Моя сказочная подработка

Только тридцать первого числа кучи вроде бы начали уменьшаться, то есть мы успевали. Готовые и упакованные коробочки Снегур перемещал куда-то – то ли в родной замок, то ли в подпространство, иначе мы бы весь город ими завалили.

Иногда заказанных подарков достать не удавалось, тогда мы заменяли их альтернативой, иногда в шелестящую бумагу приходилось упаковывать целый велосипед. Красивый, кстати говоря, розовый – вот какой-то Олесеньке повезет!

– А у меня в детстве велосипеда не было, – припомнила я. – Теперь до пенсии страдать, ведь говорят так: «Если у тебя в детстве не было велосипеда, а теперь есть машина и личный самолет, то в детстве у тебя все равно не было велосипеда».

– У меня тоже не было, – парень пожал плечами. – У нас там вообще велосипеды без надобности. Зато у меня были санки.

– О, санки и у меня были! – вспомнила я.

– Ну вот, у всех было что-то свое. Так что каждый выбирает сам – страдать по этому поводу или нет. А электрочайник тут зачем? Неужели кто-то из детей захотел электрочайник? А, все, нашел. Это студенты из общаги коллективный запрос накатали.

– Студенты возрастной ценз не проходят! – возмутилась я. – Какие же они дети?

– Не будь занудой, Оля. Дед Мороз обязан иногда творить внебюджетные чудеса.

Я, зевая, повела пальцем дальше по списку:

– А здесь у меня странная строчка. Мальчик Коля просит… маму?

Я отыскала в порядком иссякшей кучке письмецо, написанное корявыми буквами, и на нем застыла, перечитывая и соображая. Во многих словах были ошибки, потому потребовалось сосредоточиться, разбирая: «Здравствуй, Дедушка Мороз! Вряд ли ты на самом деле есть. Но если ты есть, то не мог бы ты снова подарить мне маму? Нам с Сашкой очень не хватает мамы, он постоянно ревет как дурак. И папа иногда ревет как дурак. Я устал им объяснять, что ее забрали на работу к ангелам».

И перед подписью еще корявее: «За полугодие у меня не вышло ни одной тройки! Это учитывается? Я думаю, что тетя Галя про ангелов мне наврала».

Мне стало больно и как-то слишком реалистично. Как если бы я все еще витала в своей приятной фантазии и вдруг она рухнула на пол, как красный стеклянный шарик, разлетевшись вдребезги. Это все по-настоящему! И какой-то мальчик Коля с каким-то там Сашкой не ждут машинку или приставку, им нужно чудо, на которое не способен даже самый добрый старик с золотистой бородой. Я опустила взгляд, чтобы унять эмоции, но спросить все-таки пришлось:

– Что же мне для него положить?

Но Снегура ситуация не выбила из колеи, как меня:

– Самые сложные случаи я разобрал еще до твоего появления, их нельзя откладывать, этот по ошибке пропустил. Таким детям не нужно ничего из того, что мы можем дать. Потому вдохни в конверт любовь и запечатывай. Поверь, это помогает.

– Вдохнуть любовь? – я уставилась на него. – Как это? Где ее взять?

– Накопить, конечно, – он мягко улыбнулся. – Почувствовать и выдохнуть, чтобы кто-то еще смог ее получить.

– Нет, я пока вашу магию не освоила, – раздраженно призналась я и переложила конверт к нему ближе. – Давай сам, чтобы наверняка.

– Да я устал уже, Оля. Я же этими подарками занимался все время, пока тебя не было.

– Еще скажи «Пока ты прохлаждалась»! – совсем разозлилась я. – Я тоже, между прочим, устала! И не за эти два дня. Я целый месяц вкалывала, чтобы в меня в итоге плюнули! И что же я делаю, когда мне было положено неделю страдать? Помогаю тебе!

– Стоп-стоп! – он вскинул руку. – Кажется, кто-то копил обиду и нашел виноватого? Отложи пока это письмо, Оля, потом разберемся. Может, к отцу слетаю – у него обычно любви на тысячу зарядов подряд хватает. Хотя сейчас он точно не в лучшем состоянии.

Я убрала конвертик с запиской за спину, решив вернуться к нему позже, и не заметила, как засунула под диван. Взялась за другую посылку, говоря как будто между делом:

– Ты это… извини. Кстати говоря, сын Деда Мороза, а ты можешь подарить одной отличнице новую работу?

– Посмотрим, – пробухтел он весьма забавно. – Уже бы смог, если бы эта отличница не имела привычки на меня орать.

Вся новогодняя ночь прошла в хлопотах и сказочной необычности. Я подписывала последние подарки, когда Снегур уже начал их распределять по адресам. Он сосредоточенно щелкал пальцами – и коробки исчезали в воздухе. Иногда он и сам растворялся в пространстве – я несколько секунд хлопала глазами, но он почти сразу возвращался с новой партией и заново принимался за магическую рассылку.

До утра ему отдыха не будет, а я успела поудивляться, устать удивляться, поспать часок-другой, настрогать оливье. Когда он заскочил в очередной раз – предложила перекусить, но Снегур демонстративно от салата поморщился. Пришлось варить рассольник.

В шесть утра я уснула на разложенном диване с чистой совестью человека, который за всю предыдущую жизнь не сделал и десяти процентов хорошего от того, что устроил за последние два дня. И не захотела просыпаться, когда Снегур рухнул рядом и потянул край одеяла на себя. Вряд ли ему бывает прохладно, но ведь это так здорово – сопеть рядом, завернувшись в одно одеяло.

Проснулась я от нежных касаний, а когда открыла глаза, застала прекрасного принца зависшим прямо надо мной с вполне определенными намерениями. И, скажу честно, его намерения совсем не противоречили моим – просто спросонья я не сразу вспомнила, что обязательно нужно строить из себя приличную девушку. Долгий поцелуй убедил меня в этом окончательно. Но когда парень отстранился, поинтересовалась иронично:

– А сейчас ты что делаешь?

– Накапливаю любовь, Оль. Вчерашний спор показал, что мы оба на нуле. Ты знаешь лучший способ восстановить ее уровень, чем ею заняться?

– Ну-у… даже не знаю, – я все же начала просыпаться вместе со своими установками. – Мы ведь совсем друг друга не знаем…

– А если я рубашку сниму?

– Запрещенный прием!

– А если я с тебя сниму эту пижамку?

– Это не пижамка! Это моя нарядная блузка! Я на новогоднюю ночь ее специально берегла!

Снегур задумчиво помычал, чтобы не смеяться над моим возмущением, а потом начал тыкать вокруг нас своими волшебными пальцами. И всякий раз исчезал то его предмет одежды, то мой, а в конце куда-то и смущение испарилось – наверное, за какую-то шмотку случайно зацепилось.

У нас было столько планов на первое января! Мы ведь и в кино собирались сходить, и как следует выспаться, и кучу блюд перепробовать, но почему-то только нежились в объятиях друг друга, сходя с ума от страсти и перерывов на ласковые поцелуи. Стоит ли говорить, что к вечеру мой эмоциональный фон был совсем даже не на нуле, им можно было стучать к соседям сверху! А иногда накрывало легкой паникой – от осознания неожиданной влюбленности.

Нет, то, что я в Снегура влюбилась сразу и основательно, было предсказуемо – он же совершенство. Смешной, забавный, в некоторых вопросах очень наивный, а в некоторых проявляет чудеса мудрости. Рожденный немногим позже открытия Америки и юный как подросток, впервые вкушающий такие острые романтические эмоции. И в порывах страсти, прямо скажем, очень даже не холодный. Но то, что я понравилась ему, – было уже за гранью понимания. И было предельно ясно, что стоит наслаждаться каждой секундой вместе, потому что больше со мной в жизни ничего подобного никогда не случится.

– Пора навернуть рассольника! – позвал он. – А потом вместе в душ, идет?

Я от души смеялась:

– Мы принимали вместе душ час назад, а рассольник ты в последний раз наворачивал сразу после!

– Точно. Тогда дарим новогодние подарки! Я сейчас завернусь в одеяло, а ты меня потом медленно развернешь. Поверь, тебе понравится то, что ты там найдешь.

Да кто бы сомневался. Пришлось с удовольствием сначала этот подарок развернуть и везде пройтись губами – убедиться, что действительно мое. А потом самой изображать подарок.

Утром второго января нас разбудил грозный стук в дверь. Я ушам не поверила:

– Неужели она даже в праздники не может дать отсрочку на пару дней?!

– Кто это? – Снегур сел.

– Хозяйка квартиры, я второго числа ей квартплату отдаю. Сейчас, я быстро, у меня отложено на тумбе.

– Давай я сам. Мне так нравятся эти все ваши человеческие чудеса!

– Оденься только! – вовремя вспомнила я.

Мой прекрасный принц распахнул дверь, успев наколдовать себе только штаны. Вероника Сергеевна, полная и весьма сочная женщина, ошарашенно уставилась на него:

– А вы, собственно, кто? – вопросила она по инерции извечно недовольным тоном.

– Так я тут с Олей теперь живу. Вот деньги.

Она вроде бы не взяла, поскольку продолжила допрос, хотя тон ее заметно менялся:

– Сожитель то есть?

– Ага, сожитель, – с удовольствием и почти горделиво согласился он.

– Ничего себе, какие сожители появились с тех пор, как я замуж вышла, – она удрученно вздохнула, но все-таки попыталась вернуться в свое типичное состояние: – За допжильца – дополнительная плата!

– Хорошо. Сколько?

Теперь села и я. Он, наверное, захватил всю наличку, а не только стопку купюр на аренду! Но я одеваться так быстро не умею, потому выскочить к ним не успела до того, как квартировладелица вдруг произнесла с придыханием:

– А черт с ней, с платой. Ты лучше заходи ко мне на чай. У меня как раз муж в командировке. В смысле, прямо сейчас уедет, иначе я за себя не ручаюсь. С праздником, прекрасный сожитель! Жду!

Я тихо смеялась, когда Снегур вернулся в комнату и бросил все деньги обратно на тумбу. Объяснил с виноватым видом:

– В другой раз попытаюсь заплатить, не все сразу получается.

Но я ухохатывалась над его заторможенностью:

– Да у нас, похоже, начались кредитные каникулы! Только дверь ей ты будешь открывать. И так по кругу будем повторять, пока она не одумается и нас не вышвырнет. Но потом мы заселимся в другую квартиру и снова начнем наглеть. Любопытно, а ты сам понимаешь, какое впечатление производишь на женщин?

– Догадываюсь, – он улыбнулся немного смущенно. – И это меня беспокоит почти до паники, Оль. Я же понимаю, что ты со мной только потому, что я для вас необыкновенный. Но как только ты к этому ощущению привыкнешь, я сразу тебе надоем. А мне так нельзя, понимаешь? У нас это семейное… ну, было семейным до последнего развода родителей.

Я открыла рот, закрыла и с серьезным видом покивала. У нас не только чувства взаимные, оказывается, но и панический страх их потерять. А это очень приятное ощущение!

– Рассольник заканчивается! – он крикнул уже из холодильника. – Сваришь еще?

– Хорошо, но в магазин сначала надо сбегать, соленые огурчики закончились. Мне одеваться?

– Подожди, – он снова направился ко мне с заинтересованным видом. – А давай снова подарками обменяемся, а то нас как раз на этой мысли отвлекли.

Глава 6. Настоящая любовь и за тысячу лет не надоест

И как раз в процессе того, как он почти до меня добрался, я приоткрыла глаза и рассмотрела за его спиной силуэт, который становился все более отчетливым. Закричала, вскинула руки. Снегур обернулся и выпрямился:

– Мама?

Перед нами действительно стояла Снежная Королева собственной персоной. А ее я опасалась похлеще хозяйки квартиры.

– Мама, мама, – ледяным голосом подтвердила бледнолицая убийца радости. – Кое-как тебя нашла! Сынок, где твоя совесть? Ты оставил престарелую мать страдать в одиночестве?

Он усмехнулся:

– Это ты – престарелая мать, которая до моего ухода разнесла все правое крыло замка? То самое крыло, которое отошло папе при разделе имущества. Кстати, как он?

Я, краснея от позора, быстро собирала по полу одежду и беспорядочно натягивала на себя. Но вид моих голых ягодиц, похоже, никого больше не смущал.

– Надеюсь, страдает! – припечатала женщина. – Я его горой придавила, до следующего Нового года не выберется. А вы не могли заниматься этим своим сексом в родовом замке? Гляньте на них, нашли тоже кого стесняться. Да я нарушала общественную мораль до того, как люди придумали слово «мораль»! Зато хоть не чувствовала бы себя брошенной и всеми покинутой в тупом квадратном километре резного льда! Разве я вам помешала бы?

Ответа, по-моему, не требовалось, если она даже сюда без стука ворвалась. Теперь я наконец-то осознала единственный недостаток Снегура – на такую свекровь не каждая отчаянная душа согласится. И она такими глазами уставилась на меня, что колени затряслись. Ее сын опомнился:

– Мам, это Оля. Вы ведь не успели познакомиться? И нам с Олей теперь не хочется возвращаться к вам, сама должна понимать. В гости будем заглядывать.

Она молча мерила меня леденящим душу взглядом. Я не придумала ничего лучше, кроме как сказать:

– Может, рассольника хотите? – вспомнила и совсем расстроилась: – О черт, он же как раз опять закончился. Тогда выпьем горячего чая? А вам вообще можно горячее? – я застопорилась, так и не определившись с обращением, но потом решила задать самую высокую планку: – Ваше величество.

И вдруг она плавно махнула рукой, а неожиданные слова произнесла с тем же равнодушием:

– К чему этот официоз, Оля? Зови меня по имени!

Я вкрадчиво поинтересовалась:

– А то самое имя не подскажете?

– Королева, конечно! Да уж, невестка попалась не из самых одаренных…

Я попыталась не усмехнуться. Трудно вообразить, какое при таком имени может быть отчество. Королева направилась на мою кухоньку, осматриваясь:

– У меня спецдиета, потому я угостилась бы оливье.

– О, как раз осталось с новогодней ночи! – обрадовалась я хоть какому-то прорыву. – Вы присаживайтесь!

– Ну ладно, – она презрительно осмотрела старый табурет. – Воцарюсь на этом троне, а ты пока все о себе рассказывай, я сгораю от любопытства. Похоже, ты великолепная хозяйка, раз смогла без помощи магии приготовить оливье?

У меня щеки зарделись от смеси эмоций: радости от похвалы, недоумения и остатков смущения.

– Я много чего готовить умею! И картошечку жареную, и макарошки…

Она перебила – как будто горло мне ледяной стрелой проткнула:

– А вот хвастаться не надо, Оля. Все-то она умеет, видите ли, – Королева скривилась в сторону. – Я, может, тоже макарошки умею, просто никогда не пробовала. Но ладно, высокомерие ценю, потому сочту за плюс.

Снегура ее вторжение, кажется, вообще не беспокоило. Он уперся плечом в проем и с расслабленной улыбкой слушал наш разговор, вообще не напрягаясь и не вмешиваясь. Я же места себе не находила. И вопрос мой был совсем неуместен, но он вырывался наружу:

– То есть вы… одобряете?

– Что одобряю? – она свела брови. – Ваши отношения? Тебя? Да я бы уже даже осиновое бревно одобрила, если бы мой сын был любителем природы. А тут живая человеческая самка, которую только магией оснастить – и на пару тысячелетий хватит. Я же мать, Оля, а любая мать хочет одного.

– Счастья для своего сына? – поняла я.

Но, видимо, не угадала, поскольку она ответила почти презрительно: