Ворчание из могилы

КОНТРАКТ НА КИНОФИЛЬМ

8 ноября 1968: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Мы только что закончили тяжёлые три дня с литературным оценщиком, жёстким, но очень милым; он оказался muy simpatico[97]. Сегодня я пробую превратить мои записки в длинное письмо Неду[98] по поводу контракта на «Дорогу славы» [роман фэнтези, см. главу XI, «Взрослые романы»]. Проклятье, я обнаружил, что контракт требуется подписывать без возможности изменений, не понимаю, как вообще можно с таким смириться. Джинни говорит, что они позволили писать этот контракт троюродному брату, тогда как должны были привлечь, по крайней мере, двоюродного брата.

ТЕЛЕСЕРИАЛ

12 октября 1963: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Нед рассказал мне по телефону, что контракт оформлен на телесериал и от меня требуется сделать сценарий для съёмок пилотной серии. Он вывалил на меня кучу подробностей, я не стал ничего записывать, поскольку не верю всяким долбаным голливудским штучкам, пока я не увидел подписанный контракт и чек… Похоже, Нед элементарно добивается от них всего, что попросит…Я просто сказал ему продолжать в том же духе и вытягивать из них самые выгодные условия, какие только сможет, а я их буду подписывать, пока они не требуют от меня работать в Голливуде.

Но Нед сказал, что я действительно должен выехать в Голливуд на совещание, хотя бы на один день, с Дозиром, боссом. Я наотрез отказался, пока у меня не будет на руках подписанного контракта. Я вовсе не упрямился.

ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА: Роберт давно привык к звонкам голливудских продюсеров, которые хотели, чтобы он написал им сценарий. Каждый раз, сделав такое предложение, они спрашивали: «Почему бы Вам не вскочить в самолёт, чтобы по-быстрому слетать сюда и обсудить это дельце?»

Поэтому, когда в 1963-м Роберту позвонил голливудский продюсер Хоуи Хорвиц, у Роберта был готов ответ. Хоуи хотел, чтобы Роберт сделал пилотный сценарий для научно-фантастического телесериала для студии «Screen Gems»[99]. Затем последовало неизбежное: «Почему бы Вам не вскочить в самолёт, чтобы по-быстрому слетать сюда и обсудить это дельце?»

Роберт ответил: «Почему бы Вам не вскочить в самолёт до Колорадо, чтобы мы смогли обсудить это здесь?»

К нашему изумлению, Хоуи так и сделал.

Роберт поклялся всем, чем только можно, что больше не будет ввязываться в подобные предприятия. Но присутствие Хоуи его разоружило. После его отъезда Роберт принялся за работу и написал сценарий. И тут он обнаружил, что разрывается между Колорадо и Голливудом, и так работать совершенно невозможно. Поэтому в начале 1964-го мы поехали туда, чтобы Роберт смог доводить сценарий под руководством Хоуи.

Когда работа была закончена, мы вернулись домой. И именно в этот момент в Голливуд заявились банкиры из Нью-Йорка и уволили самого Хоуи и его босса. Сценарий в «Screen Gems» заморозили, а Хоуи и его босс перешли на другую сторону улицы и сняли там «Бэтмена».

Во всех практических смыслах пилотный сценарий был мёртв, так же как и весь сериал «Century XXII». Существует слабая надежда, что когда-нибудь его, возможно, пустят в дело. Кто-нибудь прочитает эти строки, вспомнит об этом сценарии и приступит к трудной задаче сделать из него фильм.

20 января 1964: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Вы снимете меня с крючка по нескольким вещам? В моей семье произошла смерть – не то чтобы я близко принял её к сердцу, но долг обязывает – поэтому в течение часа я должен успеть сесть в самолёт (Джинни остаётся здесь), затем – по возвращении в четверг – немедленно уезжаю в Голливуд (Джинни будет меня сопровождать) и прибываю туда в понедельник, 27 января, возможно, опоздаю на встречу в «Screen Gems» по поводу истории… [Телевизионный] проект, похоже, совсем протух, и я уже не питаю никаких надежд спасти его, но я должен быть там, чтобы постараться сделать всё возможное.

И сейчас мне катастрофически ни на что не хватает времени, и мне нужна помощь по незаконченным делам (из-за этого проклятого сценария у меня горят все сроки)… а эти похороны вообще всё сдвинули – несмотря на то, что за последние три дня я ответил на шестьдесят три письма, пытаясь наверстать упущенное.

8 апреля 1964: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Нужно принимать во внимание множество других вещей. Мы дома уже три недели, две из них были съедены болезнью, оставшуюся часть времени я безуспешно пытался справиться с лавиной из скопившихся несрочных документов, сотен непрочитанных газет и журналов и т. п. Здесь не только то, что скопилось за время нашего отъезда, но и то, что было отложено с прошлого августа, когда начался этот проект. Этот последний голливудский эксперимент ещё раз подтвердил моё прежнее мнение, что, хотя расценки в Голливуде и высоки, они не окупают того, через что автору приходится пройти, чтобы их получить, так что он в конечном счете оказывается в проигрыше. Я надеюсь, что Вы, я и Нед [Браун] сделаем на этом немного денег – но если сериал не запустят в производство, я надеюсь, мне хватит здравого смысла впредь оставаться дома и писать книги, а Страну Грёз оставить тем, кому по вкусу эти крысиные бега.

Глава VI

О методах письма и сокращениях

25 октября 1946: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

…потом напишу ещё один рассказ. Рабочее название «Ностальгия» [ «Как хорошо вернуться»], он снова о Луна-Сити и т. д. по сюжету. Если получится, я хочу, как я делал в «Astounding», создать единый фон для серии межпланетных рассказов о ближайшем будущем (будущее столетие, около 2050 года нашей эры). Мои рассказы будут вписываться (с небольшими изменениями) в принятый в SEP [ «Saturday Evening Post»] формат подобных сериалов, типа Трактор-червяк, Энни-Буксир, Оружейник Пайн, Хаггерти-Голубая фишка, и т. д. – рассказы о конкретной профессии или целой отрасли. Мой цикл будет развиваться на фоне коммерческих (не исследовательских или приключенческих) межпланетных путешествий. Названия мест будут отражать последовательность смены декораций: Луна-Сити, Сухая вода, Венусбург, Новый Брисбен, Нью-Чикаго. Куда дальше? Лейбург, Марсополис, Нью-Нью-Йорк и т. д., на неё будут работать также соответствующие технологии, культурные особенности и изменения в манере говорить. Герои в каждом рассказе будут свои, но главные герои одной истории могут появляться в эпизодических ролях в других рассказах.

Науки и техники будет по минимуму, но они будут достоверны. Редактор может быть уверен, что я буду придерживаться фактов астрономии, атомной теории, баллистики, ракетной техники и т. д. Например, пилотирование в рассказе, который Вы получите, полностью соответствует нашим сегодняшним представлениям – даже если оно таким не будет, оно, по крайней мере, изображено таким, каким оно могло бы быть: оно практично и соответствует временным интервалам, скоростям, ускорениям и используемым инструментам. Когда в своей истории я рассказываю о падении с высоты 700 футов на Луну и говорю, что через сорок секунд скорость достигает 140 миль в час, после чего снижаю скорость секундной тягой с пятикратным увеличением веса, я знаю, о чём говорю; я – инженер-механик, баллистик, я изучал ракетные двигатели, и я – астроном-любитель. Я упоминаю об этих вещах, потому что они могут помочь Вам продавать мои тексты – я не собираюсь подсовывать редактору очередную чушь про Бака Роджерса. В основе моих рассказов лежит углублённое изучение и исследовательская работа.

16 мая 1947: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

…что касается формального тренинга с Уззеллом[100] или кем-то ещё, я получаю все тренинги, которые мне нужны от Вас… Я вообще опасаюсь всяких тренингов, мастер-классов, журналов о литературе и пособий о том, как надо писать. У меня из-за них проблема сороконожки – Вы знаете анекдот про сороконожку, у которой спросили, как она управляет всеми своими ногами? Она пробовала ответить, остановилась, чтобы подумать об этом, и больше не смогла сделать ни шагу. Статьи и книги о том, как писать книги, оказывают на меня тот же эффект. Автор кажется таким убедительным, он настолько уверен, что знает, о чём говорит, что я начинаю испытывать сомнения относительно моей собственной техники. А потом выясняется, что автор убеждал своих читателей делать нечто, для меня совершенно неприемлемое – возможно, весьма подходящее для него лично, но непригодное для моего запущенного случая. Если я пытаюсь ему подражать, следовать его указаниям, я обычно не в состоянии довести работу до конца по его методикам и теряю свои собственные навыки в процессе…

На самом деле мне больше пользы приносит изучение чужих рассказов, особенно тех, в которых авторы добиваются эффектов, которых я пока ещё не знаю, как достичь. Я считаю, что для меня лучше изучать, что они сделали, чем слушать разговоры о том, как они это делают.

Уинслоу говорит, что я не разбираюсь в построении сюжета, и, вероятно, так оно и есть – меня много раз хвалили за мастерство, проявленное в моих сюжетах, в то время когда я чертовски хорошо знал, что обсуждаемый рассказ писался вообще без предварительной подготовки. В моём понимании рассказ – это интересная ситуация, в которой человек должен справиться с какой-то проблемой, и он справляется с ней так и таким образом, что это изменяет его личность, характер или систему ценностей, потому что необходимость заставила его пересмотреть его взгляды. Я не могу заранее спланировать, как он с этим справится, потому что это зависит от его характера, а я не знаю, что у него за характер, пока я не познакомлюсь с ним. И только когда я начинаю «слышать голос своих героев», можно считать, что дело в шляпе – с этого момента они сами занимаются решением своих проблем.

31 января 1948: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Мне, разумеется, очень жаль, что Вы встревожились, и я постараюсь, чтобы такого больше не случалось, когда я погружаюсь в заключительные главы романа, иногда почти невозможно привлечь моё внимание.

2 января 1950: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Мой метод работы таков, что у меня всегда есть дюжина и более историй, над которыми я работаю.

20 марта 1953: Роберт Э. Хайнлайн – Питеру Гамильтону [101]

Проблема создания убедительного фона в научно-фантастическом рассказе чрезвычайно осложняется, если пытаешься уменьшить его длину. В обычной беллетристике фон может неявно предполагаться или может быть предельно кратко обозначен, но здесь у меня весьма необычная научно-фантастическая идея, которую нельзя без ущерба обработать подобным образом. За все годы, что я писал научную фантастику, я сделал только один рассказ длиной менее 2500 слов, это был рассказ «Колумб был остолопом»…

9 октября 1956: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

…тем не менее я баловался с разными экспериментальными методами повествования (ни один из них Вы не видели), и я начинаю думать, что могу разработать новый метод, который может оказаться очень важным приобретением. Это – техника подачи от первого лица с несколькими героями, но не та, что использует Джон Мастерс в «Bowhani Junction»[102]. Мне, как в кино, нужны быстрые переключения на разные ракурсы и перемещение камер; идея в том, чтобы достичь кинематографической скорости, добиться эффекта присутствия и сопереживания, полученного потоком сознания – отличный приём, если я сумею использовать его! Основная сложность, как мне кажется, кроется в задаче перехода от одной точки зрения к другой, чтобы при этом и не смутить читателя, и не растерять его сопереживание герою, пропустив через такой громоздкий механизм. Но я думаю, что я научусь делать подобные вещи.

Я не хочу использовать эту технику для коммерческих текстов, пока не буду уверен, что смогу вынудить читателя согласиться с ней. Джеймс Джойс вводил в литературу важную новую технику, но он сделал это настолько неуклюже, что его так называемые романы фактически нечитабельны; если у меня действительно появится годная к употреблению новая техника, я хочу отладить её до такой степени, чтобы она, появившись на свободном рынке, могла выдержать конкуренцию с обычными средствами, ценность которых подтверждена и всеми признана.

Джинни советует, чтобы я ни в коем случае не использовал её в научной фантастике, а сохранил её для серьёзного романа. Думаю, что она права, потому что эту технику никто не будет серьёзно рассматривать в НФ-романе. Поглядим.

ВНИМАНИЕ

8 ноября 1968: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Уверен, что я подписал контракт «Gollancz» [британский издатель], и уверен, что не невидимыми чернилами. Тогда я сунул его в файл, а Вам отправил неподписанный экземпляр, думая, что подписал оба. Джинни говорит, что всякий раз, когда она находит мои ботинки в холодильнике, она догадывается, что я засел за историю.

Поэтому – вот, второй, на этот раз подписанный экземпляр.

РАБОЧИЕ ПРИВЫЧКИ

31 августа 1956: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

…тем временем у меня не оказалось ни одной рукописи на продажу. Часть моих проблем из-за того, что я обязался делать то, что не вписывается в мои рабочие привычки, т. е. представлять на согласование план произведения. Планы никогда не были для меня чем-то реальным, в них нет жизни. О, я использую то, что я называю схемами, но они того сорта, который никакой редактор не принял бы; фактически это просто задумки, набросанные на бумаге. В тот момент, когда идея начинает оживать, я сразу начинаю писать саму историю и разрабатываю конфликт и персонажей уже по мере продвижения. Иногда это заводит меня в тупик и приводит к ненужным длиннотам, которые приходится удалять. (В романе «Дверь в лето» какое-то время фигурировали марсиане, примерно полдня, потом я выбросил несколько страниц и снова лёг на правильный курс.) Но когда я погружаюсь в историю, я пишу легко, я слышу героев, вижу их глазами, чувствую их проблемы и вместе с ними ищу из них выход. Как видите, это не тот метод, [который] можно свести к формальной схеме, по которой можно гарантированно написать приемлемую историю. Но это мой метод, я сам ему научился, и он у меня работает.

Попытка заставить себя действовать более традиционным способом не сработала; она просто привела к тому, что несколько месяцев я рычал на свою жену и завалил всю остальную работу. Поэтому следующую неделю я намерен посвятить попытке начать историю, подходящую для «Boys’ Life». Без какой-либо схемы, принципиально. Вероятно, это сработает, и, вероятно, они её купят. Но если за неделю у меня не будет результатов, я должен буду сказать им, что у меня нет ничего, что бы я мог им предложить в настоящий момент – и мне придётся урезать мои расходы и заняться тем, что я умею делать.

13 сентября 1956: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Я хотел написать Вам с тех пор, как поговорил с Вами в воскресенье, но я был занят проектом повести для «Boys’ Life». Я закончил её вчера вечером и теперь попытаюсь расчистить завалы, начав с письма к Вам.

Я думаю, что у меня наконец-то есть история, которую можно предложить «Boys’ Life», если, конечно, я смогу её порезать до приемлемой длины и она при этом не истечёт кровью с летальным исходом. Название – «Новичок на Венере», она о бойскауте, его собаке и его кореше из отряда бойскаутов на Венере – никакого секса, никакого огнестрельного оружия, никаких драк между мальчиками, ножи используются только для тех вещей, для каких они официально предназначены у скаутов, и никаких злодеев, только естественные опасности дикой природы. У меня нет никаких реальных сомнений относительно этой вещи: это не нетленка, но вместе с тем это хорошая, добротная, приключенческая история. Я хотел бы, чтобы в финальной версии осталось максимально возможное количество исходного текста. Это вечная проблема создания убедительного детального фона в научно-фантастическом рассказе, где действие происходит в странных местах в будущем. Вы не могли бы позвонить их редактору и попросить у него самый верхний предел по количеству слов? Чем больше у меня будет пространства, тем лучше будет рассказ.

Финальный вариант рукописи должен быть в Нью-Йорке где-то в течение месяца, начиная с этого времени. Они могут на это рассчитывать.

ЭМОЦИОНАЛЬНЫЕ БЕСПОРЯДКИ

27 августа 1953: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Я очень сочувствую её [Пэгги Блассингэйм] эмоциональным проблемам, будучи сам им подвержен, хотя и по другим причинам. Когда я работаю над книгой, исполнение каких-то иных обязательств, кроме самой книги, меня страшно напрягает. Встреча за ужином, назначенная за четыре дня до, встаёт между мной и пишущей машинкой и очень затрудняет работу… очень трудно продолжать и удерживать себя в отрешённых от мира грёзах, которые, как мне кажется, почти непременное условие для литературы сопереживания. Эта моя невротическая особенность весьма неудобна Джинни, поскольку я категорически отказываюсь принимать участие в любом общественном мероприятии, если подготовка к нему начинается до 5 вечера в тот день, когда оно должно произойти. Когда я пишу, я совсем не против общения – если не узнаю о нём заранее, а такое ограничение очень неудобно для хозяйки.

ПЕРЕПИСЫВАНИЕ

28 марта 1957: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

…задержка на «Детях Мафусаила». И Джинни, и я стали ещё более осторожными в этом вопросе, по сравнению с тем, что я писал в последний раз. Она думает, что роман нужно полностью переписать от начала до конца; я, конечно, уверен, что эта вещь не должна попасть в продажу, пока я не поработал над ней ещё немного. Возможно, её действительно придётся полностью переписать. У меня эта задача вызывает не больше энтузиазма, чем необходимость заменить шину ночью в проливной дождь, но боюсь, что это необходимо сделать. Хуже всего, что это отнимет время, которое я намеревался потратить на новую рукопись. Если повезёт, я успею отправить Вам текст до конца апреля…

…однако самое серьёзное моё опасение по поводу публикации в «Doubleday» вызвано другой причиной: я боюсь, что «Мафусаил» просто не соответствует по качеству «Кукловодам» и «Двери в лето», я боюсь, что это будет похоже на резкий спад. Он был написан шестнадцать лет назад, полагаю, за это время я кое-что узнал о том, как рассказывать истории.

ОТРЫВКИ

16 февраля 1968: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

И я получил ещё одно письмо от *** – относительно той просьбы использовать отрывок из «Логики Империи». На сей раз он говорит мне приблизительно (не точно), что он хочет опубликовать отрывки, но говорит, что не может сказать, сколько мне заплатят. Ну, насколько я знаю британские цены, я сомневаюсь, что он собирается заплатить больше чем десять-двадцать долларов за тысячу слов. Но я не могу понять, почему он ждёт, что я продамся за неустановленную цену? Мне очень хочется сказать ему, что короткие отрывки должны идти по цене коротких рассказов, скажем, по тарифу около шиллинга за слово.

Но я вместо этого снова скажу ему «нет»,

(a) в любом случае я не хотел бы видеть мои истории нарезанными на кусочки. Каждая из них предназначалась для прочтения целиком;

(b) у меня нехорошее подозрение, что он хочет заполучить моё имя на суперобложку по цене около десяти долларов;

(c) главное: мне не нравятся его действия в обход моего агента. Если он хотел, чтобы его просьбу рассмотрели повторно, он должен был представить второе своё предложение Вам – он, конечно же, знает, кто Вы и где Вы находитесь.

Черт побери, вообще-то, если задуматься, я вообще не буду ему отвечать; вместо этого я перешлю его письмо Вам. Если Вы захотите ответить на него, сделайте это. В противном случае отошлите его назад, и я сам это сделаю. Но мне, конечно же, не нравится его непрофессиональное поведение в откровенной попытке действовать через голову моего агента.

ПРЕДИСЛОВИЯ

14 января 1963: Роберт Э. Хайнлайн – Роберту Миллсу [103]

Лертон сообщил мне, что Вы с ним достигли соглашения об использовании «Зомби» [ «Все вы зомби»] и что теперь Вы хотите от меня предисловия к рассказу, в котором я объясню, почему он – «один из моих фаворитов».

Тут я внезапно потерял весь свой энтузиазм. От перспективы писать аннотацию к одному из моих собственных рассказов у меня мороз по коже, почти как от посещения автограф-сессии или необходимости писать в фэнзин. Почему бы Вам самим её не написать? Похоже, Вам эта вещь нравится больше, чем мне, и Ваша реклама в FSF [The Magazine of Fantasy and Science Fiction] была хороша.

Но, если Вам непременно нужна моя аннотация, как насчёт такой: «Марк Твен изобрёл сюжет о путешествиях во времени; шесть лет спустя Г. Дж. Уэллс довёл его до совершенства и показал его парадоксы. Они оставили после себя совсем немногое, что ещё можно было сделать. Но писать подобные истории по-прежнему интересно. Одни из них – работа, другие – игра, а этот рассказ – из тех, что мне нравилось писать».

Но я всё же предпочёл бы, чтобы Вы сами его рекламировали. Если автор пишет сам себе рекламу, он бьётся в тисках между тщеславием и ложной скромностью.

СВОБОДНЫЙ ОПЦИОН[104]

27 января 1961: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Все мои инстинкты продажной шлюхи противятся идее бесплатного варианта, даже на шесть месяцев – но по Вашему совету я готов двигаться дальше. Ему [имеется в виду потенциальный продюсер] было бы намного лучше (надёжнее), да и я был бы намного более счастлив, если бы сюда была привлечена хоть какая-то небольшая наличность, прописанная в контракте. Премия по сделке не должна быть большой, и её можно бы было разбить на периодические платежи небольшими порциями. Однако я подозреваю, что он не хочет подписывать официальных бумаг сейчас, потому что это потребует конкретно прописать суть сделки, что именно она включает – а он, похоже, не имеет ясного представления, в чём могла бы состоять сделка, пока у него нет сценария, который можно показать спонсорам.

Глава VII

Строительство

КОЛОРАДО-СПРИНГС[105]

ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА: Когда Роберт и я только поженились, мы жили в Колорадо-Спрингс. После продажи сценария кинофильма нужно было перебираться в Голливуд, потому что Роберт должен был работать техническим директором на съёмках «Место назначения – Луна».

После съёмок фильма контракт Роберта был закрыт, и мы возвратились в Колорадо, чтобы построить свой дом. Во время строительства началась война в Корее – хотя её называли «полицейской операцией», на самом деле это была полноценная война; призыв никто не отменял, а все цены взлетели вверх. Роберта могли призвать обратно на инженерную службу, да и меня тоже. Хотя я и была в запасе, оставалась вероятность, что меня могут снова призвать на действительную военную службу. Ничего из этого не произошло, но мы пережили период неопределённости, не зная, сможем ли мы закончить строительство или будем вынуждены отправиться на войну[106].

В одном из этих писем есть упоминание о быстро повышающихся затратах на пиломатериалы; Кэмп Карсон, городок по соседству с Колорадо-Спрингс, был переименован в Форт Карсон, и в нём началась обширная программа строительства. Нас застигло врасплох повышение цен на всё, что было необходимо, чтобы закончить дом.

Прежде чем Роберт стал писателем, он имел некоторый интерес в планировании семейных домов. У него было несколько собственных проектов. Однако они были для ровной местности, а участок земли, который мы приобрели, был на склоне горы. Никто из нас не был к этому готов, мы вообще не представляли себе разных тонкостей реального процесса постройки дома.

Мне было поручено прочитать «М-р Бландингс строит дом своей мечты»[107]. Мы избежали ошибок, описанных в той истории, но мы сделали совершенно уникальный набор своих собственных.

9 июля 1950: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

…мы продолжаем строительство, у нас есть фундамент, коммуникации и очистные сооружения, но я вынужден снова прервать работу и ждать, пока не появятся деньги. Да, я знаю, что я мог бы решить эту проблему, отправив Вам новую рукопись, и я молю Небеса дать мне такую возможность – но я так обгадился… с платёжными ведомостями, закупками материалов и попытками выполнить работу архитектора, что я не могу сейчас ничего писать. И у меня по-прежнему большие проблемы с подрядчиком.

13 августа 1950: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

…Я сожалею, что вынужден обойтись с ним жёстко, но мне нужны деньги. Чеки, которые Вы послали мне, попали в платёжную ведомость этой недели, но на этой неделе у меня произошла серьёзная неприятность по другому поводу, и я сижу вообще без цента. А между тем армия восстанавливает здесь базу со строительной программой на миллион долларов, и все местные склады пиломатериалов немедленно повысили свои цены. За шесть недель древесина здесь подорожала примерно на 60 %. Тем не менее кровлю сейчас уже делают; крышу нам покроют к концу этой недели – и мы въедем в дом примерно в День Труда[108], если мои нервы столько протянут. После этого я намерен всё остановить и начать новую рукопись.

14 августа 1950: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Ваше письмо от 11 августа прибыло сегодня и вызвало у нас бурю ликования… чек на аванс по контракту с NAL[109] вдвое больше, чем мы ожидали, а также новость о том, что Вы продали «Дороги» [ «Дороги должны катиться»] на ТВ, и новости о сериале Келлога по «Космическому кадету»[110]. Мы с Джинни думаем, что Вы – настоящий волшебник. Всё это снимает с плеч Роберта заботу о деньгах и гарантирует, что мы сможем закончить наш дом обычным способом, не прибегая к ипотеке.

ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА: Мы переехали в дом на уик-энд в День Труда. Он был закончен, застеклён, но в верхнем ряду окон не были установлены все стеклянные кирпичи, поэтому мы потратили уик-энд, запихивая паклю в дыры вокруг стеклянных кирпичей и «заглаживая» её. Я раздобыла большой рулон обёрточной бумаги и прибила его к стенам гвоздиками. По крайней мере, у нас появилось место, где мы могли жить. В нём был черновой пол[111], но это был Дом Хайнлайнов в Колорадо-Спрингс. При его строительстве мы столкнулись со множеством трудностей – и не в последнюю очередь с нехваткой строительных материалов из-за войны в Корее, которая случилась задолго до того, как дом был закончен. И тогда Роберт сел и написал «Кукловодов».

13 сентября 1950: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Нам наконец удалось переехать в наш новый дом. Он ещё не совсем закончен; в то время как внешняя оболочка полностью готова, внутренность – сплошной лес гвоздиков и временных перегородок из обёрточной бумаги. У нас есть водопровод, у нас есть кухонное оборудование, у нас есть отопление: жить можно.

Меня по-прежнему сильно достают счета, строители, неизбежная работа по дому и тому подобные заботы, но теперь у меня есть место, где я смогу писать, и я вернусь к своей основной работе.

11 февраля 1951: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

…мы сумели потратить 6000$ за шесть дней – что оказалось не таким простым делом. Я пытался купить и пустить в дело каждый кусочек металла, каждую щепочку, которые нужны, чтобы закончить этот дом.

Кстати, это снова как следует опустошило наши карманы. Смехотворное замораживание цен [из-за военной экономики] ввели слишком поздно, чтобы оно принесло какую-то пользу тем, кто занят строительством. Но теперь, когда у меня на руках все необходимые материалы, я знаю, что смогу его закончить.

13 мая 1951: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

На прошлой неделе мы обшили потолок, завтра мы его красим и начинаем деревянную обшивку стен. Дом похож на лагерь сезонных рабочих, воскресенье – единственный день, когда я могу заниматься бумажными делами, потому что у меня день и ночь работают мастера. Я пашу по четырнадцать часов каждый день, и мало-помалу у меня начал исчезать живот. Строительство домов – занятие весьма непрактичное, но постепенно у нас что-то вырисовывается.

10 июня 1951: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Сейчас – десять тридцать, а я должен встать приблизительно в шесть. Сегодня было воскресенье, я весь день работал один на доме. Он остаётся бесконечной головной болью, но уже начинает просматриваться конец – примерно через месяц, если не нарвёмся ещё на какие-нибудь проблемы. Сейчас, когда счёт в банке пополнился, самое трудное – это найти и удержать мастеров. В этом городе строительный бум, и у каждого рабочего есть на выбор много рабочих мест. Мне нужны четыре или пять рабочих, а у меня есть только двое, плюс я сам. Я работаю по всем специальностям – за тех, кто в данный момент отсутствует. К счастью, большинство строительных работ я могу худо-бедно делать сам. Чтобы вы поняли, насколько трудно сейчас найти специалистов, я скажу только, что столярные работы у меня выполняет каменщик. Я часто вспоминаю Ваши слова, больше года назад Вы писали, что надеетесь, что у меня не будет проблем, но никогда не слышали, чтобы у человека, строящего свой собственный дом, не было бы больших проблем. Ну и мы, разумеется, их имели сполна, но конец не за горами – если я раньше не рехнусь.

Что я говорю? Я уже рехнулся!

17 апреля 1961: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму