Ученик Проклятого

Спустя три месяца с момента появления в колонне необычного меча все местные привыкли к его существованию. Староста, как и кузнец, скрипя зубами, был вынужден отказаться от идеи утопить клинок в болотной трясине, после чего они вместе принялись планировать свои действия после того, как информация о нем распространится. Выходило так, что им теперь, наоборот, необходимо писать в город о появлении меча с просьбой обеспечения безопасности.

Наконец, в деревне появился долгожданный торговец, который привез инструменты, кухонную утварь, ткани и прочие необходимые в быту мелочи, взамен скупая звериные шкуры, зерно, лекарственные травы и вообще все, что только могла предложить деревня. Торговец, узнав про меч, долго цокал языком от восхищения, наблюдая, как его охранники по очереди пытаются достать клинок из колонны. Зиргрина ситуация позабавила. Он даже не стал огревать охранников электрическим разрядом — слишком уж бесхитростно они подошли к делу. Даже веревку привязывали к рукояти и ослами пытались тащить. Вот только гарда меча неожиданно втянулась в рукоять, после чего веревка легко была перерезана от соприкосновения с лезвием. Как душа клинка, Зиргрин имел полный доступ ко всем заложенным в него внутренним механизмам. Фактически эти механизмы ощущались, как собственные руки — управляться с ними было очень просто.

Пробыв в деревне три дня, торговец направился дальше, унося с собой послание старосты лорду города, к которому была причислена деревня.

Ближайший город, Затон, назван был так благодаря своему расположению у затона реки Широкой, по которой перемещались грузы вглубь страны на специальных речных судах. Поскольку торговец был намерен заглянуть еще в несколько деревень до того, как повернуть к городу, ответа местного лорда на отправленное с караваном письмо в ближайшие дни ожидать не приходилось. В то же время стало очевидно, что вместе с письмом торговец понес с собой удивительные слухи. Не нужно сомневаться в том, что бандиты, жаждущие легкой наживы, первыми навестят поселение, так что староста и Рагод активно взялись за укрепление обороны деревни. Вряд ли первыми прибудут большие силы, а уж с малыми до прихода солдат деревенские надеялись разобраться.

Постепенно деревня вновь вернулась к своему сонному существованию. Днем мужики уходили в поля, а женщины занимались домашним скотом, готовкой и воспитанием детей. Вопреки пессимистическим прогнозам, в поселении не произошло за это время никаких беспорядков. Конечно, появлялись некоторые подозрительные личности, но, потерпев неудачу в попытке извлечь клинок, они мирно уходили, никого не провоцируя. Рагод хмуро жаловался, что это, в основном, разведчики крупных банд. Если торгаш не поспешит с сообщением, то рано или поздно проблемы у них все же будут.

Зиргрин прекрасно знал, что стал источником головной боли местных жителей, но совершенно не беспокоился об этом. В конце концов, никто еще не пострадал, так какой смысл волноваться раньше времени? Однако на самом деле бывший убийца просто недооценивал серьезность ситуации. Ранее он жил на другом континенте, где даже в периоды войн в обычных деревнях было относительно спокойно. Восточный континент же еще несколько лет назад полыхал в бесконечной войне всех против всех. Ситуация стабилизировалась очень медленно, столь отдаленные поселения, как это, были фактически наедине с собственными проблемами.

И вскоре то, чего боялись Рагод со старостой, действительно произошло. Прошло две недели со дня ухода торговца. Затон все еще не прислал ни единого солдата, а вот бандиты уже были на месте.

Это оказалась крупная шайка, насчитывавшая более трех сотен человек и нелюдей в своем составе. Ночью они легко преодолели хлипкую деревенскую ограду, после чего вошли в поселение, согнав всех местных жителей на площадь, не считаясь с тем, были это дети, старики или женщины.

— Это, значит, меч волшебный? — в установившейся гробовой тишине подошел к колонне пожилой высокий и чисто выбритый мужчина с военной выправкой. Очевидно, главарь банды когда-то давно был солдатом, возможно даже командиром, однако в наступившем хаосе изменил род своей деятельности, не пожелав больше возвращаться к мирной жизни.

Мужчина ощерился, демонстрируя широкие промежутки между зубов, после чего крепко ухватился за рукоять, потянув меч из колонны.

— Ну что, шеф? — спросил лысый бандит, явно находившийся не на последних ролях в шайке.

— Крепко сидит, — немного удивленно констатировал главарь.

— Не хочет признавать, стало быть.

— Шеф, — позвал еще один бандит. — Я тут поспрошал малость старосту местного. Так он клянется, что меч энтот говорящий. Ты попробуй договориться с ним, вдруг поможет.

Главарь еще раз внимательно посмотрел на погруженный по самую рукоять в колонну клинок.

— С душою, значит… Эй, меч, пошли со мной? Уж со мной ты кровушки врагов напьешься. Что скажешь? А коли не пойдешь, так я всех местных под нож пущу.

Зиргрин отстраненно наблюдал за происходящим. Главарь еще долго уговаривал и угрожал, что только смешило бывшего убийцу. Он, конечно, подумывал о поиске… не хозяина, а, скорее, носителя для себя. Но не первого же попавшегося, в конце концов.

— Ну, как знаешь, — ощерился главарь, после чего обернулся к своим людям. — Убивать их, конечно, трата. Продадим в соседний Хальмин как рабов. Баб можете пользовать, но детей и молодок не трогать, нечего цену на них сбивать. За невинных девок сами знаете, бордели дорого платят. Стариков в расход, толку от них никакого.

— Нет!!! — послышался голос женщины, на глазах которой бандиты немедленно перерезали горло ее престарелой матери.

Вскоре воздух наполнился запахом крови. Крики пленников были безжалостно оборваны дубинками и плетьми бандитов, велевших им заткнуться. С ужасом глядя на своих умерших отцов и матерей, жители то и дело обжигали торчащий в колонне меч ненавидящими взглядами. Ведь это было все из-за него.

Зиргрин ощущал свою вину, но как-то отдаленно, словно это чувство стало совершенно чуждым ему. Осознав это, он начал анализировать свою личность, сравнивая с прошлым. Как давно он стал клинком? лет сорок назад? Пусть большую часть этого времени он был без сознания, но если ему стало настолько безразлично происходящее уже сейчас, то что же будет дальше? Неужели он потеряет себя? Ведь это именно он стал причиной беды. Бывший убийца слышал, к чему может привести этих людей его существование, множество раз слышал, но все проигнорировал. Почему он так поступил? Почему не ушел с торговцем, ведь изначально собирался?

С момента пробуждения его сознание подстраивалось под новое тело, меняясь в соответствии с новой реальностью. Зиргрин теперь фактически был артефактом, так что приобретал чувства, свойственные артефакту, теряя те, которые отличали живых разумных существ. Он стал мечом, и его душа изменялась в соответствии с телом. Такие эмоции, как сочувствие, стыд или жалость не подходят клинкам, созданным ради убийства. Разумеется, Зиргрин довольно быстро утрачивал эти ставшие для него лишними чувства. Да он даже ни разу за все время не вспомнил о том, что где-то на другом континенте его возрождения ждет семья и близкие разумные…

Тенденция ему не понравилась. Если так продолжится, то сможет ли он восстановиться после перерождения? Решив действовать вопреки собственным эгоистичным желаниям, Зиргрин стал рассматривать собранных вокруг колонны деревенских жителей. Бандиты не торопились уходить, заселившись в дома порабощенных людей. Их главарь объявил деревню своей базой. Он был уверен в том, что рано или поздно сможет найти способ подчинить себе клинок с душой. Так как никто из местных не смог ранее завладеть мечом, то никто и не волновался о том, что это вдруг случится теперь, так что деревенских, чтобы не мешались, без лишних размышлений привязали прямо к колонне, которой они когда-то поклонялись. Периодически кто-то из бандитов проходил мимо рядов закованных в цепи людей, пиная их, чтобы дали дорогу. Таким индивидам нужны были или женщины, или меч, который разбойникимвсе еще надеялись заполучить. Зиргрина они настолько раздражали, что он использовал электрические разряды на каждом. Преступники надолго теряли сознание, а один даже умудрился умереть. Постепенно желающих испытать удачу становилось все меньше.

Зиргрин, хоть и терял способность ощущать мир так же, как и живые разумные, но все еще обладал определенными принципами. Он принял неверное решение, так что должен был теперь лично исправить хотя бы то, что было возможно. Бывший убийца изучал селян, размышляя над тем, кого же выбрать. Единственным вариантом был нашедший его Вешка, у которого оказался магический дар воздуха. Даже не дар, а его зачатки. Зиргрин не смог бы взять под контроль тело того, с кем у него нет хотя-бы отдаленного сродства стихий. А без контроля здесь не обойтись. Вот только Вешка — ребенок. Как он это выдержит?

«Ты хочешь спасти их?», — прозвучал в голове Вешки тихий вкрадчивый голос. — «Не отвечай, просто думай в ответ».

«Это все из-за тебя, все из-за тебя!»

В голове мальчишки, на глазах которого убили его родного деда, а мать жестоко изнасиловали, билась только одна мысль. Он даже не смог еще осознать своего рабского положения.

«Это из-за меня», — согласился Зиргрин. — «Но это не я их убил. Если хочешь, я помогу тебе отомстить, помогу освободить брата с сестрами и мать. Хочешь всех их убить?»

«И как это сделать?».

«Тебе придется отдать мне на время контроль над своим телом. И это для тебя будет очень болезненно».

«Хочешь захватить мое тело?»

«Только временно».

«Не верю. Но мне все равно. Эти ублюдки изнасиловали мою мать! Я хочу, чтобы они захлебнулись в своей крови! Ты можешь это сделать? Убить их всех?»

Бандитов было очень много, однако Зиргрину в свое время приходилось решать и не такие сложные задачи.

«Я убью их всех твоей рукой. Если согласен, то вытащи меня из колонны».

«Как? Ты слишком высоко!»

«Делай в точности, как я говорю…»

Вешка совершенно не колебался. Выслушав советы меча, он резко поднялся со своего места. Детей заковывали не так надежно, как взрослых, давая им немного больше свободы, чтобы «товар не испортился» от слишком суровых условий. Гремя привязанной к ноге цепью, мальчик подошел к колонне, решительно залез на плечо безразлично сидевшего спиной к артефакту Рагода, полностью замотанного в цепи из-за его силы и агрессивности, после чего подпрыгнул, повиснув на черной рукояти. Наблюдавшие за ним бандиты мешать не спешили, отпустив несколько издевательских шуточек. Им было скучно охранять пленников, пока остальные напивались и развлекались с женщинами, а здесь такое развлечение образовалось. Будь так легко достать этот меч, их главарь бы сейчас орал бы от злости на всех, кто попадался ему на глаза. Однако в следующее мгновение бандиты резко подобрались. Маленький мальчик мягко опустился на землю с легко вышедшим из колонны мечом в руках.

— Вешка! — ахнула заплаканная женщина, прикрывавшаяся кусками разорванного бандитами платья.

Однако мальчик не ответил. Он просто не мог ответить, так как в этот момент его сознание было отстранено от управления телом. Зиргрин же, заполучив контроль, ощущал себя кукловодом, дергающим ребенка за ниточки. Это вовсе не было вселением, бывший убийца все еще оставался мечом. Чувство захваченного тела было отдаленным. Чтобы правильно контролировать организм Вешки Зиргрину приходилось максимально концентрироваться на каждом движении. В такой ситуации пытаться заставить чужие голосовые связки издавать какие-то слова было слишком тяжело. Решив, что деревенские обойдутся без объяснений, бывший убийца проигнорировал все вопросы, резким взмахом перерубив прикрепленную к лодыжке мальчика цепь.

— Вот дьявол, — выдохнул один из бандитов в тот момент, когда его взгляд встретился со взглядом удивительно ясных небесно-голубых глаз ребенка. В этом взгляде не осталось ничего человеческого, только холод и безграничная жажда убивать. — Беги к главарю! У нас одержимый!

Второй бандит тут же повернулся, бросившись в сторону дома старосты, где теперь поселился главарь. Однако, не успев сделать даже пяти шагов, преступник ощутил вспышку боли. Обернувшись, он увидел, как ребенок отряхивает от крови сияющий алыми рунами клинок. Позади мальчика уже лежал бездыханный труп его товарища. Это последнее, что он успел увидеть, прежде чем рухнуть замертво, истекая кровью из дыры в груди, нанесенной снизу вверх.

Мальчик же в этот момент уже переключился на покрытого шерстью зверолюда, вышедшего на крики о помощи погибших товарищей. Маленький рост Вешки и удивительная ловкость худощавого тела превратили его в настоящее наказание для разбойников, которые просто не привыкли к подобным врагам и не успевали подстроиться под удары с совершенно неожиданных углов. Прыгнув на стену ближайшего дома, он оттолкнулся от стены вверх, налетев на зверолюда и перерезав ему горло. Еще в полете рука Вешки метнула извлеченные из рукояти отравленные иглы в троих вышедших следом за зверолюдом разбойников.

Несмотря на громкие крики, всполошилось не так уж много бандитов. И причиной тому было то, что большинство оказались настолько пьяны, что Зиргрин входил в дома и перерезал им глотки практически без сопротивления. Однако не все находились в беспомощном состоянии. Были и те, кто, все еще мало что понимая, бросался на поиски «диверсанта».

Вешка не был без сознания. Утратив контроль над своим телом, он видел, как его рука, вооруженная страшным кровожадным клинком, точно и молниеносно отнимала одну жизнь за другой. Мальчику было всего восемь, он испытывал неимоверную боль из-за рвущихся мышц и сухожилий, однако продолжал терпеть все эти муки, стараясь запомнить каждую смерть ненавистных бандитов. В столь неспокойные времена дети рано взрослели. Вешка же видел собственными глазами, как жестоко был убит его дед, как одна из немногих женщин-бандиток на глазах у всех заставила его сестру раздвинуть ноги, проверяя, девственница ли она. Он видел, как его мать насиловали по очереди более десятка мужиков, пока она не потеряла сознание от боли. Это породило в душе ребенка недетскую серьёзность и такую ненависть, что никакая боль не могла затмить этого чувства.

Зиргрин, связав себя с Вешкой, ощущал его ненависть и желание отомстить. Эти эмоции резонировали с желаниями клинка устроить настоящую резню.

Маленький мальчик, одержимый артефактным клинком, напоминал злобного неуловимого демона. Как ни пытались бандиты его схватить, он всякий раз демонстрировал чудеса гибкости и ловкости, избегая арбалетных болтов и мечей разбойников. Что еще хуже, всякий раз уворачиваясь от смертоносных атак, Вешка умудрялся попутно забрать еще одну-две жизни. И в ход шли не только удивительные приемы убийства, но и магия воздуха, которую клинку удалось выпустить из себя через тело Вешки. Главарь бандитов был в настоящей ярости. Он даже потратил свой единственный атакующий магический артефакт, швырнув его в дьявольского ребенка, но, вопреки ожиданиям, мощнейшего взрыва не произошло. Узкий клинок убийцы перехватил летящий в него артефакт, полностью рассеяв вложенную в него магию, после чего от меча во все стороны разошлись мелкие воздушные лезвия, уничтожившие разом более десятка человек.

— Проклятье, уходим! Быстро! — приказал главарь, первым бросившись к выходу из деревни. Однако одержимый духом меча ребенок был гораздо быстрее. Главарь, при всей своей выучке и опыте, не смог вовремя среагировать на атаку в спину, замертво рухнув с пробитым сердцем.

Зиргрин сеял смерть, упиваясь происходящим. Лишь крепкая сила воли и необходимость постоянной концентрации на управлении чужим телом не давали ему утонуть в волнах эйфорического наслаждения от ощущения собственного лезвия, впивающегося в тела врагов. Через руны на клинке он частично впитывал жизненную энергию из крови убитых им людей и нелюдей. Это укрепляло его душу и было непередаваемо приятно. Так приятно, что сводило с ума. И целей было еще очень много. Постепенно получаемая энергия начала накапливаться, так как такое количество просто не могло усвоиться в одной душе мгновенно. Зиргрин не позволял себе остановиться. Он дал слово, что никто не уйдет, так что сразу после смерти главаря достал из пространственного кармана в своей рукояти несколько взрыв-печатей, швырнув их в принадлежащих бандитам лошадей, привязанных у ими же возведенных коновязей.

Разбойники были в ужасе. Маленький ребенок, весь покрытый чужой кровью, демонстрировал такое мастерство мгновенного убийства, что просто глаза вылезали из орбит. Они бежали прочь от деревни, но как далеко им удалось бы зайти? Закончив в деревне, мальчик отправился в погоню.

Сбегая от резни в деревне, бандиты бросились в лес, что стало их самой большой ошибкой в жизни. В лесу способности к выслеживанию и быстрому передвижению захватившего тело Вешки тренированного убийцы в разы превосходили любого из беглецов. Зиргрину не потребовалось даже двух часов для того, чтобы найти и прикончить каждого сбежавшего.

«Это все?», — мысленно спросил Вешка, ментально шипя от боли.

«Да», — ответил Зиргрин, доставая из пространственного кармана одно из сохранившихся от прошлой жизни мощных лечебных зелий и вливая его в горло ребенка.

Вешка был просто маленьким мальчиком. Бывший убийца представить себе не мог, как именно он до сих пор терпел всю ту боль, которую вызывали движения, рассчитанные на тренированное и закаленное тело бойца. Стойкость Вешки вызывала неподдельное уважение, так что убийца пожертвовал своим ограниченным запасом особых лечебных зелий, которые могли вылечить практически любую травму. Впрочем, после такого перенапряжения Вешке на исцеление все еще потребуется не один день, да и Зиргрин ощущал, как накопленная в душе энергия от убитых людей начинает накрывать его каким-то эйфорическим безумием, стоило лишь немного расслабиться и отойти от напряжения боя.

«Вернешь мне тело?»

«Верну. Потерпи немного, ты сам не дойдешь до деревни — слишком много травм».

Ощущая, как с каждым шагом он все хуже осознает окружающую действительность, Зиргрин с огромным трудом вернулся в деревню. Безразличным взглядом обозрев разбросанные по площади десятки трупов, он только холодно хмыкнул. Убийца действовал так быстро, что бандиты сообразили весь ужас ситуации лишь после смерти трети из них. Потом они пытались дать отпор. Если бы они сразу побежали, Зиргрин вряд ли смог бы найти и убить каждого. Но одно неверное решение определило их судьбу. Да и сложно было с самого начала всерьез воспринимать опасность от ребенка. Многие даже пробегали в ночной темноте мимо него, думая, что резню устроил кто-то другой.

Вся земля была бурой от впитавшейся крови. Зиргрин не мог поглотить всю энергию крови убитых противников, иначе их кровь обратилась бы в бурый порошок. Когда-то именно этот эффект стал его своеобразной визитной карточкой, но в те времена он был еще жив, а руны на клинке служили для питания мириад подконтрольных низших элементалей воздуха. Теперь меч питал одну лишь душу погибшего убийцы, которая физически не могла вместить в себя всю силу крови разумного существа.

Доковыляв до колонны, Вешка рухнул перед смотревшими на него с ужасом деревенскими. Из окровавленной руки мальчика выскользнул узкий клинок с горящими на лезвии алыми рунами. Меч немедленно метнулся к колонне, вновь погрузившись в нее по самую рукоять. Только теперь Зиргрин позволил себе полностью расслабиться. Накопленная от убийства более трех сотен человек энергия немедленно стала захлестывать его сознание. Его душа буквально утопала в кровавой эйфории. В памяти мелькали сцены каждой из посеянных смертей, позволяя вновь пережить это непередаваемое чувство, когда клинок входит в чье-то тело, обрывая его жизнь.

Ослабив свою волю, одушевленный меч осознал, как сильно просчитался. Его разум не смог сопротивляться эйфории, которой не добиться ни одним наркотиком в этом мире. Время шло, а он все никак не мог вырваться из этого океана удовольствия. Снаружи вокруг него сконденсировался жутковатый кровавый туман, вынуждая деревенских держаться как можно дальше от колонны со странным мечом. Внутренне же Зиргрин медленно усваивал энергию отнятых жизней, снова и снова переживая в своем безумии счастье кровавой резни. Он не был виноват в том, что потерялся в этом ощущении, в конце концов, у него ранее не было никакого опыта убийства в роли меча. Если бы это был один, или даже десяток человек, то убийца легко смог бы справиться с нахлынувшим безумием. Но он убил более трех сотен за короткий период. Разумеется, его неподготовленное сознание не смогло сопротивляться ранее неведомому ощущению. Словно в насмешку, именно в это время его душа ощутила странный отдаленный призыв, однако он был настолько поглощен переживаемым удовольствием, что просто проигнорировал зов. Зов нарастал в течение нескольких дней, пока, в конце концов, не прекратился. Это событие было зафиксировано лишь краем сознания Зиргрина, так как в это время он всей душой отдавался безграничному кровавому наслаждению.

Прошло двадцать три года с момента произошедшей резни. Для артефакта это время не казалось долгим, и лишь теперь Зиргрину удалось вырваться из бесконечного водоворота эйфорических чувств и видений. Сумев, наконец, подавить это безумие, он чуть не впал в новое, но уже от отчаяния.

Почему? Почему, черт возьми, зов перерождения пришел именно в этот момент? Душа убийцы дрожала от горя и злости на самого себя. Отдавшись ранее невиданному наслаждению, он пропустил свою возможность вернуться в мир живых. Когда теперь появится новый шанс — даже боги не знали.

«Нет!»

Ментальный крик отчаяния одушевленного меча вознесся к небесам, но никто его не услышал. Путь Зиргрина в роли меча только начинался.

Глава 3

Несколько дней Зиргрин пытался справиться с болезненным чувством разочарования. Он утонул в ощущениях, которые ранее не были ему известны. Это были чувства истинного одушевленного меча, наслаждавшегося устроенной кровавой баней. Эти ощущения были слишком сильными даже для его могучей силы воли. Бывший убийца не смог из них вырваться и пропустил зов перерождения. Бог Хаоса, запечатавший его в мече, предупреждал, что если не ответить на зов, то следующий будет через гораздо больший срок. Теперь Зиргрину предстояло жить в виде меча еще не менее сотни лет, а, скорее всего, даже больше. В придачу к этому, навязчивая жажда крови, ранее не дававшая покоя его душе, теперь усилилась многократно. После того, как он испробовал вкус чужой смерти в роли клинка, Зиргрин физически не смог бы больше игнорировать эту тягу, так как она являлась частью его новой сущности. Если бы только он знал, что его ждет, то ни за что не выбрал бы меч в качестве временного обиталища своей души. Ведь бог Хаоса давал ему выбор…

Однако жалеть уже было поздно. Немного успокоившись, Зиргрин пришел к выводу, что не сможет долго терпеть жажду крови и убийства. Взять под свой контроль чужое тело на длительный срок было невозможно, так как даже несколько часов управления телом не сопротивлявшегося Вешика отняли у него почти все силы. Частично именно из-за этого усвоение полученной от резни энергии потребовало столько лет. Безусловно, эта энергия сильно укрепила душу Зиргрина, однако стоило ли оно упущенного шанса на перерождение? Однозначно нет. Ни в коем случае ему больше нельзя подвергать себя такому шоку, иначе случившееся блаженное безумие может однажды повториться. Да и в момент первого убийства его накрывало желанием получить еще, убивать снова и снова. Если бы в тот день не было так много жертв, он мог бы рукой Вешика перерезать всех его односельчан, просто не сумев остановиться. В конце концов, Зиргрин пришел к выводу, что ему нужен хозяин. Кто-то, способный контролировать его безумие, сдерживая порывы безумной жажды убивать. Мечу требовалась рука, управляющая им. Вот только как найти подходящего разумного? Позволить какому-нибудь бандиту достать его из колонны и начать убивать простых обывателей Зиргрину не позволяла гордость. Да и нелегко поладить с уже устоявшимся взрослым разумным. Клинку пришлось бы подстраиваться под носителя, тем самым еще сильнее деформируя свое сознание. Не придя к определенному решению, он обратил внимание на происходящее вокруг него.

После того, как Зиргрин пришел в сознание, кровавый туман, много лет окружавший колонну, рассеялся. Это событие сильно взволновало местных жителей. Бывший убийца с удивлением отметил, что ранее непримечательная деревушка сильно разрослась. Здесь проживало теперь довольно много людей. Вместо деревянной ограды деревню окружала крепкая стена со сторожевыми вышками и мощными воротами, которые охраняли обученные солдаты.

Зиргрин обратил внимание на крепкого мужчину с длинным шрамом на щеке. Этот мужчина был единственным, кто осмелился приблизиться к торчащему в колонне мечу. Более того, было в этом мужчине нечто очень знакомое…

«Вешка?», — спросил клинок, для которого прошедшие годы показались мгновением.

