Ученик Проклятого

«Тогда этим вечером начнем первый урок, а после полудня ты будешь сопровождать Наиля во время охоты и собирать травы. Наиль, нам придется немного видоизменить тренировки».

Зиргрин мысленно вздыхал от перспективы появления еще одного ученика. Хуже того, из-за инстинктов его тела общаться с Исой было настоящим мучением. Приходилось преодолевать себя, чтобы выдавить хоть одно слово.

Наиль остался счастлив тому, что больше не должен будет варить алхимические зелья, выслушивая в процессе множество ругательств от своего оружия. Однако его надежды на появление свободного времени вскоре должны были рухнуть, так как Зиргрин решил добавить упражнений на реакцию и чувство равновесия.

Так прошло четыре года. Брат с сестрой привыкли жить в лесу. Наиль добывал зверей на мясо и шкуры, уже освоившись самостоятельно использовать многие виды оружия, которые клинок щедро извлекал из своей рукояти. В прошлой жизни он собрал очень много разнообразного хлама, не говоря уже о том, что его артефактное оружие, используемое при жизни, также хранилось в этом пространственном кармане. Само собой, свое личное снаряжение Зиргрин даже не думал вручать мальчишке, хватало и обычных трофеев, скопившихся после множества совершенных в прошлой жизни убийств.

Наиль повзрослел и стал гораздо сдержаннее, чем раньше. Зиргрин теперь уже не брал его тело под контроль, разве что в исключительных случаях, когда показывал, как можно улучшить то или иное движение. Удивительно красивый мальчик вырос в довольно обаятельного подростка. Детская ангельская внешность, к счастью, не сохранилась, но все же его лицо обладало удивительно правильными чертами. Окрепшее тело Наиля было теперь сильным и ловким. Тяжелые тренировки, которые не прекращались ни на день на протяжении всех четырех лет, сильно изменили его характер.

«Сколько лепестков на самом крупном цветке, растущем у дерева с сухой нижней веткой?»

«Десять лепестков», — без раздумий мысленно ответил юноша, продолжая спокойно продвигаться вперед. Он отправился на охоту, так что вслух разговаривать себе не позволял. Шаги мальчика были ловкими и плавными, словно у хищного лесного зверя. Наиль не производил никакого шума и не оставлял после себя никаких следов. Его одежда, сделанная из выделанных шкур, не создавала ни малейшего звука во время движений.

«Пора вам двоим возвращаться к людям. Многому в лесу не научишься. Жаль, здесь не водятся магические звери, но даже они не заменили бы тренировок с людьми».

Этот разговор у них происходил уже на протяжении полугода. Зиргрин истосковался по человеческой крови. Иногда Наиль использовал его, чтобы убить особо опасных лесных животных, но мечу убийцы этого было слишком мало. Увы, ученик считал, что ему еще нужно отточить то одно, то другое… И не сказать, что мальчик не был прав, Однако убийце, чтобы совершенствоваться, нужно убивать.

«Тот олень с пятью рядами рогов разве не был магическим зверем? Обычные вроде зайцами не питаются».

«Случайно забрел. Наверное, его спугнула тварь поопаснее, вот он и выбрался из лесных глубин на периферию».

«Да уж, вкус у него был просто отвратительным».

«Зато одежда из его шкуры тебе оказалась очень кстати. Иса хорошо постаралась, даже скрытые кармашки сшила».

«Моя сестренка — настоящий мастер. Жаль мне ее, пропадает здесь. Ты прав, надо к людям возвращаться. Пора уже. Там она может травницей в любом селении пристроиться».

«Надо будет найти ей учителя магии. Да и тебе тоже».

