совершенно мог бы оправиться и встать на ноги, но это не входило в его расчеты: по известным ему одному причинам Марселен хотел оставить своего врага с его заблуждением. Когда Дювошель наклонился над ним, он незаметно улыбнулся ему и, подмигнув с многозначительным видом, прошептал еле слышно:

— Необходимо, чтобы Флореаль считал меня мертвым!

Дювошель пожал ему руку; он понял юношу и, отойдя в сторону, сделал знак молодой девушке следовать за ним. Затем он взял конскую попону, осторожно покрыл ею Марселена и велел положить на импровизированные носилки, которые солдаты устроили из ружей и на которых уже лежали два негра, убитых юношей.

Флореаль внимательно следил за всем этим.

— Итак, этот храбрый Марселен умер? — насмешливо спросил он Дювошеля, подошедшего к нему.

— Да, презренный, — отвечал плантатор, — радуйтесь, вы убили его!

— Тем лучше, — с злобной радостью отвечал тот, — по крайней мере, я отомстил за себя!

Плантатор молча пожал плечами и подошел к Анжеле, чтобы помочь ей сесть на лошадь; затем он подал знак — и маленькая группа медленно двинулась вперед.

Начиная с этого момента Флореаль — Аполлон стал неподвижен и молчалив, и, если бы не мрачный блеск его глаз, его можно было бы принять за труп.

Теперь мы должны объяснить, как произошло благодетельное вмешательство Дювошеля, спасшее молодую девушку. Это устроила мать Марселена. Дело было так.

Несколько минут спустя после отъезда Колета, Антрага и Марселена старая негритянка, следившая за ними, вошла в пещеру; в нескольких словах она сообщила своему господину о предполагаемом свидании Анжелы с Флореалем Аполлоном, в присутствии Марселена, указала ему время и место и, заручившись обещанием помочь молодой девушке в случае, если бы коварный Флореаль задумал вероломно нарушить свое слово, она поспешила на плантацию, куда явилась несколькими минутами раньше прибытия Колета и его спутников.

Плантатор, довольный представившимся ему случаем овладеть своим заклятым врагом, немедленно захватил с собой солдат и поспешил к месту свидания; но вследствие темноты он чуть было не заблудился в лесу, и, не будь грома выстрелов и отчаянных криков девушки, помощь прибыла бы слишком поздно.

К полночи маленькая группа достигла плантации. Колет и Антраг не спали еще: увлеченные игрою, они забыли о времени. Велико было их изумление при виде Анжелы, которая, по их мнению, должна была находиться в постели, Дювошеля, которого они оставили в пещере, и особенно Флореаля — Аполлона, которого привезли пленником на плантацию.

Последовали длинные объяснения. Затем Анжела удалилась в свои комнаты, опираясь на плечо матери Марселена которая совершенно уже успокоилась на счет своего сына, когда он, вдали от нескромных взоров, сжал ее в своих объятиях в доказательство того, что по — прежнему жив и здоров.