Лубянские чтения – 2020. Актуальные проблемы истории отечественных органов государственной безопасности

В отчете за 1921 г. Крымской областной чрезвычайной комиссии говорится: «…19 декабря 1920 года из Москвы приехал назначенный на пост председателя КрымЧК Каминский, которому и предстояла организация в Крыму нашего органа… Каминский привез с собой небольшой штат сотрудников и организовал тут нечто, называвшееся Крымской ЧК. Более ясное определение последней трудно подыскать, потому что не было абсолютно никаких объективных условий, которые могли бы сразу поставить этот первичный образ Чрезвычайной комиссии на соответствующую ее назначения высоту. В распоряжении этого первого председателя не было политически развитых работников, не было аппарата, который ему предстояло только создавать…»[277].

Этот отрывок можно прочитать во всех работах, посвященных истории становления Крымской чрезвычайной комиссии (КрЧК). Часто исследователи, ссылаясь на него, указывают, что датой образования Комиссии является 19 декабря 1920 г., но это неверно.

Автором в крымских архивах выявлены два неизвестных ранее документа — доклад первого руководителя И.И. Каминского ответственному секретарю Крымского обкома РКП (б) Р.С. Землячке (Самойловой), датированный 21 декабря 1921 г., и его же доклад, направленный 8 февраля 1921 г. в адрес Ф.Э. Дзержинского.

Данные архивные источники не только позволяют восстановить картину создания органов государственной безопасности, но и уточнить дату их образования на полуострове, а также понять в каких условиях оно проходило.

В отчете на имя председателя ВЧК в феврале 1921 г. Каминский так опишет свой приезд на полуостров: «Тов. Ксенофонтовым я был командирован в Крым для работы. Не дожидаясь приезда в Москву назначенного председателя ЧК Крыма, по предложению тов. Ксенофонтова, я уехал один в Крым и приступил к организации ЧК. Моим желанием было войти в состав Коллегии Крымчека и быть представителем в Крымском Ревтрибунале. Уезжая из ВЧК, я получил отношение на имя тов. Манцева с просьбой оказать содействие в организации Крымской ЧК. А также мною для организации ЧК был получен весь необходимый материал в количестве 2 пуд. литературы, который, за отсутствием денежных сумм, как на организацию, так и на дорогу, пришлось с тяжким трудом тащить на своей спине, что напомнило мне работу в подполье в 1905–1907 и 1913 годах в Польше.

Поехав в Крым через Харьков — Цупчрезвычком (Центральное управление чрезвычайных комиссий Украины. — Ред.) — и оттуда направился в г. Симферополь, где встретил тов. Манцева.

В Симферополь прибыл 9 декабря 1920 года и того же дня получил назначение от тов. Манцева — организовать ЧК и быть председателем таковой»[278].

Помещение скоро было найдено, и Крымская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией, саботажем и преступлениями по должности, а именно такое первоначальное название получил новый чрезвычайный орган, разместилась в Симферополе на улице Луговой (сегодня это улица Б. Хмельницкого), д. 1.

Основной проблемой первого руководителя станут кадры. Говоря о них в декабре 1920 г., И.И. Каминский констатировал: «… в период организации мне пришлось начать работу при 23 сотрудниках, присланных ВЧК от тов. Дзержинского, из которых выдвинуть на ответственные должности в ЧК не представлялось возможным, так как они находились рядовыми сотрудниками…». Позднее, в февральском докладе, Каминский добавил, что «…работников, в особенности ответственных и опытных, не было совсем, переданные тов. Манцевым в мое распоряжение 25 сотрудников являются, за немногим исключением, элементом ненадежным, разлагающимся и надеяться на их работу почти не приходилось […] Должен добавить, что при утверждении меня председателем областкомом был поставлен в такие условия, чтобы ни в коем случае из местных коммунистов для работы в ЧК никого не брать…»[279]

На основе анализа приказов, подписанных председателем КрЧК в период с 15 по 31 декабря 1920 г., можно сделать вывод: костяк будущей комиссии действительно составили переведенные из ВЧК 56 сотрудников, 17 были направлены из особых отделов войсковых частей Красной армии, а также из местных партийных структур.

Первый приказ, подписанный И.И. Каминским, датирован 15 декабря 1920 г. Его первый пункт гласил о вступлении его в должность председателя Крымской ЧК с 9 декабря 1920 г. Оставшимися 15 пунктами были утверждены заведующие секретно-оперативным отделом и оперативной частью, секретарь, комендант, комиссары и повар. На довольствие было поставлено всего 19 человек[280].

21 декабря 1920 г. на очередном заседании крымского областного комитета РКП(б) был утвержден первый состав Коллегии Крымской ЧК: председатель — Каминский, заведующий секретно-оперативным отделом — Полканов, секретарь — Протопопов, заведующий административным отделом — Погребной, представитель Крымского Ревтрибунала — Курган.

После завершения первоочередных организационных вопросов пришел черед для формирования аппарата комиссии на местах. Для этого члены Коллегии Крымской ЧК в последнюю неделю декабря посетили все крымские уезды и 1 января 1921 г. на очередном заседании приняли решение об образовании уездной чрезвычайной комиссии в Севастополе, политбюро в Феодосии и Карасубазаре (сегодня г. Белогорск).

В условиях поствоенной разрухи Каминскому предстояло в кратчайшие сроки наладить работу и сформировать действительно боеспособный орган борьбы с врагами новой власти.

Знакомясь с первыми распорядительными документами Крымской чрезвычайной комиссии, четко осознаешь личный вклад 30-летнего чекиста в создание органов безопасности на полуострове. Сразу обращают на себя внимание попытки первого руководителя навести «железный порядок» в рядах чрезвычайного органа.

Уже в приказе № 2 Каминский требует под «страхом личной ответственности без моего ведома никого из арестованных из-под ареста не освобождать» и объявляет выговор уполномоченному при Президиуме КрЧК Медведеву за «бессмысленное задержание лиц и привод таковых в Комендантскую без всякого основания причины задержания». 18 декабря Каминский для неукоснительного исполнения приказов ВЧК запретил подчиненным во время обысков и задержаний забирать продовольствие и вещи, потребовав передавать их местным органам.

И.И. Каминский останется руководителем крымской ЧК до 19 января 1921 г., когда его сменит С. Ф. Реденс. Станислав Францевич станет первым руководителем образованного Полномочного представительства ВЧК в Крыму, изменит структуру местных органов безопасности, образовав вместо Крымской ЧК три городские чрезвычайные комиссии (со штатом и правами областных): Симферопольскую, Севастопольскую и Керченскую.

Новые специальные органы возглавили: в Симферополе — М. М. Вихман, в Севастополе — В. И. Савинов, в Керчи — И.И. Каминский.

Первое и единственное интервью корреспонденту газеты «Красный Крым» С.Ф. Реденс даст 8 февраля 1921 г. и посвятит его исключительно борьбе со спекуляцией. По своей сути, его беседа с журналистом являлась своеобразном планом действий чекистов на экономическом поприще. Новый руководитель крымских органов государственной безопасности главной задачей назвал ликвидацию «валютчиков» и «примкнувших к Советской власти». Если с первым все понятно, то «просочившихся в наши хозяйственные и административные органы» Реденс прямо назвал «экономической контрреволюцией», виновной в бюрократической волоките.

Выступил полномочный представитель ВЧК и за «изъятие излишек у буржуазии». Приведя пример подобных операций в Петрограде и Одессе, признал экспроприацию эффективным средством решения проблем в экономике.

В завершении интервью С.Ф. Реденс обратится к читателям: «…весьма желательны указания рабочих на ошибки и подчас преступления сотрудников ЧК…». Он заверил крымчан в том, что каждый такой случай будет принят во внимание и тщательно расследован[281].

Следует отметить, что в начале организационного периода Крымской ЧК в ее состав проникли «…политически неподготовленные и недостаточно зрелые…», а порой и преступные элементы.

Так, например, члены коллегий Керченской, Севастопольской, Джанкойской комиссий были привлечены к уголовной ответственности и осуждены за нарушение законности, должностные преступления, грубейшую халатность в работе.

Ряд работников чрезвычайных органов за уголовные преступления были расстреляны. Имел место случай, когда в ЧК проник член контрреволюционной организации, о чем сотрудники узнали только в начале 1922 г. Феодосийской ЧК была арестована группа сотрудников наружного наблюдения и других лиц, которые под прикрытием вымышленного морского особого отдела совершали налеты и грабежи. Уполномоченный Ялтинской ЧК Петерсон организовал банду и при ее разгроме был убит.

Негативно отражалась на деятельности ЧК частая смена руководящего состава (шесть представителей за год), причем два из них были сняты по требованию обкома РКП(б).

Необходимо отметить, что все факты совершении преступлений в обязательном порядке освещались в прессе. В рубрике «За что карает Советская власть» газеты «Красный Крым» можно было встретить фамилии чекистов и белогвардейских генералов, приговоренных к высшей мере наказания одним решением Коллегии КрЧК.

На полуострове продолжали самостоятельную оперативную работу особые отделы 4‐й и 13‐й армии, соединений Азово-Черноморского флота, транспортные ЧК, Севастопольское объединенное морское отделение транспортного отдела ВЧК. Большое количество самостоятельных оперативных подразделений отрицательно сказывалось на работе чрезвычайных органов.

Вопрос о создании единого, объединяющего работу всех ЧК и особых отделов центра в управлении полномочного представителя ВЧК был поднят на заседании бюро Крымского обкома РКП(б) 21 января 1921 г. и проведен в жизнь предписанием ВУЧК от 18 апреля 1921 г. и приказом № 332 Крымского Ревкома, согласно которым Симферопольская ЧК, с учетом решений Х съезда РКП(б), была реорганизована в Крымскую областную чрезвычайную комиссию (КОЧК) с непосредственным подчинением Центру.

В связи с ликвидацией подразделений военной контрразведки на полуострове при КОЧК был организован особый отдел. Пограничные особые отделения подчинялись особому отделу КОЧК, но в августе 1921 г. влиты в местные ЧК на правах отделений секретно-оперативного отдела.

После этих организационных изменений структурно КОЧК состояла из секретно-оперативного, особого, экономического, административного и общего отделов. Секретно-оперативный отдел подразделялся на отделения: разведки, оперативное, регистрационно-статистическое и следственную часть. Особый отдел проводил оперативную работу во всех воинских частях и на флоте. Экономический отдел был создан для содействия возрождению народного хозяйства в условиях НЭПа и более успешной борьбы с экономическими преступлениями. В соответствии с этой структурой была проведена реорганизация в городских и уездных подразделениях КОЧК[282].

После образования Крымской АССР (18 октября 1921 г.) КОЧК стала именоваться Крымской чрезвычайной комиссией.

Важнейшей задачей, стоявшей перед чекистами Крыма, стала ликвидация бандитизма. С приходом Советской власти врангелевские офицеры, дезертиры, уголовные преступники, другие враждебно настроенные к новой власти лица, вооружившись, ушли в горы и составили основное ядро бандитских формирований на полуострове.

Особенно заметно бандитизм стал расти с середины апреля 1921 г. после наступления теплой погоды. Первые банды появились в районах Алушты и Ялты, а затем распространились по Южному берегу Крыма от Ялты до Керчи. Отмечались бандитские налеты в предгорной и степной части Крыма. Бандиты нередко прибегали к контрреволюционной пропаганде в целях срыва выполнения продовольственной разверстки. В районе п. Карасу-Базара (Белогорск) ими были убиты начальник снабжения 3‐й дивизии и его секретарь, а в районе Алупки — командир 138‐й бригады и командир 413-го полка. Разведка гарнизона Алушты вступила в бой с бандитами и вынуждена была отступить. Некоторые банды имели большую численность, доходившую до 200 человек.

Вначале борьба с бандитами проводилась отрядами особых отделов 4‐й армии и Симферопольской ЧК. Нередко бои носили ожесточенный характер. Так, во время проведения в районе Ялты боевой операции ими было ликвидировано несколько банд, убито 60 бандитов.

С помощью созданной в местах нахождения банд осведомительной сети, выявлялись явки бандитов, устанавливалась их численность, вооружение и данные на некоторых главарей. Практиковалось также заложничество среди родственных связей бандитов.

После того, как особые отделы вошли в состав территориальных органов ЧК, был создан оперативный штаб по борьбе с бандитизмом. Объявленная первомайская амнистия в 1921 г. и ее продление, против чего возражала Крымская ЧК, не дала положительных результатов. Явившиеся в местные органы безопасности более ста бандитов, получив регистрационные карточки, снова ушли в горы. Бандитизм продолжал расти. Нападения на проезжавших по Севастопольскому шоссе стали обыденным явлением. Банды совершали, правда, безуспешные, налеты на железнодорожную станцию Альма, Ялтинскую тюрьму, Керченский железорудный завод.

За май 1921 г. было зарегистрировано более 60 бандпроявлений, участились случаи убийств. Численность банд увеличивалась, некоторые из них имели на вооружении пулеметы системы «Льюис». Созданный подотдел по борьбе с бандитизмом Крымской ЧК в результате усиленной агентурной работы получил конкретные материалы о преступной связи бандитов с подпольными организациями в Алуште, Симферополе, Ялте, Феодосии.

Путем активной разработки ряда лиц в Симферополе была выявлена контрреволюционная организация, возглавляемая неким Лошковым, бывшим крупным помещиком. На явочных квартирах организации проводилась обработка и вербовка лиц для пополнения банд с последующим сопровождением в лес. Из 17 членов организации, привлеченных к уголовной ответственности, Лошков и еще 3 активных участника были расстреляны, остальные осуждены к разным срокам заключения[283].

В связи с обширной засухой и начавшимся голодом, бандитизм распространялся за счет простого крестьянства. В Симферопольском уезде была раскрыта организация из крестьян, осуществлявших систематические грабежи в Симферопольском и Евпаторийском уездах. За коротких срок ею награблено 25 голов крупного рогатого скота, 400 овец, различные ценности. При обысках обнаружено оружие. Арестованные осуждены ревтрибуналом к различным срокам наказания.

В целях активизации борьбы с бандитизмом руководством КрЧК весь полуостров был разбит на восемь районов: Симферопольский, Севастопольский, Евпаторийский, Бахчисарайский, Ялтинский, Феодосийский, Джанкойский и Керченский. Каждый район включал в себя три подрайона. По всем районам назначены особые уполномоченные — лучшие сотрудники ЧК. Из воинских частей сформированы два отряда по 200 красногвардейцев с 14 пулеметами, подчиненные Чрезвычайной тройке в составе представителей КрЧК, областного комитета РКП(б) и командиров войсковых подразделений. Отряды временно расположились в Алуште и Ялте, где они сталкивались с бандами, но без особых результатов, так как бандиты, пользуясь симпатиями местных жителей и хорошо зная местность, при подходе воинских частей скрывались. Их активность в конце весны 1921 г. возросла настолько, что почти прекратилось транспортное сообщение между уездами. Банды начали подрывать линии связи. Были получены агентурные данные о намечаемом бандитском налете на город Бахчисарай.

В первых числах июля 1922 г. отряды ЧК провели ряд успешных операций, что несколько снизило численность банд. В связи с этим руководство всеми операциями было возложено на командование войсками Крыма, а деятельность подотдела по борьбе с бандитизмом сосредоточилась, главным образом, на разведывательной и агентурной работе. Проведенными оперативными мероприятиями удалось внести разложение в две крупные банды.

Всего за время борьбы с бандитизмом в 1921 г. КрЧК расстреляно 198 бандитов, не считая убитых во время ликвидации банд. Осуждено и отправлено в места заключения на различные сроки 817 человек[284].

Ряд сотрудников ЧК за самоотверженную работу по борьбе с бандитизмом был отмечен почетными наградами. 5 мая 1921 г. чекисты Щербаков и Матузенко награждены золотыми и серебряными часами с надписью «За энергичную и усердную работу в Симферопольской ЧК». 18 сентября 1921 г. серебряными часами с надписью «За самоотверженную борьбу с бандитизмом» были награждены чекисты Макаров, Доценко, Поцелуев, Тимошенко, Мухин, Корсак, Тюленев, Терехин, Шерман, Липпо, Ломоносов.

20 ноября 1921 г. на заседании Коллегии ЧК возбуждено ходатайство перед Крымским ЦИК о награждении чекистов Трапезникова, Поцелуева и Корсака орденами Красного Знамени.

Имелись и потери. В одной из схваток с бандитами погиб уполномоченный Крымской ЧК Ф.П. Парфенов.

Одновременно с активными мерами по ликвидации бандитизма, крымскими чекистами были взяты под контроль оппозиционные партии.

После ухода Русской армии барона П.Н. Врангеля из Крыма, находившиеся в глубоком подполье партии социалистического толка развернули свою деятельность против новой власти. Значительная часть меньшевиков, скомпрометировавших себя тесным сотрудничеством с Врангелем, была выслана из Крыма в начале 1921 г. Оставшиеся проводили индивидуальную обработку окружения, а там, где позволяла обстановка, стремились дезорганизовать производство, подстрекая рабочих к забастовкам. Существовавший в стране подпольный центр меньшевиков направил в Крым своих представителей, которые главное внимание сосредоточили на Севастополе, как на рабочем промышленном центре, где им удалось на ряде предприятий спровоцировать «итальянские забастовки», а на одном из рабочих собраний принять решение с требованием созыва Учредительного собрания. Севастопольской ЧК удалось пресечь враждебную деятельность меньшевиков. Наиболее активные из них — Афанасьев, Новицкий, Галоп, Левитан, Эйнштейн и другие — были арестованы и сосланы.

В 1921 г. чекисты стали фиксировать попытки анархистов использовать некоторых радикально настроенных моряков Черноморского флота, однако они были пресечены. В Симферополе анархисты совершили ряд налетов, но постепенно их группы слились с уголовными элементами и были ликвидированы. Один из авторитетных крымских анархистов Мокроусов организовал земледельческую коммуну, привлекая в нее лиц с анархической идеологией. Однако он постепенно прекратил свою деятельность и перешел на сторону Советской власти.

Одновременно Крымская ЧК вела активную работу по выявлению и обезвреживанию контрреволюционного подполья. Уже в начале 1921 г. в Ялте раскрыто отделение Народно-государственной партии (НГП), которая была создана в 1921 г. в Ростове-на-Дону и имела свои филиалы во многих городах. Среди них наиболее активную подпольную работу вел Ялтинский. Большинство подозреваемых в принадлежности к НГП жили под чужими фамилиями. В марте 1921 г. 49 участников — бывшие генералы, дворяне, священники, инженеры, юристы — были арестованы и осуждены.

В Таврическом университете вскрыта и пресечена деятельность контрреволюционной организации «Союз русских студентов», выступавшей с требованиями создания единой и неделимой России и созыва Учредительного собрания. 16 членов организации были приговорены к расстрелу, но затем коллегия Крымской ЧК высшую меру наказания заменила пятью годами заключения[285].

В апреле 1921 г. был установлен и арестован организатор «Союза крестьян для борьбы с большевиками, за создание единой неделимой России» Андриевский и некоторые его единомышленники. Автор антисоветских статей во врангелевской газете руководил педагогическим обществом, призывал учителей поддерживать борьбу Врангеля с Советской властью.

В декабре 1921 г. раскрыта контрреволюционная организация из бывших врангелевских офицеров, созданная с целью «организации восстания в воинских частях с последующим свержением Советской власти». Большинство ее участников было осуждено к высшей мере наказания.

В результате оперативной работы были выявлены и после расследования расстреляны бывшие генералы и офицеры, сотрудники и агенты белогвардейской разведки и контрразведки и др.[286]

В связи с новой экономической политикой началось активное посещение Севастополя и Феодосии не только турецкими, но и французскими, итальянскими, английскими и даже американскими пароходами. Этим обстоятельством воспользовались иностранные разведки во враждебных целях. В 1921 г. было выявлено и арестовано по обвинению в шпионаже 10 человек. 3 приговорены к лишению свободы, 2 иностранных подданных высланы за пределы СССР.

