Помоги проекту - поделись книгой:
Чесс поднял голову. Женщина в пальто только этого и дожидалась:
–Знаете, я тоже в этой стране недавно.
–Я заметил. У вас акцент… Южный Уэльс?
Кажется, она вздрогнула. Ну да, англичане вообще скрытный народ. Обожают задавать вопросы, а о себе – молчком, молчком. Но от акцента так просто не избавишься, даже завернувшись в пальто по самые глаза… Хотя, если учесть, в какой клинике они собрались, этот высокий воротник наверняка скрывает нечто иное.
У Натали пятна появились сначала на руках, потом на ногах, потом на спине с левой стороны. А у этой, значит, прямо на лице. Для красивой женщины, должно быть, настоящая катастрофа.
Она заметила, как он её разглядывает. Но обижаться не стала. Наоборот, немного отогнула уголок воротника, так что стал виден рот.
М-да… И вправду красавица. Точнее, была ею до того, как появилась эта гадость. Чессу вспомнилась сказка о Царевне-Лягушке, которую он услышал от Натали, когда у неё это случилось в первый раз. Англичанке в стильном зёленом пальто такое прозвище подошло бы даже больше.
–Началось сразу после свадьбы. – Царевна-Лягушка печально улыбнулась, следя за тем, как он отреагирует на демонстрацию не очень-то привлекательного отёка. – Мы даже сначала боялись делать тесты, потому что у одной моей подруги такое было… из-за мужчины.
Чесс кивнул. Аллергия на сперму. Редкая, но все же известная. Но они уже исключили этот вариант. Как и многие другие.
После второго случая он облазил вес Интернет и собрал на домашнем компе внушительную папку материалов по аллергии. Альтернативные методы анализа на igG4-антитела, последние поколения антигистаминных препаратов, списки самых странных аллергенов, выявленных за последние годы – и прочее, и прочее… Вплоть до шуточной теории о том, что Адам и Ева сорвали с Древа Познания вовсе не яблоко, а мандарин, и впоследствии им пришлось скрывать под одеждой не гениталии, а неприятные отметины аллергии.
Они с Натали тоже начали охоту за аллергеном с исключения цитрусовых. Но ни это, ни все остальное не помогало в странном детективе, героиней которого стала подруга Чесса. Невидимый злодей мучил её снова и снова, невзирая на все диеты, борьбу с пылью, смену всей одежды и бытовой химии. Следуя канонам жанра, Чесс какое-то время подозревал даже саму Натали и втайне от неё несколько раз проверял мусорный контейнер – вдруг она пристрастилась к какому-нибудь деликатесу и скрывает это. Бесполезно.
–А когда мы сделали тесты, испугались ещё больше, – продолжала Царевна-Лягушка. – Ну да вы и сами, наверное, знаете, раз привезли жену сюда.
–Думаете, этот разберётся? – Чесс кивнул на дверь с золоченой табличкой.
–В моём случае он уже разобрался! Знаете, на что у меня реакция? На свет! Мы же сюда переехали сразу после свадьбы! А в этой стране другая… интенсивность, что ли? Да, интенсивность ультрафиолета. Всё оказалось так просто! У вашей жены тоже все наладится, вот увидите!
–Надеюсь, – пробормотал Чесс. Про свет они с Натали тоже думали. Не то.
Слева донеслась какая-то возня.
–Так просто ни у кого не наладится…
Чесс повернулся на голос. Клерк с мокрыми глазами отложил «Плейбой» и начал громко сморкаться. На вид ему было около сорока. Когда он отнял от лица платок, Чесс подумал о Санта-Клаусе, которого переодели в чёрный деловой костюм, но забыли отклеить красный нос.
–Мне тоже вкручивали: аллергия на кошек, аллергия на пыльцу… – Санта-Клаус аккуратно сложил платок и спрятал в карман. – Да враньё это. Всё дело в том дерьме, которым нас кормят с самого детства. Слегка простудился ребенок, врач тут же прописывает антибиотик. Вместо того, чтобы дать иммунной системе самой разобраться. Да ещё в детском питании куча консервантов. Те же, считай, антибиотики. Вот мы и выросли на них, как наркоманы, безо всякой собственной защиты. А у индейцев вон, я видел, дети в грязи с собаками валяются, и никакой аллергии!
Чесс молча кивнул. В статьях, которые он собирал, такие мысли звучали всё чаще. Так что у молодых мамаш есть информация к размышлению. Но что толку в этом «открытии» для тех, кто уже не грудной ребенок?
–Сейчас там… – Санта-Клаус указал своим натертым носом в потолок, – …уже начали шуметь по этому поводу. У меня знакомый в Конгрессе. Говорит, скоро будут санкции. Покруче, чем с сигаретами. Чтоб все дерьмо с консервантами только на экспорт шло. Пусть везут к русским и китайцам.