Все это время Наиль, как и Иса, ежедневно медитировал по тому методу, который знал и передал им одушевленный меч. Еще до того, как стать убийцей, Зиргрин был принят в ученики одним магом-изгоем. Тогда-то этот маг и научил еще юного мальчишку развивающей дар медитации. Медитация была универсальной и подходила к любому типу магического дара. Увы, вскоре тот маг был убит, а самого Зиргрина насильно увели в Гильдию теней, обратив его магический дар в антимагию и сделав учеником «клетки». С того дня знание магической медитации пригодилось ему в первый раз. И детям это знание оказалось очень полезным.

Еще сильней похорошевшая и округлившаяся в определенных местах Иса без учителей методом проб и ошибок кое-как научилась управлять своим даром. Однажды она даже за одну ночь срастила сломанную ногу Наиля, когда он на тренировке сорвался со скалы и неудачно приземлился. Ее склонность к алхимии тоже оказалась удивительной. Иса поглощала передаваемые клинком знания, словно губка. Уже после нескольких неудач нужные зелья начинали получаться без всяких изъянов. Под надзором Зиргрина девушка достигла такого уровня, что могла бы легко сдать экзамен на звание младшего мастера алхимии. Она накрепко запомнила каждый переданный ей рецепт. Изготовленные ею улучшающие память снадобья потреблялись не только Наилем, но и самой Исой, так что она не опасалась что-либо неожиданно забыть.

«Учитель магии — это хорошо. Да и одиноко в лесу. Если бы не постоянное общение с тобой и сестренкой, я уже рычал бы, как дикий зверь».

«Я не допустил бы такого», — усмехнулся ментально Зиргрин. — «К тому же, наши уроки этикета и каллиграфии не позволят тебе превратиться в варвара».

Зиргрин обучал Наиля не только ремеслу убийцы, а также счету, грамоте, и вообще всему, что только мог передать, включая знания о географии и истории мира. Некоторые вещи, кроме Зиргрина, знали одни лишь древние элементали. И теперь это знал еще и Наиль. Мечу больше не было неприятно прикосновение мальчика к своей рукояти. Да и как-то притерлись они, настолько притерлись, что между оружием и владельцем возникло полное взаимопонимание. Юноша мог в любой момент извлечь клинок из ножен, а меч уже знал, когда и чем его поддержать. Более того, благодаря тесному взаимодействию с Зиргрином, не самый впечатляющий дар воздуха Наиля рос, словно на дрожжах. Его энергетические каналы сильно раздались в ширь, пропуская все большие потоки магической энергии. Ученик давно перенял от своего клинка скрывающие и маскирующие иллюзии, пользуясь ими не хуже, чем это делал сам Зиргрин при жизни. Увы, но бывший убийца не знал о магии ничего. Чтобы обучить Наиля в этом аспекте и адаптировать магические заклинания под стиль боя убийцы, требовался настоящий маг воздуха, а такие в пограничных деревнях не обитают. Чтобы найти учителя магии своему «хозяину», нужно было отправляться в большой город.

«Впереди звуки сражения», — неожиданно заявил Зиргрин, ощутив происходящее раньше Наиля.

Мальчик стал еще более осторожным. Словно призрак, он незаметно приблизился к месту боя так, что на кустарнике, через который прошел Наиль, не пошевелился даже лист.

На небольшой поляне, окруженной колючим подлеском, крупный кабан раз за разом нападал на окровавленного мужчину в специфической одежде охотника. Кабан не был магическим зверем, но все же выглядел довольно устрашающим. По крайней мере, способностей зверя хватило на то, чтобы распороть брюхо мужчины, который теперь рукой придерживал внутренности, пытаясь не дать им вывалиться. Второй рукой он сжимал короткий топорик, которым и отмахивался от разъяренного животного.

«Ого!», — поделился восторгом с клинком Наиль. — «Даже я, наверное, так не смог бы. Вот это да… Что скажешь, добить его? Или помочь?»

Неожиданно рукоять меча, которую крепко сжимал юноша, мелко задрожала, а на лезвии по очереди начали загораться и гаснуть руны. До Наиля по связи душ донеслась целая буря неконтролируемых эмоций.

«Ты чего?» — удивился юноша.

«Никогда… Никогда не задавай мне такие вопросы. Если хочешь убить — убей, если нет — то не убивай. Не смей советоваться со мной об этом!»

Зиргрин, услышав вопрос, едва с ума не сошел. Все его существо жаждало крови, но убить того человека сейчас было бы просто неразумно, так как он мог стать источником ценной информации.

Только что они говорили о возвращении к людям. После очередного такого разговора внезапное появление здесь раненного охотника казалось подарком судьбы или шуткой Хаоса, но, тем не менее, вот он, этот охотник, который мог сориентировать их, куда идти.

Однако меч не руководствуется разумом. Его жажда крови была настолько сильной, что Зиргрину приходилось напрягать всю свою силу воли, чтобы не потребовать от мальчишки немедленно начать убивать. Как он мог задать ему такой вопрос?

«Прости», — извинился мальчик, осознавший сложную ситуацию, в которую поставил своего товарища и друга, а именно так он воспринимал одушевленный клинок.

Наиль не был глупым ребенком, да и взаимодействовал с мечом не первый год. Он уже научился не только использовать его, но и в нужные моменты подавлять, подчиняя своей воле. Вот и сейчас, направив свою волю на меч, юноша подавил полыхающую жажду крови, поглотившую одушевленное оружие.

«Нам нужна информация. Куда именно ты собрался выходить из леса?» — пробормотал Зиргрин, ощущая, как под напором воли Наиля отступает кровавое безумие.

Это не значило, что сила воли мальчика была больше, чем у Зиргрина. Меч изначально существует ради того, чтобы убивать. Этот инстинкт для него подобен дыханию для смертного. Вот почему бывшему убийце никак не удавалось противостоять естественному желанию искупаться в чьей-нибудь крови. Но в то же время меч должен служить держащей его руке. Даже малейшего волевого давления хозяина было достаточно, чтобы обуздать оружие. Но это относилось только к признанному клинком хозяину. Любой другой, кто попытался бы подавить его волю, встретился бы с таким сопротивлением, что легко мог сойти с ума.

«Понял. Надо спасти охотника. Исе это не понравится…»

Наиль представил, что скажет сестренка, когда он притащит ей этого умирающего парня, после чего усмехнулся. Совершенно независимо от этих несерьезных мыслей рука юноши подняла небольшой арбалет со смазанным ядом наконечником болта. В отличие от попавшего в беду охотника, он обучался убивать наверняка. Если зверя нужно было после убийства съесть, то яд подбирался такой, что быстро распадался внутри туши на вполне безобидные вещества.

Все яды и другие зелья для Наиля создавала Иса. Сестра давно уже знала, что именно может понадобиться брату, так что старательно снабжала его всем необходимым. Зиргрин выделил внутри своего пространственного кармана немного места для Наиля. Юноша мог сложить туда свои зелья и разнообразное снаряжение, которое не нуждалось в постоянном ношении на теле. Благодаря этому Наиль мог себе позволить большой выбор ядов и иных зелий, подбирая их под ситуацию. К остальному содержимому пространственного кармана Зиргрина, разумеется, у Наиля доступа не было. Мальчик знал, что в рукояти меча хранится еще множество вещей, но не мог их даже почувствовать. Впрочем, даже возможность использовать такое небольшое скрытое пространство была бесценной. Наиль надеялся, что однажды заслужит полное признание меча и сможет разгадать все его секреты, получив доступ ко всем его возможностям.

Арбалетный болт вошел в глаз набравшего разгон для повторной атаки кабана. Кабан резко замер, словно одеревенев, из-за чего его туша рухнула на бок, пропахав в земле приличную борозду. Охотник, до того сражавшийся со зверем, удивленно опустил топор, оглядываясь по сторонам. От него не укрылось попадание арбалетного болта в глаз животного. Так точно выстрелить в движущуюся мишень — нужно иметь талант в стрельбе. Однако вскоре мужчину перестал волновать его спаситель. Напряжение схватки начало отпускать, из-за чего нахлынула слабость и боль. Распоротое брюхо превратило его в дышащего мертвеца. Охотник знал, что с такими ранами ему не жить, так что собирался элементарно умереть в схватке с кабаном, чтобы не мучиться в долгой агонии. Однако жизнь распорядилась иначе, и кто-то добил животное, не оставив мужчине шанса на быструю смерть.

Осев на землю, мужчина увидел, как из леса выходит напоминавший дикаря, совсем еще молодой мальчишка с арбалетом в одной руке и странным узким мечом в другой.

— Добей меня, — попросил охотник, с мольбой глядя на юношу. — Я не жилец.

— Посмотрим еще, — криво усмехнулся Наиль, и эта холодная безжалостная улыбка на его красивом лице смотрелась особенно пугающей.

«Дай ему выпить пару лечилок, затем усыпи снотворным зельем. Только не переусердствуй, слишком большая доза его сейчас убьет».

«Сколько капель?» — мысленно поинтересовался Наиль.

«Даже одной будет много. Когда уснет, надо промыть внутренности водой и потом тоже залить лечилкой. Зашивать пока его будет нельзя, нужно, чтобы Иса проверила еще раз, иначе может заражение случиться».

— Как все сложно, — пробормотал юноша, прикидывая, как ему тащить на себе мужика со вскрытым брюхом через лес, да еще и так, чтобы ему в рану еще больше грязи не насыпалось.

«Пропитай лечилкой отрез ткани и перетяни ему брюхо».

«Где я ткань возьму?»

«У меня есть, я дам тебе».

«У тебя есть? А мы с сестренкой в шкурах, как дикари ходим? А у тебя ткань есть? Может, еще и иглы нормальные есть?»

«Есть. Но это не значит, что я собираюсь облегчать вам двоим жизнь».

Услышав ответ, Наиль потерял дар речи. Разве этот меч — не его оружие? Почему он постоянно усложняет жизнь своему хозяину?

Глава 7

Иса сшивала выделанные шкуры сделанной из кости иглой. Шкуры аккуратно скреплялись звериными жилами, после чего все это вымачивалось в специальной алхимической смеси, которая растворяла шерсть и размягчала их, делая очень мягкими и удобными для ношения. За четыре года жизни в лесу девушка многому научилась. На ее плечи легли заботы о своем постоянно пропадавшем на тренировках братишке. Его ведь нужно было правильно кормить, ему нужна была особенная одежда, чтобы не стесняла движений и не производила лишних звуков. Также она должна была постоянно варить разнообразные зелья и создавать порошки, в том числе и ядовитые, снотворные, парализующие. Все это было ради братика. В этом мире только они остались друг у друга. Больше никто не заботился их жизнью или смертью. Иса, конечно же, не одобряла выбранную Наилем профессию, но давно уже перестала об этом говорить. Да и поздно уже стало. Ее любящий братик неуловимо изменился. Он стал жестче, решительнее. Наиль больше не боялся никаких опасностей. Он даже однажды притащил тушу магического зверя! А ведь магические звери очень опасны, они все, как один, хищные и обладают разнообразными врожденными способностями. Иса очень боялась, что однажды ее братишка встретит опасность, с которой просто не сумеет справиться, но что она могла изменить? Ей оставалось только заботиться о том, чтобы вся необходимая алхимия всегда была у него под рукой, а если он поранится — она сможет его вылечить.

Замочив шкуры в тазу с размягчающим зельем, девушка села на камень у пруда, принявшись расчесывать самодельным деревянным гребнем свои длинные светлые косы, глядя на отражение в озерной глади. Она была действительно красивой, но кто в этом лесу увидит ее красоту?

— Сестричка! — окликнул Ису ломающийся голос подростка.

Обернувшись, девушка увидела брата, несущего на своей спине тяжело раненного крепкого мужчину с густой черной бородой. Ножны одушевленного клинка, чтобы не мешаться, были перевешены со спины на пояс.

— Кто это? — широко распахнула свои большие глаза Иса, совершенно не ожидавшая увидеть постороннего.

— Его нужно спасти. Меч говорит, что нам к людям пора возвращаться, так что этот человек нам поможет.

Наиль аккуратно уложил мужчину на лавку перед их жилищем, напоминавшим помесь хижины и медвежьей берлоги. Иса решила отложить все вопросы, немедленно занявшись раненым. Она лишь мельком взглянула на разнообразные ссадины и порезы, после чего аккуратно размотала распоротое брюхо, туго стянутое пропитанной зельями тканью.

— Я его промыл, но, боюсь, мог что-то проглядеть. Только Меч сказал, чтобы ты не показывала целительского дара и лечила его зельями.

— Поняла, — ответила девушка, когда ее глаза загорелись изумрудным светом. — Нужно еще раз промыть, пропустил кое-что. Неси таз с водой, все зелья с верхней правой полки и все зелья с полки у входа. Еще разожги огонь в очаге…

Охотник находился в каком-то пограничном состоянии между бредом и явью. Он чувствовал, что еще жив, но никак не мог вырваться из череды лихорадочных видений. К его удивлению, боли не было, как не было и ощущения подступающей смерти. Через неизвестно сколько времени он, все же, сумел очнуться. И первое, что увидел мужчина — это очаровательная девушка с заплетенными в косу длинными светлыми волосами. Девушка склонилась над ним, аккуратно обтирая его горящее в лихорадке лицо влажной ветошью.

— Вы очнулись, — улыбнулась она, а охотнику показалось, что эта улыбка сияла ярче солнца.

— Я жив? — хрипло спросил мужчина, попытавшись откинуть с себя шкуры и посмотреть на распоротый живот. Увы, его тело было совершенно обессиленно, так что едва поднявшаяся рука тут же упал вновь на меховое ложе.

— Вы четыре дня оставались в бреду, я использовала все свои зелья, и даже едва успевала готовить новые.

— Зелья? Ты ведьма? Где я?

— Вы в лесу. Не помните, как вас мой братик спас? Он говорил, что вы тогда очень храбро сражались.

— Тот мальчишка…

Вспомнив пришедшего ему на помощь юношу, охотник теперь, наконец, заметил, что они с девушкой на самом деле были очень похожи. Легко верилось в то, что они брат и сестра.

— Так значит, ты лесная ведьма. А тот мальчик — твой младший брат? Он хороший охотник. Одним выстрелом в глаз такого кабана убил…

— Наиль очень расстраивался, что вынужден был тащить вас, бросив тушу зверя, — прыснула девушка в кулачок, вспоминая тот день. — Когда он пришел за кабаном, оказалось, что его уже потрошит крупная стая волков. Братик вернулся таким недовольным!

Охотник натянуто улыбнулся, но не решился громко смеяться, так как раненное брюхо отзывалось вспышкой боли.

— Вам нельзя смеяться, — немедленно посерьезнела девушка, заметив его попытку. — И вообще сейчас напрягаться нельзя. Рана большая была, я ее сшила, но края еще не до конца срослись. Если напрягаться — то швы могут не выдержать и все придется начинать заново, а у вас и без того тело сильно ослабело.

— Я уж думал, что не жилец. О том, чтобы раны такие кто-то лечил — только слухи ходят. Повезло мне, что твой братец нашел меня в тот день.

— Вам повезло, что мой брат хочет извлечь от вас выгоду, — недовольно ответила девушка. — Если бы он не нашел вас полезным, то скорее добил бы.

— Какую выгоду? — поинтересовался охотник, ничуть не смущенный словами спасительницы. В конце концов, на месте мальчишки он поступил бы точно также.

— Мы с братиком бежали когда-то от Хальминских солдат, которые хотели сделать нас рабами. Теперь мы стали старше, и Наиль считает, что сможет нас защитить. Мы хотим вернуться к людям, но только не в Хальмин.

— Так это когда же было? Вот уже три года, как Альзард отбил все местные земли. Молодой генерал Дарнак отбросил Хальминцев далеко на восток, заняв даже часть других территорий, что этот лес окружают. Так что, куда бы вы не пошли — везде Альзардские земли будут.

— Вот как… это хорошо… А что же Меграм?

— Так вы из Меграма? — тихо спросил мужчина.

— Да…

— Скверные там дела случились, девица. Говорят, в Меграме сгинул отряд личной гвардии брата короля Хальмина. За это город было велено сжечь дотла. Когда генерал Дарнак прибыл отбивать Меграм — там одни обгорелые камни остались. Я тогда еще служил под командованием генерала, и хоть сам город не видел, но сослуживцы рассказывали…

— Так значит, он подумал, что их убили в Меграме? — холодно усмехнулся появившийся, словно призрак, юноша с черными ножнами за спиной. Наиль никогда не расставался со своим клинком, так что давно привык к его тяжести, ощущая себя даже неуютно без него.

Оба беглеца осознали, что их родной город был уничтожен именно из-за них. Информация с воюющих окраин достигала столиц с большим трудом, а выяснить точно что-либо в условиях, когда вокруг полыхают сражения — задача почти непосильная. Не удивительно, что в гибели отряда «искателей сокровищ» обвинили город Меграм, в котором их видели последний раз. Вот только брата с сестрой эта новость ничуть не волновала. Слишком сильно врезались в их память безразличные взгляды горожан и даже друзей семьи, когда на детей надевали рабские ошейники. Никто даже не попытался вступиться или хоть как-то помочь им в тот день. Люди лишь стыдливо отворачивались, стараясь не смотреть на тела родителей Исы и Наиля. Вот почему новость о предании Меграма огню никак не отразилась на детях.

— Братишка! — обернулась Иса на голос, а глаза ее радостно засияли. — Ты сегодня рано.

— Я был недалеко. Меч сказал, что этот человек проснулся. Что он решил?

— Помогу я вам обустроиться. И документы справить помогу, — поспешил ответить охотник. Несмотря на возраст, молодой человек вызывал в нем серьезные опасения. — Меня, кстати, Сиваном звать. Я, как ты понимаешь, солдатом был, два года тому вернулся в родную деревню, да охотником стал. Вы меня спасли тогда, так что я с радостью сделаю для вас все, что смогу. Ели ты, юноша, захочешь — могу тебя даже генералу Дарнаку в армию порекомендовать. Уже сейчас ты хорош, а со временем можешь даже офицером стать…

— Вот уж обойдусь, — усмехнулся Наиль, не обращая внимания на прозвучавшую в его сознании едкую шутку меча по этому поводу.

— Меня Иса зовут, а моего братика — Наиль, — представилась девушка.

— Ты, Иса, лекарка хорошая, тебе везде будут рады. Не пропадете, будь уверена.

— Я пойду туда, куда и братик.

Наиль больше ничего не стал говорить, он молча развернулся, исчезнув за травяной циновкой, закрывавшей летом вход в их жилище.

— Странный он у тебя, я вот всякого повидал, на войне побывал, а впервые ощущаю такой страх перед юным мальчишкой.

— Он не по своей воле стал таким, — вздохнула Иса, глядя на циновку, за которой скрылся брат. — На самом деле, Наиль очень хороший человек, просто жизнь его изменила…

— Война никого не щадит, — прикрыл глаза Сиван, после чего невольно уснул. Ослабленный организм требовал отдыха.

— Что скажешь? — поинтересовался Наиль, ловко вскарабкавшись на верхушку высокого дерева.

«Все еще медленно. Тебе стоит увеличить нагрузку во время растяжки, суставам не хватает подвижности».