В Севастополе были вскрыты связи резидента английской и французской разведок болгарина Ясса. Путем агентурной комбинации его удалось вывести в Одессу и там арестовать. В процессе следствия он дал показания о своих связях в советских черноморских портах. В частности, назвал двух женщин, мать и дочь, проживавших в Севастополе. После внедрения к ним сотрудника ГПУ под видом связника от Ясса, его показания подтвердились. Обе женщины были осуждены к лишению свободы.

Оперативная работа по охране Государственной границы проводилась особым отделом ЧК через сеть военно-контрольных и особых пунктов, а также постов с группами разведки. Физическую охрану границы также несли воинские подразделения, расположенные в приграничной полосе. Наблюдение за морским шельфом осуществлялось авиачастями.

Разведывательная и контрразведывательная работа по охране государственной границы тесно переплеталась с пресечением контрабанды. На этом направлении особенно выделялась Севастопольская ЧК, которой конфисковано значительное количество золота, серебра, валюты и иных драгоценностей.

В многонациональном Крыму национальный вопрос был под пристальным вниманием. Здесь еще с 1917 г. особое положение занимала татарская националистическая организация «Милли Фирка». После установления советской власти на полуострове «милли-фирковский» центр установил связь с националистами Татарии и Башкирии, используя для этого зашифрованную переписку и подпольные явки. При руководстве «Милли Фирка» в 1921 г. существовали особые комиссии: одна — для связи с татарскими националистами за пределами Крыма, другая — для связи с Турцией. Во время обсуждения вопроса о создании Крымской АССР националисты потребовали, хотя и безуспешно, объявить Крым татарской автономной республикой (несмотря на то, что татары составляли лишь 25,9 % населения Крыма), возражали против развития курортов, превращения полуострова во всесоюзную здравницу, чинили препятствия землеустройству.

Проведение активных чекистских мероприятий по миллифирковцам тормозили националисты, находившиеся на руководящих постах в Крымской ССР: председатель ЦИК В. Ибраимов, председатель Совнаркома О. Дайрен-Айерлы, нарком юстиции Р.А. Ногаев и другие.

Учитывая подпольную деятельность националистов, Крымская ЧК стремилась держать их под агентурным наблюдением. Разгром «Милли Фирки» произошел в 1926–1927 гг.

Таким образом, несмотря на организационный период, Крымская ЧК провела значительную работу по ликвидации бандитизма, контрреволюционного подполья и другого враждебного элемента.

Е. Н. Журавлев

г. Омск

Органы военной цензуры на территории Туркестанской Республики: формирование и организационное строительство (1919–1920 гг.)

Военная цензура — одна из форм контроля государством открытых видов информации и частной переписки.

В РСФСР первый орган военной цензуры — военно-цензурный отдел — был образован в сентябре 1918 г. в составе Регистрационного управления Полевого штаба РВСР. Его деятельность регламентировалась принятым Реввоенсоветом Республики в декабре 1918 г. «Положением о военной цензуре РСФСР», в соответствии с которым главной задачей вновь созданной структуры было сохранение военной тайны и ограждение интересов РСФСР.

Структурно центральному военно-цензурному отделу РВСР подчинялись все военно-цензурные отделения при Реввоенсоветах фронтов и армий. Он определял их численность, местонахождение, осуществлял контроль за их работой.

В августе 1921 г. органы военной цензуры были переданы в ведение Особого отдела ВЧК. Исключением являлась Туркестанская Советская Республика (ТСР), где вся военная и гражданская цензура была объединена и подчинена Особому отделу Туркестанского фронта уже в ноябре 1919 г.

11 августа 1919 г. директивой главкома Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА) на территории Самарской, Астраханской, Оренбургской губерний и Уральской области был образован Туркестанский фронт (штаб находился в Самаре). В состав фронта вошли 1-я и 4-я армии, а также войска Туркестанской Советской Республики, непосредственно дислоцировавшиеся на территории Туркестана.

Приказом по отделу военной цензуры Регистрационного управления Полевого штаба РВСР № 133 от 15 сентября 1919 г. при Реввоенсовете Туркестанского фронта было учреждено военно-цензурное отделение, которое возглавил А.В. Миронов[287].

На заседании Реввоенсовета Туркестанского фронта, которое прошло 29 ноября 1919 г. в Самаре, по докладной записке начальника Особого отдела фронта Г.И. Бокия об организации военной цензуры в Туркестане было принято решение «вследствие ценных данных для особого отдела, обнаруживаемых цензурой в корреспонденции, адресуемой в армию и из армии» объединить деятельность гражданской и военной цензуры на территории Туркестана под руководством Особого отдела Туркфронта[288].

Особому отделу поручалось наблюдение за правильностью и целесообразностью постановки работы военно-цензурного отделения, тем не менее, сохранялось его подчинение военно-цензурному отделу РВСР. В плане отчетности и «технического руководства» военно-цензурное отделение подчинялось Центру.

Однако образованное фронтовое военно-цензурное отделение и такие же отделения при реввоенсоветах 1‐й и 4‐й армий по-прежнему дислоцировались на территории Самарской, Оренбургской губерний и Уральской области.

На территории Туркестана в ноябре 1919 г. постановлением Реввоенсовета войск ТСР был также образован отдел военной цензуры во главе с Э.Г. Марголиным с подчинением начальнику Особого отдела Турквойск Будникову[289].

Первые организационные мероприятия по созданию военной цензуры на территории Туркестана начались 14 ноября 1919 г. с прибытием в Ташкент представителей фронтового военно-цензурного отделения и Особой комиссии по делам Туркестана.

30 ноября 1919 г. в Ташкент для организации военной цензуры в Туркестане командирован начальник военно-цензурного отделения при особом отделе Туркестанского фронта А.В. Миронов.

Но ввиду крайнего недостатка местных кадров непосредственная организационная работа началась только после прибытия в Ташкент в декабре 1919 г. — январе 1920 г. аппаратов военно-цензурных отделений особых отделов 4‐й армии (начальник Э.Г. Шенберг) и Туркестанского фронта из Самары.

23 января 1920 г. Особым отделом Туркестанского фронта утверждена Инструкция по организации военной цензуры в пределах Туркестанской Республики. Для достижения необходимого единства и единообразия в порядке действий организация и руководство военной цензурой были возложены на Особый отдел Туркестанского фронта[290].

Цензура вводилась во всех телеграфных (железнодорожных и полевых), радио- и телефонных станциях и в печати. Цензура телеграфной корреспонденции организовывалась непосредственно на местах, в помещениях телеграфных станций.

Согласно инструкции все учреждения республики, в которых устанавливалась военная цензура, были обязаны предъявлять всю (частную, военную, правительственную) корреспонденцию для просмотра военным цензорам.

Назначение военных цензоров для работы непосредственно в тех учреждениях, где вводилась военная цензура, должно было производиться как из числа штатных военной цензоров, так и из лиц, служивших в этом учреждении, которые совмещали военно-цензурную работу с текущей работой данного учреждения. Материальное вознаграждение за работу такие сотрудники получали в размере разницы от оклада по основному месту работы[291].

Одно из основных условий работы военных цензоров непосредственно в учреждениях почты и телеграфа было сформулировано в Положении следующим образом: «Осуществление военной цензуры в различных учреждениях не должно нарушать установившегося в них порядка работы, а сама цензура должна производиться в секретном порядке, не бросаясь в глаза не только посторонней публике, но и служащим учреждения, не имеющим прямого отношения к цензуре… Никакое вмешательство военных цензоров в административное управление учреждением, при которых они работают, не допускается»[292].

Учитывая особенность Туркестана, отсутствие единого фронта, подразделения военной цензуры формировались по территориальному признаку. Структурно органы военной цензуры состояли из фронтового военно-цензурного отделения в Ташкенте (в документах зачастую именовалось краевым отделом), которое руководило деятельностью областных военно-цензурных отделений (в областных центрах — Самарканде, Фергане, Верном, Полторацке и др.) с подчиненными им военно-цензурными пунктами в уездных городах.

При краевом отделе был образован иностранный стол, а также инструкторская часть, обязанностью которой являлась периодическая проверка всей цензорской работы областных отделений и пунктов.

Служащие должны были подбираться преимущественно из партийных работников со знанием местных языков — сартского, афганского, персидского. Количество цензоров в отделении и пункте могло варьироваться в зависимости от необходимости.

Всем органам военной цензуры было вменено в обязанность направлять в свои руководящие центры сводки с информацией, полученной в результате перлюстрации корреспонденции.

Помимо военных вопросов, контрреволюции и преступлений по должности в сводках военной цензуры должны были освещаться отношение к советской власти местного населения, случаи межнациональной вражды и многое другое[293].

Отсутствие кадров, особенно коммунистов, знающих восточные языки, существенно сказывалось на деле организации военно-цензурных подразделений, особенно в небольших населенных пунктах. Руководители вновь создаваемых пунктов военной цензуры сообщали в областные и краевой центры о невозможности организации нормальной работы в связи с отсутствием кадров и нежеланием местных партийных органов предоставить эти кадры.

Обилие почтовой корреспонденции на восточных языках, которую было невозможно прочитать даже за 18-часовой рабочий день, приводило к тому, что большая часть писем сдавалась обратно на почту без просмотра[294].

По причине недостатка кадров заведующие пунктов цензуры в нарушение инструкций были вынуждены привлекать к работе непартийные кадры из числа мусульманского населения[295].

Учитывая тяжелое положение с кадрами, Особый отдел Туркфронта при формировании военно-цензурных отделений допускал организацию цензуры почты и телеграфа только в областном городе. Организацию же пунктов в уездных городах было разрешено временно отложить[296].

Несмотря на серьезные затруднения, связанные с объективными причинами и местными особенностями, за период с 16 января по 1 марта 1920 г. были организованы военно-цензурные отделения и пункты в следующих городах:

Семиреченская область — отделение в г. Верный, пункты в гг. Копал, Джаркент, Черняев, резиденция в г. Пржевальск;

Ферганская область — отделение в г. Скобелев, пункты в гг. Коканде и Андижане, резиденции в гг. Наманган и Ош;

Самаркандская область — отделения в гг. Самарканд и Новая Бухара, резиденции в гг. Катта-Курган, Чарджоу и Керки;

Закаспийская область — отделение в г. Полторацк (Асхабад), пункты в гг. Мерв и Красноводск.

Таким образом, в марте 1920 г. процесс формирования органов военной цензуры на территории Туркестанской Советской Республики был завершен.

Д.А. Ларин

г. Москва

Организация и деятельность Спецотдела ВЧК — ОГПУ в 1920-е гг

История российской криптографии насчитывает несколько веков. Технологии защиты информации, в том числе и шифры, применялись в нашем Отечестве с древних времен. Шифровальная служба России была создана в 1549 г. в Посольском приказе. Начало криптоанализа в России заложил Петр I. В 1742 г. началось регулярное дешифрование иностранной шифрпереписки. С начала ХIХ в. шифровальные службы были в составе военного ведомства, МВД и МИД. Криптоанализом занимались исключительно специалисты внешнеполитического ведомства[297]. В 1898 г. в Особом отделе Департамента полиции МВД была организована дешифровальная служба для борьбы с шифрами революционеров[298]. Во время русско-японской и Первой мировой войн русские моряки успешно вели радиоразведку и осуществляли дешифрование вражеских радиограмм[299].

Важнейшей датой в истории отечественной криптографии является 5 мая 1921 г. В тот день был создан Спецотдел ВЧК — родоначальник криптографической службы Советской России. Современные российские криптографические службы являются ее наследниками.

Необходимость организации службы, которая осуществляла бы централизованное управление шифровально-дешифровальным делом, стала очевидной для руководителей государства еще в годы Гражданской войны, опыт которой красноречиво свидетельствовал о том, что умение держать в тайне информацию о себе и получать секретную информацию о противнике является одним из важнейших факторов победы.

В сентябре 1920 г. Политбюро ЦК РКП(б), рассмотрев предложение В.И. Ленина по принятию мер к усложнению шифров и более строгой охране шифрованных сообщений, постановило поручить наркому по военным и морским делам Л.Д. Троцкому организовать комиссию из представителей Центрального комитета партии большевиков и ряда наркоматов.