Eastерн: Закон калибра 9 мм

Пять минут, десять, четверть часа. Вот теперь можно высверливать замок. Упаси боги делать это самому, ибо в этом плане руки растут непосредственно из задницы. Это Тротил спец руками работать, а у меня, как у того котика, лапки. Сверлит, причём агрегат не дрожит, не перекашивается, что немаловажно с учётом необходимости его правильного позиционирования и равномерности нажима. Чай, не просто деревяшку или даже железку пройти надо а замок.

Ага, готово. Личинка вроде как высверлена, теперь осталось только оба ригеля подцепить и вытянуть. Не вижу, как напарник этого добивается, но и не моё это дело. Верю в прямоту его рук и… правильно делаю. Жестом Вадим показывает, что всё готово, можно заходить. Можно, но сперва требуется убрать все инструменты в сумку, да и первым всё едино я двинусь, как единственный, у кого ствол с глушаком. Вот его достать и… Эх, нужно озаботиться и на пистолеты подобными устройствами, только для этого нужно их на модернизацию, чтоб резьбу на стволах нарезали. Без этого, знаете ли, не обойтись при всём на то желании.

Проскальзываю в коридор, будучи готовым нашпиговать парой-тройкой пуль каким-то чудом оставшегося в сознании противника, однако зря на этот счёт опасаюсь. Коридор — пусто. Свет в комнатах, обеих? Не горит. Зато в кухне — это иное. Свет есть, а потому… Оп-па, а это у нас, как я понимаю, охрана Лесника крепким химическим сном почивать изволит. Откинулся на спинку стула, рот приоткрыл и дышит этак со свистом, что и неудивительно при однозначно не раз сломанном и даже сплюснутом носе. И челюсть, словно у Крошки Цахеса. Ну да, потому и погоняло такое — Челюсть. Один из кодлы Лесника, той пятёрки, которая есть постоянный состав его банды. А это значит что? Правильно, «скрипач не нужен»!

Стрелять? Лишнее, право слово. Удерживая трещотку одной правой, левой достаю из-за пояса очередное шило, которое абсолютно безлико, то есть следы никуда не приведут. И удар в точку чуть под ухом. «Игла» длинная, с запасом до мозга достанет. Даже вынимать орудие не буду, не хочу, чтоб и капли крови пролилось. Не люблю я эту жидкость: запах, вид, само присутствие. Слишком много её повидал, потому и не тянет наблюдать больше, чем оно необходимо.

Возвращаюсь в коридор, с удовлетворением подмечая, что Тротил держит в руке свой ТТ, да не просто, а отслеживая входы в обе комнаты квартиры. Тычок пальцем свободной руки в сторону кухни и провожу ребром ладони по горлу. Дескать, усё, нет там больше проблемы, нет от слова ва-аще. Затем опять же жестами приказываю стоять на месте, а сам открываю дверь в зал… Света нет, но достаточно и того, что за окном свет от пары фонарей, луны опять же. Пусто в комнате, нет в ней никого. Значит, в спальне. Захожу туда и убеждаюсь в правильности предположения. Кровать, а в ней двое крепко спящих, а потому абсолютно безопасных. Мужик отнюдь не юного возраста, состояние коего далеко от понятия «пышет здоровьем» и девица, которая под то самое определение вполне подпадает, да и молода. Относительно, конечно. Мда, даже короткий срок на зоне её видок не испортил… или испортил самую малость, тут уж точно не скажу. ибо не с чем сравнивать.

— Посмотри, долго спать будет? — интересуюсь у Тротила, в то время как сам вяжу руки Леснику за спиной, да и про кляп не забываю.

— Долго. Дрыхнет как прекрасная фея после попойки и волшебной пыльцы, — хмыкнул Вадим, чей голос лишь немного искажался из-за надетого респиратора. — Вот, остатки «волшебства» на зеркальце, на прикроватном то столике.

Смотрю и убеждаюсь, что таки да, остатки кокаинчика — штуки у нас в Новиграде редкой, дорогой, но для любовницы авторитета вполне себе доступной. Не удивлюсь, кстати, если и сам Лесник эту пакость употребляет. У них, зоновских, наркоманов чуть ли не через одного. Просто обычно глотают или ширяются, да к тому же чем-то более примитивным. Вроде «винта» или морфия с героином.

— Окно открой и нейтрализатор уроду вколи. Пришла пора поговорить.

— Тут?

— Не в одной комнате с этой хоть и не ахти какой, но всё ж дамой, — усмехнулся я. — В зале норм будет.

— Я не о том. Шум, крики…

— Понял. Но тут только пару вопросов.

— Это каких?

— Есть ли рядом ещё кто из его кодлы, и не в этой ли квартирке он часть общака банды держит?

Кивает Тротил, соглашаясь с таким вот уточнением. И уже тащит довольно костлявую тушку Лесника из спальни в зал. А уж дотащив, и окно открыл проветривания ради, и нейтрализатор вколол, позаботившись о том, чтоб и ампулу, и одноразовый шприц убрать, следов не оставляя. Ждем минуту, полторы… Ага, есть реакция. Задёргался урка, приходя в себя, находясь в нехилом таком шоке от резкого изменения обстановки. Понимаю, засыпал в постели с любовницей, а очнулся с кляпом во рту, со связанными руками и в компании двух абсолютно незнакомых физиономий, да ещё в респираторах.

— М-м! Мы-ым!

— Пока с кляпом в пасти поживёшь, — пресекаю возмущённое мычание Лесника, но слыша, что звуки не прекращаются. не слишком сильно тыкаю того в солнечное сплетение. И больно, и не до отключки. — Теперь внял? Отлично. Я спрашиваю — ты, соответственно, киваешь при согласии и мотаешь башкой при отрицании. А если что… Сначала уши отвалятся, затем несколько пальцев, оба яйца… Потом и вовсе замысловато шутковать придётся. Только после подобного оставшийся от тебя кусок мяса придётся банально добить, да ты и сам об этом просить будешь.

Кивает, энергично так. Ну да, урки со стажем, они как звери, сразу чувствуют уровень убеждённости говорящего и особенно звучащую угрозу и готовность её исполнения. И раскалываются мгновенно, особенно если без свидетелей. для них это дело привычное, житейское. Равно как и закладывать всю свою шатию-братию. Да-да, именно закладывать. Процесс стука на всех и вся был выстроен и поставлен на поток ещё годов так с начала шестидесятых. С той поры, откровенно то говоря, товарищи в погонах помогали продвигаться вверх в воровской иерархии тем, кто уже был подсажен на крючок стукачества. Продолжаешь стучать властям? Всё отлично, не мешаем поддерживать авторитет, получать корону вора в законе или расти до более скромного уровня иерархии. Взбрыкнул? Мигом по криминальным каналам всплывает документик, начертанный корявым почерком, по сути представляющим собой либо согласие на сотрудничество, либо тупо донос.

Мда, примитивно, зато действенно. Вот и вывелась порода не хищников, но этаких шакалов, которые не были опасны для власти, но наводили реальный ужас в местах за колючей проволокой. По сути попасть туда для относительно нормального человека, даже за какое-то не сильно серьёзное преступление — это был воистину ад. Там было урочье царство, а администрация… Ей по сути было насрать, лишь бы во время проверок всё кучеряво выходило

Ладно, мысли мыслями, а дело делать надобно.

— Где твои закрома и общак? Тут, в квартире?

Отрицательно мотает головой, а в глазах страх иудейский. Ладно, верю, у любовницы ухоронку подобный тип вряд ли будет устраивать. Юлечка Шахназарова сама сиживала, а потому может и польститься на большую сумму, особенно с учётом стремительно меняющихся обстоятельств. Сейчас страна открыта, а хапнув из общака реально большую сумму, одной продувной девице вполне можно свалить в загранку, да там и затеряться.

— Твоя кодла. Кто, кроме Челюсти, тут, поблизости, есть?

— Пауза. И глазки хитро так забегали. Это он зря. Простой столовый нож для нарезания не то фруктов, не то сыра, просто хорошо наточенный, взятый тут же, на кухне, одним взмахом рассекает ухо. Несильно, не до отпадения части оного, но и болезненно, и на психику действует. Кровушка то сразу потекла, да своя, да по шее и ниже.

— М-муу!

— Лихо одноглазое из тебя сделать?

— М-мие. Ум-му м-муи-м…

— Это он чего сказать пытается? — невольно полюбопытствовал Тротил.

— Да бес его знает, с кляпом в пасти оратор из него заведомо никакой. Но полагаю, что сейчас он искренне раскаивается в своём нежелании быстро и правдиво отвечать, пускай только кивками башки тем либо иным манером. Раскаиваешься, Лесник?

