Помоги проекту - поделись книгой:
Теперь наступила рутина: засов отодвигался, давая Вирджинии сигнал открывать. Джефф так и не открыл дверь. Его фобии не позволяли ему этого. Он отступал от двери в прихожую кухни, ожидая, когда Вирджиния благополучно войдет.
- Привет, Джефф, как дела? - позвала она, закрывая за собой дверь.
Он вышел из тени робкий, но взволнованный ее видом. Она действовала на него успокаивающе, как наркотик.
- О, ты же знаешь, как это бывает. Просто еще один день в моем маленьком ментальном мирке, – пошутил он.
Вирджиния заставила себя рассмеяться, хотя ей было неловко от этого. Она понимала, что его шутки, высмеивающие его болезнь, были защитным механизмом, помогающим справиться с ситуацией. Хотя ей это не обязательно должно было нравиться.
Он повел ее в гостиную. Там было пусто, за исключением пары кожаных диванов, журнального столика и телевизора, стоявшего на подставке. Как всегда, дом был безупречен.
Джефф жестом пригласил Вирджинию сесть. Она последовала за ним, повинуясь законам Мира Джеффри. Джефф решал, кому войти в его мир, а также как им следует вести себя в нем. Он всегда вел посетителя из комнаты в комнату и разрешал сидеть, наклоняться, есть и пить или что-то еще. Вирджиния только однажды села без разрешения. В течение следующих двух недель Джефф пребывал в состоянии кататонии, потому что потерял контроль над своим миром.
- Я недавно смотрел потрясающий документальный фильм, - Джефф сел на диван напротив нее, откинулся на спинку кресла, утопая в подушках. - Он был о теории струн. Ты знакома с этим?
- Да, сталкивалась. Понятие включает в себя многое, но основная часть – это теория дополнительных измерений.
- Да. Я нашел этот фильм очень захватывающим, но в то же время пугающим. Конечно, ужасно знать, что уединение - это иллюзия, - Джефф мог прочесть озадаченное выражение на лице Вирджинии. Он улыбнулся. - Я имею в виду, что по этой теории существуют другие миры, перекрывающие наш собственный. Мы делим это пространство с другими людьми в другом мире. Я мог бы быть рядом с другим существом прямо сейчас или внутри одного из них. Возможно, те странные чувства, которые мы иногда испытываем, ощущение, что мы не совсем сами по себе, вызваны тем, что мы слились воедино с другим существом. Наши миры разделены тонкой эфирной тканью. Мне это может не нравиться, но я не могу отрицать убедительных доказательств.
- Насколько я помню, многие ученые считают это лженаукой, - ответила Вирджиния, качая головой. – Я имею в виду, что это всего лишь теория, а не закон.
- Да, но разве не вся наука в то или иное время называлась лженаукой; иногда колдовством или магией? Прежде чем что-то станет законом, оно должно сначала стать теорией.
Вирджинию беспокоило не то, что он сказал, а то, как выразился. Он становился все более эксцентричным, более диким в своих выражениях. Бешено размахивал руками, глаза округлились, а тон стал беспорядочно повышаться и понижаться. Он был похож на дирижера, управляющего оркестром.
- Ну, это действительно интересно.
Джефф заметил, что она отвлеклась. Изучающе посмотрел на нее и заметил, что она избегает смотреть ему в глаза. Вирджиния смотрела себе под ноги, как будто где-то в этом общем направлении был для нее выход - задняя дверь, через которую она могла выскользнуть.
- Что случилось? Я вижу, что что-то не так.
- Ты, как обычно, прав. Мне действительно нужно тебе кое-что сказать. Я получила повышение на работе.
- Ну, это фантастическая новость, но почему такой угрюмый вид? Есть еще что-то, не так ли?
- Господи, Джефф, клянусь, тебе следует стать психологом, когда ты... - oна посмотрела на него, не желая заканчивать фразу. Девушка взяла за правило не упоминать о его состоянии. Джефф протянул ей руку, давая понять, что все в порядке. Она продолжила: - Теперь я региональный помощник директора по маркетинговым исследованиям.
- Ого, неплохая должность, но не понимаю, почему такая меланхолия.
- Мне нужно уехать на несколько дней, - oна вытянула руку в предостерегающем жесте, чтобы Джефф не отреагировал чрезмерно. - Не волнуйся, всего три дня, и вернусь. Я еду в Нью-Гэмпшир.
Джеффа слегка передернуло, но он заставил себя широко улыбнуться, чтобы скрыть свое разочарование. Страхи и печаль переполняли его.
- Хорошо. Тогда иди.
- О, Джефф, не расстраивайся. Я молю Бога, чтобы могла позвонить или написать тебе по электронной почте.
- В этом доме ни за что не будет ни одного чертово компьютера или телефона. Они вызывают рак и позволяют ЦРУ прослушивать наши разговоры.
- Я знаю, Джефф, знаю, что ты им не доверяешь, но просто беспокоюсь о тебе и хотела бы, чтобы у меня были средства проверить тебя.
- Слушай, ты иди. Со мной все будет в порядке. Господи, всего три дня, думаешь, я настолько сошел с ума? - Джефф рассмеялся. На этот раз Вирджиния тоже рассмеялась. Она должна была. Он жестом предложил ей встать, крепко обнял ее и прошептал: - Теперь ни слова больше о телефонных звонках или электронных письмах.
После того, как Вирджиния ушла, Джефф быстро бросился на кухню и потянулся к ящику. В ящике стола он хранил таблетки. Там были флаконы "Пароксетина", "Диазепама", "Kлоназеопама", "Буспара"; а потом он нашел его, спрятанного в углу, - "Aлпразолам". Он снял крышку с пузырька своего любимого успокоительного и отправил в рот две таблетки. Покачал головой.
- Три дня. Три дня, и она вернется. Должна. Но что, если она попадет в автомобильную аварию? Что, если ее похитят или изнасилуют? Если ее изнасилуют, у нее может развиться сильная фобия к мужчинам, поэтому она вообще перестанет видеться со мной, - oн покачал головой, мягко ударив себя сжатым кулаком. - Прекрати, ты снова это делаешь. "Что, если" всегда заставляет тебя терять контроль. ТЕЛЕВИЗОР! Надо смотреть телевизор!
Джефф вернулся в гостиную и плюхнулся на кожаный диван. Потянулся за пультом и включил телевизор. Шли новости. Диктор сурово посмотрел в камеру.
-
- И это я сумасшедший, потому что не выхожу из своего дома. Терроризм, перестрелки, бандитизм; весь мир катится в тартарары, но все равно люди собираются в рекордных количествах, чтобы купить еще больше дерьма, и все же я встревожен.
Пока он разговаривал сам с собой и таблетки начали действовать, Джефф услышал сверху топот маленьких ножек, бегущих по полу. Он покачал головой, игнорируя это как побочный эффект от таблеток. Отчетливый детский смех заставил его вскочить.
- Какого хрена?
Ужас охватил его. Мужчина почувствовал, как учащенно забилось сердце. Поднявшись с дивана, он медленно направился к лестнице. Звук бегущих взад и вперед ног сопровождался смехом маленькой девочки.
- Эй? Тебя не должно быть здесь.
Бег тут же прекратился. Он вцепился в перила дрожащей, побелевшей от напряжения рукой. Теперь не было ничего, кроме полной тишины. Он покачал головой и нервно рассмеялся.
- Эти чертовы таблетки, скажу я тебе...
- Ты больше не веселый, Джефф, - крикнул позади него девичий голос.
Развернувшись, он потерял равновесие и упал на пол. Огляделся, но ничего не увидел, никакой девушки.
- Это таблетки, не волнуйся. В этом доме никого нет, особенно какого-нибудь ребенка. Ты устал. Это был долгий день, и ты только что принял две очень сильные таблетки.
Джефф засмеялся, поднимаясь.
- Эти гребаные таблетки могут...
Внезапно что-то просвистело у него над головой с большой скоростью, разбившись о стену на миллион осколков. Джефф обернулся и никого не увидел позади себя, только пустой столик, на котором когда-то стояла керамическая ваза. Джефф пересек комнату и посмотрел на осколки.
- Только таблетки? Как, черт возьми, ты можешь винить
Она отчаянно пыталась обмануть себя, думая, что беспокойство связано с работой. Переживания в связи с повышением. Она могла нервничать из-за экономики, войны, терроризма, гребаных инопланетян... но не могла признаться, что беспокоилась о Джеффе. Признать это означало бы поднять панику. Она слишком сильно заботилась о нем.
Горы Нью-Гэмпшира были ошеломляющими. Они выглядели как массивные скульптуры, вырезанные могучими титанами из греческой мифологии. Солнце уже начало садиться за них. Когда дневной свет начал исчезать и уступать место ночи, чувство страха пронзило ее. Она почувствовала, как волосы на ее теле встали дыбом, когда голова начала лихорадочно работать.
Пока девушка пыталась привести в порядок свои мысли, радиоэфир сменился шумом помех. Пораженная, но в то же время раздраженная, Вирджиния немедленно наклонилась и переключила станцию. Снова помехи - вот и все, что она получила. Слышались обрывки нот, прерывистые голоса и зловещие помехи. Расстроенная, она выключила радио.
Тишина. Она могла смириться с тишиной.
- Горы, должно быть, блокируют... - но прежде чем она смогла закончить, радио снова включилось.
Помехи, шум и голоса.
- Ты... не можешь спасти... умрешь вместе с... Джеффом... ты попробуешь... вмешаться.
Голос звучал между шумом и треском. Внезапно помехи прекратились, и заиграла песня "In Dreams" Роя Орбисона.
Паника охватила ее тело, когда Вирджиния уставилась на радио. Она правильно расслышала?
Гудок клаксона вернул ее внимание к дороге. Фары неслись прямо на нее, и пришлось резко дернуть руль, чтобы избежать лобового столкновения. Машина описала три полных круга, прежде чем остановиться на обочине дороги. Вирджиния сидела, неглубоко дыша, ее руки вцепились в руль.
-
Рой Орбисон пел, пока Вирджиния сидела там, все еще в шоке от радиосообщения, а также от того, что едва избежала смертельной опасности. Она убрала ладони с руля.
- Черт возьми, Вирджиния. Возьми себя в руки. Ты нервничаешь, ты рассеяна и чертовски измотана. Отель недалеко. Просто сосредоточься, чтобы добраться туда.
Она выпрямилась, снова завела машину и поехала дальше, разрезая Нью-Гэмпширскую ночь, слушая Роя Орбисона и пытаясь забыть то, что слышала по радио.
Джефф, в отчаянной попытке отвлечься, провел пальцем по своей коллекции пластинок. Хотя он любил все свои пластинки, среди его любимых были пластинки 1950-х годов, золотого века рока. Он прочитал названия. "The Mad Lads", "The Platters", "Buddy Holly", "The Spaniels", "The Duprees", "Dion and the Belmonts"; каждая пластинка была как машина времени в эпоху, в которую он хотел бы жить.
Он взял пластинку "The Duprees" и поставил ее на проигрыватель. Опустил иглу, и песня "Have you Heard" мечтательно выскользнула из его динамиков. Джефф лег на диван и закрыл глаза.
Он погрузился в песню и оказался в 1950-х годах. Здесь он не был каким-то неуверенным в себе затворником, нет. У него даже был "Шевроле Флитлайн". Цвет черный с красным интерьером, никакого синего! Свет от приборной панели осветил кабину, когда он посмотрел в глаза своей школьной возлюбленной. Они находились в уединенном месте, затерянном под бесконечными звездами и пьянящим лунным светом. У девушки были красивые зеленые глаза, а ее черные волосы были уложены в прическу...
- Вирджиния, - прошептал Джефф, позволяя лицу Вирджинии появиться на чистом холсте его фантазийной девушки.
Он проводит рукой по ее волосам, опьяненный ее духами. Когда легкий ветерок проникает в машину, Джефф опускает руку вниз по ее рубашке и сжимает ладонью одну из ее пышных грудей. Целуя ее в шею, он слышит страстный стон. Когда он поднимает голову, то краем глаза замечает что-то в зеркале заднего вида.
На заднем сиденье сидит маленькая девочка. Ей не больше девяти. Длинноволосая девочка одета в зимнюю одежду, которая, безусловно, была из более современной эпохи. Девчушка насквозь промокла, и ее кожа посинела. Мертвые, остекленевшие глаза уставились в потолок машины.
Вирджиния поворачивается, чтобы посмотреть, что отвлекает ее возлюбленного. Она видит мертвую девочку на заднем сиденье и смеется.
- Да ладно тебе, Джефф, она мертва, и это было очень давно. Не позволяй ей испортить нам вечер.
Глаза Джеффа распахнулись. Над ним и всего в дюйме от его лица стоит девочка из его сна. Джефф замер, не в силах пошевелить ни единым мускулом своего тела.
- Кто ты, черт возьми, такая? - спросил он тихим, надломленным голосом.
Это, должно быть, галлюцинация, побочный эффект лекарства. Что там сказал ему однажды его врач?
Это, безусловно, казалось одним из таких моментов. Он пытался убедить себя, что это не по-настоящему, но она все равно оставалась, глядя на него своими мертвыми глазами. Что ж, он просто смирится с этим и будет играть в эту игру.
- Ты поиграешь со мной, Джеффри? - спросила маленькая девочка.
Ее голос был искажен и звучал почти как кассета в проигрывателе, в котором садились батарейки. Ее дыхание воняло плесенью.
- Откуда ты знаешь мое имя? Как ты сюда попала?
Игла скользнула по пластинке, когда музыка смолкла. Его гостиная начала таять вокруг него. Окна, мебель, стены, потолок - все растаяло, как на картине Сальвадора Дали с часами. Когда все закончилось, новый мир возник, как туман. Когда он полностью проявился, Джефф увидел, что вокруг зима, и теперь он стоит на детской площадке. Повсюду лежал снег, и холодный ледяной ветер Новой Англии пронизывал его насквозь.
- Хорошо, Лидия, я иду! - раздался голос маленького мальчика.
Джефф отступил назад, босиком ступая по снегу, когда ребенок в толстой зимней куртке команды "New England Patriots"[7] пробежал мимо него к маленькой девочке. Девочка больше не выглядела мертвой, но была полна жизни, когда бежала от мальчика, который игриво преследовал ее.
Он знал этот парк с юности. Это было в Миддлборо, недалеко от городского бассейна. Конечно, бассейн был закрыт на зиму, но парк был открыт. Он много играл здесь, но не знал маленькую девочку.
Головная боль пронзила его мозг, и он вцепился в череп в отчаянной попытке ослабить давление. Закрыл глаза, но мозг внезапно наполнился образами, воспоминаниями о вечеринках по случаю дня рождения и переменах с неизвестной девочкой - мальчик назвал ее Лидией.
- Я не знаю эту девочку!
Он услышал, как снова заиграла пластинка. Открыв глаза увидел, что снова вернулся в свою гостиную. Там были диваны, телевизор, стол - все на своих местах. Джефф вздохнул с облегчением, но облегчение его было недолгим. В углу комнаты стояла фигура.
Она бросала вызов всякой логике и разуму, опровергала науку просто своим существованием. Это была массивная фигура цвета пепла или гранита - возвышающиеся шесть футов сухожилий. У нее не было никаких черт, только силуэт, похожий на трехмерную тень. На лице фигуры не было ни носа, ни глаз, ни рта. Все, что существовало, было не чем иным, как темной, черной пустотой. Существо было окружено красной аурой, которая то усиливалась, то тускнела. Эта аура, казалось, питала существо, просачиваясь из ауры, исходившей из собственного тела Джеффа.
Кожа Джеффа покрылась мурашками, а челюсть задрожала. Он сглотнул, отчаянно пытаясь выровнять дыхание. По мере того как его страх усиливался, аура становилась все более красной. Джефф крепко зажмурился.
Когда Джефф открыл глаза, фигура оказалась прямо перед его лицом, и он увидел, что смотрит прямо в темное ничто. Увидел себя смотрящим в бесконечную, вечную пустоту, от которой по телу пробежал холодок. Джефф закричал, но не прозвучало ни одного звука. Он рухнул на пол, когда аура приобрела самый глубокий оттенок красного, который он когда-либо видел. Теневое существо не двигалось, просто питалось страхом Джеффа.
Джефф вскочил на ноги и опрокинулся навзничь, ударившись о стол. Ваза, стоявшая на нем, упала на пол. Она разлетелась вдребезги в полной тишине - без единого звука ваза разбилась на миллион осколков. Джефф вцепился в стену, чтобы подняться на ноги. Он повернулся и побежал вверх по лестнице. Оглянувшись один раз, увидел, что темная фигура не двигается. Как только он поднялся по лестнице, сразу же свернул налево в свою спальню и захлопнул дверь. Когда дверь закрылась, он почувствовал, что снова может слышать и закричал:
- Помоги мне! Гребаный Христос, я схожу с ума! Помоги мне, Вирджиния!
Она заселилась в отель около девяти и сразу же рухнула на кровать. Разум был взволнован, переполнен тревогами, сама она чувствовала себя полностью перегоревшей. Через несколько минут Вирджиния уже спала. Ей снилась маленькая девочка из ее детства. Это была Лидия Халл. Она стояла на холме, держа в одной руке красный воздушный шар. Хихикая, он убрала свои длинные каштановые волосы за ухо.
- Привет, Вирджиния, - крикнула ей девочка, махая рукой.
Вирджиния помахала в ответ, потрясенная тем, что ее рука сжалась и поместилась в маленькую зимнюю перчатку Барби. Посмотрев вниз увидела рубашку Барби под розовой зимней курткой. Она снова была ребенком.
Поделиться книгой: