Пепел прошлого

– Временно исполняющий. Звягинцев всего лишь в отпуске, – не дал ему договорить Родионов и по стремительному взгляду Усова понял: только что он нажил себе лютого врага.

– Так точно, – невнятным скрипучим голосом отозвался Усов и сладко улыбнулся Александру. – Мы слушаем вас, товарищ майор, слушаем. Если у Пышкина нет мотива, у кого он был? Не расскажете нам – местным, тупоголовым, до чего додумались конкретно вы?

Они были в одном звании, и Родионов даже одернуть его не мог – Усов в должности выше, хотя и исполнял ее временно. Поэтому он миролюбиво улыбнулся и проговорил:

– Нам надо искать свидетеля.

– Свидетеля? – Усов с издевкой рассмеялся и переспросил: – Серьезно? Вы, товарищ майор, приехали из области, чтобы посоветовать нам: искать свидетеля? Интересно, как и кого? Мы опросили всех, кого только можно и нельзя. Никто не видел ничего и не слышал. Никто! Никого! Пышкин уверяет, что на камерах видеонаблюдения, установленных на его стройке, никто не засветился.

– Он врет, – перебил его Родионов.

– То есть? – опешил Усов.

– Пышкин врет. Или его тоже обвели вокруг пальца. Но, насколько мне известно, трансляция с камер видеонаблюдения ведется прямо в его кабинет. И не видеть того, кто взял строительную тачку, он не мог.

– Он уверяет, что никого не было. Это он еще Звягинцеву сказал, – напомнил Усов, и в его злых глазах проплыла заинтересованность. – Думаете, соврал?

– Думаю, да. Если только в тот вечер камеры не были выключены, и он все пропустил.

В кабинете снова загудели возмущенные голоса. Усов не сделал замечания подчиненным – он думал.

– Вы считаете, что в тот вечер кто-то взял с его стройки тачку? – уточнил он у Родионова, принявшись поигрывать авторучкой, зажатой в пальцах.

– Не кто-то, а женщина.

– Откуда такая уверенность, товарищ майор? – подал голос кто-то из сотрудников.

– Мужчины не ходят на шпильках, насколько мне известно. А те, которые ходят, вряд ли могли оказаться в том месте в это время, – хмыкнул Родионов, выразительно поиграв бровями.

Ситуация разрядилась. Коллеги заулыбались.

– То есть вы хотите сказать, что в ту ночь на месте происшествия побывала женщина на высоких каблуках? И она зачем-то брала строительную тачку?

– Именно это я и хочу сказать. И не зачем-то, Сергей Иванович, а с вполне конкретной целью.

– С какой? – выкатил на него глаза старший лейтенант Данила, фамилии которого Родионов пока не знал.

– Она что-то или кого-то вывезла с пожара. Либо это случилось до, либо в момент возгорания. Но там точно побывала женщина. И наследила.

– Странно…

Усов опустил голову и уставился на авторучку, дергавшуюся между пальцев. Потом поднял злые глаза на старшего лейтенанта.

– Объяснись, старлей! – потребовал он и обвел рукой присутствующих. – Всем нам объясни, как так вышло, что майор Родионов и его люди нашли следы, а ты нет?

Данила молчал, покусывая губы.

– И его люди даже смогли установить, что со стройки была украдена тачка, на которой женщина что-то вывезла из дома Толкачевых. Как так?

Усов не выпендривался сейчас, он всерьез был озадачен.

– А я не знаю, – с вызовом ответил старший лейтенант, чьей фамилии Родионову пока никто не назвал. – Все быстрее, быстрее! Пожарные натоптали так, что медведь аккуратнее пройдет. Попробовать рассмотреть следы от шпилек в грязи… Это надо быть…

Он запнулся. Гул постепенно стих. Все снова уставились на Родионова.

– Я согласен, рассмотреть сложно. Но возможно. Особенно если знать, что ищешь. Моими сотрудниками следы от каблуков сначала были обнаружены на краю траншеи, что идет вдоль изгороди почти по всей улице. Может, Пышкин ваш коммуникации какие собирается тянуть, не знаю. Но траншея имеет место быть. И женщина сначала совершенно точно стояла на краю. Потом то ли упала, то ли оступилась, то ли намеренно спрыгнула в нее. Это не установлено.

– А может, она там пряталась? Ну, в момент, когда кто-то дом поджигал? – подал голос кто-то из присутствующих.

– Бинго, коллега! – похвалил Родионов и поискал взглядом умника.

Ничем не примечательный молодой парень в штатском. Сидит с краю, перед ним блокнот, и он в нем постоянно что-то пишет. Хотя…

Хотя мог и карикатуры рисовать. Родионов смолоду таким баловался.

– А зачем там кому-то прятаться? – высоко поднял брови Устинов и громко фыркнул. – Да еще на шпильках! В яме! Какая-то бредятина, уж извините, товарищ майор.

– Тем не менее мною были опрошены местные жители. Не все, каюсь, не успел. Но те, которых я опросил, пребывают в недоумении. На их памяти никто из местных ночами по этой улице на шпильках не гуляет. Тем более никто не мог явиться в дом к Толкачевым в подобной обуви. К слову, коллеги… – Родионов сделал скромное лицо. – Нашими экспертами был сделан слепок следа в траншее. Один очень хорошо вышел. Узкий нос, след от шпильки. Размер приблизительно тридцать шестой. Вот делюсь с вами информацией.

– Спасибо, – нехотя поблагодарил его Усов и снова пристал к своему подчиненному, по совместительству – другу. – Данила, как так? У областных коллег уже и слепок обуви имеется, и размер ноги, а мы что же? Они уже успели и местных опросить, а мы?

– И что местные? Никто не знает, никто не видел. Такие результаты и у меня имеются. Мы с лейтенантом Сальниковым все дома обошли. Все, товарищ майор! Вы же знаете! – упрекнул друга Данила. – Никто не сообщил ничего стоящего. И знать о чужих ничего никто не знает. Скажи, лейтенант?

Молодой опер Сальников, которого Родионов похвалил, поднялся, одернул серый джемпер с вытянувшимися локтями, полистал блокнотик и остановился на нужной странице.

– Мною был проведен опрос местных жителей, товарищ майор, – проговорил он, глядя на Родионова. – Все так, как говорит старший лейтенант. Никаких сведений о посторонних. Но… В этом районе поселка имеются три дома, в которых никто не живет.

– И о чем тогда речь, Сальников? – недовольно сморщился Усов. – Если там никто не живет? Тебе нашего и своего времени не жалко?

– В первый – под номером восемнадцать – на лето приезжает с внуками дочь умершей хозяйки Игнатовой, живет с мая по сентябрь. Все остальное время дом стоит заколоченным в прямом смысле: заколачиваются окна и двери досками крест-накрест.

– Да поняли мы! Дальше! – нервничал Усов.

– Второй дом, двадцать четвертый, третий год выставлен на продажу. Он под снос: там не то что жить невозможно – войти нельзя.

– Ты к чему это ведешь, Сальников, не пойму?

Брови Усова сошлись у переносицы, и Родионов в который раз за время совещания пожалел, что Звягинцева отправили в отпуск. Вот вообще нет у человека смекалки оперативника! А Сальников молодец. Да, молодец!

– Я это веду к тому, товарищ майор, что никто ничего не слышал и не знает о чужаках, и в этих двух необитаемых домах никого не было. Но в третьем нежилом в ночь пожара кто-то побывал, и это вполне могла быть женщина на высоких каблуках.

– Та-ак! – В сторону старшего лейтенанта Данилы Усовым был послан еще один гневный взгляд. – Давай, давай подробности, не тяни!

– Третий нежилой дом принадлежал когда-то Стешиной Нине Николаевне. Она из местных, всю жизнь прожила здесь. Несколько лет назад умерла, а дом завещала своей единственной родственнице – племяннице Инге. Та осиротела и несколько лет жила у нее, но потом уехала в город и больше не возвращалась, даже на похоронах не была.