— Вешка… — усмехнулся мужчина. — Так меня с детства не называли. Вешан мое полное имя. Что с тобой было? Я много раз пытался заговорить с тобой, но ты не отвечал.

«Тот бой нелегко мне дался. В конце концов, это человек должен управлять мечом, а не меч человеком».

— Вот оно как… Я что-то такое и думал. Мне тогда тоже было не сладко. Лекарка деревенская говорила, что уже и ходить никогда не смогу, но оправился. Два месяца с кровати не вставал, но потом быстро выздоровел. Знаешь, после того дня мне постоянно хотелось убивать. Просто ничего не мог с собой поделать. Пришлось стать охотником, а потом, как подрос, записался в королевскую армию. Только там, навоевавшись вдоволь, сумел побороть это желание. Вот, домой вернулся, старостой стал.

«Не думал, что так сильно повлияю на тебя…» — ментально произнес Зиргрин.

— Что толку жалеть о делах былых? Много лет уже прошло. Местный лорд велел оберегать нашу деревню, надеялся, что сможет заполучить тебя. Кстати, я послал весточку в Затон об исчезновении кровавого тумана. У лорда пятеро сыновей, все хотят испробовать себя.

«Пусть пробуют, не мешай никому. Я действительно нуждаюсь в чьей-то руке, но использовать меня кто угодно не сможет. Будь все иначе, я бы в тот день не стал действовать через восьмилетнего мальчика».

— Выходит, я подошел тебе, да? — Вешан усмехнулся, подкрутив усы. Из-за шрама его усмешка показалась довольно зловещей.

«Если хочешь, я позволю тебе забрать меня, но после этого ты ступишь на путь крови, сойти с которого будет почти невозможно».

— Нет уж, — покачал головой Вешан. — Мне без того тяжело было избавиться от желания убивать все на своем пути. Знаешь, как меня прозвали в армии? Бешеным Дьяволом! Я и без того с трудом успокоился. Теперь у меня есть семья, дочка с сыном подрастают. Не серчай, но не нужен ты мне. Людей в мире много, в деревню многие приезжают. Выбери кого-то из них.

«Понимаю», — ментально произнес Зиргрин, после чего вновь замолчал, прекратив отвечать на все расспросы.

Дни для него снова побежали бесконечной чередой. Многие приходили, пытаясь извлечь клинок из колонны, но ни у кого это не получилось. Зиргрин внимательно изучал каждого, но не находил с ними родства. Впрочем, один раз появился могучий, хоть и очень молодой рыцарь с сильным даром воздуха. Если бы его вовремя обучили, то получился бы сильный маг. Увы, но этот человек пошел совершенно иной дорогой.

В тот день, ухватившись за рукоять, рыцарь ощутил, как похожи они с этим клинком. Зиргрин же почувствовал бесконечную жажду сражений от этого могучего, закованного в латы с ног до головы мужчины. И с момента его разговора с Вешаном это был первый раз, когда клинок решил пообщаться с кем-то еще.

«Оставь, я не могу пойти с тобой».

— Почему? — изумленно воскликнул рыцарь, получив сообщение от меча. Многие знали, что староста этой деревни мог разговаривать с этим оружием, но кроме него никто не удостоился от клинка и слова. Услышав приятный голос в своей голове, рыцарь оказался удивлен и обнадежен. В конце концов, меч с душой был настоящей драгоценностью.

«Ты и сам все понимаешь. У нас много общего, но есть и очень важное отличие. Ты рыцарь, а я не предназначен для прямого сражения. Тебе поздно менять свой стиль боя, я же просто не подхожу для столкновений лицом к лицу. Лучше удели внимание своему собственному мечу, в нем уже есть намеки на зарождения души. Ты можешь попробовать выдержать этот меч в бочке с кровью им же убитых магических зверей. Чем выше сила этих зверей — тем лучше. Высока вероятность, что после поглощения энергии крови магических животных душа в твоем клинке полностью сформируется, так что тебе больше не нужно будет пытаться унести с собой меня».

Молодой воин с удивлением достал свой собственный меч, внимательно на него посмотрев. Зиргрин отказался уйти с ним, но, при этом, дал бесценный совет. В этом мире никто не знал, как ускорить зарождение души в мече. Только душа другого такого же меча, хорошо понимавшая бытие клинка, могла дать действенный совет. И этот совет оказался бесценным.

Рыцарь прижал к груди руку с обнаженным бастардом, после чего вложил свой клинок в ножны и низко склонился перед колонной.

— Спасибо. Я никогда не забуду твоей милости. Пусть ты не человек, а меч, если ты однажды обратишься ко мне за услугой, я окажу ее тебе. Мое имя Дарнак, капитан Затонской стражи.

«Ты мне ничего не должен», — ментально усмехнулся Зиргрин. Что мог предложить Дарнак одушевленному мечу?

— Мое слово — не просто звук, — резко сказал рыцарь, после чего повернулся и зашагал в сторону гостиницы, где оставил своего коня. По возвращении в город Дарнак решил взять отпуск на службе и отправиться в ближайший лес на охоту за магическими тварями.

После этой встречи Зиргрин вновь перестал отвечать на любые попытки с ним заговорить. Более не обращая особого внимания на тех, с кем он не был готов уйти, бывший убийца сконцентрировался на сохранении своего собственного рассудка. Его очень беспокоила происходящая в его сознании деформация. Он стал намеренно каждый день вспоминать оставшуюся на северном континенте семью, с ужасом осознавая, что не испытывает к этим воспоминаниям никаких эмоций. Чтобы окончательно не забыться, превратившись в меч, Зиргрин путем проб и ошибок создал внутри своего сознания своеобразный островок безопасности. Это была небольшая поляна в лесу с обеденным столиком. Он сделал ее по памяти из того, что видел при жизни, ведь теперь его «глаза» видели мир только как переплетение энергетических потоков. На этой поляне ему удалось воссоздать свой прижизненный облик, вместе с которым ожили и атрофированные чувства.

Так как он никогда не изучал магию, создание такого островка сознания заняло у него почти все силы и внимание, благодаря чему ему удалось на время приглушить жажду крови.

Наконец, на существующей только в воображении поляне появился молодой мужчина с белоснежными волосами, убранными в хвост. Мужчина не был человеком, о чем свидетельствовали его голубые звериные глаза с вертикальным зрачком и узоры белой чешуи на золотисто-коричневой коже лица. Позади виднелся нервно выстукивающий барабанную дробь по земле белоснежный хвост с острым листовидным костяным наконечником. Мужчина снял с руки перчатку, обнажив покрытую белоснежной чешуей когтистую руку, по поверхности которой змеились сотни рунических значков. Он напряг свои ментальные способности, попытавшись стереть из своего псевдо-мира эти татуировки, но у него ничего не вышло.

— Даже здесь я не могу от них избавиться, — злобно прошипел убийца, демонстрируя острые змеиные клыки.

Когда-то эти руны нанесли на его тело, чтобы с помощью получившейся магической формации контролировать его мысли и действия. Позднее тот, кто его контролировал, отключил действие формации, освободив его из вынужденного рабства, однако сама руническая формация оказалась настолько въедливой, что осталась в душе даже после того, как его тело умерло. Впрочем, за годы жизни с этим «украшением», покрывавшим все тело, кроме лица и частично шеи, Зиргрин успел свыкнуться с заклинанием подчинения, так что довольно быстро плюнул на попытки стереть его из своего иллюзорного мирка.

Вернув себе некое подобие облика разумного существа, он заново оценил свои действия в роли меча, после чего рухнул на стул, обхватив голову руками. Как он докатился до этого? Зиргрин хотел вернуться в нормальную жизнь, но не мог, потому что не ответил на зов перерождения! И что дальше? Ему на самом деле придется стать чьим-то мечом? Как унизительно. Вот только внутри груди горел огонь бесконечного желания. Уйдя в свой ментальный мирок, бывший убийца не перестал быть тем, кем стал, вселившись в меч. Ранее он мог отвлечься от этого чувства, строя внутри себя это место, но теперь инстинкты меча вновь захлестывали его разум, требуя горячей крови и смертей.

— Проклятье… Это действительно проклятье…

Поклявшись ежедневно приходить в свой внутренний мир, чтобы вспомнить, что такое эмоции смертного, Зиргрин нехотя вернулся в реальность, где его в очередной раз пытался вытащить за рукоять какой-то неопрятного вида мужик.