Мезолит СССР

Коллекция каменных топоров из торфяника Вис I насчитывает 10 экземпляров. Они сделаны из шифера и других пород камня, частично или полностью шлифованы, отличаются небольшими размерами. Из топоров 6 экземпляров имеют форму прямоугольника с параллельными сторонами и квадратное сечение. Есть топоры (4 экз.) большего размера, по форме в плане они приближаются к трапеции с расширенным рабочим краем, сечением овальным или прямоугольным. Эти орудия довольно плоские, заточены у лезвия (Буров, 1967б, табл. II, 2–4, 5; Burow, 1973, Abb. 3, 2, 3). Из окрестностей Синдорского озера происходит еще один топор типа кайла, который Г.М. Буров относит к мезолиту. Он узкий, длиной 43 см, с плоско-овальным сечением, сужен в направлении рабочего края, который оказался сломанным. На выпуклой стороне нанесен орнамент в виде двух линий зигзагов по краям орудия (Буров, 1967б, табл. II, 1). Подобный орнамент встречен на деревянных изделиях из торфяника Вис I, что позволяет связывать топор-кайло со стоянкой или синхронизировать их.

Деревянных изделий, а также предметов из коры и плетеных из травянистых растений в культурном слое торфяника Вис I найдено общим числом около 200. Из дерева сделаны охотничьи и сторожевые луки, древки стрел, тупая стрела, метательная дубинка, полозья саней, лыжи, дугообразные орнаментированные изделия, рукояти дугообразной формы с желобками, ободы, диск с отверстием, палки с уступом на конце, вероятно, рукояти копий и другие орудия (Буров, 1966, с. 157).

Луки (табл. 19) представлены серией из 31 экземпляра, целых и фрагментированных. Кроме них, есть еще обломок так называемого симметричного лука с утолщением в середине, образующим своеобразное ребро. Длина сохранившейся части 1,2 м, ширина 4,0 см, толщина 1,3 см. Аналогии этому изделию известны среди находок на западноевропейских стоянках каменного века и эпохи бронзы. Основная часть луков из Вис I (29 экз.) отнесена к асимметричным или висского типа. Их характерной отличительной чертой является различное оформление концов. По этому признаку висские луки разделены на два варианта.

К первому варианту принадлежат 19 изделий. Они сделаны из ели, реже из сосны и других хвойных пород, отличающихся особой эластичностью. Установлено, что их изготовляли из стволов молодых деревьев диаметром не более 15 см. Внешняя сторона луков не обрабатывалась, сохраняет натуральную поверхность, а внутренняя обработана частично или полностью. Поэтому в сечении луки имеют в центре овал или близкую форму. Для укрепления тетивы на нижнем конце луков есть зарубка, при этом ее делали только с внутренней стороны. Верхний конец завершен согнутым внутрь навершием или козырьком треугольной формы. В трех случаях изделия сохранились целиком, что позволило установить их длину — 134, 138, 155 см. У нескольких других она определена после реставрации и соответствующего расчета. Длина луков первого варианта установлена в пределах 139–156 см (Burow, 1981, s. 373–374). Изделия подразделяются еще на три группы — с отверстием на широком конце (6 экз.), без отверстия (3 экз.), со сломанным концом, где установить, было ли отверстие, нельзя (8 экз.).

Висские луки второго варианта отличаются прежде всего своими размерами. Отдельные сохранившиеся полностью экземпляры достигают длины 348, 267, 255, 177 см. Насчитывается 10 экземпляров этого варианта. Они сделаны из стволов молодых деревьев, в том числе ели, сосны, иногда лиственных пород, имеют круглое сечение, верхний конец бывает плоским с отверстием для тетивы или с зарубкой, нижний конец — с зарубкой с одной стороны. По оформлению концов выделяются три группы изделий — с отверстием на плоском конце (3 экз.), с кольцевым углублением перед заостренной головкой на конце (6 экз.), с выделенной на ровном конце головкой (1 экз.). Гигантские луки относятся к разряду луков-самострелов, известных по этнографическим материалам у народов Сибири, где их до недавнего времени использовали для охоты на крупных лесных животных (Burow, 1981, s. 385, tabl. 17). Следует отметить, что некоторые из луков первого варианта украшены примитивным орнаментом из насечек или зарубок по краям.

Представляют интерес полозья саней из торфяника Вис I, найденные в виде двух больших фрагментов. Они очень широкие, с низким бортиком вдоль одного края и заостренным приподнятым концом. Опубликованный санный полоз имеет длину примерно 66,5 см, ширину 14 см. У концов полозьев, ближе к краю, сделано по одному отверстию. Судя по расположению этих отверстий, полозья могли скрепляться вместе при помощи ремней, проходящих через отверстия (Буров, 1966, с. 160; 1981). Обломок лыжи оказался небольшим и не дает представления о форме.

О развитии рыболовства у жителей стоянки Вис I можно судить по остаткам сетей и поплавков. Последние представлены одним экземпляром, сделанным из коры, который имеет асимметричную форму и маленькое отверстие в верхнем конце. Другой конец сломан, и размер изделия неясен (Буров, 1966, рис. 5, 5). Сеть сплетена из веревки толщиной 1,5–2,0 мм, сделанной из крученых корешков, осоки и других растений (определение С.Н. Тюремнова). Размер ячеек сети 4,5–5,5 см, она относится к крупноячеистым. В целом орудия, связанные с рыболовством, немногочисленны.

Хотя в торфянике Вис I найдено много луков, которые составили почти шестую часть изделий из растительных материалов, здесь отсутствуют стрелы из дерева и других органических материалов, а также наконечники из камня.

В целом о хозяйственной деятельности жителей стоянки Вис I сведения ограничены, не сохранились остатки жилищ или других сооружений или объектов деятельности, нет данных об организации стоянки. Тем не менее, памятник представляет исключительный интерес для изучения эпохи мезолита на Европейском Северо-Востоке.

Стоянка Явроньга I открыта в 1968 г. Г.М. Буровым. Она находится в бассейне р. Пинеги, на левом берегу ее притока — р. Явроньги и занимает останец на низкой пойменной террасе. Памятник имеет смешанный культурный слой, вещи мезолитического времени выделены типологическим путем. В коллекции насчитывается 5794 кремневых куска и обломка, 38 нуклеусов «карандашевидной» формы и 798 ножевидных пластин. Основная часть орудий сделана из ножевидных пластин. Среди них 116 пластин с краевой ретушью, 22 экземпляра с углами, обработанными ретушью, семь — с ретушью по концам, два — со скошенными противолежащими концами. Кроме того, найдено 26 угловых резцов на сломанных пластинах, 15 концевых скребков, 3 наконечника постсвидерского типа. Пластины составляют 28 % от общего числа пластин и отщепов, что позволяет выделить основную массу находок мезолитического времени, а кроме того, характеризует инвентарь стоянки как микролитический (Буров, 1969, с. 6–7; Burow, 1973, s. 135).

Из очажной ямы, где не было керамики, но найдено много обломков ножевидных пластин, был взят уголь для радиокарбонового анализа. Для стоянки Явроньга I получена дата 6580±60 до н. э., т. е. середина VII тысячелетия до н. э. (Burow, 1973, s. 135). По наконечникам постсвидерского типа и общему характеру кремневого инвентаря Г.М. Буров сближает Явроньгу с торфяником Вис I и относит к одной культуре, распространенной главным образом в бассейне р. Вычегды. К ней принадлежат отдельные находки на памятниках со смешанным культурным слоем, таких, как Вис II и III, а также стоянки других весьма отдаленных территорий (Burow, 1973, s. 136). Выделение этой культуры даже для стоянок типа Явроньга представляется необоснованным, так как к сравнению привлечены вещи, характерные для другой культуры. Кроме того, на стоянках типа Явроньги полностью отсутствуют изделия из дерева, а каменные изделия представлены значительно большим числом и имеют иной состав, чем в торфянике Вис I. Еще в большей мере это относится к памятникам эпохи мезолита в Восточном Прионежье и Карелии. Таким образом, о культуре памятников типа Вис I говорить пока преждевременно.

В бассейне р. Вычегды известна группа мезолитических стоянок с микролитическим инвентарем. Все они находятся на первой и второй надпойменных террасах высотой от 7 до 22 м в песчаных отложениях. Памятники открыты в 60-х годах Г.М. Буровым, из них многие оказались разрушенными, некоторые исследованы раскопками (Ульяново, Кузьвомын). Установлено, что культурный слой ряда стоянок был незначительным, а следовательно, они были кратковременными. Другие стоянки были большими, имеют значительный слой. К ним принадлежат Курьядор, Пезмог I, Ульяново, Кузьвомын. Замечено, что стоянки обычно приурочены к краю террасы в виде пятен с особенно сильно насыщенным культурными остатками слоем. Полагают, что здесь могли стоять легкие наземные жилища типа шалашей (Буров, 1965, с. 43–56).

Для изготовления орудий жители вычегодских стоянок применяли обычно пестрый валунный кремень и в редких случаях кварцит. Решительно преобладает техника ножевидных пластин, что свидетельствует о развитии вкладышевой техники и широком использовании орудий составного типа. Из общего числа пластин и изделий на них 70,3-78,4 % не имеют дополнительной обработки (Буров, 1965, табл. 3), а это означает использование в качестве вкладышей пластин без дополнительной ретуши. Встречены также ножевидные пластины с краевой ретушью, которые считаются вкладышами. Они составляют на разных стоянках от 10,7 до 22,4 % общего числа пластин и изделий из них.

Остальные изделия на всех стоянках немногочисленны. Только нуклеусы встречаются довольно часто, их насчитывается 38 экземпляров, они мелкие, правильной огранки, конусовидной или реже «карандашевидной» формы. На стоянке Кузьвомын найдены проколка на изогнутой пластине, два отжимника или ретушера. Широкую известность получил микролит, найденный на стоянке Пезмог I. Это изделие имеет форму трапеции, сделано из сечения широкой пластины (2,2 см), длина основания трапеции 1,5 см, ретушь по краям (Буров, 1965, с. 50, табл. 18, 5). Ближайший памятник с подобными трапециями — Огурдинская стоянка на Каме (Бадер О.Н., 1966). Особенностью инвентаря вычегодских мезолитических стоянок является распространение рубящих орудий из кварцита, найденных на Ульяновской стоянке и Курьядоре. На Ульяновской стоянке найдены три кварцитовых топора, асимметричных в плане и симметричных в профиле, их поверхность обработана сколами, сечение линзовидное. Особенностью изделий является перехват перед обухом, выделенный для привязывания (Буров, 1965, табл. 19, 11). Здесь же найдены заготовка и обломок топора.

Хронология вычегодских стоянок с микролитическим инвентарем в свое время определялась по аналогии с мезолитом Камы, который сам по себе не имел твердых дат. Поэтому в настоящее время этот вопрос вычегодского мезолита остается открытым, хотя в целом ясен его поздний возраст (Буров, 1965, с. 58).

В бассейне Северной Двины исследование мезолитических памятников началось сравнительно недавно. Лучше всего исследовано верхнее течение, где в 1972 г. В.И. Канивцом и И.В. Верещагиной открыто четыре мезолитические стоянки. Одна из них на левобережье Северной Двины, в устье р. Вондонги, по имени которой названа Вондонгой I. Культурный слой стоянки имеет мощность 0,15-0,20 м, в нем найдены крупные ножевидные пластины, резцы, «резчики» с выемками и краевой ретушью, обломки пластин (Канивец, Верещагина, 1973, с. 16). Другие стоянки сосредоточены на правом берегу Северной Двины, в 5–6 км от современного русла, у впадения р. Котовки. Здесь открыты Филичаевские II, III, IV. Еще одна совершенно разрушенная стоянка обнаружена на берегу старичного озера, у пос. Приозерный (Верещагина, 1974, с. 8).

Филичаевские стоянки расположены на террасах высотой 10–15 м. Культурный слой находится обычно на краю террасы, основные находки сосредоточены пятнами. Не исключено, что эти скопления, как и на Вычегде, являются остатками наземных домов типа шалашей. Однако определенные следы жилищ или других сооружений не выявлены, только на Филичаевской II зафиксировано открытое кострище, заполненное мелкими углями, золой и перегорелыми костями. Мощность культурного слоя на всех стоянках не более 0,15-0,20 м, она залегает под дерном и тонким подзолом. На Филичаевских II, III, IV заложены небольшие раскопы соответственно 25, 23 и 8 кв. м. Выяснилось, что жители стоянок использовали кремень красного и красно-коричневого цвета, значительно реже встречаются изделия из серого или светлого валунного кремня. В инвентаре преобладают мелкие ножевидные пластины, которые составляют на Филичаевской II 74 % общего числа находок, на Филичаевской III — 87, на Филичаевской IV — 80 %. Встречены нуклеусы правильной конусовидной и призматической формы, в том числе очень мелкие.

Законченные орудия на всех стоянках немногочисленны. Так, на Филичаевской III, где сделано больше всего находок, найдено 22 скребка (0,8 %), 82 резца на углу пластины (3 %), пять наконечников стрел (0,2 %). Готовые орудия составили на Филичаевской II 3 % от всех находок, на Филичаевской III — 4, на Филичаевской IV — 2 % (Верещагина, 1974). Даже если добавить к ним обломки мелких пластин с ретушью, все равно орудий будет только 8, 11, 11,5 %. Здесь нет рубящих орудий, а также других изделий, обычных для мезолитических стоянок соседних территорий. Таким образом, инвентарь стоянок исключительно беден готовыми изделиями, что объясняется не только небольшими площадями раскопов, но, возможно, особенностью материальной культуры. Найденные в Филичаевской III наконечники стрел имеют удлиненную форму, они сделаны из тонких пластин с ретушью у острия и у основания на брюшке. Подобная форма встречается на стоянках сухонской культуры. Это относится также к коротким и массивным скребкам позднемезолитического облика, известным на сухонских стоянках Карьер, Яснополянская и др. Подобное орудие происходит из Филичаевской IV (Верещагина, 1974, рис. 2, 29). Отмечено сходство Филичаевских стоянок на Северной Двине с материалами вычегодских мезолитических стоянок, а также исключительное распространение здесь микролитических ножевидных пластин. На этом основании высказано мнение о более раннем возрасте стоянок с микролитическим инвентарем из бассейнов Северной Двины и Вычегды по сравнению с торфяником Вис I и Явроньга I, где ножевидные пластины большого размера и применялись изделия из отщепов (Верещагина, 1974, с. 93). Сходство северодвинских стоянок с мезолитом Сухоны позволяет отнести их к позднему мезолиту. Этот возраст подтверждают аналогии с вычегодским мезолитом, датированным тем же периодом. Бесспорно также более раннее время существования стоянок типа Вис I и Явроньга I. Следует отметить, что многие стоянки с микролитическим инвентарем оказываются более поздними, чем памятники, где комбинируется техника отщепа и пластины. Последние относятся к раннему мезолиту, первые — к его финалу.

В последние годы во время разведок в бассейне Северной Двины было открыто несколько местонахождений, где собраны ножевидные пластины и орудия из них. А.Я. Мартыновым обнаружены стоянки Кадыевская на правом берегу р. Устье у одноименной деревни, Усть-Обокша, расположенная на левом берегу Северной Двины, в устье р. Обокши. Представляет интерес отдельная находка, сделанная у г. Архангельска, в местности Рикасиха. Здесь найден небольшой кинжал из целой ножевидной пластины с ретушью у острия и притупляющей ретушью на основании (хранится в Архангельском музее, № 19280).

В бассейне Мезени недавно открыто местонахождение у пос. Лешуконское, на правом берегу р. Башки. Культурный слой не обнаружен, собраны кремневые ножевидные пластины, характерные для стоянки эпохи мезолита. Древность этих находок подтверждает высокое расположение на местности (Гаврилова, 1975, с. 11).

Бассейн Печоры.

На крайнем Северо-Востоке Европейской части СССР стоянки с кремневым инвентарем, состоящим из ножевидных пластин и орудий из них, известны на Средней Печоре, на ее левом притоке Ижме, на правых притоках Усе, Адзьве, Колве (карта 4). В целом в Печорском бассейне насчитывается достаточное число стоянок, но все они мало изучены и оставляют сомнения в их мезолитическом возрасте. Все они, кроме стоянки Туруннюр I на р. Ижме, представлены сборами с поверхности (Канивец, Лузгин, 1963; Лузгин, 1972, с. 22).

К настоящему времени в долине р. Ижмы известно четыре стоянки — Туруннюр I, Кельчиюр I, Лек-Леса I, Лек-Леса II. На трех последних собран подъемный материал, состоящий из немногих характерных вещей, а культурный слой оказался совершенно разрушенным. Раскопки проведены только в Туруннюр I. Эта стоянка находится на правом берегу Ижмы, в 10 км к северо-востоку от д. Картаель и в 2,5 км от болота Туруннюр. Она занимает край боровой террасы высотой 18 м и частично разрушена осыпью. Раскопом и зачистками на стоянке вскрыто 64 кв. м. Культурный слой залегает под дерном и гумусированной прослойкой общей мощностью 7–9 см. Он представляет собой белесый песок с остатками кремневых изделий и осколками кремня, глубина его залегания 0,15-0,30 м. Культурный слой распространялся на ограниченном участке, что вместе с небольшой мощностью и слабой насыщенностью говорит о временном характере стоянки, где могла существовать лишь небольшая группа людей (Лузгин, 1972, с. 24). Удалось обнаружить открытый очаг, который представляет собой овальное в плане скопление крупной обожженной гальки размером 0,80×0,64 м. Он располагался на материке, и почва под ним оказалась прокаленной до глубины 0,06 м. На другом участке стоянки отмечено пятно охры размером 0,44×0,39 м, его назначение не выяснено.

Для изготовления находок использован совершенно одинаковый светлый и белый кремень хорошего качества. Ножевидные пластины составляют 75 % от всех пластин и отщепов, что говорит об их преимущественном использовании. Набор орудий ограничен. Представлены одно острие на пластине, два наконечника стрел из пластин с выделенным черешком и сломанным пером, скребки (25 экз.), на пластинах — концевые. Особого внимания заслуживает тесло из кремня, обработанное двусторонней оббивкой и ретушью по рабочему краю с одной стороны (Лузгин, 1972, рис. 2, 33).

Стоянка Туруннюр I датирована поздним мезолитом по аналогии с памятниками этого периода на Вычегде и Каме на основании сходного состава кремневого инвентаря и его общей микролитоидности (Лузгин, 1973, с. 96). Определение относительного возраста памятника представляется правильным и не вызывает возражений. Общая микролитоидность инвентаря, большой процент ножевидных пластин по отношению к отщепам, форма наконечников стрел и скребков, наконец, появление кремневых рубящих орудий позволяют сопоставлять Туруннюр I не только с вычегодскими стоянками, но также с сухонской культурой, с ее поздними памятниками. Это подтверждает позднемезолитический возраст этой стоянки.

На Средней Печоре в 40-50-х годах во время разведок Г.А. Чернова открыто несколько разновременных памятников, и в их числе некоторые с кремневым инвентарем, состоящим из ножевидных пластин и отщепов. Большинство из них разрушалось или было разрушено уже к моменту открытия. Например, на Петрушинской стоянке, расположенной на правом берегу Печоры у одноименной деревни, материал был собран на выдувах и на крышах современных хозяйственных сооружений. Здесь найдено 140 ножевидных пластин и отщепов (Чернов, 1951, с. 81–83; 1959, с. 229). Примерно такая же картина на местонахождении Зареченская, на левом берегу Печоры, выше устья р. Мылвы. На береговом валу, выше второй террасы, в выдувах собраны семь ножевидных пластин и три отщепа. Ни на одной из стоянок раскопок не проводилось.

В бассейне р. Усы, главным образом на ее северных притоках Адзьве и Колве, Г.А. Черновым обнаружен еще ряд стоянок с микролитическим кремневым инвентарем. Два пункта находятся на правом берегу самой Усы, выше впадения р. Адзьвы — Адакская и Адзьвинская стоянки. У д. Адак, в двух местах, в выдувах песчаных террас собрано около 200 мелких кремневых отщепов, 20 кварцитовых отщепов, 45 мелких ножевидных пластин, из них один резец на углу пластины, один скобель, некоторые пластины с ретушью. Они сделаны из пестрого валунного кремня. Адзьвинская стоянка находится в 3 км от устья р. Адзьвы, у старицы, на второй боровой террасе высотой 8-10 м. В выдувах найдены 150 отщепов, 75 ножевидных пластин, один нуклеус, две пластины с ретушью (Чернов, 1951).

На р. Адзьве известны еще четыре пункта (13, 14, 19, 42), где были собраны только изделия из кремня, преимущественно ножевидные пластины и мелкие отщепы (Чернов, 1954). Среди местонахождений, известных на правом притоке Усы р. Колве, также есть пункты с подобным составом находок, например Колва I (карта 4). В бассейне Колвы, по ее притокам Колве-Вис и Сандибей-Ю, сосредоточено большое число разрушенных стоянок, в том числе мезолитических. На Сандибей-Ю открыто 10 стоянок, из которых наибольший интерес представляет Сандибей-Ю I. Здесь собрано более 700 ножевидных пластин и 300 орудий из них, в том числе наконечники стрел, резцы, «резчики», пластины с боковой выемкой, пластины с краевой ретушью, скребки, нуклеусы. Первые стоянки были открыты на р. Сандибей-Ю в 1939 г., а затем разведки продолжены в 1975 г. (Чернов, 1978, с. 48). На Колве-Вис известны три стоянки с кремневым инвентарем (13, 14, 16). А самой северной стоянкой подобного типа является пункт на р. Черной (Чернов, 1941, 1951; Верещагина, 1973).

В оценке мезолита Печорского бассейна установилось мнение о последовательном развитии кремневой индустрии от ранней микролитической к более поздней, основанной на применении крупных пластин и отщепов. На этом основании выделена группа стоянок с преобладанием в инвентаре микропластин, которая датирована VII–VI тысячелетием до н. э. (Канивец, 1973; Burow, 1973). Подобные стоянки в Большеземельской тундре считаются более поздними, они отнесены ко второй половине VI–V тысячелетию до н. э. (Верещагина, 1973). Вторую группу стоянок, таких, как Топыд-Нюр V, Черепанька-Ди на Печоре, в инвентаре которых увеличивается роль отщепов, а микропластины составляют до 5,5 % инвентаря, исследователи считают поздними и датируют V тысячелетием до н. э. (Стоколос, 1975). В соседних регионах подобная закономерность не подтвердилась во время исследований последних лет, для Печорского бассейна и всего Северо-Востока она требует проверки и аргументации.

О заселении Северо-Востока Европейской части СССР существует ряд гипотез, в том числе о приходе населения в эпоху мезолита с юго-запада, из волго-окской и балтийско-днепровской областей. Полагают, что волна этого заселения достигала Средней Печоры. С другой стороны, мезолитические стоянки Вычегды связывают происхождением с Прикамьем и Южным Уралом (Бадер О.Н., 1966; Гурина, 1977а, с. 29).

Глава пятая

Мезолит Латвии и Эстонии

(Н.Н. Гурина)

На территории Восточной Прибалтики — Эстонии, Латвии и Литвы — в настоящее время известно значительное количество памятников эпохи мезолита (карта 5). Они относятся к трем различным мезолитическим культурам — кундской, неманской и яниславицкой. В границы кундской культуры включаются: Эстония, Латвия и Северо-Западная Литва; в неманскую культуру — Юго-Восточная Литва. Яниславицкая культура в пределах СССР встречается в Южной Литве и Северо-Западной Белоруссии.

Карта 5. Памятники мезолита Прибалтики и Белоруссии.

I — памятники кундской культуры (1-14); II — памятники со свидерской традицией (15–43); III — памятники днепровско-сожской культуры (44–60; 137–141); IV — памятники яниславицкой культуры (61–66); V — памятники с невыясненной культурной традицией (67-136).

1 — Тырвала; 2 — Нарва; 3 — Сийвертси; 4 — Кунда; 5 — р. Пярну; 6 — Пулли; 7 — Лепакозе; 8 — Ялевере; 9 — Мокси; 10, 11 — могильник Звейниеки и стоянка Звейниеки II; 12 — Лубана; 13 — Оса; 14 — Двиете; 15 — Крумплево; 16 — Самантонис; 17 — Жемяй-Канюкай; 18 — Драсейкяй; 19–20 — Салянинкай 1, 2а; 21 — Эйгуляй 1С; 22 — Якштонис А; 23 — Лампеджяй; 24 — Кампишкес; 25 — Няндринай; 26, 27 — Мяльничеле а, с; 28 — Акмус; 29–31 — Глинас 1, 3 и Межозерная; 32 — Митришкес 5с; 33 — Мяргяжярис 2; 34 — Мяркине 3А; 35 — Памяркине; 36 — Бор; 37 — Черешля VII; 38 — Свитязь; 39 — Жарки; 40 — Бобровичи; 41, 42 — Хильчицы I, II; 43 — Рожава; 44 — Дальнее Лядо; 45 — Барколабово; 46 — Лудчица; 47 — Яново; 48 — Коромка; 49 — Горки; 50 — Журавель; 51 — Кремянка; 52 — Костюковка; 53 — Листвиновичи; 54 — Верхи; 55 — Новые Лядцы (уроч. Гренск); 56 — Присно; 57 — Печенеж; 58 — Столбун; 59 — Рудня Споницкая (уроч. Латки); 60 — Скиток; 61 — Дубичяй 2; 62 — Максимонис IV; 63 — Дубичяй; 64 — Чарленка; 65 — Несиловичи I; 66 — Черешля VI; 67 — Янаполе; 68 — Шукишкяй; 69 — Палукнис; 70 — Купе; 71 — Прусяляй; 72 — Зависишке; 73 — Микалишкис; 74 — Аникшчяй; 75 — Галяляй; 76 — Мяльдиняй; 77 — Яйчякяй; 78 — Бруже; 79 — Вирбалюнай; 80 — Риоглишкяй; 81 — Качяргине; 82 — Канюкай; 83 — Ляшпишкяй; 84 — Лянтайняй; 85 — Саляникай; 86 — Книзлаукис; 87 — Гавенонис; 88 — Матяляй; 89 — Антавилис; 90 — Вильнюс; 91 — Шиленай; 92 — Бартоняй; 93 — Довайнионис; 94 — Поцюнай; 95 — Алькснякемис; 96 — Сипонис; 97 — Норкунай; 98 — Няманюнай; 99 — Ванагай; 100 — Пурвинай; 101 — Маскаука; 102 — Бартяляй; 103 — Бабришкес; 104 — Бяржупис; 105 — р. Дярежничя; 106 — Варена; 107 — Манчягире; 108 — Пауосупе; 109 — Зервинос; 110 — Рудня; 111 — Маргяй; 112 — Кашетос; 113 — оз. Лавилас; 114 — Марцинконис; 115 — Чясукай; 116 — Няравай; 117 — Швяндубре; 118 — Гайлюнай; 119 — Балташишке; 120 — Павейснинкай; 121 — р. Запсе; 122 — Нямунайтис; 123 — Мяльдиняй; 124 — Нятесай; 125 — Кайбучяй; 126 — Жюрай; 127 — Гиряжярис; 128 — Дряняй; 129 — Биржулё сасмаука; 130 — Спигинас (стоянка и могильник); 131 — Любязь II; 132 — Омыт I; 133 — Сеньчицы I; 134 — Дорошевичи I; 135 — Белосорока I; 136 — Ополь I; 137 — Хвойная; 138 — Береговая Слободка; 139 — Красновка; 140 — Михайловка; 141 — Рекорд.

Кундская культура.

Определение границ кундской культуры, а следовательно, и ее сущности в настоящее время до некоторой степени дискуссионно. По мнению одних исследователей, кундская культура распространяется очень далеко на восток, вплоть до Урала. В последнее время эстонские специалисты ограничивают область распространения кундской культуры Эстонией, Латвией и Северной Литвой, за исключением ее юго-восточной части.

Эстония дольше, чем другие более южные территории, оставалась покрытой ледником, что исключало возможность раннего заселения. Она полностью освободилась от материкового льда лишь 11 000 лег тому назад. В то время тающий лед наводнил ее пониженные участки, создав большое количество озер и полноводных рек. Значительная часть побережья Эстонии была затоплена водами Балтийского моря. В последующее время береговая линия менялась в связи с его регрессиями и трансгрессиями. Наиболее крупными трансгрессиями явились анциловая и литориновая.

Мезолит Латвии представлен пока еще относительно небольшим числом памятников, открытых и исследованных за последние годы Ф.А. Загорскисом, И.А. Лозе, И.А. Загорской и Л.В. Ванкиной. До указанных работ, вплоть до 60-х годов нашего столетия, мезолитические находки на территории Латвии известны преимущественно с озер Лубана, Большой Лудзас, р. Двиета и других мест, где они, однако, не отчленились от неолитических находок. Впервые такая попытка была предпринята Э. Штурмсом, а затем И.А. Лозе, выделивших на основе типологического анализа явно выраженный мезолитический комплекс костяных и роговых орудий, преимущественно гарпунов и наконечников стрел (Sturms, 1939; Лозе, 1966).

С 60-х годов началось целенаправленное изучение мезолита, в результате которого обнаружены первоклассные, четко стратифицированные стоянки и могильник. Важное значение для понимания мезолитической эпохи имеет также обнаружение на территории Латвии стоянки финального палеолита Саласпилс Лаукскола.

Предшествующие мезолиту памятники на территории кундской культуры представлены пока единственной стоянкой Саласпилс Лаукскола, расположенной на правом берегу р. Даугава, в 18 км от г. Риги, на 10-метровой террасе, сформировавшейся во второй половине верхнего дриаса (Загорска, Загорскис, 1977). Как устанавливают геологи, все время существования стоянки месторасположение ее представляло приустьевой участок долины р. Даугавы, примерно в 3 км от места впадения ее в Балтийское озеро.

Культурные остатки залегали гнездами, в 8-10 м друг от друга и в 20–50 м от берега Даугавы. Всего найдено 1005 кремней с обработкой и 852 отщепа. Все находки, концентрировавшиеся в песчаном поддерновом слое, представлены сильно патинизированными орудиями, изготовленными из светло-серого кремня высокого качества. Заготовками для большинства из них послужили ножевидные пластинки, из которых изготовлены наконечники стрел свидерского типа, иволистные или с отчетливо выраженным узким черешком, оформленным плоской ретушью на брюшке, срединные и боковые резцы, концевые скребки; встречаются комбинированные орудия, ножевидные пластинки нередко со вторичной обработкой или со следами использования. Нуклеусы преимущественно двухплощадочные, подпризматические.

В истории изучения мезолита Эстонии можно выделить два этапа. Еще в конце прошлого столетия в северо-восточной ее части при добыче мергеля был обнаружен интереснейший памятник Кунда, привлекший внимание исследователей, и в частности К. Гревингка (Grewingk, 1882). Значительно позже, в 1933–1937 гг., он стал предметом полевых исследований Р. Индреко (Indreko, 1948). В процессе раскопок были получены весьма богатые материалы эпохи мезолита и неолита.

В начале XX в. представления о мезолите базировались и на значительной коллекции костяных и роговых орудий, найденных в нижнем течении р. Пярну, близ устья ее притока Рейу (Indreko, 1948). Предметы были обнаружены на дне реки в переотложенном состоянии, но неоднократные попытки найти непотревоженную часть стоянки не дали положительных результатов.

К этому же периоду относятся многочисленные случайные находки, преимущественно каменных орудий, сделанные в Юго-Восточной Эстонии, на северном побережье Выртсярви. Наконец, следует упомянуть местонахождения Сийвертси и Тырвала на левом и правом берегу р. Нарвы (в последнем случае в современной Ленинградской обл.) откуда происходят костяные орудия, скульптура и остатки сетей (Indreko, 1948; Гурина, 1961).

Второй период изучения мезолита начался в Советской Эстонии в 50-х годах, после учреждения Академии наук Эстонской ССР. За эти годы благодаря целенаправленным полевым изысканиям, в результате чего были открыты новые мезолитические памятники, создается надежная источниковедческая база для углубления понятия об этой эпохе и появляется реальная возможность расчленения ее на последовательные хронологические этапы, а также выявления генезиса неолитических культур.

В настоящее время в результате плодотворной работы Л.Ю. Янитса и К.Л. Янитса, открывших ряд новых стоянок, в мезолите Эстонии выделяются два основных хронологических периода — ранний и поздний. Наиболее ранним в хронологическом отношении памятником кундской культуры является стоянка Пулли. Она расположена в юго-западной части Эстонии, на правом берегу р. Нярну, на расстоянии около 15 км от ее устья, на стрелке, образованной правым берегом р. Пярну, и впадающем в нее ручьем Пулли. Памятник был открыт в 1967 г. случайно, в процессе добычи песка, в 1968–1973 и 1975–1976 гг. на нем проводились раскопки Л.Ю. Янитсом, в результате чего исследованная площадь составила 1159 кв. м.

Особая ценность данного памятника, помимо выразительности и целостности комплекса находок, заключается в его стратиграфии. Археологические материалы встречаются в тонком гумусном горизонте и в нижележащем древесном торфе, под береговыми песками Анцилового озера. Насыщенность культурного слоя относительно невелика и находки планиграфически и поглубинно распределяются неравномерно, наибольшее количество их встречается там, где больше толща гумуса; в северной части раскопа, где мощность его очень мала, количество находок не превышает одного предмета на 1 кв. м, в силу чего можно сделать вывод, что это окраина поселения (возможно, причина заключается в том, что сюда близко подходил заболоченный берег ручья Пулли). В южной части поселения (со стороны реки), где толща гумуса значительна, находок встречается больше, вместе с ними встречаются кости животных и угли.

В южной части стоянки в пределах гумусированного слоя обнаружен очаг диаметром 0,7–0,8 м, обложенный камнями; возможно, что такой же очаг был и в северо-западной части, однако первоначальное положение камней здесь было нарушено. Кроме того, в нескольких местах прослежены очаги без камней и деревянные заостренные колья диаметром от 6 до 9 см, в отдельных случаях сосновые. Нижний конец одного из них опускался ниже гумуса, другие находились в толще гумусированного слоя, иногда в горизонтальном положении. Некоторые обожженные деревянные изделия залегали также частично в контурах этого слоя, частично в перекрывающей его глине. В непосредственной близости от них встречались обгоревшие кости. Один из очагов без камней, найденный на самой южной оконечности раскопа, содержащий большое количество углей, опускался на 0,20 м ниже культурного слоя.

В процессе раскопок найдено большое количество каменных и костяных орудий (табл. 20). В числе отчетливо выраженных форм — более 20 тесел и долот разных пропорций из трубчатых костей крупных животных. Рабочий конец их, расширенный или равный тыльной части, приострен с помощью шлифования. Помимо относительно крупных (до 10,5 см в длину), встречаются и мелкие (едва превышающие или равные 5 см), ширина их рабочего лезвия, прямого или слегка скошенного, равняется 2 см. Некоторые из таких орудий имеют на лезвии глубокие продольные нарезки, от чего края их становятся зубчатыми. Такие весьма оригинальные орудия известны и в других памятниках кундской культуры (Звейниеки II). Из трубчатых же костей изготовлены и удлиненные острия с тонким залощенным рабочим лезвием. Часть таких орудий резко удлиненных пропорций (соотношение длины и ширины 120:4, 110:3), они округлые или подчетырехугольные в поперечном сечении, сильно заостренные, тщательно зашлифованные и залощенные, близки к игловидным наконечникам стрел и, возможно, являлись таковыми. Одно из острий имеет мелкие насечки по краю (видимо, орнамент), другие экземпляры снабжены нарезками в тыльной части, служившими, очевидно, для закрепления нити. Среди наконечников следует отметить биконический с очень резко удлиненным черешком. Встречены обломки гарпунов с относительно крупными зубцами, орудия из грифельных костей и шилья или иглы для плетения сетей, а также орудия значительного размера, резко удлиненного очертания с тщательно зашлифованным заостренным концом, изготовленные из крупных трубчатых костей.

В числе костяных орудий следует упомянуть также стерженек с нарезкой в верхнем конце (возможно, являвшийся стержнем составного рыболовного крючка) и резко удлиненный, слегка фрагментированный рыболовный крючок, а также не совсем понятный трехгранный предмет с зубчиками по краю, фалангу с пробитым отверстием, «мотыги».

Роговые орудия представлены типичными для Восточной Прибалтики мотыгами, широко известными по стоянке Кунда и ранненеолитическим памятникам Нарва, Кяапа и др. (Indreko, 1948; Jaanits, 1965; Гурина, 1967). Один из таких предметов, имеющий более удлиненные пропорции, в верхней части снабжен отверстием.

Наконец, следует указать на несколько десятков подвесок из зубов животных (часто лося) с одной или несколькими нарезками в концевой части.

Основная масса кремневых изделий и отходов производства в Пулли (табл. 20) изготовлена из черно-коричневого кремня, не характерного для позднемезолитических и ранненеолитических памятников этой территории, и лишь очень небольшой процент орудий сделан из местного кремня. Черно-коричневый кремень не встречается в пределах Эстонии, он известен в Северо-Западной Белоруссии, на Валдайской возвышенности и в верховьях Днепра (Гурина, 1973б).

Обнаружено 17 наконечников стрел (вместе с фрагментами) на пластинах, постсвидерского типа, с черешком, тщательно обработанных крутой ретушью по краям на черешке, на спинке и пол укрутой — на брюшке; один из наконечников асимметричный (табл. 20). Обращают на себя внимание необычайностью обработки крупные наконечники на пластинах с зубчатыми краями, перо которых на брюшке, начиная от острия, покрыто на 2/3 плоской ретушью; черешок отчетливо выделен, но обломан. Оригинален и обломок слабо выраженного черешка одного из наконечников необычайной формы — массивного, трехгранного в сечении, обработанного нерегулярной ретушью.

Скребки изготовлены из пластин или пластинчатых отщепов, иногда с участками, покрытыми коркой. Большинство их концевые, у многих боковые края носят следы работы (табл. 20). В качестве скобелей использовались отщепы случайных форм, единичные из них имеют вогнутый рабочий край, дополнительно слегка ретушированный.

Весьма выразительны, хотя и не столь многочисленны угловые и боковые резцы на крупных пластинах правильного огранения, резцовый скол их, чаще длинный, нанесен на один из углов, противоположный край частично или сплошь ретуширован, или сильно сработан; есть резцы на отщепах, в том числе срединные (табл. 20). Много ножевидных пластин также правильных очертаний, крупных и средней величины, длинные стороны которых ретушированы чаще по одному краю и, как правило, с интенсивным использованием другого края. К микролитам относятся единичные острия, ретушированные по одному, слегка выпуклому краю, и довольно многочисленные микропластинки с ретушированным, чаще на спинке, краем и косо срезанным концом, также обработанным притупляющей ретушью, напоминающие яниславицкие треугольники (табл. 20). Многочисленны короткие сечения иногда отчетливо выраженной трапециевидной формы, в том числе и очень мелкие. У одних экземпляров рабочий край ретуширован, у других сильно сработан, не менее чем на пяти сечениях имеются резцовые сколы.

Из числа единичных предметов следует назвать ретушеры и крупный предмет из кристаллической породы, возможно являвшийся теслом. Относительно много обломков шлифовальных плит и галек.

Несмотря на обилие длинных и широких, правильного огранения пластин из черно-коричневого кремня, нуклеусы из этого материала отсутствуют. Имеющиеся немногочисленные экземпляры нуклеусов невелики по размеру (до 3 см), чаще аморфные, реже одноплощадочные, приближающиеся к коническим, изготовлены из местного серого кремня. Л.Ю. Янитс высказывает предположение о возможной связи с кремневыми изделиями крупных нуклеусов для снятия пластин из черно-коричневого кремня, найденных в карьере рядом со стоянкой Пулли. В целом скребки и ножевидные пластины имеют следы очень длительного употребления, что, несомненно, связано с трудностью добычи хорошего кремневого сырья с относительно далекой территории.

Четкая стратиграфия и датировка радиокарбонным методом (дерева, угля и торфа): 9600±120 и 9675±115 лет от наших дней — граница гумуса и органогенных отложений, 9300±75 и 9285±120 лет от наших дней — в верхней части органогенных отложений позволяют датировать стоянку Пулли временем пребореаля — VIII тысячелетием до н. э.

Следующий этап кундской культуры представляет стоянка Кунда. Она расположена в северной части Эстонии, в 4 км южнее г. Кунда, на моренном холме Ламмасмяги (размерами 100×70 м), являвшемся в древности островом. Помимо того, небольшое количество находок встречено у подножия древнего холма, на дне бывшего озера. Как устанавливают геологи, глубина озера вокруг холма Ламмасмяги была не более 1,5–2 м. На дне этого озера со временем отложился мел, перекрытый впоследствии болотной почвой.

В процессе раскопок Р. Индреко была вскрыта площадь в общей сложности около 1000 кв. м, было получено большое количество костяных, роговых и каменных орудий. В 1961 г. с целью уточнения хронологии памятника, в частности выявления различных комплексов орудий и их взаимоотношений, доследование Кунды предпринял Л.Ю. Янитс, вскрывший 126 кв. м (Jaanits, 1965). Палинологическое изучение проводила Г.Н. Лисицына (Лисицына, 1958, 1961).

В результате полевых наблюдений и абсолютных датировок, полученных с помощью радиокарбонового метода, Л.Ю. Янитс пришел к выводу, что на холме Ламмасмяги продолжительное время существовало поселение, часть которого сохранилась на склоне холма. Наличие глинистой прослойки внутри культурного слоя указывает, вероятно, на короткий перерыв в его существовании. Допускается возможность обитания стоянки до момента высыхания озера, которое могло произойти в переходное время от бореального климатического периода к атлантическому.

В процессе раскопок 1961 г. Л.Ю. Янитс наблюдал следующую очередность напластований в наиболее высокой части холма: под землей с известняковым щебнем залегала твердая нетронутая морена — материк; несколько ниже по склону морена спускалась небольшим уступом, под ней, ниже по склону, залегала темная углистая земля, расчлененная глинистой прослойкой на два горизонта. В темном слое обнаружено очень много находок. В нижнем горизонте встречено скопление костей, сложенных компактно, видимо запасы для изготовления орудий. В глинистой прослойке находки почти не встречались. Подстилала все эти слои грунтовая морена (табл. 21).

Л.Ю. Янитс склоняется к тому, что все изделия из кости и рога (табл. 21), найденные в Кунда-Ламмасмяги, можно отнести к мезолиту, поскольку такие орудия найдены в нижних, несомненно, мезолитических слоях и отложениях бывшего озера, хотя они встречаются и выше, вместе с неолитическими находками. В пользу сказанного, по мнению исследователя, свидетельствуют аналогичные костяные и роговые орудия, обнаруженные в других мезолитических памятниках.

Материал, полученный в результате всех лет раскопок, чрезвычайно многочислен и разнообразен. Преобладают костяные и роговые изделия, каменные представлены кремневыми и кварцевыми орудиями, а также предметами из кристаллических пород. Значительно количество костяных и роговых наконечников стрел и гарпунов (табл. 21). Хорошо датирующимися среди них являются односторонние, очень редко двусторонние наконечники дротиков с многочисленными мелкими зубцами, называемые часто гарпунами «кундского типа». Особо выделяются массивные, чаще треугольные в поперечном сечении наконечники с крошечными зубчиками-нарезками по двум или всем трем граням, также заостренным насадом, — «лубанский тип», по терминологии И.А. Загорской.

Гарпуны имеют средний и крупный размер (до 21 см), иногда они очень широкие, массивные, снабженные в тыльной части выступом или зубцом, направленным в противоположную острию сторону, часто зубцы имеют клювовидную форму. Иногда гарпуны в тыльной части снабжены нарезками для более прочного закрепления шнура, и только, видимо, в очень редких случаях они имеют отверстия в тыльной части. Наряду с серией гарпунов очень удлиненных пропорций нередко короткие и широкие экземпляры. Среди костяных наконечников стрел встречаются массивные, с очень удлиненным пером, симметричные и асимметричные, игловидные и биконические с резко вытянутым или, наоборот, очень коротким черешком, у отдельных наконечников он превышает 16 см, у других равен всего лишь 9 см, у третьих почти отсутствует. Хотя и редко, но встречаются гарпуны и наконечники стрел с сохранившимися вкладышами.

Очень выразительны костяные тесла и долота, изготовленные самым примитивным способом. Обычно это крупная трубчатая кость, расколотая в продольном направлении, один конец которой, ровный, заточенный шлифовкой, превращен в лезвие, в большей или меньшей степени вогнутое (в соответствии с изогнутостью кости). Для острий типа пешни и орудий «под углом 45°» использованы преимущественно расколотые вдоль метаподии парнокопытных — оленя или лося; во всех случаях они очень сильно зашлифованы и залощены от употребления.

Кунда содержит значительное число орудий из продольно расколотых костей крупных животных, концы которых, округлые в сечении, заострены и тщательно зашлифованы. Многообразны роговые мотыги, иногда двух лезвийные, с округлым или уплощенным рабочим концом. Единичны острия из грифельных костей и крупные роговые муфты для каменных топоров, некоторые из них с просверленным отверстием (табл. 22).

Наконец, в числе костяных и роговых предметов стоянки Кунда следует упомянуть подвески из зубов животных, преимущественно лося, просверленные или с нарезками в корневой части, и фаланги с пробитыми отверстиями, весьма типичные для мезолитических и ранненеолитических стоянок Эстонии и Латвии.

Каменный инвентарь менее выразителен, что, видимо, обусловлено в известной мере отсутствием хорошего местного сырья (табл. 22). Единственный наконечник стрелы, изготовленный из кремневой пластины, постсвидерского типа, частично круто ретуширован по острию и черешку на спинке и на брюшке. Следует упомянуть мелкие концевые скребки на ножевидных пластинках, несколько ножевидных пластинок и микропластинок-вкладышей, ретушированных по одному или двум краям на спинке или на брюшке противолежащей ретушью.

Известный интерес вызывают кварцевые орудия, преимущественно скребки. Они представлены двумя типами: на небольших подокруглых или подчетырехугольных отщепах, ретушированных на спинке обычной притупливающей ретушью и на более массивных сколах, обработанных по одному или двум концам со стороны спинки и брюшка подтеской. Такой прием обработки кварцевых скребков, сближающих их в какой-то мере с pièces écaillées, очень характерен для мезолитических памятников более северных районов — Финляндии, Карелии, Кольского п-ова. Помимо скребков, встречаются и крупные орудия: сверла, ножи, скобель и т. д.

Многочисленны рубящие орудия из сланца и различных кристаллических пород камня — плоские, крупные отщепы обычно удлиненных очертаний, от 7 до 17 см длины, с оббитыми краями и пришлифовкой по рабочему концу. В одном случае орудие очень велико (23×8 см), для него использована плоская галька, слегка заглаженная в процессе работы, один конец которой уплощен с помощью шлифования, а округлая тыльная часть сохраняет следы ударов. Наконец, следует указать на присутствие в коллекции крупных кусков шлифовальных плит.

Таков основной состав материала, найденного в Кунде. Ее абсолютная датировка методом С₁₄ по углям из нижнего горизонта культурного слоя: 9780±620, 8340±285 и 6015±210 лет от наших дней (последняя дата — по кости), т. е. вторая половина VII тысячелетия до н. э.

Известным этапом в развитии знаний о мезолите Эстонии следует считать исследование Л.Ю. Янитсом в 1954–1964 гг. стоянки в черте г. Нарва, на левом берегу р. Нарва, особая значимость этой работы заключается в информации о связи позднего мезолита с ранним неолитом. Площадь раскопа 448 кв. м. Стоянка содержала три мезолитических слоя, залегавших в темно-сером песке и разделенных стерильными прослойками (средний и нижний слои разделялись этими прослойками не на всей площади раскопа). Нижний слой датируется по С₁₄ так: 7640±180 (ТА-53), 7580±300 (ТА-25), 7090±230 (ТА-41) лет до наших дней, т. е. серединой — второй половиной VI тысячелетия до н. э. Средний слой имеет радиокарбоновые даты 7375±190 (ТА-52), 6020±120 (ТА-17), 5820±200 (ТА-33) лет до наших дней, иначе говоря, его датировка несколько растянута — от второй половины VI до начала IV тысячелетия до н. э. Верхний мезолитический слой имеет дату 5300±250 (ТА-7) до наших дней, т. е. вторая половина IV тысячелетия до н. э.

В составе каменного инвентаря нижнего слоя стоянки вкладыши на пластинах с ретушью по краю, долотовидные орудия с вогнутым или прямым лезвием, подшлифованное долото трапециевидной формы с расширяющимся лезвием (табл. 25). Найдены костяные и роговые обломки однорядных гарпунов с широко поставленными зубцами, цельный рыболовный крючок, шило, долота или тесла, среди которых одно орнаментированное заштрихованными ромбами и елочным орнаментом (табл. 25).

В среднем слое обнаружены округлые и подокруглые скребки на отщепах, угловые резцы на пластинах и отщепах, вкладыши с ретушью по краю, ножи на отщепах, в том числе полностью шлифованные, асимметричные проколки на отщепах и пластинах без выделенного «жальца», топоры, подтрапециевидные и подпрямоугольные долота, полностью шлифованные, обломок просверленного орудия (табл. 25). Из кости изготовлялись односторонние гарпуны с редко посаженными зубцами, гарпуны с одним или двумя зубцами (односторонняя или двусторонняя разновидности), рыболовные крючки, составные или цельные пешни; из рога делались долота с узким прямым лезвием (табл. 25).

Верхний мезолитический слой дал костяные однорядные гарпуны (один из них украшен елочным и ромбическим орнаментом), наконечники стрел или дротиков с трехгранным сечением или с одним зубцом, узколезвийное долото (табл. 25). Из камня (кварца, кремня, сланца, уралит-порфирита) изготавливались боковые резцы на отщепах, асимметричные проколки, иногда с выделенным «жальцем», на отщепах, долота на отщепах, нож и пила с пришлифованными лезвиями, топоры и тесла с пришлифованными лезвиями и краями подтрапециевидной формы, долота с широкими и узкими лезвиями (табл. 25, 26).

Стоянка Ялевере, исследованная К.Л. Янитсом в 1969–1970 гг., находящаяся в 8 км к северо-западу от г. Сезуре-Яани, на левом берегу р. Навеста, притока Пярну, и располагавшаяся на небольшом возвышении, содержала большое количество находок. Насыщенность культурного слоя относительно интенсивная: только отщепов найдено более десяти тысяч. В основном это светлый, почти молочного цвета кремень. Обилие его на стоянке — явление необычное для мезолита Эстонии, объясняется его местным происхождением (он залегает в песчанике под плитняком).

В целом орудия и нуклеусы небольшого размера, что, видимо, объясняется характером кремневого сырья — галек небольшой величины. Количественно преобладают скребки (около 80 %), изготовленные во всех случаях, кроме одного, из отщепов, чаще подокруглых очертаний. Очевидно, в качестве скребков использовались и случайные отщепы аморфных очертаний, частично ретушированные или без вторичной обработки, в этих случаях они имеют следы сильной сработанности.

Весьма многочисленны пластинки, ретушированные обычно на спинке целиком или частично по одному краю, реже — частично по двум краям, исключительно редко — на брюшке. Подобно скребкам они очень сильно сработаны. Очевидно, пластинки употреблялись в качестве ножей, а короткие сечения — вкладышей. Типичные вкладыши — микропластинки с притупленной спинкой — почти отсутствуют. Нуклеусы также мелкие, узкие, правильных очертаний или широкие, аморфные, только один конический. Резцов очень немного, они на отщепах и пластинах, угловые, боковые и срединные. Основываясь на характере инвентаря, стоянку Ялевере К.Л. Янитс датирует VI–V тысячелетиями до н. э.

В стоянке Умбузи, находившейся в 17 км к северо-северо-востоку от оз. Вартосьяре, исследованной К.Л. Янитсом в 1974–1975 гг., отчетливо представлена микролитоидная индустрия. Найденный при раскопках материал составляют каменные и костяные орудия и отходы производства (табл. 24). Для изготовления кремневых орудий использован местный, невысокого качества светлый кремень, встречающийся в небольших гальках, что сказалось и на характере орудий.

Самая многочисленная группа — скребки, преимущественно на отщепах и пластинчатых отщепах (380 экз.), концевые и боковые. Среди скребков на пластинах или на концах сломанных пластин почти половину (16 экз.) составляют микроскребки, рабочий край которых не превышает 1,3 см (табл. 24). Присутствуют мелкие, иногда правильного огранения пластинки и микропластинки, использовавшиеся, очевидно, как вкладыши, часть их ретуширована по длинным сторонам. Несколько пластин и отщепов имеют резцовые сколы. Нуклеусы редко правильной конической формы, в основном они с бессистемным скалыванием (табл. 24).

Особого внимания заслуживает маленький пластинчатый фрагментированный кремневый наконечник стрелы, ретушированный по длинным сторонам с брюшка, и маленькое долото из кремня. Много (33 000) мелких кремневых отщепов, некоторые из них ретушированы. Встречены шлифованные изделия из сланца (возможно, более поздние), в том числе долота, грубо оббитые и частично пришлифованные по лезвию.

В слое черноватого гумуса обнаружено много костей, среди орудий 16 фрагментов гарпунов «кундского типа», нож или кинжал с пазами для вкладышей и три зуба животных — подвески. Следует согласиться с К.Л. Янитсом, датирующим эту стоянку бореальным периодом.

Чрезвычайно большое значение для изучения мезолитической эпохи на территории Латвии имеет могильник Звейниеки, исследованный под руководством Ф.А. Загорскиса при ближайшем участии И.А. Загорской и Р.Я. Денисовой. Памятник расположен в северной части Латвии, на северном берегу оз. Бурниеки, вблизи устья р. Руя. Раскопками, проведенными в течение пяти полевых сезонов (1965, 1966, 1968, 1970, 1971 гг.) вскрыта площадь 4500 кв. м, в результате чего обнаружено 304 погребения. Место, занятое могильником, представляет собой холм, сложенный гравием, вытянутый северо-запад — юго-восток, возвышающийся на 4–7 м над современным уровнем озера. Захоронения обнаружены на участке протяженностью 250×25–40 м. Прослежена концентрация погребений в северо-западной и юго-восточной частях могильника, между ними встречаются лишь редкие единичные захоронения. Ф.А. Загорскис (1974) выделяет четыре группы погребений, относящихся к различным хронологическим периодам: 1) мезолиту, 2) раннему неолиту, 3) эпохе развитого и позднего неолита и 4) концу неолита.

Особая ценность этого памятника заключается в огромной численности разновременных погребений, позволяющей проследить последовательное изменение погребального обряда в пределах узколокальной области. Не менее важным представляется возможность установления связи могильника со стоянками эпохи мезолита и неолита (табл. 28).

Мезолитическая — Звейниеки II и неолитическая — Звейниеки I стоянки находятся рядом с могильником. Таким образом, эта часть памятника несет в себе исключительно важную информацию, позволяя связать воедино данные о материальной и духовной культуре населения этого района. Наконец, трудно переоценить значение могильника Звейниеки для решения этногенетической проблемы — происхождения местного населения.

Наиболее ранним мезолитическим памятником является нижний слой стоянки Звейниеки II, относящейся к концу пребореального или началу бореального периода. Мезолитический культурный слой прослеживался на значительной площади, но только на северо-восточном склоне бугра он сохранился in situ. Здесь два слоя частично перекрывали друг друга — верхний слой более темный, с примесью гравия и нижний — сероватого цвета, с примесью озерной извести в нижнем горизонте. Количество находок в нижнем горизонте было значительно меньше, нежели в верхнем.

Нижняя граница культурного слоя намечалась на глубине 1–1,2 м в виде прослойки мелкозернистого гравия 0,01-0,1 м, с большой примесью костей рыб и мелких остатков угольков. Отдельные находки встречались и на 0,10-0,20 м глубже указанной прослойки — в слое извести или гравия с примесью извести. В нижнем горизонте культурного слоя обнаружены два скопления находок диаметром 2 м, очевидно, связанных с производством кремневых орудий. В одном из них найдены небольшие ножевидные пластинки без вторичной обработки, отщепы, два небольших подконических нуклеуса и свыше 70 мелких отщепов, во втором — 40 отщепов и ножевидных пластинок.

Костяные и роговые орудия этого горизонта (табл. 23) наряду со сходством с орудиями вышележащего мезолитического слоя обладают и рядом специфических особенностей. Гарпуны с редкими зубцами так же, как и игловидные наконечники стрел, имеют крупный размер. Представлены прямые широкие наконечники и наконечники с кремневыми вкладышами (частично сохранившимися в пазах). Один из гарпунов (?) с отверстием в тыльной части украшен четким нарезным орнаментом. Многочисленны острия с одним или двумя зубцами. Значительный интерес представляют долота из трубчатых костей, отличительной особенностью которых является обработка боковых сторон, в ряде случаев не простым продольным сколом, а оббивкой, как бы крупной ретушью. Они имеют сильно изогнутую форму и пришлифовку узкой полосой лишь по самому лезвию. Своеобразны также крупные куски рога подокруглой формы, с пришлифовкой по самому рабочему краю, которые, очевидно, вставлялись в роговые муфты. Имеются мотыги относительно небольшой величины, сверленые роговые муфты, крупные (свыше 30 см) кинжаловидные орудия из локтевых костей лося и др. Помимо того, встречено несколько экземпляров эпифизов метаподий лося и один эпифиз лошади, отчлененные с помощью предварительных надрезов, подвески из зубов животных и др.

Отличаются от орудий вышележащего культурного слоя и изделия из высококачественного серого кремня. Они крупного размера, на ножевидных пластинах, часто с сильно сработанными краями. Привлекают к себе внимание фрагментированный наконечник стрелы с обломанным черешком из крупной плоской ножевидной пластины и концевой скребок очень правильных подчетырехугольных очертаний. Характер сырья сближает кремневую индустрию нижнего слоя с инвентарем стоянки Саласпилс Лаукскола.

К бореальному периоду относится очень представительная по численности и выразительная по характеру материала коллекция из верхнего культурного слоя стоянки Звейниеки II (табл. 23). Обращает на себя внимание большое количество преимущественно фрагментированных крупных и более миниатюрных гарпунов с мелкими частыми зубцами, различные наконечники копий, среди которых встречаются «кундского типа» и крупные, с трехгранным сечением. Из вкладышевых орудий имеются наконечники стрел с односторонними и двусторонними пазами, биконические наконечники стрел с удлиненным черешком, массивные наконечники копий с округлым или уплощенным сечением и симметричными шипами, крупные кинжаловидные орудия, прекрасно зашлифованные, в особенности по самому лезвию. Представлены тесла и долота из расколотых вдоль трубчатых костей лося, нередко очень крупного размера (до 16 см длины), иногда коротких (до 6 см). В ряде случаев продольные края их так правильно отчленены с помощью резца, что создается полное представление о том, что они отпилены, в других же случаях они неровно расколоты или обработаны так же, как и в нижнем культурном слое, крупной оббивкой, при этом пришлифовка, подобно более ранним, размещается лишь по самому лезвию орудия. Среди этой категории тесел имеются три экземпляра с мелкими нарезками по краю, отчего они становятся как бы зубчатыми. Такие оригинальные предметы известны в единичных экземплярах в других мезолитических и ранненеолитических стоянках Восточной Прибалтики (Кунда, Клана). По мнению исследователей, они могли употребляться для снятия чешуи с рыбы. Крупные роговые мотыгообразные орудия имеют различную форму, иногда с симметричным лезвием, порой очень массивны. Как и в других стоянках этого времени, встречаются проколки из грифельных костей, пробитые фаланги лося, отчлененные эпифизы метаподий, подвески из зубов животных (лося, бобра, собаки или волка).

Заслуживает особо быть отмеченным кремневый инвентарь памятника, необычно многочисленный для мезолитических стоянок Латвии. Кремень, использованный для орудий, очевидно, местного происхождения, серого цвета, различного качества, в целом не очень высокого. Орудия, изготовленные из него, в подавляющем большинстве мелкого размера. В основном это ножевидные пластинки, нередко с ретушированными или сильно сработанными краями, некоторые из них небольшого размера, неправильных очертаний, тем не менее, очевидно, служили вкладышами, о чем свидетельствует один, сохранившийся в пазу костяного орудия. Скребки также мелкие, подокруглой формы, на неправильных случайных отщепах (за исключением двух, изготовленных на пластинах), один из которых имеет подтеску со спинки и с брюшка. Помимо кремневых скребков, изредка встречаются и кварцевые — мелкие, обработанные техникой подтески, а не ретушью. Встречен один наконечник на ножевидной пластинке неправильных очертаний, с двухсторонней ретушью на пере и черешке. Нуклеусы очень мелкие, неправильных очертаний, лишь в некоторой степени приближающиеся к призматическим и конусовидным.

Памятники бореального периода представлены в Латвии также весьма ярким и выразительным комплексом из нижнего горизонта стоянки Звидзиенаскрогс, расположенной на северном побережье Лубанского озера. Она была открыта и исследована И.А. Лозе (1975, 1976) в 1973–1975 гг. Прослежена стратиграфия, различная соответственно положению частей стоянки по отношению к уровню озера.

Мезолитический горизонт сохранился лишь на склоне памятника, непосредственно примыкающего к берегу озера. Он был отделен от ранненеолитического слоя прослойкой серого песка толщиной не более 0,1 м. Мощность мезолитической толщи не превышала 0,6–0,7 м, при этом нижняя часть ее налегала на алеврит.

Довольно многочисленны изделия из кости и рога. Это всевозможные массивные острия из трубчатых костей лося, прекрасно зашлифованные (около 20 см длиной), и тесла с пришлифовкой по самому лезвию, «жезл» из рога оленя, просверленные рога (длиной до 30 см), длинный, трехгранный в сечении наконечник дротика с мелкими зубчатыми краями, фрагменты крупных роговых орудий с просверленным отверстием и обработанными краями, шилья, проколки, роговые мотыгообразные орудия, пешни для пробивания льда. Особо должна быть отмечена треугольная костяная пластинка с человеческим изображением, а также остатки корзины из бересты.