– Ничего себе, лейтенант! А ты молодец, – нехотя похвалил Усов и со значением ухмыльнулся. – Откуда такие сведения? Был знаком с племянницей?

– Лично нет, товарищ майор. Но не раз видел ее на улицах поселка. Мы почти ровесники. – Щеки парня слегка зарозовели.

– Понятно.

Авторучка выпала из пальцев Усова и покатилась по столу. Он сосредоточенно наблюдал, упадет ли она со стола или не осмелится. Ручка упала. Усов вздохнул, перевел взгляд на Сальникова, который продолжал стоять и смотреть в свой блокнот.

– То есть ты предполагаешь, что в ночь пожара кто-то побывал в доме умершей Стешиной?

– Я не предполагаю, товарищ майор. Я совершенно точно знаю, потому что соседи видели, как в кухне зажегся свет.

– И? Свет зажегся, и что?

– Его некому было включить, товарищ майор. Дом необитаем. А он загорелся – в кухне. Перед этим на их улицу приезжало такси – Иван Волков видел машину с шашечками. Она проехала мимо его дома и остановилась как раз напротив дома Стешиной.

– Так, так, так… И потом в доме загорелся свет?

– Почти.

– И соседи не поспешили установить, кто это мог быть?

– Они пошли к тем людям, которые за домом присматривают, рассказали им. Пока ходили туда-сюда, свет потух. Дверь оказалась запертой. Все вещи на месте.

– А не могло привидеться?

– Исключено. Люди адекватные.

– Гм-м… – Усов таращился на авторучку, упавшую на пол, но сила его мысли вернуть ее на стол не смогла. Он тяжело вздохнул. – Какие соображения, Сальников?

– Взлома не было, товарищ майор. Дверь в дом была отперта ключом, им же и закрыта. Вещи на месте. Такси… Предполагаю, что приезжала племянница покойной Стешиной.

Родионов незаметно от всех показал молодому лейтенанту оттопыренный большой палец. Парень нашел возможного свидетеля. Разве это не успех? Это прорыв! И еще какой!

– Если она приезжала, то куда подевалась, лейтенант? Приехала, зашла в дом, вышла, наследила на пожаре, что-то вывезла из дома в строительной тачке и исчезла, – принялся загибать пальцы Усов. – Так, по-твоему?

– Так точно, товарищ майор.

– Ох, лейтенант, лейтенант. – Усов медленно поднялся с начальствующего кресла, которое временно занимал. – За уши ведь притянуто, не находишь? И таким бредом кажется, что… Ладно. Ищи свою племянницу, лейтенант. А мы будем искать настоящего поджигателя. Все свободны…

Родионов так обрадовался, что немыслимо скучное совещание наконец закончилось, что упустил из виду – из кабинета Усова вышли не все.

Старший лейтенант остался, даже не слыша приглашения. Он встал у окна и молча наблюдал, как коллеги выходят на крыльцо. Скорее угадал, чем услышал, что его друг, Серега Усов, встал за спиной и тоже уставился за окно.

– Что о нем скажешь, Данила? – спросил Усов, когда из здания вышел Родионов и медленно побрел к своей машине.

– Слышал, он продажный.

– А-а-а, вот почему он так за Эдика встрял! – весело рассмеялся майор, шлепая его по плечу. – А я-то думаю, с какой стати он так за него…

– К тому же алкаш. Жена от него ушла. Короче, не авторитет. Я видел, что он с трудом зевоту скрывал на совещании. Небось, похмелиться хотелось.

– Понятно. И ладно. И хорошо. И совсем неплохо. – Усов хлопнул в ладоши и потер их друг о друга. – Ну что, может, по шашлычку? Я заказывал, парни должны подвезти прямо сюда.

– А чего нет-то! – повеселел Данила. – Можно и по шашлычку… А что с племянницей Стешиной делать? Искать ее, нет?

– Ты охренел, друг Данила?! Ты в самом деле веришь, что крутая баба приехала сюда в ночь, чтобы включить свет в кухне своей покойной тетки, потом наследить на пожарище и кого-то вывезти оттуда в тачке? – Усов сделал такое лицо, будто у него разболелись все зубы разом.

– Но следы-то есть. От женских каблуков.

– И что?

– С ними как быть? Их и Звягинцев видел, и в области у экспертов заключение по ним есть. Что скажешь, Серега? Кто, по-твоему, наследил?

– Наследил неподалеку от дома Пышкина? – со смешком протянул Усов и снисходительно глянул на друга. – Удивляешь ты меня, Данила! Ну кто же, кроме проститутки? Кому еще придет в голову мысль на шпильках ночью по стройке лазить? Ты забыл, как мы их тут гоняли? То в бане угорят, где Эдик парился, но вовремя уехал. То окна побьют в доме Звягинцева, потому что его дочь за Эдика замуж выскочила. То дорогу перекроют и на машины бросаются, думая, что это Пышкин. Забыл?

– Ты знаешь, забыл, – облегченно заулыбался Данила. – А ведь верно, Серега!

Друзья шлепнули друг друга по рукам и вернулись за стол. Усов тут же позвонил и распорядился шашлык принести прямо в его кабинет. По ресторанам разъезжать ему некогда – так он сказал в трубку, потом хитро глянул на друга и повторил:

– Проститутка какая-нибудь, которая его искала, искала, да так и не нашла. А все потому, что Эдик про нее забыл или променял на другую. С какой еще стати приличной женщине на его стройку лезть, скажи? И главное, Данила… С какой стати Пышкину эту бабу на шпильках покрывать? Он же сто пудов ее на записях видел. И если бы это была чья-то там племянница…

Усов неопределенно повел рукой по воздуху.

– Поверь мне, дружище, Эдик Пышкин сдал бы ее нам на раз.

– А ведь верно, Серега! Ты – голова! И что теперь? Где нам ее искать – шалаву эту?

– Ой, не парься, дружище, – снисходительно глянул Усов. – Все его шлюхи у меня на карандаше. Найдем. И найти ее нам надо раньше Родионова. Понял меня?

– А то!

Дверь приоткрылась. В кабинет сунулась кудрявая голова Артема из местной шашлычной. Усов сделал ему знак заходить. Достал бумажник, отсчитал деньги, от сдачи отказался и пристал к нему с вопросами о девочках, которые работают на трассе неподалеку от поселка. Артем со вздохом принялся диктовать телефоны.

– Ну вот, а что я тебе говорил! – помотал в воздухе бумажкой с тремя номерами Усов. – Все они тут, никуда не денутся. Давай, брат, уже пообедаем.

Глава 10

– Я ничего не знаю. Спал я, Гавриил Николаевич. – Сережа Гапонов старательно смотрел мимо Устинова, что внушало ему надежду. – Время-то сколько было?

– Часа два-три ночи.

Устинов оглянулся на прикрытую дверь комнаты Сережи – ему все время казалось, что за ней кто-то стоит. Может, он ошибался, и скрип половицы под тяжелыми ногами ему лишь почудился, а может, и нет – Сережин папа подслушивает.

– Ну вот! – неубедительно фыркнул Сережа. – Я десятый сон в это время вижу. – Он подумал, помолчал и добавил: – Обычно.

– Угу… – Устинов согласно кивнул и снова покосился на приоткрытую дверь, за которой скрипели половицы. – Я подумал, может, та ночь была какой-то необычной, а? Может, ты в туалет вставал, и как раз в это время мимо вашего дома проехала машина. Я же не говорю, что ты той ночью со своей новой игрушкой баловался!

– Какой игрушкой? – Сережа слегка побледнел.

– Ну, я слышал от медсестры, а та от своих внуков, что тебе будто бы на день рождения квадрокоптер подарили, и не простой, а с камерой. Врут? Вижу, врут. Вот люди, а!

Сережа упорно молчал, уставившись на дверь немигающим взглядом. Устинов встал с узкого дивана, походил по просторной комнате, огляделся.