Мезолит СССР

Из кремневых орудий наиболее выразительны концевой скребок на правильной ножевидной пластине и пластинчатый наконечник стрелы с широким черешком, обработанным на спинке ретушью по всему краю.

Среди радиоуглеродных датировок, полученных для мезолитического слоя Звидзиенаскрогс, часть размещается в пределах 7020±60 (ТА-856) — 6535±60 (ТА-862) от наших дней, что свидетельствует о его позднемезолитическом возрасте.

К числу хорошо стратифицированных, хотя пока еще и не полностью исследованных мезолитических памятников Латвии относится нижний слой стоянки Оса, изученной Ф.А. Загорскисом (1967, 1973). Она расположена в северо-западной части Лубанской низменности, на берегу р. Пиестиня, содержит несколько разновременных комплексов, приуроченных к различным горизонтам. На отдельных участках они разделены стерильными прослойками (раскоп В). В раскопе В слой плотного торфа с примесью песка, подстилаемого материком, на глубине 1,20-2,25 м содержал костяные и роговые орудия периода позднего мезолита. Сверху, на глубине 1,90-1,60 м, он был перекрыт слоем, содержавшим орудия и керамику раннего неолита.

Незначительная вскрытая площадь памятника в раскопе В, очевидно, обусловила малое количество находок, однако весьма выразительных (табл. 27). Среди них прежде всего весьма типичный для позднего мезолита Латвии крупный (24 см) наконечник копья с коротким симметричным пером, снабженным двумя зубцами, с утоньшенной с помощью двустороннего среза тыльной частью, орнаментированный по всей длине поперечными нарезками, относительно крупный фрагментированный гарпун с двумя подклювовидными зубцами, фрагментированный, видимо, асимметричный наконечник дротика, ряд очень тонких костяных ножей, крупное (20 см длины) кинжаловидное орудие, массивный роговой предмет, расширенный ближе к тыльной части, покрытый сплошь орнаментом, роговая, резко удлиненная мотыга, прекрасно зашлифованная и залощенная от употребления, в особенности в рабочей части, очень крупное (28 см) кинжаловидное острие. Изделия из камня редки и нехарактерны. В верхней части мезолитического слоя найден деревянный полоз саней длиной 2,10 м.

Мезолитический комплекс Оса, очевидно, относится к началу атлантического периода, имеет абсолютную датировку 6960±80 и 6760±80 от наших дней или 5010 и 4810 лет до н. э.

Мезолитические погребения Латвии известны по могильнику Звейниеки. Ф.А. Загорскис относит к этому периоду группу захоронений, расположенных на наиболее возвышенной северо-западной части холма и на ее северо-западном склоне (Zagorskis, 1973). Число мезолитических захоронений около 100.

Погребенные положены в могильные ямы глубиной 0,40-0,60 м, в вытянутом положении, руки прижаты к туловищу, ноги сведены вместе, ориентировка костяков различна, чаще головой на юго-запад или северо-восток, редко на восток или запад. Встречаются единичные, двойные и групповые захоронения. Как правило, погребения засыпаны охрой.

Сопровождающий инвентарь (табл. 28) состоит преимущественно из зубов животных, резцов, расчлененных коренных зубов (лося, кабана, тура, благородного оленя, дикой лошади), на которых в корневой части нанесены нарезки для прикрепления. В одних случаях они составляли ожерелье, в других — нашивались на одежду. В ряде погребений встречаются костяные наконечники копий с длинным или коротким симметричным пером, асимметричные наконечники с одним шипом, длинные кинжалы, в одном случае со слабо обработанной головой лося на рукояти, шилья, топоры правильной формы с пришлифованным лезвием. Привлекает внимание богато орнаментированный костяной наконечник копья.

Кремневый инвентарь представлен мелкими скребками на случайных отщепах, скребками с нерегулярной ретушью, отщепами с частичной обработкой, ножевидными пластинками, ретушированными на отдельных участках, и некоторым количеством невыразительных резцов на углу сломанной пластины. Во всех случаях они изготовлены из местного серого низкокачественного кремня. Эти погребения Ф.А. Загорскис считает наиболее ранними, датируя их рубежом VI и V тысячелетий до н. э.

Исследователь особо выделяет погребения, расположенные на северном склоне холма, ориентированные головой на юг, реже на север. Их сопровождают в основном подвески из резцов животных с просверленными отверстиями в корневой части. В качестве украшений использованы также косточки бобра, фаланги парнокопытных и в двух случаях, очевидно, просверленные человеческие зубы. Эти погребения датируются концом V — началом IV тысячелетия до н. э. Все мезолитические погребения следует связывать с поздней стадией культуры кунда.

Помимо стоянок и могильника, мезолит Латвии представлен большим количеством случайных находок, преимущественно с берегов озер Лубанас, Лиелайс-Лудзас, а также Двиетас. Благодаря Успешным типологическим разработкам И.А. Лозе (1966), И.А. Загорской (Zagorska, 1972) удается найти им определенное место в хронологической шкале.

Особенность экологических условий — отсутствие местного высококачественного кремня в Эстонии и Латвии, а также в Северо-Западной Литве — в значительной мере предопределила характер их мезолитической индустрии: мелкие изделия из кремня, использование кристаллических пород для крупных рубящих орудий вплоть до естественных галек с минимальной обработкой (пришлифовкой лезвия). В Эстонии наиболее высокое качество и совершенную форму имеют кремневые орудия ранней фазы мезолита. Очевидно, тогда человеческие коллективы продвинулись на новые северные территории, еще не утратили прочной связи с племенами территории первоначального своего заселения (очевидно, с Белоруссией), но с течением времени связи ослабевали, возникала бо́льшая обособленность, формировались собственные культурные традиции.

Ограниченность высококачественных кремневых пород для изготовления орудий, вероятно, послужила одной из причин широкого внедрения в практику разнообразной костяной и роговой индустрии с многообразной дифференциацией орудий. Рациональные типы и категории ее (наконечники стрел, гарпуны, остроги, топоры и долота, рыболовные крючки, пешни и др.) перешли затем в неолит и дожили до более поздней эпохи, мало изменившись в своей сущности.

Население кундской культуры довольно рано познакомилось с новой формой хозяйства — рыболовством, а возможно, и морским промыслом. Об этом свидетельствуют кости рыб и морского зверя, а также зубчатые наконечники стрел, гарпуны, рыболовные крючки, найденные на стоянках Эстонии и Латвии. Так, на стоянке Пулли встречены кости леща и судака вместе с рыболовными крючками (цельным и составным), в Кунде обнаружены кости щуки, линя, окуня, а также тюленя, в Умбузи — щуки и леща, при этом достаточно крупного размера. Не исключено также, что к мезолиту относится серия рыболовных крючков весьма своеобразной формы (массивные, без жала, с малой величиной поддева, орнаментированные ямками), найденных в р. Пярну.

