Ученик Проклятого

Жажда крови была настолько сильной, что одушевленный меч едва не позволил этому мужику вытащить его из колонны. Хотя бы одно убийство… С трудом подавив усилием воли это желание, он остался безучастно наблюдать за происходящим в надежде, что появится достойный кандидат.

Год проходил за годом. Каждый день для Зиргрина напоминал адскую пытку. Жажда крови и убийства буквально сводила его с ума, но он продолжал держаться, не торопясь выбрать себе хозяина. Все, кто приходил, его в той или иной мере не устраивали. Зиргрин даже задумался, не снизить ли свои требования, но все же так и не снизил. Постепенно свыкнувшись с постоянной тягой к убийству, Зиргрин даже решил, что так и не найдет для себя подходящего носителя. Ведь рано или поздно зов перерождения повторится. Ему просто нужно было подождать.

Однажды до деревни дошли слухи о войне. Альзард, которому принадлежала деревня, был частично оккупирован соседним Хальмином. Лорд города Затона оказался предателем, добровольно перейдя под руку хальминского короля в обмен на лучшие перспективы. Предатель получил надел земли в Хальмине и титул графа, а в городе Затон появился новый лорд. Слухи ходили один страшнее другого, но фактически для самой деревни мало что изменилось. Простых рабочих мало кто трогал, только и разницы — сборщики налога приходить стали не с запада, а с востока. Сильно постаревший староста Вешан без раздумий присягнул новой власти, тем самым сохранив покой отдаленной деревни.

Меч с душой в защитной колонне заинтересовал власти Хальмина. Потекла еще одна волна жаждущих заполучить себе клинок, только теперь из другого государства. Зиргрину, по большей части, было все равно, из какой страны окажется разумный, если бы он только ему подошел. Но все оставалось, как и раньше. До тех пор, пока со стороны Альзарда, где все еще происходили сражения, не прибыл десяток хорошо обученных солдат, сопровождавших три десятка симпатичных мальчиков и девочек в рабских ошейниках. И вот тут Зиргрин напрягся. Один из мальчишек-рабов ему подходил, словно рука для перчатки. Он был идеален еще и в том, что мальчишке было всего лет десять-одиннадцать. У него были неплохие зачатки магического дара воздуха и ментальной магии. Что же касалось личности… Черт возьми, он сам воспитает себе носителя! Он лично воспитает убийцу, достойного использовать его в качестве оружия!

Когда солдаты ввели рабов в деревню, Зиргрин стал внимательно изучать происходящее, раздумывая, как ему получить того светловолосого курчавого мальчишку с лицом, напоминающим ангелов. Из разговоров между солдатами удалось выяснить, что не так давно был взят еще один альзардский город. Солдаты были частью личной гвардии герцога Раденского, родного брата короля Хальмина, Вирана девятого. Пользуясь свои высочайшим положением, герцог направил людей на передовую с наказом забрать самых красивых мальчиков и девочек до того, как их заполучит солдатня. Герцог был известным любителем юной красоты. У него даже имелся гарем, в котором содержались исключительно дети до шестнадцати лет. Мальчик это был, или девочка — герцога не волновало. Главное, чтобы внешность соответствовала его вкусам. Ребенок, на которого положил глаз Зиргрин, обладал действительно потрясающей внешностью. Конечно, одушевленный меч знал это лишь со слов сопровождавших рабов солдат, так как сам он мог видеть лишь удивительно гармоничные потоки энергии в теле мальчишки. Звали его Наиль, он был родом из захваченного города Меграма и считался жемчужиной среди остальных рабов. Чтобы, не дай боги, не повредить подарок герцога, с Наилем обращались, словно он был принцессой. Ради этого ребенка гвардейцы вырезали всю его семью, включая его отца-чиновника, умеющего читать и писать, что считалось ценным ремеслом. Как правило, таких людей не трогали даже во время перехода города от одной стороны к другой. Но отцу Наиля не повезло. «Искатели сокровищ», как назывались отряды герцогской гвардии, направленные на поиски красивых детей, не заботились тем, грамотный перед ними человек, или нет. Из всех родных Наиля выжила только его старшая сестренка, Иса. Ее пощадили не ради внешности, а из-за крайне редкого дара целительства, которым обладала девочка.