Кивает. Быстро приспосабливается, не поспоришь.

— В машине никого нет, это мы проверили. Челюсть остывает и скоро начнёт разлагаться. Что остаётся… Ещё одна хата? Или звонки, на которые должен был отвечать твой ныне подохший кореш? Или сам названивал? Ага, по глазкам видно, что-то вроде того.

— С-сука!

— Спокойно, — обращаюсь к Тротилу, не называя его имени, дабы создать у Лесника хотя бы иллюзию возможно хорошего исхода. — Тащим его наружу. Только сперва штаны оденем, ботинки, да рубашку.

— Это ж руки…

— Не суть.

Придавить сонную артерию, и вот уже урка ненадолго отправляется в страну грез. В очередной, уже не первый раз. Ну а нам, после процедуры одевания пока что ценного пленника, тащить его наружу. Под эвакуацию мертвецки пьяного тела сработаем, проблем быть не должно. Респираторы, конечно, снимем, а вот капюшоны ветровок набросим, да и перчатки снимать вовсе не собираемся. Ах да, ещё имеющиеся в квартире стволы и документы обоих урок, живого и дохлого, также приберём. Им они точно не понадобятся, а нам могут и пригодиться. Там видно будет, однако.

Глава 8

Много в Новиграде даже близко к центру города укромных дворов и закоулков, куда можно загнать машину и, не выходя из оной, проводить экстренный полевой допрос. Вот в одном таком месте мы и находились, в то время как допрашиваемый, которого уже пару раз приложили по морде и ещё разик пощекотали ножиком, заливался соловьём. И следовало отметить, что выданное Лесником «на гора» лично мне представлялось вполне пристойным куском информации, с которым можно и нужно было работать.

Первой по степени значимости являлась инфа, касающаяся его кодлы, а именно тех четверых, что оставались в полном здравии. Двое сейчас располагались по улице Тимошенко, ещё один дрых у себя дома либо просто отдыхал иным образом. Четвёртый же… вот с ним было сложнее. Откликающийся на кличку Шкипер бык уехал на несколько дней во град Екатеринбург, старого кореша навестить и попутно получить с него какой-то старый долг, родом ещё с совместной отсидки. Другие, из числа привлекаемых время от времени? Они по сути не были в курсе большей части расклада, толком ничего не знали. а потому никакой опасности в принципе представлять не могли. В отличие от основных, которых следовало валить и без вариантов. Для начала тех троих, что сейчас были в пределах досягаемости.

Каким образом этого можно было достигнуть? Различными способами, часть из которых была откровенно тупой и примитивной — а ещё рискованной — в то время как оставшаяся представляла собой куда более интересные и безопасные для нас варианты. Ну вот, к примеру, на кой чёрт пытаться ломиться в те места, где сейчас находились три объекта? Это хлопотно, несёт за собой немалый риск. а надеяться, что везение будет всегда рядом… Благодарю, предпочитаю изначальный холодный расчёт, а везение… пусть оно, если и улыбается, то исключительно как приятное дополнение.

Следовательно, использовать грубую огневую мощь при героическом штурме квартир точно не станем, равно как и пытаться подкараулить на выходе. Два адреса… несерьёзно. В подобном случае действуют минимум слаженной боевой двойкой на адрес, а у нас этого и близко не ночевало. Зато имелся главный всего этого сброда, причём полностью готовый здесь и сейчас сделать всё. лишь бы выжить. Веры ему, конечно, маловато будет — если сказать мягко — но использовать всё едино можно и даже нужно.

— Свою записную книжку, будь столь любезен, — ткнув пальцем в спину сидящего на месте водителя Геолога, прошу я. — Ага, благодарю. И карандашик сюда же.

— А зачем?

— Речь буду писать для этого вот ушлёпка. Ту самую, которую он по телефону будет толкать всем трём своим корешам, да с предельной убедительностью. Иначе, вот видят боги. хрен ему под корень обрежу и сожрать заставлю. Понял, Лесник?

Кивает, хотя в глазках злоба такая нехилая, пусть и прикрытая до поры звериным же страхом. Пока последний перевешивает, причём значительно, вот и нужно до поры следить, чтоб так всё и оставалось. До какой поры? Недолго, пока ценность этого бурдюка с дерьмом окончательно не исчерпалась. Когда исчерпается? Да вот поможет своих корешей в ловушку завести, на том и всё, финита. Захоронки то он уже сдал, как банды, так и собственную. Про первую уверенность полная. Насчёт второй… Не удивлюсь, если сказал лишь про одну из нескольких, однако… ситуация не та, чтоб работать с объектом долго, вдумчиво, шаг за шагом. Хватит и уже полученных двух наводок. К тому же кое-что интересное было при нём, в небольшой сумке, которую мы прихватили с собой.

Специфический, следует отметить, трофей, воспользоваться которым сможет не каждый, да и воспользовавшись, далеко не факт, что получишь пользы больше, нежели вреда. Долговые расписки, более десятка. Как следует нажав на Лесника, удалось выяснить, что таскал их при себе, потому как могли их потребовать в любой момент. Кто? Непосредственное начальство, то есть Грек. Зачем? А вот только вышеупомянутый и знает. Сам Лесник мог только догадываться, что кой на кого из должников следовало не тупо давить, а осторожно намекать, что распискам могут дать ход, причём вполне себе официальный. Да, именно официальный, потому как именно эти были оформлены по всем правилам, комар носа не подточит. И люди, в них упомянутые, были отнюдь не простыми, а вовсе даже интересными, имеющими в городе довольно серьёзный вес.

Отказываться от подобного подарка я однозначно не собирался, но и использовать с ходу тоже. Сперва следовало как следует присмотреться, изучить обстановку, самому встать на ноги и обзавестись определённым авторитетом. А потом уж видно будет, как разыграть столь интересные карты.

На фоне этих расписок, прихваченные в квартире любовницы Лесника ТТ с малость вытершимся воронением, документы собственно Лесника и Челюсти, а также содержимое из кошельков/карманов смотрелось в разы, а то и на порядки бледнее. Однако более полутора тысяч долларов и некоторая сумма в рублях — не то, что валяется на дороге, особенно в нашей ситуации. Уточнив касаемо ТТ на предмет, не засвеченный ли уже ствол, взял его себе, а вот Геологу презентовал уже ни разу не нужный ПМ, сказав, правда. что лучше б его поменять при первом удобном случае, ибо нет уверенности в чистоте конкретного пистолета. Вот реально нет, учитывая особые обстоятельства его затрофеивания. Что до валюты, её потом следовало разделить. Потом, ведь здесь и сейчас это было б неуместным и мелочным.

Речь… Её я набросал быстро, после чего сунул пару вырванных из записной книжки листов под нос Леснику и настоятельно порекомендовал ознакомиться. После этого добавил:

— Волнение в голосе допустимо. Как-никак, хату твоей любовницы внезапно накрыли какие-то непонятные люди, а тебе удалось скрыться. Вот и предупреждаешь корешей, чтоб те немедленно валили с квартир, прихватив всё действительно ценное. Не оставляя никаких следов, по которым можно пойти. И встреча должна быть в таком месте, которое и безопасное, и в то же время подозрения не вызовет, Тот домик за городом, в Яблочной балке, вполне подходит, да? Вы ж его специально для таких случаев сняли. Бухла с хавчиком затарили и даже наркоту для ныне дохлого Челюсти и Пупырыша. И уверены, что никто об этом логове знать не знает и знать не может. Всё так?

— Так, — выдавил из себя Лесник.

— Вот и звони, родимый. Про конкретное время встречи не забудь указать.

Звонок, конечно, полностью контролировался, мы с Тротилом стояли рядом, а Вадим, то и вовсе прижимал трубку с физиономии урки. Ну не развязывать же уроду руки, право слово! Тот старался показывать себя этаким хорошим мальчиком, ну просто паинькой, только вот веры ему не было ни на грош. Он хоть и показывал, как жаждет оказаться полезным, выторговав главное, то есть собственную жизнь, но наверняка подозревал, что в таких играх свидетелей не оставляют. Особенно те, кто действует таким образом. Нет, ну а что? Нагрянули без каких-либо предъяв, пристрелили охранника, самого чуть ли не на ремни резать начали, ничуть не опасаясь его положения в чисто уголовной иерархии старого толку. Опять же попытки сослаться на Грека, под которым он, Лесник, ходил, если какой результат и принесли, так только дополнительный болезненный тычок под рёбра и глумливый комментарий относительно того, где этого Грека видели и в какой позе. И что мог думать в такой ситуации Лесник — опытный, прошедший тюремные «университеты» вор?

Правильно, нас наверняка приняли за отморозков новой волны, которых старые урки научились уже реально опасаться и относиться со всей серьёзностью. Новичкам криминального мира было плевать на «авторитет», «заработанный» в местах весьма отдалённых, а вытатуированные за шкуре урлы «регалки» вызывали разве что циничную усмешку. Зато братва — а именно так начали себя называть представители новой волны криминалитета — плевать хотела на укоренившийся среди блатарей страх перед властью, часть к тому же умела и готова была стрелять при первой необходимости. А ещё не чуралась искать, находить и использовать новые методы для заработка. «Воровской закон» над ними не был властен от слова совсем.

Та-ак, замечательно. Сперва Лесник связался с Пупырышем, который вместе с Груздем находился в квартире на Тимошенко. Объяснил, дал указания, то и дело поглядывая на поднесённый к его глазам лист бумаги. Пару раз сбивался, маскируя это типичным тюремным матом, изрядно сдобренным феней, этим уголовным арго старой волны. Но с учётом того, что говорилось — это было вполне объяснимо, что и подтверждалось голосом Пупырыша по ту сторону трубки. Затем та же картина при звонке Бетону, поднятому из крепкого алкогольного забвения. Очень крепкого, потому как звонить пришлось несколько раз.

Затем… Времени пока вроде как хватало, а потому, забросив тушку Лесника на заднее сиденье, мы пока остались снаружи, на предмет поговорить. По моей инициативе, ибо доверчивость к моральным испражнениям урлы — вовсе не то, что было свойственно постоянно пребывающей в полной боевой готовности паранойе.

— Очень уж покорный наш пока ещё ценный пленник, — процедил я, — пристально глядя то на Тротила, то на Васисуалия. — Любую подлянку ожидать стоит с его то стороны. Либо его трое быков как-то не так могут к месту встречи подъехать, либо нас прямо там сюрприз ожидает. А посему…

— Не ехать туда?

— Ошибочно мыслишь. Вась, — покачал я головой. — Они то о тебе точно знают, один так уж точно. Сильно я сомневаюсь, что звонил тебе тогда ныне дохлый Челюсть. А если вдруг и он, всё едино остальные могут быть в теме. Так что не тупи и не пытайся впасть в соблазн кажущихся лёгкими решений.

— Ехать, но быстро. И не сразу туда, а остановиться на дальних подходах и проверить тот домишко. Проверив, устроить засаду на подступах. Тачки людей Лесника нам известны теперь. Да и вряд ли в ту дыру, где они отсидеться решили, вообще часто нормальные машины добираются, а то и вообще машины.

Интересно мыслит Тротил и во многом его мысли с моими перекликаются. Только называть Яблоневую балку дырой — тут он погорячился. Вполне себе неплохой пригород… в какой-то своей части. Другое дело, что есть отдельные места, в которых и людей почти не живёт. А живущие либо откровенно спившиеся маргиналы, либо реликты старины глубокой, находящиеся чуть ли не в полном помрачении рассудка под грузом прожитых лет и реально тяжёлой жизни. Зато отсиживаться там действительно удобно… с точки зрения мыслящих ещё теми, устаревшими понятиями уголовников.

Поездка почти через весь город была не примечательна ничем. Разве что Лесник пробовал пару раз напомнить о своей «значимости» и положении в блатном мире. Первый раз вякнул нечто совсем маловразумительное. А вот вторая попытка оказалась хотя бы чуток более содержательной.

— Вы что, черти, совсем закона не боитесь?

— Закона? Здесь и сейчас для тебя еgo sum lex. Причём не простой, а без обжалования и с вынесением «общественного порицания» калибром девять миллиметров прямо в черепушку.

— Не, у «тэхи» другой калибр.

— Ради такого случая я обратно «макарку» попрошу, если столь важным считаешь доскональное следование сказанному, — ответил я Тротилу. — А вообще, хочу обзавестись «парабеллумом». Он и в руке идеально лежит, и бой точный, и отдача слабая. Хорошая система была… жаль, что таких сейчас больше не желают.

— «Глок» есть, говорят — самое то для ценителя. «Штайр», «беретта», другие…

— Будем посмотреть, но несколько позже.

Лесник меж тем, вконец уверившись, что на эти попытки даже не пугать, а напоминать о своём «законе» все присутствующие болт положили, наконец то угомонился окончательно. Сидел себе тихохонько, зыркал то на нас, то в окна. В общем, вёл себя так, как и полагается находящемуся в полностью уязвимой ситуации урке с большим опытом. Слишком как полагается, а потому мои подозрения насчёт готовящейся пакости перерастали практически в уверенность. Ничего, на этот случай как раз и были запланированы меры предосторожности. И первая из оных начала реализовываться ещё на подъезде к указанному адресу. Машина оказалась припаркованной в зарослях кустарника, Тротил оставлен «на хозяйстве», а точнее сторожить объект, а вот Геолога я брал с собой. Боевые качества, конечно, сомнительны, готовность валить кого-то тоже оставляет сомнения, но на подхвате сработать сможет. Как ни крути, дело лично его касается, да и опасность семье — штука серьёзная. От неё он точно не отмахнётся.

Яблоневая балка. Это место вполне можно было назвать этакой деревенькой, в которой дома стояли не близко друг к другу, а скорее были раскиданы по довольно большой площади. И нам требовался один из тех, которые стояли совсем уж на отшибе. Более кого, конкретный домишко находился довольно близко к лесу, да и кустарника густого хватало. Самое оно, случись что, скрываться от возможных недоброжелателей. Не зная местности да без собак чёрта лысого кого найдёшь.

Меж тем уже светало, видимость заметно улучшилась. Ещё немного и солнце начнёт подниматься из-за горизонта. Кому как, а по мне так самое время для того, чтобы обследовать подозрительное место на предмет различных неожиданных сюрпризов.

Так, стоп! Поднимаю руку, этим жестом останавливая чересчур расслабившегося Василия. Следующим жестом прижимаю палец к губам, чтоб до напарника нынешнего дошла необходимость уподобиться рыбе, то есть молчать. Не нравился мне этот дом, сильно не нравился. Хотя бы тем, что не был он похож на покинутый, вот ни разу не был. Свет не горел, спору нет, а вот отсутствие пыли на пороге, оконных стёклах, стоящие рядом со входом резиновые сапоги, валяющаяся небольшая лопатка… В деревенском или околодеревенском антураже подобное в принципе нереально — попёрли б с гарантией из места, в коем никто не живет. Хм, так вот о чём «забыл» упомянуть Лесник — о том, что в их запасном логове кто-то обретается, сейчас или вовсе на постоянной основе.

Загадка, однако. Но из числа тех, которые лучше всего решать без промедления. Заодно и Геолога проверить на решительность плюс способность держать нервы крепкими, а штаны сухими. Необходимая проверка, без которой не обойтись. Первый её этап. Сперва просто реальный риск, ну а затем непосредственно «первая кровь». Не ту, которую человек видит, а ту, что лично проливает с фатальным для объекта исходом.

— Через пару минут двинешься к двери этого домишки, — едва слышно шепчу, но при этом будучи уверенным, что Василий слышит каждое слово. — Прикидываешься заплутавшим туристом. Дескать, отправились с компанией водку пьянствовать, разбили в лесу лагерь, а потом ближе к утру по дури вселенской погулять решил. Ну и вышел не пойми к какому месту. Вот и сунулся к ближайшему дому на предмет уточнить своё местоположение.

— А мне вообще поверят?

— Ща, всё будет!

Рвануть ворот джинсовки Геолога. Извазюкать землёй и какими-то остатками перепревшей травы одежду и причёску. И ещё…

— Извини и… молчи во что бы то ни стало.

Хрясь!

— М-м… Мп-ф-ф…

— Всё, уже кончилось. Заранее ж извинился. Удар несильный, зато малость подбитый глаз послужит дополнительным достоверным штрихом к портрету. Этакий городской парень, не поделивший что-то… Точно, не поделивший девочку с приятелем совсем недавно, а потому ломанувшийся куда подальше к ближайшему жилому месту. Ну чтоб дорогу до ближайшей остановки уточнить или вообще машину нанять за ради возврата в родную хату. В тёплую постельку и к любящей семье.

— Плохая маска. Нехорошая. Противная.

— У тебя лицо с этакой ноткой интеллигентности, а вот по мне сразу видно — циник, хам и сволочь. Без обид?

— Без. Но всё равно сволочь ты. Сева.

— Так я о чём? И пистоль за поясом держи. Патрон уже в стволе. С предохранителя снимать в процессе выхватывания.

— А может…

— Не тот случай. Опыта мало можешь ненароком сам себе проблему создать. И запомни, я тебя прикрываю. Готов?

Небольшая пауза, секунд на пять-семь. И после этого решительный такой кивок. Ну, будем посмотреть. Этого я, разумеется, не сказал, ограничился лишь словом:

— Удачи.

Сам же, поскольку Геолог, исполняя приказ, выжидал те самые несколько минут, осторожно, стараясь и ветки не колыхнуть и на хрупнувший сучок не наступить, смещался в сторону примеченного заранее места. Хорошего места. где можно и затаиться, и в то же самое время держать под прицелом входную дверь в домик. Под прицелом чего? МР-40 с навинченным глушаком, разумеется, потому как шуметь в это уже по сути рассветное время — да ну оно нафиг!

Теперь ждать, затаившись, когда Василий начнёт двигаться к дому. Ждём, ещё ждём… Ага, вот и он. Могу сказать, что со стороны действительно похож за заплутавшего, малость потрёпанного, а ещё чуток побитого студента. Тут даже его неплохая по любым меркам физическая форма не канает. Манера себя вести, выражение лица… Увы и ах, но без малого век тому назад один картавый урод в кепочке назвал интеллигенцию «говном нации», тем самым давая пример своим сторонникам, первым делом опирающимся на маргиналов и прочую сволочь. Ах да, уголовников он называл «классово близкими». Неудивительно, что в стране советов высокий интеллект всегда считался поводом для неприязни со стороны широких электорально-народных масс, а выражение «слишком умный», особенно в вопросительной интонации, использовалось чуть ли не как прямая угроза. Это всё к тому, что Геолог действительно был очень хорошей кандидатурой на отвлечение внимания. Его в первые мгновения могут не принять всерьёз.

Упс! По дороге к домику он споткнулся обо что-то, а внутри дома уже через пару секунд помстилось какое-то шевеление, да и звук вроде как донёсся. Даже так! По ходу, внутри не просто был кто-то неизвестный, но он ещё и подобие сигнализации установил из подручных предметов. Штука то не самая изощрённая, давно известная. Берётся леска, протягивается в нескольких местах, а ещё соединяется, к примеру, с какой-нибудь железкой, подвешенной над ведром или тазом. Как только кто-либо серьёзно задевает леску — железная хрень падает, издавая звон и лязг, тем самым пробуждая хозяина дома даже от самого крепкого сна. Вот и здесь явно была подобная картина, та, которая просто так не образуется. Не склонны обычные деревенские лопухи раскидистые такие меры предосторожности принимать. Они вообще обычно далеки от хитрости и осторожности, словно декабристы от народа.

Стук в дверь… Ждать Василию долго не пришлось, открыли быстро. Так, замечательно. Правильно, не забыл, что стоять нужно не у порога, а подальше, чтоб открывшего заставить сделать хотя б шаг вперёд. Хм, на первый взгляд обычный полноватый мужичок шести десятков лет от роду или около того. Небольшая бородка, улыбка такая ласковая… слишком ласковая. Профессиональная, если так можно сказать. Палец сам ложится на спусковой крючок, ибо интуиция тихо, но настойчиво шепчет об обнаруженной опасности.

Геолог что-то спрашивает, это отвечает. Более того, делает жест, который сразу опознаётся — дескать, пройди в дом, мил человек, прохладно мне на пороге то беседовать. Ну или что-то вроде того, это я так, сам для себя пытаюсь словами увиденное достраивать. Вот проходить ему и не нужно. Не нужно, мля! Ага, вспомнил, наверняка вежливо пытается отклонить то самое приглашение. Зато «гостеприимный хозяин», сохраняя прежнее выражение лица, этак незаметно руку за спину и…

Порой рефлексы работают быстрее разума. Или нет, не рефлексы, а подсознание, которое заметило угрозу, просто разум ещё не до конца обработал полученную информацию. Выстрел, выстрел… Палец словно сам два раза надавил на спуск, а автомат послушно отплюнулся одиночными. Две пули, обе в голову, обе мимо не прошли. И облачко кровавой взвеси, часть из которого и на Василия попало.

Падает тело с двумя дырками в хитрой башке. Уже не хитрой, потому как трупы вообще ни к чему не приспособлены, к хитрости в том числе. Стоит мой напарник, ети его за ногу, поймавший неслабый такой ступор. И я, бегущий к месту действия, готовый огрызнуться выстрелами, если в доме был не только этот, ныне уже покойный мужичок-боровичок… выронивший из мёртвой руки классическую такую зоновской работы «финку».