Заговорщики Гора

— И всё же они редко так поступают, — сказала администратор общежития.

— Пренебрегать такими возможностями кажется мне неблагоразумным и едва постижимым.

— У каждой касты есть свои традиции и кодексы, — нахмурилась женщина.

— Такие методы и ограничения, — не сдавалась я, — кажутся мне странной дорогой к престижу высшей касты.

— Возможно, — не стала спорить миссис Роулинсон.

— Где их богатство, где их власть?

— Личные врачи Убаров преуспевают, — заметила она.

— А что насчёт других? — поинтересовалась я.

— У них есть традиции и кодексы, — напомнила миссис Роулинсон.

— А богатство — это власть, — заявила я.

— Только в том случае, если на него можно купить сталь, — усмехнулась женщина.

— В любом случае, — пожала я плечами, — я хотела бы, как и Ева, быть кем-нибудь из Торговцев. Уверена, таковых могло бы быть больше чем одна кандидатура.

— Разумеется, — согласилась миссис Роулинсон.

Я тоже брюнетка и, на мой взгляд, мои тёмные волосы превосходно гармонировали бы с бело-жёлтыми или бело-золотыми одеждами Торговцев. К тому же я не сомневалась, что Торговцы были самой богатой кастой. Лично я считала, по крайней мере, тогда, что они должны были бы быть самой высокой из всех каст. В чём ценность, например, Алой Касты, касты Воинов, если не в том, чтобы защищать золото и богатства Торговцев?

— Вот только ни одна из вас, — объявила администратор общежития, — не будет играть представительниц высшей касты.

— Но ведь если мы будем из низших каст, ну там из Кузнецов, Портных, Лесников, Кожевников, Пекарей или Тарнстеров, мы будем вынуждены сидеть за более низкими столами, — заметила Ева.

— Для вас вообще не будет места за столами, — сообщила нам миссис Роулинсон. — Как я уже упомянула, жеребьёвка будет подстроена. Для остальных всё будет выглядеть так, словно это было простым вопросом вашей удачи, игрой шансов, вероятностью жребия.

— Нет! — вспыхнула Ева.

— Никогда! — воскликнула Джейн.

— Конечно, нет! — присоединилась к ним я.

— Да, — усмехнулась миссис Роулинсон. — Именно такой будет ваша роль. Вы будете прислуживать на банкете. Вы будете служить предупредительно, умело и скромно. Вы должны быть внимательны к потребностям гостей, следить, чтобы их тарелки не пустовали, чтобы стаканы вовремя пополнялись. Вы должны будете моментально реагировать на вызов любого вида, например, поднести сосуд душистой воды, чтобы гость мог ополоснуть руки, или предоставить ваше тело, одежду или волосы, если гостю придёт в голову вытереть жир с пальцев. Вы будете молчать, пока к вам не обратятся. А если с вами заговорят, то отвечать следует мягко и максимально уважительно. Ходить вы должны будете, опустив голову, если только вам не прикажут её поднять. Смотреть в глаза гостя вам будет запрещено, если только он не потребует это сделать. Вы должны быть предельно скромными. Есть или пить что-либо во время банкета вы не сможете, за исключением ситуаций, когда кто-то из гостей вам прикажет это сделать. Кто-то может захотеть покормить вас с руки или бросить вам на пол объедки, тогда вам следует встать на четвереньки и брать пищу, не пользуясь руками. Если на пол перед вами поставят миску с водой, то вы должны подползти к ней на четвереньках, склонить голову и покорно напиться из неё словно животное. Каждому гостю будет выдан хлыст, которым он сможет воспользоваться, если окажется хоть в чём-то недоволен вашим обслуживанием или, если ему просто захочется сделать это без какой-либо причины вообще.

— Ни за что! — возмутилась Ева.

— Это — ваше наказание, — напомнила миссис Роулинсон. — Вы всё ещё можете встать и покинуть наш институт.

Джейн затряслась от рыданий.

— Гости и ваши сокурсницы будут уверены, что всё дело в неудачном жребии, в превратности судьбы, — успокоила нас администратор. — Так что, до некоторой степени, ваш проступок и наказание за него будут скрыты, но с другой стороны, в некотором смысле, последствия вашей неосмотрительности будут хорошо видны всем и каждому.

— Вы собираетесь сделать из нас кейджер? — ошеломлённо выдавила Джейн.

— Рабынь, гореанских рабских девок? — прошептала Ева, едва смелая сформулировать свою мысль.

— Точно, — расплылась в улыбке миссис Роулинсон.

— Но наши товарищи не поддержат такое, — заявила Ева. — Они будут протестовать. Они постараются вступиться за нас.

— Не будь слишком уверена в этом, — хмыкнула женщина. — Думаю, что они отнесутся к происходящему в духе хорошей забавы. Также, я подозреваю, что большинство будет не прочь полюбоваться на вас или любое количество других молодых девушек в таком виде. Кроме того, молодым людям сообщат, что любая попытка вмешаться в происходящее приведет к их изгнанию с вечеринки. Думаю, что всё пройдёт блестяще.

— А как мы будем одеты? — спросила я.

— Это мне решать, — усмехнулась она в ответ. — И у меня уже есть интересные идеи.

— Насколько я понимаю, если на таких банкетах должны присутствовать свободные женщины, то кейджеры обычно одеваются скромно, в длинные платья, разве что без рукавов, чтобы руки были обнажёны, — заметила я, едва отваживаясь предположить, как они могли бы служить, если бы на банкете не присутствовали свободные женщины.

— Вообще-то не всегда, — ответила миссис Роулинсон, — особенно, если кейджеры были бы недавно захваченными во вражеском городе или, скажем, порабощенными соперницами присутствующих на банкете свободных женщин, или что-то в этом роде.

— Судя по всему, — заключила я, — нам не будет позволено достоинство длинного, скрывающего платья.

— Нет, — отрезала она.

— Неужели Вы осмелитесь вынудить нас появиться публично в чём-то меньшем? — не поверила я своим ушам.

— Даже не сомневайся, — заверила меня женщина.

— Нет, не может быть! — воскликнула Джейн.

— Это будет хорошая шутка, — усмехнулась миссис Роулинсон.

— Во что же тогда мы должны быть одеты? — дрогнувшим голосом спросила Ева.

— Очевидно, — ответила ей я, — в предметы одежды, пригодные для рабынь.

— Значит, туники, — заключила Джейн, в голосе которой слышалось отчаяние, — туники, пригодные только для рабынь, рабские туники.

— Уверена, — сказала миссис Роулинсон, — что вы будете выглядеть более чем привлекательно в таких туниках, особенно в рабских туниках того вида, что были придуманы мужчинами специально, чтобы эти животные могли похвастаться формами своей собственности. — Я никогда не надену на себя такое! — выкрикнула Джейн.

— Ни за что! — поддержала её Ева.

— Никогда! — заявила я.

— Мы умрём от стыда! — сказала Джейн.

— Едва ли, — хмыкнула миссис Роулинсон.

— Очень даже может быть! — воскликнула я.

Сама мысль в том, чтобы носить такой предмет одежды, настолько откровенный, настолько выставляющий напоказ, была для меня отвратительна, невыносима! Насколько невероятно было бы надеть на себя такую вещь!

Это всё равно что быть рабыней!

— Судя по поведению мужчин, — сказала миссис Роулинсон, — можно заключить, что такие вещи чрезвычайно привлекательны.

— Они унижают женщину, — возмутилась Джейн.

— Как можно унизить рабыню? — поинтересовалась администратор.

— Но вам нет нужды бояться, — успокоила нас она. — У меня нет никакого желания наряжать вас в рабские туники.

Сколько облегчения было в тех взглядах, которыми мы обменялись.

— Вы не будете носить рабские туники, — сообщила нам администратор общежития.

— Спасибо, миссис Роулинсон, — наперебой принялись благодарить мы женщину.

— Нет, — продолжила она, — вы такого достоинства не заслужили. Вы будете прислуживать в камисках, все вы, в обычных камисках.

— Никогда! — хором закричали мы.

— А ну оставайтесь на коленях, — прикрикнула на нас миссис Роулинсон.

Камиск, как я узнала из книг, это узкий прямоугольный лоскут ткани с прорезью посередине. Его надевают через голову и туго подпоясывают, обычно двумя оборотами шнура или верёвки, концы которой завязывают на бантик слева, чтобы мужчине-правше было удобно развязывать узел. Этих двух витков шнура вполне достаточно, чтобы связать носительнице камиска руки и ноги, сделав полностью беспомощной. Узел на талии камиска используется тот же, что и для раздевающего узла на левом плече некоторых рабских туник, посредством которого девушку можно просто и удобно, одним движением избавить от одежды. Лёгкий рывок за кончик узла, и ткань изящно стекает по телу носительницы, ложась на пол вокруг её лодыжек.

— Мы ни за что не согласимся надеть такие вещи, — заявила Ева.

— Ну что ж, я так понимаю, вы выбираете изгнание, — заключила миссис Роулинсон.

— Нет! — завыли мы.

— А может, вы предпочли бы обслуживать гостей голыми? — уточнила она.

— Нет, нет! — в один голос поспешили заверить её мы.

— Для гореанских пиров это весьма обычное дело, — сказала женщина. — Там кейджеры часто подают блюда обнажёнными.

Лично я в этом нисколько не сомневалась.

— Многие мужчины утверждают, что это повышает аппетит, — усмехнулась она.

— Нет, нет, — захныкала Ева, щеки которой блестели от бегущих по ним слёз.

— По крайней мере, мне так говорили, — добавила миссис Роулинсон.

— Пощадите нас, быть добры, — взмолилась Джейн.

— Впрочем, многие всё же предпочитают, чтобы на девушке была туника или камиск, — не обращая внимания наши страдания, продолжала она. — Им нравится, когда есть что-то, что можно снять.

— Неужели Вы накажите нас так? — ужаснулась я.

— Ваш проступок слишком серьёзен, — развела руками миссис Роулинсон. — Но я сегодня склонна проявить снисхождение, так что вы можете попросить разрешения носить камиск.

— Я прошу разрешить мне надеть камиск, — всхлипнула Ева.

— И я тоже прошу вашего разрешения носить камиск, — выдавила из себя Джейн.

— Я прошу, — собравшись с духом, проговорила я, — разрешить мне камиск.

— Это будет хорошая шутка, — кивнула миссис Роулинсон.

Мы с Джейн и Евой обменялись взглядами полными тревоги и страдания. Нам предстояло быть почти нагими, выставленными напоказ, как могли бы быть выставлены рабыни, в то время как остальные девушки будут не просто полностью одеты, но ещё и скроют лица под вуалями.

Ясно, что она задумала наказание, подходящее для нас. Учитывая наш проступок, наказание должно было полностью соответствовать таким как мы, посмевшим читать о мире, живущем по законам природы.

— На ваши левые лодыжки, — сообщила миссис Роулинсон, — мы повяжем маленькие разноцветные шнурки с колокольчиками. Рабыни ведь часто их носят. Мужчин это возбуждает.

Наши взгляды стали уже совсем несчастными.

— Ошейники также будут к месту, — заявила она. — Мы же не хотим, чтобы ваши шеи оставались голыми. Обычные собачьи ошейники вам подойдут, особенно, учитывая тот факт, что вы — те ещё суки. Но они будут заперты на маленькие навесные замки. Вы хорошо осознает их наличие на своих шеях. А ключи от замков будут храниться у меня.

Ева начала трястись в рыданиях, то ли от услышанного, то ли от того спокойного деловитого тона, которым это было сказано, словно о чём-то само собой развивающемся.

— Полагаю, что из книг вы узнали достаточно, чтобы понимать, что в присутствии свободных людей вы обязаны стоять на коленях, за исключением тех ситуаций, когда будете приносить и подавать блюда, обслуживать гостей и так далее.

У меня хватало сил только на то, чтобы горестно кивать в такт её словам.

И ведь Норе и её компании, как и всем другим гостям, предстояло играть роль свободных людей!

— Вам потребуется некоторое обучение и тренировка, — невозмутимо продолжала она. — Надо будет научить вас позам, изящности и прочим нюансам. Этим я, конечно, с вами позанимаюсь, но тут важно, чтобы вы сами сознавали себя рабынями, чтобы вы поняли это полностью, до самых глубин своего «Я». Если мы с вами добьёмся этого понимания, многое будет получаться само собой. Уверяю вас, по большей части то, что вам придётся делать, будет вполне пристойным и довольно невинным. Например, подавая вино мужчине, вы должны будете всего лишь встать на колени, протянуть ему кубок, держа его обеими руками и опустить голову между ними. Вам нечего бояться, что от вас могут потребовать подать вино в типичном гореанском стиле, что, я могла бы мимоходом заметить, является настолько же стимулирующим для мужчины, насколько же беспомощно и эротически возбуждающим и для рабыни. Мы же не хотим, чтобы вас схватили за волосы, утянули на кухню и там использовали прямо на линолеуме, верно?

— Верно, — прошептала Джейн.

— Но, миссис Роулинсон, — не выдержала Ева, — если мальчики увидят нас в таком виде, как они будут воспринимать нас?

— Как соблазнительно желанных, — ответила ей администратор, — но только как рабынь.

— А что, если у нас не получится? — поинтересовалась Джейн.

— Нисколько не сомневаюсь, что у вас всё получится, и даже очень хорошо получится, — заверила её миссис Роулинсон. — Главное не забывайте, что гостям раздадут хлысты.

Об этом трудно было бы забыть.

— Неприятно получить хлыстом по тому месту, где спина теряет своё приличное название, — усмехнулась она. — Но вы же постараетесь приложить все силы, чтобы избежать этого, не так ли?

Мы поражённо посмотрели друг на дружку, а потом поспешил ответить:

— Да, конечно.

— И помните, — добавила женщина, — обращаясь ко всем свободным мужчинам, вы должны использовать титул Господин, а ко всем свободным женщинам — Госпожа. Вы меня поняли?