–А русские чем виноваты? – Царевна-Лягушка беспокойно поёжилась, запахнула воротник и выразительно поглядела на Чесса. Во взгляде читалась готовность поддержать его, если он вдруг вступится за родину Натали.
Но какой смысл? Натали и сама говорила, что её страна превращается в свалку. И сама рада была оттуда уехать…
Однако теперь у Чесса был повод сделать обиженное лицо, не способствующее разговору. Вроде подействовало. Санта-Клаус после своего всплеска красноречия как-то стушевался и замолк. А Царевне-Лягушке, похоже, хватило того, что она уже пообщалась с обоими мужчинами и каждому сказала что-то полезное. Значит, можно наконец поработать спокойно.
Книга Джунглей. Как человек, не чуждый литературе, Чесс наверняка придумал бы метафору посерьёзней. Но именно так ему обрисовали технологию почтового фильтра те двое, что работали над программой до него. Он и раньше замечал, что программисты помешаны на инфантильных образах, вроде постоянных цитат из Винни-Пуха и Алисы. А из-за интенсивного общения с Мэттью и Джоном он и сам стал мысленно развешивать вокруг ярлычки из детских книжек, превращающие весь мир в комикс. Письмо-Балу, письмо-Багира, стая писем-Бандерлогов. «Мы с тобой одной крови» – ладно, этого пропустим. А вот этого…
Фильтр «Маугли» рассматривал каждое электронное послание как Неизвестного Зверька, которого нужно проверить на вредность с помощью генетического теста. Среди трехсот почтовых генов были и грубые приметы спама, вроде известных спамерских адресов или приветствий без имени, были и приметы похитрее, вроде слишком высокой концентрации позитивных прилагательных и повелительных глаголов. Но отдельный нездоровый ген ещё не делал письмо мусорным; их требовалось несколько, в определенных сочетаниях.
Эти вредные геномы выявлялись при обучении фильтра на тысячах примеров спамерских рассылок. В случае ошибочного пропускания Вредного Зверька программа устраивала в своей Книге Джунглей эдакую оргию скрещивания и мутаций – до тех пор, пока не выводила комбинацию генов, которая соответствовала пропущенному письму. В следующий раз такого Зверька сразу опознавали и глушили.
С этим алгоритмом «Маугли» ловил 98% мусора в почте. Но хитрые два процента грозили вырасти: спамеры тоже развивались. Их последним изобретением стали письма, замаскированные под личные. Эти рассылки приходили людям со взломанных аккаунтов друзей, родственников и коллег, и были подписаны их именами. И всё чаще мимикрия оказывалась успешной, причём не только для спама: такими поддельными письмами хакеры распространяли вирусы, выманивали деньги и корпоративные секреты.
Узнав о филологическом образовании Чесса, кодеры Джон и Мэттью тут же накинулись на нового коллегу с предложением вывести более конкретный «ген навязчивости» на основе стилистического анализа спамерских текстов. Чесс потратил на это пару месяцев, после чего стало ясно, что такой путь – тупиковый. Ведь знакомые тоже бывают требовательны и навязчивы.
Но отличить знакомого от жулика всё-таки можно. Даже если жулик пишет со взломанного почтового ящика, он всё равно не знает многих деталей о тебе, о твоём знакомом и о ваших отношениях…
Добравшись в размышлениях до этого места, Чесс хлопнул себя по лбу: программа-секретарь! Сбор личных предпочтений и прочих маркеров «своего» для хозяина каждого аккаунта. При наличии таких данных можно отслеживать не только присутствие в письме спамерских генов, но и отсутствие генов «своего». Индивидуальный стиль текстов хозяина аккаунта, его частотный словарь, темы его прошлых разговоров с адресатом – всё это вместе трудно подделать. Объедини «Маугли» с «Секретарём», вот тебе и фильтрация псевдо-личных писем!
Джон и Мэттью вначале отнеслись к идее скептически. Ну да, первое приходящее в голову объяснение – новичок решил пристроить собственную курсовую. Однако за следующие три месяца совместной работы их ирония постепенно сменилась на активное участие. Новый «Маугли» с двумя генетическими базами и вправду ловил мусор лучше. Оставались, правда, кое-какие неувязки, но дело явно сдвинулось с мёртвой точки. Мэттью, большой любитель превращать любую работу в аврал, дописал последние исправления буквально за пару дней до срока сдачи. А ведь фильтр нужно ещё обучить.
На этот раз его вернуло в реальность прикосновение. Натали стояла рядом.
–Доктор хочет поговорить с тобой.
–Со мной? Зачем? – пробормотал Чесс, но тут же вскочил, понимая, что спорол чушь, потому что думал о работе и автоматически воспринял слова Натали как помеху.
Конечно, он должен поговорить с врачом! Натали, по правде сказать, относилась к своей аллергии совершенно несерьезно. Да и с английским у неё пока не очень. Видимо, врач понял это, вот и решил «пообщаться с родственниками». Всё правильно.
# # #
После фальшиво-успокоительного холла кабинет известного иммунолога радовал деловым беспорядком. На стенах что-то пятнистое в рамках, вроде Кандинского. На столе стопка медицинских изданий, исчирканный ежедневник, стакан с засохшим полумесяцем лимона и глиняный горшок в форме африканского божка с большим дырявым животом. Живот-горшок набит разноцветными фломастерами.
Внешность врача тоже радовала: в телефонном разговоре его голос показался Чессу слишком молодым, но теперь он видел, что обладателю этого голоса не меньше пятидесяти. Крупный нос, мешки под глазами. Прямой, хотя и очень усталый взгляд. Нет, на шарлатана не похож.
Оглядев Чесса, доктор, по всей видимости, тоже остался доволен. Он кивнул каким-то собственным мыслям, и даже не стал тратить время на приветствия:
–Для начала хорошая новость. У вашей подруги нет аллергии. Впрочем, это лишь мое мнение.
–Но у неё же был отёк Квинке… или как его там… – нахмурился Чесс.
–Да-да, очень похоже. Но это, так сказать, внешние проявления. Они бывают одинаковы при очень разных проблемах. Реакция одна, но механизм её запуска разный.
–Я понимаю. Разные аллергены.
– Нет-нет, аллергены могут быть вообще ни при чём. Представьте, что ваш организм – это крепость, которую защищает большая армия. Необъяснимый выброс гистамина, то есть отражение мнимой атаки врага, может начаться по разным причинам. Бывает, солдаты на передовой замечают в темноте какое-то движение. Они думают, что это противник, и начинают стрелять. Так, в очень грубом приближении, возникает аллергическая реакция. Но бывает и так, что приказ открыть стрельбу приходит из главного штаба.
–Вы хотите сказать, что проблема у неё в мозгу?
–Точно. Истерическая реакция, например. Поэтому я и пригласил вас. Я так понял, что ваша подруга – иммигрантка. Можно узнать, как вы познакомились?
–Через Интернет. Ну, просто… в одном литературном форуме общались.
О том, как оно было на самом деле, Чесс до сих пор не рассказывал никому, и здесь тоже решил не откровенничать. Понятно, что службами знакомств пользуются многие, но признаваться как-то неприятно.
Он и сам ни за что не пошёл бы на этот русский сайт, если бы не Сэм. Узнав о депрессии Чесса из-за неудач на литературном фронте, двоюродный брат вытащил его кататься на горных лыжах. И всю дорогу туда и обратно кормил байками из своей адвокатской практики. Один случай был особенно смешным. Преуспевающий бизнесмен из Чикаго познакомился с иностранкой через сетевую службу знакомств. Дело уже шло к свадьбе, когда счастливый влюбленный отправился в Россию – и обнаружил, что девушка, с которой он полгода строил амурные планы, выглядит совсем не так, как на снимках, вывешенных на сайте. Причем никакого злого умысла не было: вебмастер просто перепутал фотки при вёрстке. А девица была так увлечена внезапным интересом со стороны заокеанского принца, что даже не удосужилась проверить свое лицо в электронной анкете.
Ночью после лыж, бродя по Интернету, Чесс ради хохмы залез на тот самый сайт, и… На этот раз русский вебмастер не ошибся.
–В Интернете? Очень интересно! – Иммунолог откинулся на спинку кресла. – Хотя в вашем случае это, наверное, только на пользу. В сетевых дискуссиях люди зачастую узнают друг друга лучше, чем при встрече в баре.
–Да, мы долго общались на разные темы, прежде чем решили встретиться.
–Ну хорошо, а вы можете вспомнить, что предшествовало последнему случаю этой… реакции? Какие-то необычные события? – Врач сделал тактичную паузу, но все-таки продолжил: – Может быть, ссора?
Чесс подумал с минуту.
–Нет, мы практически не ссоримся. Ну, спорим иногда, конечно. Последний раз главным событием был сгоревший электрочайник.
–Это она его сожгла?
–Нет, я. А она посмеялась. Сказала, что это знак. На прошлой неделе у меня сгорел кулер в домашнем компьютере. Она любит такие совпадения. Вечно видит в них какие-то намеки свыше.
–И вы не ругались?
–Да нет… Когда она сказала про знак, я тоже посмеялся. И рассказал ей историю, которую недавно читал на форуме. У одного русского программиста в новой квартире за неделю сгорели холодильник, стиральная машина и пылесос. Все ремонтники головами качали – мол, странные какие-то пробои. Форменный полтергейст. Ну и у парня тоже появились такие мысли, про нечистую силу. А потом пришёл к нему местный электрик, ещё одну розетку подключить. Тут-то всё и выяснилось. У них в России розетки раньше были на два контакта. Но когда появилось много импортной техники, начали ставить европейские розетки. Там предусмотрена третья клемма, для заземления. Так вот, у этого парня во всех розетках на клемму заземления была выведена «фаза». То есть на корпус всех бытовых приборов шло 220 вольт. Оттого они и горели…
Чесс замолчал и поглядел на врача. Тот как будто и не слушал: рисовал какую-то каракатицу на уголке ежедневника. Намёк на то, что приём окончен?
–Так что вы посоветуете? – Чесс сделал движение, будто собирается встать.
Доктор с явной неохотой оторвался от каракатицы.
–Этот парень с розетками. Вы сказали, он русский?
–Да, из Москвы. Я ещё подумал, это совпадение её позабавит.
–А вот здесь вы, возможно, ошиблись. Если бы вы навсегда покинули свою страну, вам было бы приятно слушать такие шутки? Про техническую отсталость ваших соотечественников?
–Неужели она из-за этого?…
–Только мое предположение. Но я не психиатр, а здесь нужен именно он. Вам же могу посоветовать быть более внимательным к ней. Возможно, тогда вы и без психиатра обойдетесь.
Он резко встал и протянул руку через стол. Рукопожатие оказалась на удивление крепким, и Чессу снова вспомнилось несоответствие внешности врача и его молодого голоса по телефону. Впрочем, глиняный африканский божок на столе ещё меньше соответствовал цветным фломастерам, торчащим из его живота.
# # #
В оранжерее Фипс было жарко, влажно и зелено. В обратном порядке – сначала, ещё снаружи, они заметили зелень, яркое пятно застекленного лета на фоне октябрьской охры парка. А влажный, насыщенный ароматами воздух внутри сразу вызвал у Чесса странное чувство общности с тропическими растениями, словно он окунулся в пруд. Дискомфорт от жары он почувствовал минут через двадцать: мокрый воротник начал неприятно липнуть к шее. Но это было неважно – Натали здесь нравилось.
И слава богу. Единственное интересное место, которое он мог вспомнить, пока они спускались по ступенькам клиники. До автобуса оставалось четыре часа. Первой мыслью Чесса было оправиться на автовокзал и хотя бы там спокойно посидеть-поработать. Однако последние слова доктора всё ещё крутились в голове.
Она никогда не жаловалась, нет. Но теперь Чесс признал, что действительно был невнимателен. Что она видела в Моргантауне, чем увлекалась? Ну да, занималась музыкой в арт-центре при университете, куда перевелась из своей русской музыкальной академии. Говорила, что нравится, но…
Однажды он заехал за ней чуть раньше, чем они договорились. И чтобы не скучать в машине, пошел искать её класс. Ему указали подвальный этаж, где он долго открывал дверь за дверью, находя за каждой точно такое же маленькое помещение без окон, с точно таким же чёрным пианино. В этом было что-то параноидальное. После десятой пустой кельи с молчаливым близнецом-пианино он бросил поиски и выбежал на улицу. Натали ждала у машины. Он пошутил насчёт клаустрофобии. Она ответила, что для занятий музыкой самое главное – тишина.
И так во всем: сплошные загадки, которые он до сих пор как-то ловко игнорировал. Прав, прав этот доктор с фломастерами.
В оранжерее он сразу повел её к орхидеям. «Какая красота! Я таких никогда не видела!…» Но теперь обостренное внимание Чесса было не так легко обмануть: орхидеи ей не понравились. Однако он заметил, как в следующем парнике она прямо-таки бросилась к каким-то невзрачным цветочкам, больше похожим на сорняки – мелкие голубые крестики с жёлтым кружком в центре. Она даже погладила их. На выходе Чесс немного отстал, чтобы спросить название цветка у смотрителя.
Пока они бродили по оранжерее, он вспомнил о музее Карнеги-Мелона. И опять согласие Натали его не обмануло: у бетонного куба музея она едва заметно поморщилась. Он предложил забить на музей, под предлогом того, что пора перекусить.
Место выбирала она. С виду вполне обычный маленький ресторанчик, но в меню нашлись «блинз». Это привело её в восторг. Она сказала, что это, несомненно, знак: они гуляют в верном направлении.
Поделиться книгой: