Ученик Проклятого

По какой-то причине этот поступок Вешана смог остудить Зиргрина, позволив ему прояснить сознание. Едва это случилось, он тут же разорвал связь с телом мальчика. Все еще крепко держа меч, Наиль рухнул без сознания на землю. У клинка не было времени на то, чтобы напоить его исцеляющим зельем.

«Вешан, подставь ладонь под рукоять, я дам тебе зелье. Такое же, какое когда-то давал тебе. Напои мальчишку».

Старик, осознав, что час его смерти еще не наступил, спокойно подставил ладони, поймав небольшой флакон. В городе за такой можно было выручить больше тысячи золотых, поскольку крайне мало было средств, способных полностью восстановить тело от некоторых особенно серьезных травм. Даже сам Вешан, выпив это зелье, мог бы продлить себе жизнь еще лет на двадцать. Однако у старика не возникло даже мысли о том, чтобы оставить зелье себе. Он решительно сорвал печать с горлышка флакона, после чего влил его содержимое в рот ребенка.

«Присмотри за ним. Сам знаешь о последствиях. Там, в конюшне еще сестра его».

— Присмотрю. Многих убил?

«Десять солдат и всех детей-рабов за исключением этого мальчика и его сестры».

Староста вздохнул, но не стал осуждать поступок клинка. Что случилось — то случилось. Меч никогда не заботился о последствиях. Даже хорошо, что этих детишек старосте не пришлось убивать самому. Нельзя, нельзя их отпускать. Если бы случившееся просочилось, новый король приказал бы стереть поселение с лица земли.

— Пойду, внуков позову, — произнес Вешан, уложив все еще сжимавшего рукоять клинка ребенка на лавку в своем доме. — Хозяин гостиницы, думаю, знает, что случилось, так что тоже поможет. Надобно тела все в болоте утопить до рассвета. И кровь всю замыть. О мальце и девочке позабочусь, эти, думаю, болтать много не станут, так как сами частично виноваты. Позднее им все растолкую. Тебе помочь вернуться на колонну?

«Я останусь с ним, Вешан», — сообщил Зиргрин.

— Эвон оно как… Выбрал, значит.

«Выбрал. Я решил, что сам его обучу. Когда он оправится, мы покинем твою деревню».

— Ну и хвала Крылатому Змею, — произнес облегченно Вешан, сильно удивив этой фразой Зиргрина. Вроде бы раньше в деревне никто в Крылатого Змея не верил… — Без тебя здесь мирно станет. Хорошо, что решил уходить.

Глава 5

Проснувшись, Наиль сразу же пожалел, что вообще пришел в себя. Когда его телом овладел дух меча, ощущения сильно притупились. Он чувствовал боль, чувствовал, что его тело страдает, получая повреждение за повреждением — в конце концов, та акробатика, которую вытворял с ним меч, совершенно не была рассчитана на тело мальчика, никогда не занимавшегося физическими упражнениями. Однако все это ощущалось очень отдаленно, словно происходило не с ним. Сейчас же, вернув себе контроль, Наиль полностью осознал, насколько ужасно было его положение. Болело все, каждая клеточка. Мальчик лежал в каком-то темном, пахнущем сыростью и плесенью помещении, не имея возможности пошевелить даже пальцем.

Невольно издав глухой болезненный стон, Наиль разлепил тяжелые веки. Хотелось пить, но он просто не мог заставить себя позвать кого-то. К счастью, кто-то, словно прочитав его мысли, бережно приложил смоченную водой ветошь к потрескавшимся губам пострадавшего.

— Как ты, братик?

Над Наилем склонилась обеспокоенная Иса. Ее красивые глаза сейчас были опухшими от непрерывно катившихся слез. Мальчик ничего не смог ответить. Да и боль затапливала сознание настолько, что он сам не знал, как все еще не сошел с ума от этого.

«Тебе повезло, что твоя сестра обладает очень мощным исцеляющим даром», — прозвучал в сознании Наиля спокойный голос клинка. — «Если бы она еще была хоть немного обучена, то ты давно уже был бы на ногах».

«Ты…» — мысли мальчика текли очень вяло. Он не понимал, где находится и что вообще произошло после того, как меч вернул ему контроль над телом.

«Я рядом с тобой. Мы теперь связаны, так что от меня тебе так просто не избавиться», — с легким смешком проговорил Зиргрин, ощущая страх перед ним от ребенка. — «Не беспокойся, если не случится ничего угрожающего твоей жизни, я больше не стану доводить тебя до такого состояния».

«Где я?»

Наиль не мог спросить свою сестру, так как его губы просто не могли выдавить из себя ничего, кроме стона. Еще хуже было слышать обеспокоенную сестру, которая мягко его убеждала, что с ним все будет хорошо. Сейчас каждый звук болезненно отзывался в его голове, так что Иса, сама того не понимая, совсем не помогала ему.

«В подполе дома старосты деревни. Вешан и сам когда-то прошел через это, так что быстро принял меры. Ты был без сознания три дня. За это время про твой караван рабов никто не спрашивал, но слухи о моем исчезновении из колонны уже разошлись, так что деревня заполнена солдатами. Когда они появятся здесь — вопрос времени. Пока еще Вешан умудряется сдерживать солдат, но рано или поздно они все же устроят в деревне тотальный обыск. Нельзя допустить, чтобы они нашли нас, так что придется тебе собраться с силами и поговорить с сестрой. Вешану она не доверяет из-за того, что староста все эти дни убеждал ее забрать тебя и убираться в лес. Для ничего не знающей о лесах городской девочки с больным младшим братом на руках это была бы верная смерть. Но старика можно понять, мы для него и его семьи — огромная угроза. У нас с тобой связь, так что я могу перенаправить исцеляющую силу Исы в твое тело и помочь тебе очень быстро исцелиться. Но для этого она должна взять меня за рукоять и позволить мне использовать ее энергию. Тебе придется убедить девчонку сделать это, потому что она приходит в ужас каждый раз, когда меня видит».

До того, как умереть, Зиргрин обладал очень высокой способностью к регенерации. Практически любая часть тела могла быть со временем восстановлена даже после ее полного уничтожения. Увы, это было лишь расовое умение самоисцеляться тела, которого убийца давным-давно лишился. Став мечом, он потерял доступ к этой способности, но в совершенстве знал, как именно и что сделать, используя внешнюю силу. Дар Исы в данном случае мог послужить идеальным внешним источником, вот только за все три дня Зиргрину так и не удалось уговорить девушку довериться ему. Она не доверяла старосте, через которого клинок пытался все объяснить, а стоило мечу заговорить с ней напрямую — у Исы случилась форменная истерика. Последней надеждой оставалось то, что Наиль, как брат, сумеет достучаться до ее разума.

Мальчик, выслушав объяснения, осознал проблему. Если не ускорить процесс исцеления, то он может так проваляться больше месяца. У него просто не было столько времени, да и терпеть боль, когда можно было от нее избавиться…

С огромным трудом Наилю удалось заговорить, хриплым голосом и рваными фразами объяснив, что Иса должна довериться клинку ради него. Девушка, хоть и находилась последние дни в настоящем ужасе, на этот раз поверила. Ради брата она готова была на что угодно.

Обнаженный клинок все еще оставался зажатым в руке Наиля. Зиргрин не позволил никому разлучить их, так что уложивший раненого мальчика на деревянный топчан староста просто прикрыл ребенка стеганным шерстяным одеялом вместе с мечом. Острое лезвие, даже соприкасаясь с кожей своего нового владельца, никак не вредило. Это было одно из особенных свойств одушевленных мечей: даже если со все силы ударить им того, кого меч считает своим владельцем, на этом человеке не останется и царапины. Вот почему раненного ребенка без всяких опасений оставили с бритвенно острым оружием в руках.

Иса аккуратно откинула одеяло, с опаской коснувшись черной рукояти. Детская ладонь Наиля не могла охватить рукоять полностью, так что у Исы оставалось пространство, даже если бы она попыталась взяться за меч обеими руками.

Зиргрин, ощутив отсутствие сопротивления в испуганной девушке, очень аккуратно стал тянуть из нее целительную энергию.

«Я не причиню тебе вред, не нужно меня бояться», — послал он успокаивающую мысль Исе.

Не сразу, но сестра Наиля все же расслабилась, сумев немного себя успокоить. Когда же она заметила, что мальчику становится постепенно легче, то обрадовалась и окончательно изменила свое отношение к странному мечу, так сильно изменившему ее брата в ту ночь.

Наиль, почувствовав себя достаточно хорошо, повернул голову, чтобы рассмотреть спасший их с сестрой из рабства меч. Ранее ему некогда было обращать внимания на внешний вид одушевленного оружия, к тому же, он все еще оставался ребенком, которому было интересно все на свете, что уж говорить про загадочный меч, заставивший его заключить сделку, гарантом которой стала его жизнь и душа. Разумеется, Наиль никогда не мечтал превратиться в убийцу, однако, пережив смерть своей семьи и рабство, он сильно изменился. Сейчас мальчику было даже интересно, чего сможет достичь под руководством своего странного учителя. Сумеет ли он на самом деле однажды добраться до главного виновника их с Исой несчастий? Тяжелые тренировки, о которых предупреждал меч? И что с того? Ему уже довелось выдержать такую сильную боль, так чего теперь бояться?

Наиль не хотел больше оставаться слабаком. В этом мире остались только он и его сестра. Ему придется стать сильным, чтобы иметь возможность ее защитить. Ведь теперь, если он не защитит ее, то кто это сделает? И раз его цели совпадали с желаниями клинка, то почему он должен сопротивляться? Одушевленному мечу был нужен подходящий хозяин. Сотни людей были рассмотрены им и отвергнуты, а его, порабощенного мальчишку, он принял. Это льстило Наилю, так что он пообещал себе, что обязательно станет достойным такого клинка.

Зиргрин же был все это время полностью сконцентрирован на множестве внутренних повреждений своего носителя. Внешне у Наиля не было даже царапины на теле, но вот внутри его организм представлял собой удручающее зрелище. К счастью, совместными усилиями Зиргрина с Исой эта ситуация довольно быстро улучшалась. Само собой, мальчик еще некоторое время будет очень слаб, но он, хотя бы, сможет ходить.

Закончив сращивать Наилю порванные мышцы и сухожилия, бывший убийца заметил, наконец, витающие в голове его нового владельца мысли. Зиргрин оказался приятно удивлен решимостью мальчика. И это не было наивное понимание ребенка того, на что он согласился. Испытав дичайшую боль, он уже вполне мог оценивать, каково ему придется в ученичестве у собственного клинка. Однако Наиль все еще был твердо настроен продолжить этот избранный от безысходности путь. Меч был рад, что его ученик оказался достаточно замотивирован. Все же бывший убийца помнил, как его против воли затащили в «клетку», учебную часть организации убийц, к которой он когда-то принадлежал. В то время Зиргрину меньше всего хотелось становиться убийцей, но ему не оставили выбора. Из «клетки» выйти можно было лишь закончив обучение. Его ремесло было навязано ему насильно, против воли. И только позднее, разобравшись в себе и привыкнув к своей профессии, он пришел к выводу, что ему действительно нравится такая жизнь. Фактически он поступил с Наилем точно также, как поступили когда-то с ним самим. У ребенка выбор был крайне мал. И он уж точно не захотел бы остаться в рабстве вместе с сестрой. Казалось бы, выросший в семье чиновника, он должен испытывать отвращение к убийцам, как испытывала отвращение Иса, прекрасно разобравшаяся в назначении одушевленного меча по поведению брата во время своего освобождения. Однако Наиль был даже рад такому повороту. Он мыслил совершенно иначе, в его сознании еще не сформировались социальные рамки, так что мальчик оказался свободен от предрассудков и видел в своей встрече с мечом убийцы лишь шанс стать сильнее и обрести достаточную силу для защиты сестры. Согласно данной Наилем клятвы на крови, он должен будет обучиться у клинка ремеслу, стать убийцей и оставаться им до конца своих дней. Зиргрину было интересно, пожалеет ли его ученик о сделанном выборе, когда повзрослеет. Так или иначе, для них обоих больше не было пути назад.

Закончив исцеление, Зиргрин разорвал свою связь с обессиленной Исой. Процесс занял несколько часов, и к тому времени, когда он закончил, в помещение вошел староста, терпеливо дожидавшийся окончания происходящего действа.

— Уговорили тебя, как посмотрю, — произнес Вешан, аккуратно поддержав оседающую от слабости на земляной пол девушку. — Уходить вам надо. Я насилу сдержал солдат, они по всем домам уже обыскались, только сюда еще не заглядывали. Пришлось отговориться пиром. Жёнка с невесткой на кухне сейчас готовят стол для этих воителей, бражку крепкую, особенную. Как упьются к ночи — выведу вас. Никак не могу держать дольше. Этот подпол, хоть и скрыт хорошо, а найти все равно могут. Не обязан я из-за вас семью под меч подставлять.

— Я понимаю, — ответил все еще слабый, но уже практически здоровый Наиль. — Мы уйдем.

— Братик, ты разве сможешь идти? — отозвалась присевшая на лавку рядом Иса, с беспокойством посмотрев на мальчика.

— Смогу, — упрямо ответил Наиль, хлопнув своими удивительно густыми ресницами.

— Только вот куда же мы пойдем? — прошептала девушка. Из ее красивых глаз снова потекли слезы.

— В лес пойдем, меч сказал, что научит, как там выжить.

— Ты веришь этой железяке? Меч, который способен думать! Который может подчинить себе человека! Тебе разве не страшно? Что, если он хочет от тебя чего-то ужасного?

— Сестренка, — улыбнулся мальчик, сползая с грубо сколоченного топчана, — Не переживай за меня. Я знаю, чего хочет меч. Ему просто нужен правильный хозяин, так что меч хочет, чтобы я как раз таким хозяином стал.

— Убийцей? Наиль, ты хорошо помнишь ту ночь? Ты помнишь, что именно ты делал? Ты тогда убивал. В спину, сзади, а потом… Там были другие дети, ни в чем не виноватые…

— Но он нас спас, Иса.

— Только потому, что ты ему приглянулся! А если бы ему понравился кто-то другой, то мы с тобой были бы на месте остальных! Он убил бы нас так же легко, как сделал это с другими! Разве можно ему доверять?

— Сестренка, перестань. Все уже случилось, понимаешь? Как ты предлагаешь нам выживать? Мы сироты, никому не нужны. А если узнают, как именно мы сбежали из рабства…

— Когда ты стал таким взрослым? — печально вздохнула Иса, взъерошив волосы брата.

— Меч нам поможет, сестренка. А если его не будет, то мы совсем пропадем.

Вскоре староста ушел из подпола, вернувшись в дом. Послышались приглушенные мужские голоса и смех. Брат с сестрой тихонько общались между собой, утешая друг друга и думая, как жить дальше. Наиль подробно рассказал все, что с ним произошло. Зиргрин молчаливо слушал их разговор, никак не вмешиваясь. Ему было немного неприятно от того, что мальчик постоянно сжимает его рукоять. Все же носитель был еще далек от стандартов одушевленного клинка, так что и желания подчиниться этой руке не возникало ровным счетом никакого. Вспоминая, как впервые его взяла рука бога Хаоса, Урташа… В тот момент Зиргрин ощущал себя так, словно сойдет с ума, если хватка божества разожмется. Тот момент никогда не выветрится из его памяти. Незнакомый инстинкт так сильно его напугал, что, сам того не осознавая, Зиргрин вывернулся из руки Урташа. И, кажется, он тогда порезал божество? Почему в сознании мелькают ощущения от прикосновения к лезвию черной вязкой крови высшего существа? Не из-за этого ли он впал в летаргию на столько лет? Что тогда с ним произошло? Как именно тот случай повлиял на него?

Через некоторое время сверху открылся деревянный люк. По лестнице спустился староста Вешан, без лишних слов махнув рукой брату с сестрой. Наиль и Иса немедленно поднялись, последовав за стариком. Взобравшись по хлипкой лестнице наверх, они оказались в хозяйственной части двора старосты, где хранились разнообразные грабли, топоры, вилы и прочий инвентарь. Староста тихо вывел двух детей со своего двора, после чего, держась вдали от деревенских окон, как темных, так и освещенных тусклыми огоньками самодельных свечей, добрался до неприметной двери в деревенской стене. Дверь вела на местное кладбище, мимо которого Вешан и провел своих «гостей» через поросший вереском пустырь к небольшой речушке с крутыми берегами. Спустившись по песчаному обрыву к самой воде, староста передал детям мешок, который всю дорогу тащил на себе.

— Здесь немного еды, да одёжа теплая. Впору или нет — вам сейчас выбирать не приходится. Идите вдоль реки до раздвоенного дуба, от него свернете в лес. Кремень да кресало тоже положил, но пока далеко не отойдете — огня не зажигайте. Да и вообще, не останавливайтесь, пока можете. Чем дальше уйдете, тем вам же лучше. Ну… Не поминайте лихом, что мог для вас — сделал. Не потому, что вас пожалел, а потому, что перед мечом этим в долгу. Сим я считаю, что долг свой полностью выплатил.

«Передай ему, что я признаю его долг закрытым», — сообщил Зиргрин Наилю.

«А сам чего? Раньше общались ведь».

«Общались, но мне это несколько неприятно, инстинкт такой. Так как ты теперь в некоторой мере мой хозяин, мне просто не хочется без нужды разговаривать с кем-то, кроме тебя. Просто прими это, не поймешь все равно».

«Ладно», — мысленно проворчал Наиль, передавая слова меча.

Зиргрин на самом деле заметил, что после заключения договора с Наилем, у него словно в сознании появился какой-то ограничитель. Одна мысль о разговоре с кем-то, кроме мальчика, вызывала в нем отвращение.

Распрощавшись со старостой, дети, следуя его инструкциям, направились в лес, стараясь игнорировать слабость. Оба были истощены: Наиль болезнью, а Иса — передачей своей силы мечу. Не пройдя и пары километров после входа в лес, брат с сестрой опустились на землю прямо под ближайшим деревом. Они не могли двигаться дальше. Наиль все время тащил в руке обнаженный клинок, часто используя его, чтобы прорубить себе путь под ворчливое неудовольствие таким обращением Зиргрина. Мальчик выглядел особенно измученным, но ни разу не позволил себе пожаловаться на усталость.

«Ты бестолковый мальчишка», — ругался Зиргрин, едва Наиль перестал им пользоваться в качестве топора. — «Прорубая себе путь, ты просто умолял преследователей найти вас поскорее».

— Но там было не пройти, — вслух попытался оправдаться Наиль, заработав странный взгляд сестры. Ису раздражало, когда брат разговаривал с мечом, игнорируя ее.

«Почему ты меня не слушал? Я же сказал, как надо проходить через колючие кусты».

«Я только весь ободрался о колючки, когда попробовал», — произнес мальчик, на этот раз мысленно.

«Ты только один раз попытался. Конечно, с первого раза не вышло ни у тебя, ни у Исы», — бывший убийца был очень недоволен таким отношениям к собственным советам. Если так пойдет дальше, то ему придется вскоре опять искать подходящего кандидата…

«Я так устал. Давай, завтра попробую?»

«Ладно», — мысленно вздохнул клинок. — «Но вам все равно нужно уйти отсюда. Чуть дальше я чувствую воду, пройдите направо еще немного. Нужно отойти от этой просеки, которую ты устроил».

Наиль тихо объяснил сестре, почему им нужно уходить. Иса оказалась стойкой девочкой, она через силу заставила себя подняться и побрела в указанную братом сторону. Наиль же, следуя позади, на этот раз очень внимательно слушал пояснения меча, в меру своих сил скрывая оставленные следы. Еще минут через двадцать они вышли к берегу небольшого пруда, в котором резвился беззаботный выводок утят. Забравшись в пышные кусты, дети сразу же уснули, а Зиргрин, незаметно подсоединившись к Наилю через их связь, создал простенькую скрывающую иллюзию.

Мечу не требовался сон, так что он внимательно наблюдал за окружением, размышляя над системой тренировок для ученика. Большую часть он продумал, пока мальчик лежал без сознания, но оставались моменты, по которым бывший убийца все еще не мог принять решения. Например, обучать ли Наиля специфическим навыкам теней? Если да, то необходимо обеспечить его уже сейчас подходящей алхимической аптекой. Например, препараты для развития ночного зрения необходимо начинать пить уже с первой тренировки. Глаза очень чувствительны к внешнему воздействию, менять их структуру необходимо очень медленно и осторожно. В «клетке» существовал целый специальный алхимический отдел, который производил расчёты и создавал препараты для каждого ученика в индивидуальных пропорциях. Учитывалось множество факторов: Вес, рост, возраст, раса. Особенно раса…

«Как тебя зовут?», — неожиданно спросил Наиль, проснувшийся от резко вспорхнувшей недалеко птицы. — «У мечей с душой всегда есть имена, это во всех книгах пишут».

«Не задавай мне таких вопросов», — со смешком ответил Зиргрин. — «Когда одушевленный клинок называет свое имя носителю — он полностью признает его своим хозяином. Ты правда считаешь, что, будучи таким слабаком, достоин моего полного подчинения? Да заодно только то, что ты сегодня использовал меня, чтобы кусты рубить, я до сих пор на тебя зол. Что, если бы тебя использовали, к примеру, чтобы дымоходы чистить? Вместо инструмента!»

«Это так плохо? Я не знал… Ты просто возмущался, но не сопротивлялся совсем…»

«Как я мог сопротивляться? У нас ведь договор! Я — твой меч, сопротивление тебе противоречит моей природе. Конечно же, я мог бы все-таки пойти против твоей воли, но это было бы болезненно для меня и опасно для тебя! Несколько срубленных кустов того не стоят. Но у меня все же есть своя гордость. Больше я не позволю тебе так со мной обращаться. Пока не поймешь, для чего существуют клинки, забудь о том, чтобы использовать меня».

Заявив это, Зиргрин, который действительно был очень зол из-за случившегося, достал из пространственного кармана своей рукояти черные ножны с затейливой системой крепления. Воспарив над землей, клинок под удивленным взглядом Наиля сам убрал себя в ножны, после чего вернулся к мальчику и опустился рядом. Наиль взял в руки меч, попытавшись вытащить его, однако тот словно сросся с ножнами.

«Даже не пытайся. Если я не хочу — меня не достать. Не зря же столько лет никто не мог вытащить меня из колонны», — весело и самодовольно заявил бывший убийца, заметив, что его меланхоличное состояние удивительным образом прошло. Он снова мог веселиться и даже шутить.

Неужели наличие хозяина настолько влияет на меч? Его хозяин — ребенок. Могло ли его сознание подстроиться под носителя? Вспоминая все знания об одушевленных клинках, которые ему удалось собрать, подслушивая разговоры приходивших в деревню людей, бывший убийца констатировал, что это возможно. Слишком разные личности не смогли бы ужиться, а так как меч — это инструмент, то инстинктивно именно меч подстраивается под своего хозяина. Иначе страдали бы оба.

Запечатавшись в ножнах, Зиргрин ощутил, что принял верное решение. Наилю предстояло научиться хоть немного владеть оружием, прежде чем позволять ему свободно размахивать клинком, способным порезать даже бога.

Всплывшие не так давно в памяти образы ничуть не добавляли Зиргрину самодовольства. Наоборот, он ощутил страх. Его душу едва не уничтожило из-за того, что он просто совместил в себе две стихии после отказа от смертности и превращения в элементаля. Мироздание восприняло его существование неприемлемым и хотело как можно скорее уничтожить. Именно чтобы избежать такой участи, он был вынужден принять на себя проклятье обрекшее его вечно оставаться псевдосмертным, пережидая периоды между смертью и перерождением внутри собственного меча. Так почему же Урташ отпустил его, узнав, что даже его, сильнейшего из богов, можно ранить подобным клинком?

«Слушай, прости меня», — вырвал бывшего убийцу из невеселых раздумий Наиль. — «Я не буду так больше делать».

«Конечно, не будешь. Не волнуйся, я не настолько мелочный. В случае серьезных проблем ты можешь рассчитывать на меня, но тебе просто рано еще размахивать клинком налево и направо, ты ведь элементарно не имеешь никаких навыков владения оружием. Подожди, когда тренировки дадут свои плоды, не будь нетерпеливым».

«Хорошо», — неохотно смирился с действительностью Наиль. — «Но тебе все же нужно имя, пусть и не настоящее. Как-то же я должен к тебе обращаться?»

«Называй меня „Меч“. Этого вполне достаточно», — весело ответил Зиргрин. Их симбиоз казался бывшему убийце очень забавным. По крайней мере, Наиль уже неплохо ощущал эмоции своего меча, что облегчало их взаимопонимание.

Глава 6

— А-а-а!

Наиль громко кричал от боли, а наблюдавшая за ним Иса плакала от жалости, не зная, как помочь младшему брату. После побега парочка еще два дня углублялась в лес до тех пор, пока одушевленный меч не решил, что они достаточно отошли от людей. И тогда же начались ужасающие тренировки Наиля. Только сейчас мальчик осознал, на какой ад согласился, но было слишком поздно. Клятва на крови крепко держала его, вынуждая во время обучения во всем слушаться указаний меча. Хуже того, клинок заявил, что для будущего убийцы гораздо важнее гибкость, а не сила, немедленно потребовав контроль над телом ученика. Не имея возможности отказаться, Наиль позволил клинку вновь овладеть им. Однако, в отличие от прошлого раза, теперь он не чувствовал боль отдаленно, его ощущения ни в малейшей мере не были притуплены. На меч же боль его хозяина совершенно не влияла. Заставив мальчика закрепить на спине ножны, он теперь обучал его с утра до вечера, практически не оставляя времени на сон. Утро у них начиналось с растяжки, во время которой Зиргрин, овладевая телом мальчика, аккуратно разрабатывал специальными упражнениями подвижность и координацию мышц. После этого он заставлял Наиля пить алхимические зелья и начинал обучать его владению разнообразным оружием, хранившимся в пространственном кармане рукояти клинка. После этого начинались силовые упражнения, такие как отжимания, бег, поднятие тяжестей. Когда Наиль уже буквально падал от усталости, Зиргрин отправлял его на охоту и сбор ингредиентов для алхимии. Охота требовалась, чтобы обеспечить их с сестрой пищей, а ингредиенты — для самого Наиля. Когда мальчик возвращался, одушевленный меч вновь принимал контроль над его телом, после чего извлекал походный алхимический набор, восполняя потраченные запасы лечилок, а также разнообразных пилюль и порошков для улучшения тела ученика.

Зиргрин все же решил дать своему Наилю максимум того, что мог. Изучая детское тело своего «хозяина», он неожиданно для самого себя загорелся идеей сделать из него лучшего убийцу из всех возможных. Разумеется, из мальчика не получится тени, к которым когда-то принадлежал и будет принадлежать после возрождения Зиргрин. И дело было не в том, что он не мог обратить дар ребенка. Нет, благодаря создательнице Гильдии теней, передавшей ему когда-то большую часть своих способностей, обратить дар для него не было проблемой. Вот только тогда Наиль официально стал бы частью Гильдии теней, а Зиргрину хотелось создать нечто иное, независимое. Пусть мальчик останется при своем магическом даре. Он не будет антимагом, как тени, но будет убийцей-магом. Одушевленный меч в магии мало разбирался, но решил, что найти подходящего учителя для мальчика не будет проблемой. В любом случае, это может подождать. Самое главное сейчас — заложить основы, натренировать тело парнишки, чтобы он мог самостоятельно использовать меч в качестве оружия, а не тренировочного снаряда, делая взмахи запечатанным в ножны клинком во время тренировок.

Это утро, как и предыдущие, началось с растяжки. На этот раз Зиргрин силой заставил ученика сесть на шпагат, да еще и стал отводить его ноги назад, увеличивая растяжку. Наиль вопил от боли, а Иса, сидя недалеко, плакала и умоляла меч прекратить это. Зиргрину сильно мешала ее жалостливость, но он уже защитил территорию, установив подзаряжаемые печати иллюзорного и звукового барьера. Место у реки, выбранное детьми в качестве лагеря, находилось далеко от людей, но это вовсе не исключало появления здесь охотников, выслеживающих дичь. Если покинуть барьер и проводить занятия подальше от Исы, вопящего мальчишку элементарно могли обнаружить.

«Это никуда не годится», — не выдержал, наконец, Зиргрин, обратившись мысленно к Исе. — «Ты мешаешь нам. Да, он страдает, и будет страдать дальше, но он не будет ребенком вечно. Он — мужчина. И чтобы в будущем иметь возможность защитить себя и тебя, сейчас ему приходится терпеть боль и преодолевать самого себя во время тренировок».

— Но это слишком жестоко! Я видела, как тренируется городская стража, это даже сравнивать нельзя!

«Я учу его не для того, чтобы он стал городским стражем».

— Ты учишь его, чтобы сделать убийцей! — Иса все еще не могла смириться с путем, на который ступил ее брат. Она не хотела, чтобы он в будущем убивал людей.

«Он поклялся мне кровью. Если бы не это, я не стал бы вам помогать. Или ты не знаешь, какая судьба его ждала? Стать игрушкой похотливого мужеложца лучше, чем стать убийцей?»

— Нет, — отвела взгляд от скрученного в непредставимой позе Наиля девушка. — Я все понимаю, просто… Просто мне больно смотреть на это, бессильной хоть как-то помочь…

«Ты целитель. Даже если тебя никто не обучал, у тебя достаточно сильный дар, чтобы пользоваться им интуитивно. Хм…», — Зиргрин ненадолго задумался. Ранее он пытался объяснять Наилю основы алхимии, но тот совершенно не тяготел к этой науке, раз за разом ошибаясь в простейших вещах. Однако бывший убийца просто привык к тому, что сам делал для себя алхимические зелья, когда был жив, хотя большинство теней, несмотря на то, что проходили азы алхимии в «клетке», никогда сами для себя зелья не создавали. Для этого у Гильдии были собственные алхимики. Так нужно ли принуждать мальчишку к тому, в чем у него нет никаких способностей? — «Я не целитель, так что не могу научить тебя магии исцеления. Но ты можешь готовить лечебные и прочие полезные зелья для своего брата, и этому научить тебя я готов. В конце концов, постоянно перехватывать контроль над его телом, чтобы создать нужные лекарства просто недопустимо и противоречит моим инстинктам. Даже эти тренировки сильно отзываются на моей душе, так что не думай, что происходящее доставляет мне хоть какое-то удовольствие. Но как еще показать ему правильное положение тела или правильный хват оружия? Если есть возможность избавиться, хоть частично, от необходимости перехватывать контроль, для меня это будет только в радость. Что скажешь? Тебе интересна алхимия? Если проявишь способности, я также научу тебя распознавать травы и ингредиенты. И еще могу научить медитации, которая не только поможет сохранить твой целительский дар, но и будет его постоянно усиливать. В конце концов, мы не будем вечно оставаться в лесу. Рано или поздно нам придется его покинуть, а среди людей можно будет найти учителя и тебе тоже. Маги-целители — самые востребованные среди всех остальных. Даже короли не смеют обижать их».

— Иса, соглашайся, — сквозь боль выдавил из себя Наиль, который слышал ментальные сообщения своего меча благодаря связи между ними. — Если эта проклятая железяка перестанет мучить меня всякими энергетическими балансами и температурными реакциями, я буду только счастлив!

Зиргрин, недовольный таким к себе отношением, скрутил тело Наиля еще сильнее, заставив его вновь несчастно заорать. К чести мальчика, он кричал от боли, но ни разу не попросил остановить тренировку или хоть немного ослабить ее. Наиль осознавал, на что согласился, так что принимал все, что заставлял его делать меч. Во время растяжек, если бы не одуряющая боль, мальчик ни за что не стал бы так кричать. Даже алхимию, которая казалась ему еще большей мукой, чем ежедневная растяжка, Наиль искренне пытался постигнуть, но все эти тонкие управления потоками энергии во время алхимических процессов просто ему не давались. Если бы Иса взяла это на себя, то ученик убийцы был бы на седьмом небе от счастья.

— Я могу попробовать…