Уже в бореальное время люди были знакомы с весьма совершенным способом рыболовства — сетями. Остатки их обнаружены в Сийвертси (окраина г. Нарвы) на глубине 3,27-3,40 м в диатомовых отложениях. Сети сплетены из лубяных волокон, поплавок вырезан из сосновой коры, грузило из песчаника. Оно имеет желобок, в котором сохранились еще остатки шнура.

В мезолите люди уже достаточно познакомились с морским промыслом, поскольку в эпоху раннего неолита он играл немалую роль в экономике людей.

Одной из особенностей культуры является широкое распространение искусства и его совершенные формы. В основном это был нарезной узор, нанесенный на многие костяные орудия охоты — наконечники стрел и рыболовства — гарпуны, костяные кинжалы. Как правило, орнамент геометрический — от простой зигзагообразной линии до весьма сложного рисунка. Во всех случаях он ритмичен и располагается таким образом, что подчеркивает форму предмета. Очевидно, присутствие его на орудиях охоты и рыболовства было не просто выражением эстетических потребностей людей, оно имело определенный, более глубокий смысл.

Помимо графического рисунка, в мезолите известна и скульптура, например в Звидзиенаскрогс. Это — изображение движущегося человека, о чем говорит его приподнятая правая нога с отчетливо выделенной ступней. Руки фигуры разведены в стороны, голова показана в виде короткой вертикальной линии. Весь рисунок выполнен мелкими высверлинами. В мезолитических памятниках Латвии известны также кинжалы с головой лося (Оса) и оленя (Звейниеки). Великолепно изображение змеи из стоянки Тырвала. Она имеет сильно изогнутое тело, покрытое тонким, изящным, как бы арочным орнаментом, имитирующим рисунок змеиной кожи. Отверстие, проделанное в теле змеи, указывает на то, что эта крупная скульптура надевалась на стержень или ремень.

Широкое исследование памятников раннего неолита Восточной Прибалтики позволяет в настоящее время решить с достаточным основанием вопрос о финале мезолита и генезисе неолитических культур. На основной ее территории (исключая Юго-Восточную Литву), возникает ранненеолитическая нарвская культура. Прослеживается несомненная преемственность типов костяных и роговых орудий и приемов их изготовления, удерживаются многие мезолитические категории орудий без существенных изменений. Общими для мезолитической и ранненеолитической культуры Латвии, например, являются биконические и игловидные наконечники стрел с уплощенным сечением и вытянутым насадом, орудия с рабочим краем, срезанным под углом 45°, пешни для пробивания льда и разнообразной формы долотовидные орудия. Усовершенствуются нередко лишь приемы их изготовления (например, разрезание кости заменяется пилением).

Генетическая преемственность неолита от предшествующих мезолитических культур не только решается типологическим методом, но и подкрепляется стратиграфическими данными. Об этом свидетельствуют Нарвская стоянка в Эстонии, Звидзиенаскрогс и Оса в Латвии.

Глава шестая

Мезолит Литвы и Белоруссии

(Н.Н. Гурина)

Мезолиту на территории Литвы и Белоруссии предшествовали финально-палеолитические культуры — свидерская и аренсбургская. Р.К. Римантене (Римантене, 1971, с. 32–33) считает, что тут возможно и существование памятников культуры бромме-лингби. Однако пока количество фактов, относящихся к ней, здесь столь ничтожно, что вопрос следует считать открытым. Не нужно забывать, что наконечники типа Лингби существуют очень долго, о чем свидетельствуют их находки в ряде свидерских памятников и даже в мезолитических, как, например, нижний слой стоянки Пиннберг (Rust, 1958). Тем не менее, безусловна заслуга Р.К. Римантене в выделении памятников, отличных от свидерских, на территории СССР.

Неманская (или микролито-макролитическая) культура была непосредственным наследником свидерских культурных традиций. Ареал — Литва и Белоруссия (бассейны Немана и Западной Двины). Выделена Р.К. Римантене, которая и исследовала ее памятники на территории Литвы. Часть поселений исследовалась белорусскими и польскими археологами (памятники неманской культуры известны и в Северо-Восточной Польше).

Одним из памятников этой культуры являлась стоянка Якштонис А, ныне находящаяся под водой Каунасского водохранилища. Она располагалась на мысу между Неманом и р. Рудмяной, на склоне второй надпойменной террасы правого берега р. Немана (Римантене, 1971, с. 104–107). Кремневые изделия залегали в песке на глубине 1 м от поверхности.

В составе коллекции призматические двуплощадочные нуклеусы от пластин, со скошенными, иногда подправленными площадками, с односторонним скалыванием, концевые скребки на отщепах и пластинах, иногда с краевой ретушью на брюшке, резцы боковые косоретушные на отщепах и угловые на пластинах. Микролиты представлены вкладышами с ретушью по краю на пластинах и пластиной с заостренным основанием. Встречен наконечник стрелы свидерского типа.

Стоянка Лампеджяй, расположенная на западной окраине г. Каунаса, открыта К. Яблонскисом, а в 1960 г. раскопки ее осуществила Р.К. Римантене (Римантене, 1971, с. 126, 146–149). Раскопано 177 кв. м. Мезолитические находки залегали в ожелезненном красноватом песке мощностью до 0,35 м. Отдельные вещи были встречены выше, в погребенной почве. При раскопках найдено несколько зольных пятен (очаги? ямы от столбов?) и ям. Обнаружена древесина сосны, скорлупа водяного ореха чилима, скорлупа ореха, похожего на южный, косточки дикой сливы. Эти находки, вероятнее всего, относятся к атлантическому периоду, т. е. говорят о позднемезолитическом возрасте стоянки.

В составе коллекции свыше 10 000 кремневых находок, среди которых 1819 предметов со вторичной обработкой (табл. 31). Нуклеусы по преимуществу одноплощадочные, конические и призматические, от пластин или отщепов, с круговым или односторонним скалыванием, со скошенными, чаще неподработанными площадками. Скребки изготавливались на пластинах и отщепах, по типам делятся на концевые (в том числе скошенные или комбинированные с ножами) и неправильной формы. Резцы угловые и боковые, косо- и поперечно-ретушные, на осколках, отщепах и пластинах. В составе микролитической группы вкладыши из сечений пластин, с ретушью по одному краю на спинке или на брюшке, которая иногда дополняется ретушью, затупливающей конец. Есть микролиты на пластинах с одним или двумя затупленными концами. Встречены высокие трапеции на отщепах, иногда с противолежащей ретушью краев. Представлены острия со скошенным концом на пластинках. Наконечники стрел на пластинах черешковые, постсвидерского характера обработки, иногда асимметричные. Ножи представлены в большинстве случаев пластинами с частичной ретушью. Рубящие орудия найдены в относительно большом числе — топоры и тесла небольшого размера, с обработкой ретушью по боковым краям или на лезвии. В пропорциях они часто короткие, массивные, предназначенные, вероятно, для закрепления в роговую или костяную муфту.

К неманской культуре в Литве относятся еще стоянки Драсейкяй, Памяркине, Жемяй-Канюкай I, Кампишкес I, Мяркине 3а, Салянинкай I, Глинас I и др. (Римантене, 1971).

Ряд памятников неманской культуры известен и в Белоруссии — в ее северо-западной части и в Полесье. Открытие и изучение этих памятников производили Н.Н. Гурина и М.М. Чернявский.

По характеру индустрии ряд стоянок близок к памятникам Западного Полесья, только в одних случаях отчетливее выражена микролитичность, в других — свидероидность (табл. 30). Видимо, причиной различий является не только степень культурной близости или отдаленности, но и хронологический фактор.

Так, среди названных памятников выделяется Белица I с крупными, архаической формы орудиями. Резцы изготовлены здесь на массивных отщепах и сколах с нуклеусов. Среди них срединные и боковые с удлиненным резцовым сколом, в единичных случаях — комбинированные, на пластинах, один конец которых имеет слабовогнутую, ретушированную выемку, длинная же грань иногда покрыта сплошной ретушью, в других случаях не обработана. Крупные резцы имеют два резцовых скола на противоположных концах, более мелкие (резцы на пластинчатых отщепах) иногда имеют на одной из длинных граней выемку для скобления. Скребки разнообразны, преимущественно концевые, на пластинах, пластинчатых отщепах, иногда встречаются мелкие подчетырехугольные и округлые. Единичны небольшие удлиненные скребочки. Есть пластинки с боковыми выемками, с притупленной спинкой, трапеции, яниславицкие острия и крупные кремневые пилки, довольно типичные для мезолита. Имеют место и мелкие, сегментовидной формы тонкие отщепы с ретушью по округлому краю и более крупные, на массивных, но узких пластинах, ретушированных на конце на одной из длинных граней. Иногда удлиненные пластины обработаны по трем краям. В качестве ножей, видимо, использованы пластины, ретушированные по длинным граням.

В числе достаточно выразительных мезолитических памятников Понеманья следует назвать Збляны II, Свитязь, Крумплево, Семенов Хутор, Несиловичи VI и др. (Гурина, 1960, 1965, 1966).

К более позднему периоду мезолита следует отнести Семенов Хутор на левом берегу Западной Двины с постсвидерскими наконечниками стрел, очень специфичными для мезолита кремневыми пилками, мелкими скребками, трапецией и кремневым топориком. Залегание культурных остатков в суглинке на большой глубине, перекрытом более поздним славянским селищем, обеспечило чистоту комплекса.

В целом названные стоянки, несомненно, близки в культурном отношении к свидерским памятникам и памятникам со свидерскими традициями, хотя и подвержены, видимо, некоторому южному влиянию (табл. 30–32).

В Калининградской обл. мезолит изучен гораздо слабее, чем на прилегающей территории Литвы. До последнего времени мезолитические материалы здесь были представлены находками костяных и роговых орудий, обнаруженных в ряде пунктов, преимущественно при мелиоративных работах конца XIX — 30-х годов XX в. Отсутствие выразительных материалов кремневой индустрии послужило поводом для немецких исследователей выдвинуть гипотезу о существовании в мезолите на территории современной Калининградской обл. и прилегающих районов костяной культуры (В. Гэрте, К. Энгель).

В 1961 г. местонахождения с кремневой индустрией были отмечены разведкой Н.Н. Гуриной, в последние годы несколько памятников обследовано В.И. Тимофеевым. Небольшие раскопки проведены лишь на стоянках Никольское IV и Тальники (работы В.И. Тимофеева 1974 г.).

Среди известных памятников выделяются комплексы с индустрией финальнопалеолитического облика и более поздние, относящиеся к неманской мезолитической культуре (табл. 33).

В ранней группе памятников (Никольское I–IV, Рябиновка, расположенные в северо-восточной части области, в нижнем течении р. Шешупе) наиболее выразителен комплекс Никольское IV. Стоянка расположена на правом берегу р. Шешупе, на высоте 8,5–9,5 м над урезом воды (несколько ниже уровня второй надпойменной террасы). Хорошо выраженный культурный слой (лишь в верхней части потревоженный пахотой) залегает над горизонтами ортштейнов. Среди кремневых орудий преобладают скребки — 25 концевых, четыре двойных концевых, два подокруглых, шесть на отщепах случайной формы. Наиболее характерны короткие концевые скребки на фрагментах широких пластин и отщепах. Среди резцов — четыре срединных, три угловых, многофасеточных, четыре — на углу сломанной пластинки. Есть скребок-резец. Двумя фрагментами представлены наконечники стрел на довольно толстых пластинках, с черешком, оформленным на спинке крутой, притупляющей ретушью. Нуклеусы стоянки призматические, среди них одноплощадочные, односторонние и двухплощадочные, со скошенными ударными площадками. Комплекс орудий стоянки находит аналогии в материалах финальнопалеолитических и раннемезолитических стоянок Литвы (Римантене, 1971, рис. 96, 97, 99), а топография и стратиграфические условия залегания культурного слоя свидетельствуют скорее о его раннеголоценовом возрасте.

Некоторые местонахождения с территории Калининградской обл. дают материалы, близкие неманской мезолитической культуре Литвы. Количество комплексов пока невелико. В бассейне р. Шешупе это местонахождения: Тушино III, IV, пункт 39, Ливенское I, III–IIIa, IV, стоянка Тальники, на р. Анграппе — разрушенная карьером стоянка у с. Синявино, на р. Прегель — местонахождение у г. Знаменска. В кремневой индустрии представлены косые острия, черешковые наконечники, на пластинах, скребки концевые, призматической формы нуклеусы. Обычны тонкие, правильного огранения пластинки, указывающие на распространенность вкладышевой техники. В Тушино III и Синявино найдены кремневые рубящие орудия.

Находки мезолитических орудий из кости и рога известны в ряде пунктов. Среди них удлиненные, подокруглые или треугольные в поперечном сечении, с выделенным коротким черешком наконечники (Зеленоградск, Заостровье, близ г. Гусева и др.), гарпуны с односторонне расположенными мелкими, часто поставленными или крупными редкими зубцами (Гаврилово, Северское, Подгорное, Псковское, Великолукское, близ г. Гусева), вкладышевые наконечники как с односторонне (Северское, Корнево), так и с двусторонне (Сеченово, Заостровье) расположенными пазами для вкладышей, массивные острия из крупных трубчатых костей — «пешни» (Лужки, Псковское, близ г. Добровольска), кинжалы из трубчатых костей (Кутузово, близ г. Гусева), костяные наконечники стрел с конической головкой (Корнево, Сеченово, Романово и др.). Перечисленные изделия находят аналогии в материалах кундской культуры северо-восточных районов Прибалтики. Вместе с тем в Юго-Восточной Прибалтике достоверные стоянки кундской культуры неизвестны. Не исключено, что на этой территории костяные орудия кундского облика бытовали на стоянках носителей кремневой индустрии неманской культуры.

Каменный инвентарь неманской культуры достаточно разнообразен. Нуклеусы служили в основном для скалывания ножевидных пластин. Это конические и призматические одно- и двухплощадочные ядрища, с односторонним или круговым скалыванием, с прямыми или слегка скошенными площадками. Для изготовления орудий использовалась разнохарактерная ретушь, а также микрорезцовая техника. Скребки изготавливались на пластинах и отщепах, имеют обычно довольно крутой рабочий край, по формам делятся на концевые (в том числе скошенные, двойные или с ретушированными боковыми краями), подокруглые, округлые и неправильной формы. Резцы тоже на пластинах и отщепах, имеют резцовые сколы разных размеров, по типам делятся на срединные, угловые и боковые. Среди микролитов следует отметить трапеции разных пропорций, пластины с затупленным концом, пластины с затупленным концом и ретушированным краем; широко распространены вкладыши разных типов — с одним или двумя ретушированными краями. Острия на пластинах представлены формами со скошенным ретушью концом или со сходящимися ретушированными краями. Надо отметить, что в ряде памятников встречены острия и треугольники яниславицкого типа. Практически в каждом памятнике встречены наконечники стрел на пластинах. Среди них есть свидерские и аренсбургские формы, а также наконечники с постсвидерским характером обработки. Найдены в некоторых стоянках и наконечники с поперечным лезвием. Ножи, как правило, на пластинах с ретушью по краю (иногда частичной). Разнообразны скобели, изготовлявшиеся как на пластинах, так и на отщепах. Сверла и проколки по большей части симметричные, без выделенной рабочей части. Рубящие орудия представлены топорами и теслами небольших размеров, в большинстве подпрямоугольными, с полной или краевой двусторонней оббивкой или обработкой крупнофасеточной ретушью. Есть и комбинированные орудия: скребки-резцы, скребки-проколки и т. д.

Хронология неманской культуры не вполне ясна. Установление возраста памятников по их расположению на той или иной речной террасе не может считаться оправданным с точки зрения фактора сезонного существования поселений. Ни одна из стоянок неманской культуры не имеет дат, полученных по методам естественных наук. Только косвенно, по находкам остатков некоторых видов растений, можно говорить о позднемезолитическом возрасте стоянки Лампеджяй, например. Об ее позднемезолитическом возрасте свидетельствует и каменный инвентарь. Вместе с тем, если считать, что неманская культура произошла от свидерской, а такие основания, судя по каменному инвентарю, есть, можно считать, что начало неманской культуры связано, вероятно, со второй половиной пребореального периода. Конец ее может связываться с началом неолита, возможно, второй половиной V тысячелетия до н. э. Затруднения с абсолютной хронологией вызывают и трудности с относительной — с периодизацией памятников. Как кажется, сейчас вопрос о периодизации окончательно не может быть решен, его следует оставить для будущих исследований.

Первые сведения о мезолитических памятниках Припятского Полесья были получены еще в конце прошлого столетия. Систематическое же исследование мезолита Припятского Полесья было произведено в течение последних 15 лет В.Ф. Исаенко. Благодаря этим работам вместе с ранее известными памятниками (представленными в основном случайными находками) к настоящему времени здесь обнаружено свыше 80 стоянок эпохи мезолита.

Как было установлено В.Ф. Исаенко, памятники этого времени размещаются в основном на более древних элементах рельефа по сравнению с неолитическими — на второй террасе, на моренных буграх, склонах коренных берегов, на песчаных дюнообразных грядах, возвышающихся на первой террасе или среди поймы.

11 мезолитических стоянок подверглись раскопкам, в результате которых выяснилось, что культурный слой их, покрытый гумусированной современной почвой, образовавшейся в течение 5–6 последних тысячелетий, залегал либо в подпочве, либо над самым материком, в слое, перекрытом ортштейнами, в отдельных случаях мезолитические находки приурочены к нижнему горизонту гумуса мощностью 0,20 м, расчлененного песчаной прослойкой толщиной до 1 м. На поверхности первой террасы встречаются лишь редкие, единичные стоянки, хотя эта терраса и образовалась уже в конце нововалдайской стадии.

Детальное изучение материала позволило В.Ф. Исаенко расчленить мезолит Припятского Полесья на две территориальные группы — западную и восточную. Это деление, вероятно, было вызвано условиями экологического характера. Западное Полесье отделено от Восточного болотистой полосой междуречья Цны, Смерди, Ствиги и Горыни. Каждая из областей наряду с общими обладает своими особенными чертами. Вместе с тем тесная генетическая связь мезолитических индустрий ряда районов с предшествовавшими по времени типами индустрий (финальной поры позднего палеолита) не всегда позволяет производить однозначную датировку памятников. Это в большой мере относится к индустрии западной части Припятского Полесья, где имеются стоянки со смешанными комплексами, а индустрия стоянок позднего палеолита типологически очень близка к раннемезолитическим. В меньшей мере это относится к восточной части Полесья.

При сходстве ряда черт в составе и типах орудий (пластинчатые наконечники стрел, резцы, некоторые типы скребков) различия заметны в качестве сырья и, возможно, в какой-то мере связанном с этим характере индустрии — значительно большей микролитичности мезолита Восточного Полесья.

В верховье Припяти (Западное Полесье), на пространстве всего лишь 110 км, между деревнями Самары Раткинского р-на УССР и Невель Пинского р-на обнаружено восемь поселений, среди которых особенно обширные близ деревень Орехово, Любязь, Нобель, Сенчицы. Раннемезолитическая индустрия Западного Полесья полностью унаследовала основные черты индустрии палеолита, отчетливо выраженные в таких стоянках конца палеолита, как Бобровичи I, Нобель I, II, Ополье II, Пульмо I, Любиковичи, Марьяновка.

В раннемезолитических памятниках Западного Полесья индустрия сохраняет еще многие черты, характерные для конца палеолита. Большое число орудий изготовлено из пластин, имеющих относительно правильное огранение и значительную длину. Сырьем для изготовления орудий служил местный кремень, серый, с крупными более темными пятнами, или полосчатый, порой прозрачный, встречающийся в виде конкреций в толще меловых отторженцев и на поверхности моренных бугров. О технике расщепления свидетельствуют относительно крупные (до 10 см) нуклеусы с двумя скошенными под острым углом к центральной оси площадками. Одна из них часто сбита одним ударом, вторая слегка фасетирована или уплощена с помощью длинных, снятых с нее сколов. Единичны нуклеусы с перпендикулярно расположенными площадками. Чаще всего пластины снимались с одной площадки и значительно реже с двух встречными сколами, как правило, лишь с одной стороны, в то время как другая сторона, часто уплощенная, сохраняла корку или следы подготовки нуклеуса крупными сколами. Основные категории орудий изготовлены из таких пластин: наконечники стрел, резцы, некоторая часть скребков и сверл.

Для этого периода типичны иволистные наконечники стрел, основание которых на брюшке обработано плоской ретушью, на спинке мелкая, относительно крутая ретушь располагается на острие и одном из краев. Степень вторичной обработки их сильно варьирует.

Многочисленны резцы на довольно крупных отщепах и сколах с нуклеусов, пластинчатых отщепах и пластинах. В их числе: срединные, преимущественно на массивных сколах с нуклеусов, о чем отчетливо свидетельствуют негативы от снятых ранее пластин. Рабочее лезвие их образовано двумя резцовыми сколами, расположенными под острым углом, нередко в одних случаях длинными, в других — длинным и коротким (встречаются ступенчатые резцовые сколы). Есть резцы многофасеточные. Очень разнообразны угловые и боковые резцы, часто на массивных пластинах или пластинчатых отщепах. В одних случаях резцовые сколы их длинные, расположенные по обеим граням, в других — короткие или многоступенчатые. Иногда резцовый скол нанесен на массивной пластине или пластинчатом отщепе, сколе с нуклеуса, конец которого перпендикулярно резцовому сколу вогнут и обработан крутой ретушью. В качестве ножей использованы пластины со скошенным концом и с ретушью по длинной стороне, нередко с мелкими или более крупными выемками для скобления.

Скребки этого периода еще очень близки к позднепалеолитическим — в абсолютном большинстве они концевые, на удлиненных, часто массивных пластинах подчетырехугольных очертаний или также на удлиненных пластинчатых отщепах, зауженных к тыльной части. Сюда следует причислить и двойные скребки удлиненных или укороченных пропорций, подчетырехугольные, с округлыми или слегка скошенными краями, с лезвием, расположенным на противоположных концах. На спинке большинства таких орудий сохранились негативы от отжатых ранее пластин. Такая форма скребка, появившаяся в конце палеолита, остается и в период раннего мезолита, а в редких случаях доживает до позднего мезолита. Присутствуют комбинированные орудия — концевые скребки-резцы.

В большой мере принципиально новым, фиксирующим переход к мезолиту служит появление рубящих орудий — топоров, для которых использованы нуклеусы и характерные для мезолитических памятников этого круга топоры с перехватом. Заметно увеличивается количество изделий из коротких пластин и отщепов. Иволистные наконечники на пластинах дополняются черешковыми, также пластинчатыми наконечниками стрел, имеющими различные вариации в технике и характере обработки. Степень выделения черешка также различна: от едва намечающейся зауженной тыльной части до отчетливо выделенного. Особенность этого типа наконечников заключается в слабой обработке черешка на брюшке, едва тронутого тремя-четырьмя, а то и всего лишь двумя фасетками. Перо таких наконечников нередко подтреугольное. Продолжают употребляться массивные резцы, преимущественно боковые и срединные, скребки и скобели на коротких массивных отщепах, топоры.

В позднем мезолите наблюдается изменение наконечников стрел. Чаще они с отчетливо или слабо выделенным черешком, с подтреугольным или овальным пером, отдельные приобретают ромбическую форму. Различна и степень вторичной обработки; есть ретушированные по одному краю пера и черешку, который с одного края скошен, с другого имеет выемку. В типологическом отношении они ближе всего стоят к наконечникам аренсбургского типа.

Скребки продолжают изготовляться из крупных отщепов с ретушью только на конце или на одной из сторон. Немногочисленны яниславицкие острия, ретушированные по основанию и частично по одной из сторон, конец их оформлен микрорезцовым сколом. Появляются единичные наконечники типа Лингби, известен, например, наконечник, приближающийся по форме к гамбургским.

Отчетливым показателем совершенствования индустрии на позднем этапе мезолита являются топоры типа «пик» и «транше».

Физико-географической особенностью Юго-Восточной Белоруссии (Белорусского Поднепровья) является наличие очень разветвленной речной системы, связывающей ее с Прибалтикой, Волго-Окским междуречьем, Полесьем и Северной Украиной, что не могло не сказаться на взаимоотношениях живших здесь племен с соседними племенами и через это — на характере их культуры.

Как оказалось, в северной части основная масса мезолитических памятников приурочена к выходам кремня, заключенного в меловой толще в виде конкреций некрупной величины, светло-серого или темно-серого, с мелкими вкраплениями мела (известного под названием «сожского»).

В.Ф. Копытину удалось расчленить памятники в этнокультурном и хронологическом отношении. Раннемезолитические стоянки (среди которых наиболее известны Боровка, Дальнее Лядо, Барколабово, Лудчицы, Яново) расположены на второй надпойменной террасе Днепра. Культурные остатки встречаются в основном в аллювиальном слое, неглубоко от поверхности (0,30-0,50 м).

Основное количество орудий изготовлено из отщепов, при этом характер сырья отразился известным образом на величине орудий и отчасти их форме: значительное число отщепов и отчасти пластин сохраняет корку (табл. 35–36).

Численно большая коллекция нуклеусов позволяет проследить процесс первичного расщепления кремня. Преобладают одноплощадочные нуклеусы, хотя и двухплощадочных имеется значительный процент (например, 34,2 % в стоянке Боровка, 45,6 % в стоянке Дальнее Лядо), часто площадки скошены, сбиты одним ударом или слабо фасетированы. Снятие заготовок одностороннее. Достаточно велико количество ножевидных пластин, часто ретушированных или сохранивших следы использования, среди них часть с выемками. Относительно велико и количество резцов — почти столько же, сколько и скребков, — среди них преобладают боковые, хотя встречаются изредка и срединные на массивных отщепах или сколах с нуклеусов. Среди скребков господствующее место занимают концевые, однако достаточно велико и количество округлых, ретушированных по всему периметру, выпуклых, как бы сегментовидных, нередко с сохранившейся коркой, поскольку при изготовлении этой категории орудий часто использованы сколотые поперечные концы конкреций. Имеются боковые скребки и некоторое количество двойных. Неединичны рубящие орудия, в том числе топорики с перехватом.

Наконечники стрел преимущественно асимметрично-черешковые, проколки срединные и угловые (табл. 35–36).

Исходя из более древних типов орудий и их устойчивого сочетания, В.Ф. Копытин видит генезис раннемезолитических культур Юго-Восточной Белоруссии в позднем палеолите. Наиболее близкими материалами, с его точки зрения, являются Мезинская стоянка, состав орудий которой и их сочетание повторяются, в особенности в стоянке Борки, в то время как индустрия стоянки Коромка свидетельствует о наибольшем сходстве с индустрией таких позднепалеолитических памятников, как Добраничевка и Межеричи. Однако для решения этого вопроса пока еще нет исчерпывающих данных, поскольку между указанными мезолитическими и позднепалеолитическими памятниками существует огромный хронологический разрыв. Отнесение стоянок Боровка и Коромка к раннему мезолиту диктуется наличием ряда новых по сравнению с палеолитическими форм (скребел, наконечников стрел) и количественным преобладанием их в определенных ансамблях (большее число скребков по сравнению с резцами, явное преобладание двойных боковых резцов над прочими типами, многоплощадочных нуклеусов, пластин и отщепов с нерегулярной ретушью, а также отсутствие типичных для мадлена пластинок с притупленным краем).

Другие раннемезолитические памятники (Яново) являются свидетельством более сложного этнокультурного процесса, как об этом можно было бы судить только по указанным памятникам (Боровка, Коромка, Лудчица). В инвентаре стоянки Яново отчетливо выступают свидерские традиции, выражением которых являются характерные иволистные наконечники стрел с выделенным черешком, плоскоретушированные с брюшка, характерный тип боковых, срединных резцов, только концевые скребки, нуклеусы с двумя косыми площадками. Наибольшая типологическая близость инвентаря стоянки Яново прослеживается с позднепалеолитическими стоянками Литвы.

Позднемезолитические памятники (Горки, Журавель, Гренск, Печенеж) располагаются на первой надпойменной террасе р. Сож[4]. В типах орудий и их процентном соотношении фиксируются известные изменения.

Основными заготовками для орудий являются отщепы (примерно 59–64 %). Пластины составляют всего лишь 9-12 % от общего количества находок, что в 2–3 раза меньше по сравнению с ранним мезолитом. Огранение их неправильное, на спинке многих (30–46 %) сохраняется корка. Наряду с одно- и двухплощадочными нуклеусами, с односторонним скалыванием пластин (составляющими примерно 50 % от общего числа нуклеусов) встречаются многоплощадочные нуклеусы с бессистемным скалыванием.

Среди наконечников стрел, изготовленных также на пластинах, появляются формы с острым черешком, обработанным с брюшка плоской, а со спинки крутой ретушью, с черешком, обработанным противолежащей ретушью (типа Добраничевки), асимметричные постсвидерские типа Хинтерзее и Хвалибоговица. Среди относительно многочисленных резцов (9-12 % всех изделий со вторичной обработкой), изготовленных в основном из отщепов, сохраняются некоторые позднепалеолитические типы — срединные, боковые и угловые (22–23 %), преобладают боковые (45–68 %), в единичных случаях встречается комбинация резца и скребка (Гренск, Печенеж), скребка-проколки (Печенеж).

Скребки (20–28 % всех орудий) преимущественно на отщепах, редко на пластинах. Абсолютное большинство их (более 80 %) концевые, в меньшем количестве подокруглые и округлые, а также скребловидные орудия. Изредка среди концевых скребков встречаются двойные укороченных пропорций (4-10 % от общего числа орудий).

Рубящие орудия — топоры, тесла, обработанные двусторонней оббивкой, — в ряде случаев имеют острый обушок, лезвие их оформлено поперечными сколами, а края подправлены мелкой ретушью, единичные экземпляры приближаются к топорам с перехватом (Гренск), имеются овальные топорики (Печенеж).

Помимо перечисленных орудий, в виде исключения встречаются и иные формы: проколки, пластинки со скошенным ретушированным концом, с выемками, а также пластинки и отщепы с частичной обработкой. Количество этого вида изделий значительно больше, нежели в раннем мезолите. Для этого периода достаточно характерны острия (5–6 % всех орудий). Геометрические формы — треугольники, трапеции — почти отсутствуют. Одна из них, найденная в Гренске, — на сечении пластины с краями, обработанными противолежащей ретушью, вторая — в Горках. Вместе с тем встречаются короткие сечения со следами сработанности и в ряде случаев с резцовым сколом на углу.

В 1977 г. при исследовании стоянки Криничная, расположенной в 2 км от д. Горки Череповского р-на, впервые для Посожья обнаружены пластинки с притупленным краем и микрорезцы на таких пластинках.

Рассмотрение всего раннемезолитического комплекса Юго-Восточной Белоруссии заставляет нас вслед за В.Ф. Копытиным считать, что памятники этой территории связаны с различными культурными традициями эпохи палеолита и лишь завершают этот процесс.

В самые последние годы в Юго-Восточной Белоруссии была также исследована группа стоянок, расположенных на правобережье Днепра и на р. Березине, на первой или второй надпойменной террасе (Береговая Слобода, Красная Горка IV, Тайманово, Стасовка и др.). Выделяются ранний и поздний этапы. Памятники раннего этапа (Береговая Слобода, Михайловка, Шитов) располагаются на второй надпойменной террасе. В.П. Ксензов усматривает в индустрии этого периода проявление свидерской (Береговая Слобода) и верхнепалеолитических — среднеднепровской и деснинской традиций (Шитов).

Для изготовления орудий население использовало низкокачественный кремень, следствием чего явилось большое количество отходов производства — отщепы. Ножевидные пластинки немногочисленны. Соответственно невелико и количество нуклеусов для их снятия, они имеют призматическую и уплощенно-призматическую форму. Наконечников немного. Они черешковые, постсвидерского и постаренсбургского типов. Встречаются небольшие косые острия, срединные, боковые и вогнуто-ретушные резцы. Скребки на тонких ножевидных пластинах и их сечениях или на отщепах — концевые, с полукруглым или скошенным рабочим краем. Многочисленны скобели (пластинки с выемками по краю). Вкладыши из некрупных ножевидных пластин, единичны пластинки с притупленной спинкой и трапеции. Изредка встречаются топоровидные орудия на нуклеусах и топорики с перехватом.

Очевидно, мезолитическая культура Юго-Восточной Белоруссии явилась основой для формирования особой верхнеднепровской неолитической культуры, на раннем этапе которой встречаются типичные мезолитические формы.

Яниславицкая культура.

(Л.В. Кольцов)

Выделена в 1965 г. польским археологом С.К. Козловским (Kozlowski, 1965). Основная часть ее памятников находится на территории Польши. В Советском Союзе несколько яниславицких стоянок встречено на территории Литвы и Белоруссии (Кольцов, 1975).

Стоянка Максимонис IV (табл. 29) исследовалась Р.К. Римантене (Римантене, 1971, с. 118–122). Она располагалась на краю первой надпойменной террасы правого берега р. Немана, на высоте 6 м над уровнем реки. Мезолитические остатки залегали в слое ортштейнированного песка мощностью 0,15 м. При раскопках обнаружено зольно-углистое пятно диаметром 0,25 м и мощностью 0,12 м. В профиле оно котлообразное. По-видимому, это остатки очага. Рядом с очагом обнаружены кремневые изделия, побывавшие в огне. Удалось определить, что жгли в нем сучья сосны. В очаге были найдены кусочки скорлупы водяных и лесных орехов, корней папоротника, обгоревшие косточки крупной водоплавающей птицы и позвонки крупной рыбы. Судя по находкам остатков водяного ореха, стоянка существовала в атлантическом периоде.

В составе коллекции нуклеусы одноплощадочные, конические, от пластин и отщепов с круговым скалыванием. Среди скребков, изготовлявшихся на пластинах и отщепах, концевые, в том числе скошенные, а также неправильной формы. Резцы изготавливались на пластинах и отщепах. Преобладают формы с ретушированной (косо или поперек) площадкой скола, встречен комбинированный резец: на одном конце пластины скол нанесен поперек, а на другом сформовано лезвие срединного резца со смещением относительно центральной оси заготовки. Широко представлены микрорезцы, в том числе с краевой ретушью.

Микролитическая группа достаточно разнообразна. Прежде всего следует упомянуть острия яниславицкого типа со сломанным, неретушированным или ретушированным основанием (поперек или наискось по отношению к длинной оси заготовки, причем у одного изделия почти параллельно скошенному концу; такая обработка порой придает этим остриям форму асимметричных низких трапеций или параллелограммов). Кроме того, обнаружены треугольник яниславицкого типа (вытянутый, тупоугольный, неравносторонний) и острие со скошенным ретушью концом. Своеобразно острие со скошенным концом, у которого противоположный конец имеет боковую выемку, образованную крутой ретушью. Широко были распространены пластины-вкладыши с ретушью по краю, пластинки с затупленным или вогнутым ретушью концом.

Обнаружены ножи и скобели в разных вариантах. Довольно большую серию составляли рубящие орудия. Это топоры и тесла разных формы и характера обработки. Они изготавливались на отщепах и кусках кремня. Преобладающий характер обработки — подправка крутой ретушью по боковым краям и лезвию. Один экземпляр оббит крупными сколами по всей поверхности, другой, кроме аналогичной обработки, имеет лезвие, сформованное одним большим боковым сколом, что напоминает известные топоры типа «транше».

Этот кремневый комплекс (табл. 29) имеет очень много общего со стоянками яниславицкой культуры на территории Польши. Основные отличия от них — наличие большой серии рубящих орудий и отсутствие трапеций. Эти отличия могут быть и локальными, и хронологическими. Р.К. Римантене относит стоянку Максимонис IV к культуре маглемозе. Памятник, действительно, имеет много общего с поздними поселениями культуры маглемозе. Однако в ней нет одного существенного признака каменного инвентаря маглемозе — наконечников стрел типа маглемозе, отсутствуют и острия типа В (Коморница), столь распространенные в маглемозе. Вместе с тем, вероятно, можно говорить о генетическом родстве памятников культуры маглемозе с яниславицкими.

Стоянка Несиловичи I располагалась у стрелки левого берега р. Немана и левого берега р. Молчадь. Исследовалась она Н.Н. Гуриной (Гурина, 1965). Основное большинство находок составляет подъемный материал. Однако часть их залегала в погребенной почве и подпочве.

Коллекция состоит только из каменных орудий из кремня высокого качества (табл. 34). Нуклеусы конические, одноплощадочные, от пластин с круговым скалыванием. Скребки представлены разными вариантами концевых форм (в том числе скошенными и с краевой ретушью), а также орудиями неправильной формы. Большинство их изготовлено на отщепах. Резцов же, наоборот, больше на пластинах, преобладает тип на сломанном углу заготовки, однако встречены боковые косоретушные и срединные. Микролитическая группа весьма разнообразна. В составе коллекции яниславицкие острия со сломанными или ретушированными основаниями. Найдено ланцетовидное острие на пластине. Есть яниславицкие треугольники. Значительно число вкладышей на пластинах и их сечениях с ретушированным краем. В коллекции широко представлены трапеции разных типов: симметричные, средних пропорций, с прямыми или вогнутыми ретушированными краями, высокие, симметричные и асимметричные, с вогнутыми краями (у одной из них ретушировано и короткое основание). Кроме того, встречены ромбовидное острие и пластинка с затупленным краем. В коллекции присутствуют скобели на пластинах, проколки с выделенными «жальцами», на пластинах и отщепах, топоровидное орудие с грубыми сколами на поверхности, отщепы с ретушью (табл. 34).

К яниславицкой культуре, видимо, надо отнести стоянки, где ее элементы хотя и преобладают количественно, но найдены в смеси с элементами других культур. На территории СССР — это поселения Чарленка, Черешля VI (Гурина, 1965, с. 156–162), Дубичяй 2 и Паштува (Римантене, 1971, с. 103, 106, 126, 128–131). Остальные памятники яниславицкой культуры находятся в Польше.

Характеризуя каменную индустрию яниславицкой культуры, следует прежде всего отметить характерные острия, получившие название острий яниславицкого типа. Это острия на пластинах, с концом, скошенным пол укрутой ретушью и на самом кончике — микрорезцовым сколом. Вышеуказанным техническим приемом скашивался, как правило, конец, прилегающий к ударному бугорку. Основание обрабатывалось по-разному. Оно может быть ретушировано поперек (в таком случае острие может получить треугольную форму) или слегка наискось (тогда острие становится похожим на асимметричную трапецию или параллелограмм), может быть сломано (иногда преднамеренно) или оставлено без обработки, в виде естественного окончания заготовки.

Другой характерной формой являются треугольники яниславицкого типа — почти прямоугольные или прямоугольные, изготовленные всегда на пластинах крутой ретушью по основанию и по одному из боковых краев. Широко распространены трапеции — высокие, низкие или средних пропорций. Они могут быть как симметричными, так и асимметричными. Характер обработки и форма ретушированных краев тоже могут быть весьма разнообразными. Среди микролитов следует упомянуть и вкладыши — пластины или их сечения с ретушью по краю. В отдельных памятниках на польской территории найдены и иные формы микролитов, чаще всего в одном или двух экземплярах. В числе других орудий наиболее часты скребки: концевые, разных вариантов и неправильной формы. Они чаще всего изготавливались на отщепах (хотя есть скребки и на пластинах) крутой ретушью. Резцов значительно меньше; в их числе угловые и боковые, реже срединные. Они изготавливались тоже на пластинах и отщепах, резцовые сколы и ретушь у боковых резцов носят различный характер. Рубящие орудия распространены не очень широко. Они представлены топорами и теслами разных форм и характера обработки. Обращает на себя внимание использование в ряде случаев бокового скола типа «транше». Изготовлялись они на отщепах, осколках и кусках кремня. Другие категории орудий распространены значительно реже.

Происхождение яниславицкой культуры — достаточно сложный вопрос. Еще в 1966 г. Р.К. Римантене (Jablonskyté-Rimantiene, 1966) обратила внимание на сходство материалов стоянки Максимонис IV с памятниками маглемозской культуры. В 1972 г. С.К. Козловский (Kozlowski, 1972) поддержал эту точку зрения. Однако в дальнейшем он стал склоняться к предположению о сложении яниславицкой культуры на территории СССР (на основе памятников типа Гренск). Как сейчас выяснилось, эти памятники по меньшей мере синхронны яниславицким. Поэтому говорить о происхождении яниславицкой культуры от них нельзя. X. Венцковска тоже считала, что яниславицкая культура — восточного происхождения (Więckowska, 1973). Б. Гинтер полагает, что основные формы этой культуры надо искать в культуре маглемозе (Ginter, 1973). Л.В. Кольцов поддержал гипотезу Р.К. Римантене о маглемозском генезисе яниславицкой культуры и высказал предположение, что эта культура явилась результатом переселения и развития части маглемозского населения из Ютландии в результате сокращения охотничьих территорий там из-за неотектонических явлений, результатом чего были Литориновая трансгрессия и сокращение суши (Кольцов, 1977).

С вопросом о происхождении тесно связана и проблема хронологии культуры. Практически почти полностью отсутствуют данные по методам естественных наук. Однако, если принять гипотезу о происхождении яниславицкой культуры от маглемозе и учитывать хронологию последней, можно считать датой возникновения яниславицкой культуры конец VII тысячелетия до н. э. Основное число ее памятников, судя по находкам симметричных высоких и средних пропорций трапеций, относится уже к VI тысячелетию до н. э. Есть основания считать, что часть памятников (судя по датировке яниславицких погребений из Гижицко-Перкуново на территории Польши фосфорно-апатитовым методом) могла существовать еще и в V тысячелетии до н. э.

Периодизация памятников яниславицкой культуры связана с наличием или отсутствием в них трапеций. На территории СССР только в стоянке Максимонис IV их нет. Следует подчеркнуть и еще один факт: в этой стоянке гораздо больше рубящих орудий, чем в любом другом яниславицком памятнике. Поэтому это поселение представляется более ранним, чем другие яниславицкие памятники СССР.

Хозяйство населения яниславицкой культуры базировалось в значительной мере на охоте. Об этом говорят находки орудий из костей тура, благородного оленя, кабана, кости дикой кошки, зубы бобра в Яниславицком погребении (Chmielewska, 1951). В Гижицко-Перкуново найдены украшения из зубов лося, тура и благородного оленя. Все эти животные принадлежат к лесным видам. Судя по находкам раковин в Яниславицком погребении и скорлупы водяных и лесных орехов на стоянке Максимонис IV, охота дополнялась собирательством. Возможно, существовало и рыболовство, если принимать во внимание находку позвонка рыбы в стоянке Максимонис IV.

Антропологический тип населения яниславицкой культуры остается пока неясным. Сделанное В. Стеньслицкой-Мыдлярской по затылочной кости из Яниславицкого погребения определение погребенного как лапоноида вызывает сомнение. Более точных данных нет.

Еще одна проблема, связанная с яниславицкой культурой, — ее взаимоотношения с неолитическими культурами. Если она существовала до IV тысячелетия до н. э., ее носители неизбежно должны были вступить в контакт с неолитическим населением. Видимо, такие контакты существовали. В ряде случаев элементы яниславицкой культуры входят в состав ранненеолитических культур на территории СССР (Кольцов, 1977, с. 192).

Глава седьмая

Мезолит верховьев р. Волги

(Н.Н. Гурина)

В пределах рассматриваемой территории наиболее ранние памятники, известные в настоящее время, относятся к концу раннего и позднему мезолиту — бореальному и атлантическому периодам. Пыльцевые данные указывают на господство сосново-березовых лесов с примесью ели и некоторого количества широколиственных пород — дуба, орешника, липы и вяза.

Вопрос о происхождении древнейшего населения Валдайского Приозерья в настоящее время не решается однозначно. Поскольку до сих пор на этой территории не обнаружено памятников, предшествующих мезолиту, само собой снимается предположение о возможности местного происхождения. Очевидно, мезолитическое население мигрировало из других областей. По этой же причине исключается возможность передвижения населения с севера и северо-востока. В мезолитических памятниках Валдайского Приозерья отчетливо выступают оригинальные местные черты, позволяющие выделить особую культуру. Вместе с тем ряд типов каменной индустрии имеет общие черты с индустрией соседних регионов. Наиболее близкое сходство материала прослеживается с материалом Литвы, Западной Белоруссии, относящейся к неманской мезолитической культуре, а также с соседней бутовской культурой. Общие черты наблюдаются в наборе инвентаря, его типах, и прежде всего наконечниках стрел, двойных скребках, имеющих явно выраженные свидерские палеолитические традиции Польши. В то же время мезолит нашего региона не является простой копией мезолита этих районов, а, как было указано, обладает яркой индивидуальностью.