Глаза Наиля горели безудержной ненавистью и жаждой мести, но он ничего не мог сделать. Рабский ошейник на горле контролировал каждое его движение. Все, что он мог — это пытаться утешить сестру, не прекращавшую рыдать от горя. Мальчик старался приободрить сестру, но он совершенно не понимал, что его ждет, а вот Иса понимала очень хорошо. Она оплакивала не только смерть всех своих близких, но также свою и брата несчастную судьбу.

Рабов перевозили очень бережно, боясь поставить на них даже один синяк. Опасаясь, что дети переутомятся, солдаты решили остановиться на ночь в недавно перешедшей под контроль Хальмина деревушке, чтобы дети могли помыться, поесть горячего и хорошенько выспаться. Заодно наслышанные о мече с душой гвардейцы надеялись попытать удачу.

Зиргрин проигнорировал попытки солдат вытащить его из колонны. За столько лет он уже давно привык, что его постоянно кто-то пытается выдернуть из артефакта, порой даже используя для этого различные средства, включая магию или тягловой скот. Одушевленный меч, не обращая внимания на суету вокруг него, размышлял, как же ему доставить ребенка к себе. Или, быть может, он сам должен покинуть колонну? Но это несколько опасно. Потеряв опору, он может оказаться в руках солдат, которым вполне может хватить смекалки справиться со встроенной в рукоять защитой. Упакуют в антимагический короб, да хозяину своему повезут. Пока не окажется в нужных руках, Зиргрин боялся рисковать. Это не обычная солдатня, набранная из наивных и малограмотных деревенских.

«Каковы ограничения твоего ошейника? Ты сможешь подойти к колонне? Не отвечай вслух, просто думай отчетливо, я услышу».

«Кто ты? Где ты? Ты маг?», — засыпал вопросами мальчик вместо ответа, который задал ему клинок.

«Я — меч, который этот дурак как раз пытается вытащить. Ты хочешь спастись и отомстить?».

— Хочу! — громко вскрикнул мальчик, привлекая к себе внимание.

«Я же сказал, отвечай мысленно!»

— Чего ты хочешь? — подошел к ребенку один из солдат.

— Пить хочу, — не растерялся мальчишка, чем приятно удивил Зиргрина. Сколько ему лет? Такой смышленый.

«Я хочу отомстить!», — мысленно повторил Наиль, жадно глотая принесенную солдатом воду из деревянной кружки. — «Хочу спасти мою сестру! Она все время плачет!»

«Тогда у меня есть для тебя предложение. Слушай очень внимательно. Я помогу тебе освободиться и спасти сестру. Даже помогу тебе отомстить тому, кто прислал этих солдат, но это уже в будущем. Взамен… ты должен будешь стать убийцей. Я обучу тебя лично этому ремеслу, потому что только убийца может использовать подобный мне клинок. Подумай хорошо, если согласишься, то назад пути не будет, так как я потребую от тебя клятву на крови».

«Я согласен», — без раздумий ответил мальчик. Стать убийцей? Наиль понимал, что это значит. Но ему было все равно, если это поможет отомстить за его семью и вырваться из рабства. — «Только на мне ошейник, он все время меня парализует, если я делаю что-то, что не нравится солдатам».

«Ошейник я помогу тебе снять, если ты подойдешь ко мне. Тебе разрешают гулять?»

«Да, я говорю, что у меня затекли ноги, тогда мне разрешают ходить, но не слишком далеко».

«Попросись прогуляться, когда эти идиоты отойдут от колонны».

Глава 4

Когда окончательно стемнело, Наиля накормили, после чего отправили с другими мальчиками в специально для них натопленную баню. Ночью, после того, как детей уложили спать, Наиль выбрался из снятого для него номера гостиницы.

— Чего вылез на ночь глядя? — строго спросил солдат, но было видно внимательное отношение к особенно ценному рабу.

— Уснуть не могу… Закрываю глаза — вижу, как вы их всех…

— Да, парень, не повезло тебе. Был бы пострашнее, не стал бы десятник такой приказ отдавать. Винить теперь тебе остается только богов за то, что родился шибко красивым. Не должны мужики быть такими, вот и вышло. Небеса тебя наказали.

Наиль посмотрел на солдата с такой ненавистью, что, казалось, одним взглядом мог сжечь гвардейца дотла. Однако солдат вовсе не ощутил никакой вины. Их десяток уже не первый год занимается подобными делами, так что маленький симпатичный мальчик вовсе не трогал очерствевшее сердце бойца. Просто ему было скучно стоять на страже, вот и решил поддержать беседу с порабощенным мальчишкой. Ясное дело, тот не питал к своим пленителям никаких добрых чувств. Вот только как-то жутковато выглядел этот взгляд глубоких зеленых глаз, наполненный безумной, сжигающей изнутри ненавистью. Впрочем, после прибытия в столицу Хальмина, этого мальчишку как следует обучат, чтобы он наилучшим образом мог доставить удовольствие своему хозяину.

— Я подышу воздухом…

— Из деревни не выходить, — строго приказал солдат, проследив, как вспыхнула руна ошейника, получившая приказ. Деревня, хоть и разрослась, но все еще была не настолько большой, чтобы в ней потерялся маленький мальчик. Хочет гулять — пусть гуляет. Все равно артефактный ошейник непрерывно сообщает гвардейцам о своем местонахождении. А тронуть собственность его светлости даже последний дурак не посмеет.

Наиль неспешно побрел в сторону центральной площади, на которую выходили окна снятого для него гостиничного номера.

К тому моменту, когда мальчик добрался до колонны, в его взгляде не осталось больше ненависти. Теперь в глазах горела абсолютная решимость. Весь вечер, выполняя приказы солдат, он мысленно общался с клинком в колонне. Теперь Наиль знал, что меч много лет ищет для себя владельца, но никто ему до этого дня не подошел. Наилю повезло — он родился с даром ментальной и воздушной магии. Этот дар был маленьким, но клинок обещал помочь его усилить. В конце концов, мальчик должен был связать с ним свою судьбу на всю оставшуюся жизнь. Наилю предстояло пройти тяжелейшие тренировки, во время которых он должен будет беспрекословно слушаться указаний клинка. Это было одно из двух условий, относительно которых Зиргрин намеревался взять с Наиля клятву на крови. Первое — беспрекословное исполнение всех указаний клинка, стоит тому объявить о начале тренировки. Второе — никогда не спрашивать меч о том, что касается его прошлого. Большего одушевленный клинок от ребенка требовать не стал. Он не желал от него полного подчинения, так как это была бы просто новая форма рабства. Наиль бы не пошел на это, да и Зиргрину не нужен был носитель-раб. Он хотел воспитать себе напарника, а не марионетку. Относительно же прошлого… Не нужно было его будущему ученику знать, что душа в его клинке когда-то была живым существом. Это не принесет ничего хорошего им обоим.

«Что мне делать?», — спросил Наиль, подняв голову к высоко над ним торчащей рукояти.

Зиргрин помнил, как тяжело было Вешке до него добраться в прошлый раз, так что заранее подключился к структуре колонны, и используя ее энергетические каналы, спустил себя вниз. Со стороны это выглядело так, словно клинок стек вниз по колонне, не оставив никаких следов разреза после себя. После этого рукоять чуть отошла от гладкого камня, сверкнув в лунном свете голубоватой сталью.

«Для начала, аккуратно надрежь себе палец. Ты должен принести мне клятву, о которой мы договорились».

Кивнув, Наиль коснулся пальцем лезвия клинка. Когда выступила кровь, он произнес заранее заученную клятву.

«Теперь возьмись за мою рукоять и вытащи меня из колонны. Как только сделаешь это, смажь кровью руны на моем лезвии. Этим ты свяжешь меня со своей кровью».

Меч был тяжелым, но Наиль без лишних жалоб достал его из колонны. Если бы кто-то видел происходящее, то глазам бы не поверил. Столько людей пыталось этот меч достать, но безуспешно, а какой-то сопливый мальчишка сделал это без малейших усилий.

Наиль в точности выполнил ритуал. Все еще кровоточивший большой палец прошелся вдоль изящного лезвия по едва различимым рунным значкам. Руны вспыхнули алым сиянием, после чего тут же потухли.

«Теперь не сопротивляйся. Будет очень больно, а когда я закончу, станет еще больнее. Тебе придется все это выдержать, если хочешь убить солдат и спасти сестру».

— Я все вытерплю, только пожалуйста, помоги мне спасти Ису.

Стоило Наилю расслабиться, как его зеленые глаза очень быстро изменили цвет на небесно-голубой. Радужка залила весь глаз, а зрачок вытянулся, став вертикальным. На этот раз между клинком и Наилем была прочная связь, так что Зиргрин намного лучше чувствовал его тело и мог лучше им управлять. Убить десяток солдат? Это ничто в сравнении с тремя сотнями бандитов, за которыми пришлось в свое время гоняться по лесу. На этот раз бывший убийца совершенно не боялся потерять контроль, так как десятка человек было просто недостаточно для этого. Клинок в руке Наиля едва заметно дрогнул от нетерпения. Мальчик, войдя в какой-то странный резонанс с мечом и заразившись его желаниями, нетерпеливо облизнул губы, осознав при этом, что может вернуть себе контроль над телом в любое время.

«Держи себя в руках», — одернул Наиля клинок. — «Я знаю, что тебе только одиннадцать, но ты должен выдержать, нужно во что бы то ни стало разорвать нашу связь, как только все солдаты будут убиты, а твоя сестра освобождена. Если не справишься с моей жаждой крови — то в деревне произойдет резня».

«Я постараюсь», — испуганно ответил мальчик, представив, что произойдет, если он не справится.

«Соберись. Как только я начну, то не смогу сам остановиться. Как мой новый хозяин, ты должен будешь сдержать мою жажду крови любой ценой».

Конечно, требовать подобного от ребенка было просто наивно, но если прибавить к усилиям мальчика волю самого Зиргрина, то разорвать связь вполне можно успеть.

С этой мыслью Зиргрин коснулся рукоятью рабского ошейника на горле. Антимагическое свойство сработало безотказно, и к детским ногам упала лишенная энергии полоска кожи.

«Вначале твоя сестра, иначе, начав убивать, я уже не смогу о ней думать. Когда я ее освобожу, временно верну тебе контроль. Ты должен будешь быстро объяснить сестре, чтобы она спряталась».

«Хорошо».

В отличие от Наиля, о сохранности внешнего вида Исы заботились мало, так что для нее не снимали отдельную комнату в гостинице, а оставили в конюшне вместе с лошадьми. Конюшня охранялась еще одним солдатом. В этом мире верховые животные часто стоили дороже особняка в центре крупного города. Очевидно, что их будут охранять даже внимательнее, чем рабов.

Зиргрин, скрываясь в тенях, аккуратно нырнул в открытый дверной проем, когда взгляд охранника направился на одну из внезапно заржавших лошадей, после чего убийца легко взмыл по деревянной стене под самый потолок, незримой тенью проскользнув мимо стража вглубь конюшни, где не было никакого освещения.

«Больно!»

«Терпи, будет еще больнее».

Невидимым призраком Зиргрин проскользнул вглубь конюшни, где на ворохе соломы лежала, свернувшись калачиком, заплаканная Иса. Это была неплохо сложенная девушка лет пятнадцати с довольно красивыми чертами лица. Ее внешность на самом деле была довольна хороша, но в ней не было того сногсшибательного шарма и изящества, которым природа наделила младшего брата. Зиргрин, получивший доступ к человеческом зрению, мысленно вздохнул. Будь она чуть младше, то, вероятно, находилась бы в том же положении, что и Наиль, но, судя по всему, герцог, заказавший детей, являлся форменным педофилом, так что Иса для него была… старовата.

Оказавшись возле девушки, одержимый духом меча Наиль аккуратно коснулся ее плеча. Иса, проснувшись и увидев брата в тусклом свете установленных у входа факелов, широко распахнула глаза. Мальчик приложил палец к губам, бросив быстрый взгляд в сторону скучавшего у входа солдата.

— Наиль? — шепотом спросила девушка. Стронутое ветром пламя горящего у входа факела осветило на мгновение конюшню, так что она вдруг увидела странные нечеловеческие глаза, едва не вскрикнув от страха. Там был вертикальный зрачок!

Зиргрин поспешно зажал рот Исы рукой, после чего передал часть контроля хозяину тела.

— Иса, не шуми. Сейчас я сниму с тебя ошейник. Сиди здесь и никуда не выходи, хорошо?

— Что происходит?

— Я потом все объясню, ладно? Просто оставайся здесь, пока я убиваю этих солдат…

— Ты с ума сошел? — нахмурилась девушка, но вдруг осознала кое-что очень важное. На шее ее брата не было ошейника. — Ты смог освободиться? Тогда беги отсюда! Беги как можно скорее!

— Смотри, — показал Наиль меч в своих руках. — Этот тот самый меч из колонны, он признал меня. Теперь я не могу убежать.

— Братик…

— Просто сиди очень тихо, хорошо? Он поможет мне отомстить. Они все умрут, все!

После этой фразы Зиргрин снова перенял контроль над телом. Странные голубые глаза мальчика на мгновение вспыхнули потусторонним светом, после чего потускнели, но остались голубыми с вертикальным зрачком. Одушевленный меч коснулся рукоятью ошейника на горле Исы, после чего он раскрылся, освободив несчастную девушку от рабской участи. Она в неверии ухватилась руками за горло, глядя прямо в странные глаза своего брата. Ей казалось, что через эти глаза на нее смотрел вовсе не Наиль.

Мальчик вновь поднес палец к губам, напоминая, чтобы она молчала, после чего исчез, словно растворившись в сумраке конюшни.

Вскоре из горла ничего не подозревавшего стража показалось острое лезвие. Зиргрин, рукой Наиля выдернув свое лезвие из шеи солдата, ощутил наползающий на его разум кровавый туман. Он так долго этого ждал! Как же долго он ждал!

«Ты просил одернуть тебя, если потеряешь контроль…»

«Я еще его не потерял. Но будь очень внимательным с этого момента. Сейчас у меня еще есть цель, так что мой разум способен направлять жажду крови в нужное русло, но когда все будет кончено…»

«Давай скорее… Это очень больно, особенно, когда ты по стенам бегал…»

«После тренировок ты без всякой боли сможешь намного больше, чем я сейчас демонстрирую. Просто если бы я тебя не берег, ты бы умер…»

Наиль промолчал. Его детский разум пытался противостоять непрерывно нарастающей боли и не потеряться в кровавом безумии, передающемся ему от клинка. К счастью, для человека эта безудержная жажда убивать была слишком нетипичной, чуждой, так что сопротивляться оказалось не так сложно.

Зиргрин бесшумно покинул конюшню, после чего аккуратно подобрался к стражу, дежурившему у входа в гостиницу. Смена караула должна была быть часа через полтора, однако этот солдат уже никогда не дождется своих сменщиков. На этот раз клинок вошел через спину в сердце, а поток воздуха внезапно покинул легкие и обогнул часового, не позволив ему вдохнуть ни единого глотка воздуха, чтобы вскрикнуть. Алые руны вспыхнули на мече, когда детская рука Наиля стряхнула кровь на землю, оставив лишь сияющее чистотой хищное лезвие.

Наиль ощущал, как тяжело для его руки вот так размахивать тяжелым клинком. Если бы рукоять держал он сам, то уронил бы давно, однако контролировавший тело Зиргрин не ощущал страданий Наиля, продолжая толкать его тело за пределы возможного.

Он снова отступил от освещенного входа, растворяясь в темноте. Сознание убийцы давно нашло две комнаты, которые сняли стражи для себя.

Они спали по четверо в каждой комнате. Еще четыре комнаты были заняты другими детьми-рабами.

Достав из пространственного кармана в своей рукояти острый стилет, Зиргрин ловко и бесшумно снял крючок с оконных ставней первой комнаты с солдатами. Он ступил внутрь, тут же воткнув кончик клинка в рот громко храпящего солдата. Сразу после этого Зиргрин метнулся в сторону просыпающегося из-за внезапно оборвавшегося храпа товарища гвардейца, перерезав ему горло. От булькающего звука проснулись оставшиеся двое, но Зиргрин не дал им шанса поднять тревогу, быстро подскочив и воткнув меч в горло одному, а во второго метнув стилет, сожалея, что не мог в той ситуации использовать свой клинок и лишился одной жертвы. Стараясь не думать о потере, убийца выбрался из окна и таким же образом проник во второе. На этот раз сработать бесшумно не удалось. Один из солдат не спал, так что успел крикнуть, разбудив остальных. В Зиргрина полетел арбалетный болт, от которого ему пришлось уворачиваться. Гвардейцы были хорошо обучены, так что этого времени им хватило, чтобы прийти в себя и начать контратаку. У них не было времени надеть броню, но вот мечи и заведенные арбалеты каждый солдат всегда держал в зоне прямого доступа.

Наиль внутренне выл от боли, но даже не пытался вернуть себе контроль над телом. Он безумно страдал, но продолжал внимательно наблюдать, как умирают убийцы его семьи. Мальчик хотел запомнить каждое мгновение.

Зиргрину пришлось очень трудно противостоять сразу четверым противникам в закрытом помещении, однако благодаря ловкости и небольшому росту Наиля он справлялся. Кто-то из солдат улучил момент и зажег свечу.

— Что? Пацан? — опешил один из гвардейцев, когда рассмотрел, кто именно на них напал. — Как это можешь быть ты…

— Меч! — выдохнул другой гвардеец, увидев в руках мальчика тот самый клинок, который сам не так давно пытался достать из колонны. — Парень, тебя признал этот меч? Это же очень хорошо! Не дури, в столице тебя ждет светлое будущее. Уверен, что король лично теперь будет заботиться о тебе…

Зиргрин только внутренне усмехнулся. Предоставленного ему времени как раз хватило на то, чтобы немного перераспределить нагрузку на тело Наиля. Его организм был даже слабее Вешки, которому тогда было всего восемь лет. В конце концов, Вешан рос деревенским мальчишкой, которого с ранних лет приучали к физическому труду. Наиль же до своего порабощения был сыном мелкого городского чиновника и готовился пойти по стопам отца. Естественно, что чернильница была самым тяжелым предметом, который мальчику доводилось держать. Чуть позже Зиргрин исправит этот недостаток, но сейчас его новоиспеченный ученик был на грани из-за нагрузки.

«Удерживай меня всей свой маленькой волей, потому что я собираюсь сам себе устроить проблемы», — приказал он Наилю, ощущая, что желание ребенка подчинить себе клинок на самом деле очень действенно. Все же в инстинкт меча заложено слушаться руки своего хозяина.

Ощутив, что все вроде бы получается, Зиргрин достал из рукояти отравленные иглы, после чего метнул их прямо в солдат. Без брони они оказались легкими мишенями, так что никто не успел увернуться в тесном помещении.

Тихо рыча от неудовольствия, бывший убийца собрал метательные иглы с тел мертвых гвардейцев, после чего попытался вернуть контроль над телом Наилю.

«Что насчет остальных рабов?», — спросил мальчик. Все это время он думал, что потом они освободят остальных, однако меч явно не спешил это делать.

«Рабы, да… они умрут».

Кровавый туман застилал сознание Зиргрина. Он не насытился, он должен был продолжать убивать. Эти дети… Им все равно не жить. Нельзя, чтобы кто-то рассказал о случившемся здесь. Местные будут молчать, а дети все равно умрут от рабских ошейников, утративших связь с хозяином. Так почему бы не облегчить их страдания?

С это мыслью Зиргрин ворвался в одну из комнат рабов, начав убивать детей, уже хрипевших от сжимавшихся ошейников.

«Стой!» — крик Наиля растворился в кровавом безумии одушевленного меча.

Убив всех рабов, Зиргрин вышел из гостиницы, надеясь найти еще несколько жертв. После перехода под власть другой страны деревня перестала охраняться солдатами, так что здесь остались одни только мирные жители. Зиргрин понимал это, но просто не мог себя остановить. Наиль пытался это сделать, но у него тоже не получалось.

— Ох, беда, — вздохнул вышедший ему навстречу староста Вешан.

Превратившийся в седого старика староста каким-то внутренним инстинктом ощутил, что происходит неладное, так что вышел проверить на всякий случай деревню. Встретив окровавленного ребенка с до боли знакомым мечом в руке, Вешан сразу все понял. Он все же когда-то точно также держал в руках обезумевший от жажды крови клинок. Но тогда было достаточно целей, а теперь, видимо, нет.

«Уходи!», — мысленно крикнул Вешану Зиргрин, все еще питавший теплые чувства к этому человеку. Он никак не мог побороть свою жажду крови и готов был напасть на старика в любой момент.

— Нет. Я, как никак, староста здесь. И люди здесь под моим присмотром. Хочешь убить невиновных — убей вначале меня.

Вешан, шаркая плетеными лаптями, подошел к мальчику с сияющим кровавыми рунами клинком.

«Отойди!»

— Возьми мою жизнь, я все равно уже свое отжил. Но боле никого не тронь. Возвращайся в свою колонну, меч.

Вешан без всякого сопротивления встал перед одержимым Наилем, распахнув руки в стороны. Его взгляд был спокойным, словно небесная высь.