Помоги проекту - поделись книгой:
"Порно с пытками"
Солнце светит в окно. Я закрываю глаза и чувствую тепло на своем лице. Это великолепное ощущение. Я позволяю лучам проникнуть в мою душу, и в этот момент я являюсь мастером Дзен. Ничто не испортит мне это мгновение. Все чакры идеально выровнены, все сосредоточено, и я являюсь центром своей собственной вселенной.
Она кричит... Может быть, мне следовало сначала зашить ей рот.
Я вырываюсь из своего расслабления и возвращаюсь в ад, который я так люблю. Я был в Дзен, я отдался природе и принял тот факт, что я всего лишь кусочек в космосе... не сейчас. Теперь я - всемогущий бог, и я управляю этой областью смерти передо мной. Это не что иное, как потрясающе.
Это маленькая шлюха, лежащая передо мной; шведский стол из нежной плоти и чудесных органов для исследования. Эта жалкая шлюха-бродяга всего несколько часов назад швырялась ""киской"", чтобы купить кристаллы "крэка". У этой пизды в сумочке былa люлька, которая все еще былa горячей. Теперь голая и раздетая сучка была крепко связана дорогим кожаным комплектом для бондажа, который я купил в Интернете. Удивительно, какие вещи предоставляет вам Интернет.
Однажды я купил книгу о кухнях каннибалов.
Однажды я купил усохшую голову, настоящую.
Я слышал все это так много раз, что меня тошнит.
Клянусь, в наши дни у женщин нет ни гордости, ни достоинства. Конечно, я никогда не был на острие ножа, на грани потери самого своего существования, однако мне хотелось бы верить, что я не был бы таким жалким. Дело в том, что они все равно умрут, и они это знают. Эта маленькая шлюшка еще даже толком не просила о пощаде, но зато уже успела рассказать мне слезливую историю о детях, оставленных дома. Срочная новость для тебя, дорогая, твоим детям будет лучше в приемной семье.
Я провожу рукой по правой стороне ее лица. Она плачет, моя кожа впитывает несколько слез. Я чувствую, как ее боль, ее агония проникают в мою плоть и разливаются по моей крови, как героин. Я чувствую, как у меня подкашиваются ноги, когда я закрываю глаза. Когда я делаю это, я спокоен, я чувствую, что все под контролем. Порядок был восстановлен, и скоро все будет синхронизировано с совершенством. Я решил все проблемы в своей жизни, и мир был исправлен. Я - бог и...
Другой рукой я с силой опускаю молоток. На самом деле это не молоток, скорее резиновая киянка. Тем не менее, удар по ее челюсти довольно сильный. Я чувствую, как подбородочное отверстие превращается в обломки кости, когда венечный отросток нижней челюсти отрывается от скуловой дуги с левой стороны. Три резца, клык и двузубец отрываются от десны и пулей вонзаются ей в горло. Она давится и харкает горлом, когда осколки зубов пропарывают по слизистой глубокие раны. Ее рвет, и она выплевывает зубы, спасая себя от смертельного удушья.
Глупая сука, ты могла бы легко выпутаться из этого.
Однажды я купил в Интернете химическое вещество под названием 5-метокси-диметилтриптамин.
Однажды я купил в Интернете серию медицинских книг.
Она пытается спросить меня, зачем я это делаю. Когда я был моложе, объяснения действительно заводили меня. Это было почти три десятилетия назад, и теперь, когда я повзрослел, я игнорирую ее. Не поймите меня неправильно, я все еще вижу художественную целостность в ебле разума и могу оценить воздействие психологических пыток; но просто теперь это больше не возбуждает мой член. К настоящему времени я весьма развился физически. И я люблю пачкать руки.
Я иду к своему проигрывателю. Мне всегда нравился винил. В эту новую эпоху цифровой музыки его очень не хватает. Когда я опускаю иглы на пластинку, я чувствую блаженство во всем теле, поскольку все чувства пробуждаются классическим произведением "Орфей в подземном мире". Это замечательное произведение было написано не кем иным, как Оффенбахом. Я слышу струнные инструменты, духовые и крики моей жертвы, и на ум приходит одно слово...
