Моя сказочная подработка

– Какое мне дело до вашего счастья? Но маленьких снеговичков понянчить не откажусь! А то от Снегуриты не дождёшься – то у неё карьера, то борьба за экологию, то борьба с экологами, что бизнес давят, то «мне и восьмисот не исполнилось, часики еще не тикают». Они там на Аляске все отмороженные?

Вопрос был адресован мне, пришлось ответить:

– Понятия не имею.

Но Королева продолжала сокрушаться:

– Дети вообще не понимают, что часики не у них должны тикать, а у молодых и все еще прекрасных бабушек! Эх, как же давно мы с моим Морозищем о таком счастье мечтаем… Он же воплощение доброты, которого столько людей «дедом» называют. Только представьте, каким ужасающе заботливым он станет дедушкой. Меня заранее тошнит.

Я сглотнула, не вполне уверенная, что в ближайшие тысячу лет захочу рожать именно снеговичков. Но кто знает? Особенно если они на их папу похожими будут. Я с этой мыслью на Снегура и глянула, заодно не забыла прокричать от нового приступа паники. Когда-нибудь начну привыкать, но пока воплощающийся в моей прихожей Дед Мороз вызывал лишь страх и трепет.

– Уже откопался? – заметила его и Королева. – Ты с годами становишься все быстрее.

Мужчина недовольно попыхтел в бороду и в нее же что-то пробурчал.

– Что ты там мямлишь? – заинтересовалась его супруга.

– Изняться шел, – просопел он, резко вдохнул и повторил громче: – Извиняться пришел! Без тебя, родной моей стервозины, сердце на место так и не встает. У меня ж работа такая – всему миру любовь дарить, а без лада с тобой ничего не получается.

Королева вытянулась прямо на табуретке вверх, она не улыбалась, но в глазах заплескалось довольство. И в голосе появилась капля теплоты, хотя, конечно, лучше на этом внимание не акцентировать:

– То есть признаешь, что был не прав? – она делала вид, что очень заинтересована разглядыванием кухонной плиты.

– Честно говоря, я признаю, что даже не помню, почему мы поссорились, – выдал он и спешно добавил: – Но я был очень в том деле неправ! До сих пор стыдно!

Королева поднялась на ноги и царственно поплыла к мужу мимо бесшумно смеющегося сына. Дед Мороз наконец-то заметил и меня, а то был сосредоточен на собственных переживаниях:

– А я тебя помню, девица со странными шутками! О, гребучий холодец, неужели можно начинать ждать маленьких снеговичков?!

Ему подпрыгнуть от восторга не позволила супруга, которая как раз на излете его поймала и растворила обоих в воздухе. Мириться, наверное, спешат.

Я некоторое время рассматривала пустую прихожую, потирая висок.

– Снегур, я очень рада, что ближе познакомилась с твоей семьей, но менее странными они выглядеть не стали.

– Это потому, что ты еще с остальной родней не общалась! – ответил он из-за спины. – Чего только дядя Кощей стоит. Мои в сравнении тебе покажутся приличными людьми.

Я содрогнулась и хотела переспросить, а кого еще мне предстоит встретить в этом адском заповеднике, но вдруг вспомнила:

– Письмо! Мы ведь забыли про письмо Коле! Верни отца, пусть он вдохнет в конверт любовь!

Но Снегур обнял меня сзади и подтолкнул к дивану:

– Уверен, нам и самим хватит. Неужто ты ее не чувствуешь? У меня любовь уже даже из ушей торчит, разве ты ее не видишь?

Признание в любви я засчитала, но вот ее передача бумаге показалась мне нелепым занятием. Мы, глядя друг другу в глаза, по очереди подышали внутрь конверта. Сомневаюсь, что именно у меня хоть какой-то результат получился – меня же еще не оснастили обещанной магией.

Перенеслись мы к нужному месту за секунду, я успела зажмуриться. Потом когда-нибудь попробую провернуть такое путешествие с открытыми глазами. Закинули письмо в почтовый ящик перед одноэтажным беленым домом, но уходить не хотелось. Потому мы остались топтаться в стороне подозрительными личностями. Все равно на улице отчего-то было тепло, будто не январь на дворе, а я ведь даже пуховик прихватить забыла.

Из дома вышел белобрысый мальчик с шапкой набекрень, а за ним мужчина, держащий на руках другого – совсем маленького, не старше трех лет. Мы отпрянули за угол, ощущая себя преступниками. Старший ребенок побежал к почтовому ящику, но отец окликнул:

– Потом посмотришь, а то к тете Гале на ужин опоздаем!

Но мальчик уже вытянул наш подарок, открыл и с хмурым видом вертел в руках.

– Пап, кто-то отправил нам пустой конверт! Придурки!

Но отец подошел, взял письмо из его рук, задумчиво заглянул и как будто вдохнул. А потом сказал грубовато:

– Сам ты придурок, Колян. Просто мама накатала нам целое письмо своими ангельскими чернилами – а их человеческими глазами не разглядеть. Но ты закрой глаза – чувствуешь? Это она тебе поцелуй передала. Идем уже, тетя Галя нас очень ждет.

Коля побежал следом, догоняя отца с братом, но зачем-то время от времени останавливался и прижимал конверт к своей щеке, улыбаясь в небо.

Я по непонятной причине шмыгнула носом, хотя тоже улыбалась, отражая улыбку белобрысого мальчугана.

– Знаешь, Снегур, я по этой работе буду скучать. Оказывается, нет занятия важнее.

– Зачем скучать? Тебя теперь вряд ли кто-то уволит – уж точно не моя озабоченная родня. А отцу помогать нам никто не запрещает, он будет только счастлив. Ну что, возвращаемся? Рассольничка бы!

Я посмотрела на него с укоризной:

– У вас зацикленность на одном блюде – семейное? Попробуй для начала борщ, потом будешь делать выводы! Правда, капусты тоже нет. Заскочим в магазин?

Мой прекрасный возлюбленный задумчиво нахмурился и щелкнул пальцами.

– Это капуста?

– Нет… – застыла я, рассматривая в его руках небольшой арбуз. – Но почти.

Он досадливо поморщился и растворил арбуз в воздухе.

– Покажешь капусту – смогу материализовать капусту. Я только в игрушках хорошо разобрался.

– Подожди, – я подалась вперед, заглядывая ему в глаза. – То есть ты можешь и капусту, и огурчики, и что угодно?

– Ну да. Считай, что мои достоинства перевешивают мои недостатки, – засмеялся он.

– Потом о недостатках. Хотя еще один назрел: ты информацию выдаешь как-то не всегда вовремя. А машину можешь?

– Конечно. Что угодно, если понимаю, как это должно выглядеть. Я целую гору подарков закупил только для того, чтобы в них разобраться. Но сначала материализовал для этого кучу разных валют.

– А квартиру?

– Чем квартира принципиально отличается от огурчиков? Про инфляцию потом расскажу, если вдруг захочется наколдовать очень много одинаковых денег. Почему ты так смотришь, Оля, как будто только что в лотерею выиграла?

Я от темы не отклонилась:

– То есть вся твоя жизнь заключается в том, чтобы жить где хочешь и помогать кому хочешь, дарить детям любовь, а в свободное время ее копить? Но ты все свои столетия просидел в ледяном замке?

– Просто раньше у меня не было повода выходить. Я верил, что повод сам меня найдет – так и вышло. Тебя будто Вселенная специально для меня разыскивала: идеальное сочетание порядочности и перчинки. У меня не было шансов. Не пойму, ты рада или расстроена?

– Потом определюсь. А пока я срочно хочу за тебя замуж! Согласен? Ну же, соглашайся, я свой выигрыш в лотерею все равно никому не отдам! Соглашайся немедленно, иначе я своей любимой свекрови на тебя пожалуюсь! И снеговичков уже хочу, и подарки упаковывать хочу, весь свет с тобой облететь хочу, если ты сам хочешь того же.

Наверное, он был очень даже за, раз так долго и нежно меня целовал прямо на заснеженной январской дороге.

Эпилог

В офисном помещении фабрики зубочисток с первого рабочего дня творился какой-то кошмар. Но Макар Игнатьевич места себе не находил по другой причине: он все ждал, ждал и наконец-то дождался. Она пришла! Холодная, надменная, прекрасная как сказка, молодая, но почему-то обращаться к ней на ты никак не получалось – она словно одним взглядом могла убить, а Макару Игнатьевичу очень не хотелось умирать до того, как он на нее наглядится. Вошла в кабинет, села и закинула стройную ножку в белом сапожке на другую.

У уважаемого директора горло пересохло, но он все же задал тот вопрос, который еще с первой встречи его тревожил:

– Как же вас зовут по-настоящему, прекрасная фея?

– Снегуритой и зовут, – она улыбнулась. – Забежала отметить выполнение и попрощаться. Вселенная благодарна вам за вклад в развитие. Плачу как обычно – чувством собственной важности и ощущением значимости. На этом все, Макарчик?

Он очень испугался, что она вот так и уйдет – неожиданно, как когда-то пришла.

– А зачем я это сделал, прекраснейшая Снегурита? Зачем подсовывал елочную игрушку Ольге под нос? Она ж после этого уволилась! А за ней по непонятной причине еще пять человек заявления написали, как будто ее пример стал заразным!

– Так было надо. – Она потерла длинные пальцы. – Подарок младшему брату был необходим. Дело в том, что он характером в отца пошел, а люди, которые постоянно творят чудеса, перестают их замечать. Пришлось вмешаться и кинуть в него настоящим волшебством, чтобы он еще столетиями тянул эту лямку на одной инерции. Я-то, к счастью, вся в маменьку: холодный цинизм и продуманные манипуляции. Повезло Вселенной, что у нее есть я. Прощай, Макарчик, была равнодушна к нашему знакомству!

Снегурита встала, но и Макар Игнатьевич нервно подскочил на ноги, словно собирался волшебную красавицу схватить и себе навсегда оставить.

– Подождите, а как же я? – жалобно воскликнул он. – Что же мне теперь делать?

Она обернулась и весьма изящно поморщила носик. Вздохнула, будто очень устала, и выдала:

– Мне-то откуда знать? Хоть линию производства шпажек для шашлыка запустите.

Прекрасное виденье исчезло, а Макар Игнатьевич еще целый час торчал в центре улучшенной им же Вселенной с разинутым ртом и судорожно повторял: «Это гениально… Это же просто гениально! Как мне раньше эти шпажки в голову не пришли?»