Однажды я купил в Интернете набор для бальзамирования.
Однажды я купил в Интернете фаллоимитатор с ножом, прикрепленным к концу.
Я поворачиваюсь с дьявольской ухмылкой на лице. Она видит это, и я вижу панику по всему ее телу, когда она писает на мой стол. Она в ужасе, потому что знает, что я действительно собираюсь это сделать. И теперь песня набирает темп, и я чувствую энергию во всем своем теле. Мой разум наводнен образами римских гладиаторских сражений, сожженных трупов в окопах Первой мировой войны и раздутых тел, плавающих на затопленных улицах Нового Орлеана после Катрины. Я наклоняюсь и хватаю ее за нижнюю челюсть, мой большой палец засунут ей в рот, а остальные пальцы теперь сильно прижаты к подбородочному выступу. Мне требуется совсем немного усилий, чтобы оторвать еe от ее лица.
Ее язык болтается, как толстый слизняк, а глаза начинают вращаться, как у игрового автомата. Она издала гротескный звук бульканья и искаженных криков. Не дав ей ни секунды на дальнейшую реакцию, я взял ее челюсть и начал бить ею. Каждый удар оставлял свежие порезы на ее коже. После нескольких ударов челюстью маленькие косточки рассыпались в прах, и теперь мои перчатки из сырого мяса колотили ее по лицу.
Однажды я купил в Интернете книгу о Джеффри Дамере.
Однажды я купил в Интернете снафф-видео.
От моей силы ее правый надглазничный отросток треснул вместе с решетчатой костью. Это привело к тому, что глаз теперь немного плавал в глазнице. Я прижал указательный палец к верхней части глаза, воткнул его в желе сетчатки, прорвал сосудистую оболочку и нащупал зрительный нерв. Как только я почувствовал, что крепко ухватился за негo, я потянул, вырывая ее глаз.
Она забилась в конвульсиях, а ее язык дико забился во рту. Это было оно. Это был конец. С нее было достаточно, и ее тело было в шоке. Боже мой, это так прекрасно.
Однажды я купил в Интернете набор ножей.
Однажды я заказал проститутку в Интернете... и теперь она лежит на моем столе и умирает.
Я чертовски люблю Интернет. Вот почему я это делаю, вот почему камера в углу подключена к прямой трансляции. Где-то в Японии мужчина в деловом костюме дрочит свой член смотря на то, как я уничтожаю эту мерзкую бабу. Я - чья-то интернет-покупка.
Когда она умирает, я представляю, как мой банковский счет увеличивается на шестизначную цифру. Когда она замолкает, я медленно подхожу к камере и выключаю ее.
Мой рабочий день закончился.
"Рождение в Аду"
Гнилостная вонь заполнила ауру комнаты. С переплетения древних труб медленно капало в переполненные ведра. Древесина разбухла и пропиталось водой, прогибаясь от избытка влаги. Пол был сделан из потрескавшегося и потускневшего бетона. Стены покрыла плесень и грязь, что усугубляло мерзость подвала. Это была отвратительная, всеобъемлющая атмосфера горя< женщина закричала.
Конечности напряглись, когда она туго натянула веревки, которые ее связывали. Как рыба, она барахталась и извивалась, обнаженное тело ударилось о старый деревянный стол. Она вскрикнула.
- Начинается!
Он появился из темного угла подвала, выглядя дьявольски в свете раскачивающейся лампы на крюке. На нем была грязная белая майка, заправленная в старые синие джинсы. Мужчина насвистывал тихую мелодию, приближаясь к обнаженной беременной женщине. У основания стола он наклонился и поднял большой кожаный фартук. Надел его.
Она продолжала тужиться и напрягаться, крича, когда пот лился по ее лицу, шее и груди.
- Помоги мне!
- Ш-ш-ш, дыши, милая, - прошептал мужчина, пробегая пальцами по ее мягким волосам.
Он пододвинул металлический табурет и устроился у нее между ног.
- Папа, это так больно, - oна успела выдохнуть, прежде чем раздался новый крик.
Он сдерживал слезы; ему было ненавистно видеть ее мучения.
- Я знаю, милая, я знаю.
Мужчина протянул руку и схватил ее за колено. Она продолжала плакать, когда родовые схватки пронзили все ее тело. Он потянулся к ящику с инструментами, который лежал рядом со столом, немного пошуршал внутри него.
- Так, мне нужно, чтобы ты тужилась, дорогая.
- Папочка...
- Тужься, дорогая. Тебе нужно тужиться.
- Я хочу поехать в больницу.
- Это не вариант, милая. Ты знаешь, что сделают в больнице. Мы сами о себе заботимся, а теперь мне нужно, чтобы ты послушала меня и тужилась.
- О, Боже! – женщина напряглась.
Ее вопли пронзили его барабанные перепонки. Он почувствовал, как его мозг загрохотал внутри черепа. Показалась головка. Улыбка озарила лицо мужчины. Он подставил руки, пока продолжались роды, и позволил ребенку упасть в них.
Младенец закричал. Он замахал своими маленькими ручками и ножками, когда сделал первый вдох. Женщина подняла голову, отчаянно пытаясь разглядеть ребенка.
- Папа, дай мне посмотреть.
Он проигнорировал ее, потянувшись к ящику с инструментами. Вытащил садовые ножницы и перерезал пуповину.
- Это мальчик. Твой первый ребенок - мальчик, - взволнованно сказал он.
Дочь наклонилась и улыбнулась отцу.
- Ты имеешь в виду - наш ребенок.
- Правильно, детка... наш ребенок.
- Ты можешь сделать это, если хочешь, я знаю, какое удовольствие это тебе приносит.
- Нет, детка, ты должна это сделать, - oн покачал головой. - Это твой первенец. С рождением ребенка приходит большая ответственность.
- Мы должны сделать это вместе.
Его не нужно было больше убеждать и, как ребенок в кондитерской, он кивнул.
- Хорошо, - мужчина встал и отнес ребенка к маленькому стальному столику. Он положил его на холодную поверхность и вернулся к дочери, наклонился и начал разрезать веревки. - Удивительно видеть тебя на этом столе. Твоя мать рожала бесчисленное количество раз именно на этом столе, как и твоя сестра. Теперь ты стала женщиной, моя милая маленькая девочка.
Когда путы исчезли, женщина оторвала свое измученное тело от стола. Она нетерпеливо подошла босыми ногами к металлическому столику. Папа был прямо позади, обнимая ее. Она протянула руку назад и потерла его лицо, когда он поцеловал ее в шею. Оба посмотрели на маленького плачущего младенца.
- Он такой красивый, - oна попыталась сдержать слезы.
- Так и есть.
Он взял ее руку в свою, медленно потянув ее через стол. Ладони легли на металлический молоток. Женщина улыбнулась, проводя пальцами по маленькому металлическому предмету. По всему ее телу прошла волна возбуждения, похожего на сексуальное.
- Я мокрая, – прошептала она.
A он выдохнул ей в ухо:
- Это твой первый раз. Ты запомнишь это навсегда.
Женщина обхватила ладонью рукоять молотка, поднимая его. Она почувствовала, как рука отца все еще сжимает ее. Вместе они подняли молоток высоко в воздух над плачущим младенцем.
- Я люблю тебя, Папочка.
- Я люблю тебя, детка.
И с этими словами они вдвоем обрушили молоток на ребенка. Его крики мгновенно прекратились, когда череп раскололся. Кровь и мозговое вещество вылились из отверстия на стол. Они снова подняли молоток, и когда он опустился, брюшко лопнуло, как пиньята[5]. Кровь брызнула по всему ее обнаженному телу, когда она истерически рассмеялась. Они еще несколько раз опустили молоток, прежде чем бросить орудие. Женщина повернулась в объятиях отца и взволнованно посмотрела ему в глаза.
- Я сделала это.
- Ты сделала. И в следующий раз ты сможешь сделать это сама.
- Я не могу дождаться своего следующего ребенка.
Он держал ее в темном подвале, целуя под светом настольной лампы.
Наверху, на кухне, мать тихонько напевала какую-то мелодию. Она мыла посуду, когда взволнованно повернулась к двери в подвал.
- Готово. Моя маленькая девочка теперь совсем взрослая.
"Затворник"
"Ниссан Альтима" Вирджинии свернул на гравийную подъездную дорожку. Встревоженная, она напевала бодрую мелодию, чтобы отвлечься. Это не сработало. Мелкие камни, из которых состояла подъездная дорожка, хрустели под тяжестью ее медленно движущихся шин. Она продолжала напевать, отчаянно пытаясь скрыть свою тревогу как от себя, так и от Джеффа.
Вирджиния припарковала машину и заглушила двигатель. Вцепившись руками в руль, она крепко зажмурилась, покачала головой и глубоко вздохнула, шепча себе:
- С ним все будет в порядке. Это всего лишь три дня. Я уйду, а когда вернусь, все будет хорошо.
Она резко тряхнула головой, как будто это каким-то образом могло очистить ее разум. Представила, как ее страхи и неуверенность ссыпаются с волос, как перхоть. Представила, как всепоглощающее чувство спокойствия растекается по ее телу, как вода из душа. Сделала глубокий вдох и преувеличенно громко выдохнула. Затем она дотянулась дрожащей рукой до ручки дверцы машины и рывком распахнула ее.
Джефф наблюдал из окна. Он следил за странным поведением Вирджинии. В параноидальном уме начали возникать тревожные мысли. Он знал, что что-то не так, и, будучи таким больным, как он был, ожидал самого худшего.
Рак, серповидноклеточная анемия, множественная дистрофия, СПИД.
Он решил, что лучше подождать четыре или пять секунд, пока женщина не дойдет до входной двери. Может быть, все не так уж и плохо? Джефф покачал головой, разочарованный собой. Он ненавидел вести себя подобным образом, прятаться в тени и наблюдать. Ему хотелось поприветствовать ее у двери, как раньше. Поприветствуй ее улыбкой, встретив на полпути. Джефф представлял себе мир таким, каким тот был раньше, до его психического срыва.
Ему казалось, что прошла вечность, но прошло всего три года с тех пор, как агорафобия[6] изолировала его от остального мира. Три года с тех пор, как он жил вполне нормальной жизнью обычного человека с приличной работой, зарабатывающего приличные деньги. Три года с тех пор, как он улыбался и был в центре внимания среди сверстников. Три долгих года прошло с того дня, как он не мог встать с постели.
Джефф хорошо помнил тот день. Неужели прошло два дня, прежде чем кто-то заметил это? Он был в кататоническом состоянии, лежал в постели и бормотал бессвязные обрывки фраз. Не мог пошевелиться. Он помочился в свою постель и пролежал там в своей грязи два дня, то есть до тех пор, пока обеспокоенная Вирджиния не пришла ему на помощь.
Она вызвала медиков, и те увезли его в больницу. Джефф провел там неделю, прежде чем его отпустили обратно домой. Его дом превратился для него в тюремную камеру. С тех пор он оставался здесь, даже не выходя за дверь. Он отделил себя от мира, и именно в пределах этого дома нашел утешение. Это был его мир, и единственным внешним влиянием, которое позволялось, была Вирджиния.
Вирджиния была настоящим другом. Она старалась навещать его каждый день и раз в неделю приносить ему продукты. Любовь, которую он испытывал к ней, была сильной, неразрывной, как между братом и сестрой. Однако Джефф не знал о чувствах Вирджинии.
Женщина видела их любовь в совершенно ином свете. Там, где Джефф видел любовь брата и сестры, Вирджиния видела потенциал для долгого, вечного романа. Она понимала, что он не в состоянии завязать какие-либо отношения прямо сейчас, но со временем... Джефф пострадал, был болен, но его можно было спасти. Его уязвимость усилила ее чувства к нему, заложила основу для возникновения страсти. Однажды, когда он, наконец, исцелится, она будет рядом.
И жили они долго и счастливо...
Женщина тихонько постучала в дверь, стараясь не быть слишком громкой. Если сильно постучать, Джефф может впасть в панику, тогда он спрячется в безопасное место в доме. Пройдут дни, прежде чем его удастся убедить выйти. Хлопая ресницами, она откашлялась, прежде чем позвать мягким голосом:
- Джефф, это я, Вирджиния.
Поделиться книгой: