Ворчание из могилы

Судя по записям моих роялти, я подозреваю, что мои книги принесли м-ру Скрибнеру что-то около 50 000–100 000$ (а «грязными» гораздо больше). Для его фирмы это были совершенно халявные бабки… и они всё ещё поступают. И, несмотря на это, спустя годы и годы весьма выгодного сотрудничества, м-р Скрибнер позволил меня «уволить» с меньшим количеством церемоний, чем он использовал бы при увольнении своего курьера… ни слова от него, ни даже намёка, что ему не плевать, останусь я с ними или нет. Я утверждаю, что это – хамство, непростительное ввиду нашего долгого сотрудничества.

Писатели слышат много пустой болтовни о том, насколько рискован книготорговый бизнес, и о том, как престижные дома (типа «Scribner») издают книги, на которых могут потерять деньги, только для того, чтобы поддержать автора – в надежде компенсировать потери за счёт остальной части списка своих авторов. Ну, я, похоже, оказался в «остальной части списка», в той части, которая компенсирует их потери – поскольку я, конечно же, не был тем автором, ради которого они были готовы хоть чуточку рискнуть, когда пришло время. Меня просто вышвырнули.

Вообще-то рукопись была не настолько плоха, чтобы оправдать то, что меня выкинули на свалку. Особенно принимая во внимание тот факт, что три другие редакции её купили… а затем она вошла в число выигравших «Хьюго» за [1959]. (Более того, замечу, что, несмотря на первоначальные сомнения у ***, за первые два с половиной месяца было продано 5000 книг… и теперь он говорит нам, что продажи продолжают прибывать.)

Мне кажется, что если бы всякое ханжеское дерьмо, которое они отгружают, типа «дать шанс автору», что-то значило бы в реальности, то сам м-р Скрибнер сказал бы своему редакционному правлению: «Возможно, это не лучшая книга, какую м-р Хайнлайн когда-либо делал, возможно, она даже провалится, и на сей раз мы потеряем на нём немного денег. Но его книги имели устойчивую продажу в прошлом, и мы должны рискнуть и дать ему шанс. Возможно, после небольшого количества исправлений эта книга станет более приемлемой; если Вы не хотите писать ему о правках, позвольте мне просмотреть рукопись снова, и я сам напишу ему… но мы не можем просто выбросить эту книгу. М-р Хайнлайн – часть семьи «Scribner» и был ей в течение многих лет».

Я полагаю, дьявол меня забери, что я слишком многого ожидал. Оказалось, что подобный способ решать проблемы был по меньшей мере не в его стиле.

Лертон, мне кажется, что в случае с любым другим успешным автором из их списка, «Scribner» издал бы ту книгу, возможно, с переделками и, возможно, не как подростковую – но они издали бы её. Но если м-р Скрибнер чувствовал, что он просто не может её издать, я думаю, что обстоятельства требовали от босса проявить внимание, написать письмо, вежливо обсудить проблему со мной… проявить минимум формальной вежливости.

Я не получил этого минимума. Я думаю, что м-р Скрибнер поступил со мной чрезвычайно по-хамски… и потому я больше не хочу работать для него. Лертон, я развил эту тему только потому, что в последних своих письмах Вы несколько раз упомянули, что новый молодёжный редактор в «Scribner» страстно желает моего «возвращения». Поэтому я счёл нужным объяснить, почему я туда не вернусь. Я ничего не имею против леди, которая теперь ведёт тот отдел, но фирма – всё ещё м-ра Скрибнера. Если бы действие было предпринято одной мисс Далглиш… Но этого не было; когда меня вышвырнули, м-р Скрибнер лично вытолкал меня взашей, оставив даже без формального слова сожаления.

При этих обстоятельствах я перенесу мой бизнес дальше по улице. Или через улицу. Но никто не будет пинать меня дважды.

МАРСИАНКА ПОДКЕЙН

8 марта 1962: Лертон Блассингэйм – Роберту Э. Хайнлайну

Фрайз[72] Подкейн понравилась вся – за исключением окончания. Она была таким милым ребёнком, что теперь я ненавижу Вас за то, что Вы её убили. Чувствую в этом руку Хайнлайна[73], скажите Джинни, чтобы остерегалась. Это – хорошая история.

10 марта 1962: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Действительно ли «Подди» – подростковый роман? Я вообще об этом не задумывался, но догадываюсь, что он нарушает многочисленные табу рынка детской литературы. Он кажется мне тем, что шведы называют «кадетской» книгой – целевая аудитория чуть старше тинейджеров, плюс те взрослые и подростки, которые могут получать от таких книг удовольствие, – но американский книжный рынок не признаёт такую категорию. Наверное, лучше сразу отдать эту вещь в [ «Putnam»], а там посмотрим, что получится.

Лертон, вот уже несколько лет я просто пишу истории, без оглядки на рынок, пишу, не следуя никаким критериям, храня непоколебимое убеждение, что история, которая мне интересна, и её развязка, которая меня удовлетворяет, будут интересны и удовлетворят достаточный процент читателей, чтобы сделать эту историю коммерчески годной к употреблению. Возможно, в этом я неправ, возможно, я должен изучать рынок и изо всех сил пытаться скроить что-то, что соответствует текущей моде. Но мне кажется, что, если я должен выпускать продукт (действительно) непреходящей ценности, мой собственный вкус (проверенный Вашим и Джинни) – это всё, чему я должен следовать. Конечно, это может привести меня к полной потере рынка, но я надеюсь, что это приведёт к лучшим результатам, чем если бы я пытался «повторять проверенные рецепты».

Я знаю, что смерть Подди шокирует. Однако эта смерть, как мне кажется, именно то, что мне нужно. Сюжет следует определённой последовательности: вначале беззаботный ребёнок-девочка с нелепыми амбициями… затем, шаг за шагом, она растёт и открывает, что реальный мир более сложен и не столь сладок, как она себе представляла… и что забота о детях – всего лишь основная норма для взрослых.

О, я могу за пару часов приделать к последней главе «счастливую» концовку – Подди останется в живых, раненная, но с обещанием полного выздоровления и, подразумевая, что в конце концов она выйдет замуж за богатого и красивого парня, который возьмёт её с собой к звёздам… ну и попутно задать её дурно воспитанному младшему братцу хорошую взбучку (и это вполне возможно, по крайней мере, я имею в виду это сделать, если ни один редактор не рискнёт издать роман в том виде, в каком он есть). Но я не хочу этого делать. Я думаю, что это разрушило бы историю – это будет всё равно что переделать «Ромео и Джульетту», чтобы юные влюблённые «жили долго и счастливо».

Но смерть Ромео и Джульетты была нужна, чтобы показать семьям Монтекки и Капулетти, какими чёртовыми придурками они были. Смерть Подди (как мне кажется) точно так же обязательна в этой истории. Истинная трагедия этой истории кроется в характере матери, очень успешной работающей женщины, которая не нашла времени, чтобы воспитать своих собственных детей – и тем самым позволила своему сыну вырасти инфантильным монстром. Он больше не часть рода человеческого и безразличен к благополучию других… пока смерть его собственной сестры не падает на него грузом вины, вины, от которой он уже никогда не сможет избавиться, и это дарит некоторую надежду, что теперь он, возможно, повзрослеет.

Я мог бы заявить, что суть истории в том, что смерть является единственным местом назначения для всех нас, и что единственная долгосрочная перспектива для любого взрослого человека – в детях, и что для этого им нужно вырасти, повзрослеть и выбросить детские игрушки. Но я не мог сказать этого вот так прямо – только не в беллетристике! – и мне показалось, что мне нужна смерть Подди, чтобы выразить всё это. Если Подди получит свой кусок пирога и съест его (а в придачу брак и звёздные странствия), если этот маленький монстр, её брат, выйдет из передряги невредимым, чтобы продолжить свою умную, но асоциальную карьеру, если их мать минуют неприятные последствия её пренебрежительного отношения к воспитанию детей, тогда мой рассказ – всего лишь цепочка умеренно авантюрных эпизодов.

23 марта 1962: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Я думаю, что понял и оценил Ваши замечания о Сезанне и его чёрных контурах[74], но это – бесконечная проблема для меня, у которой нет лёгкого решения. Если я проповедую открыто, я получаю жалобы от Джинни, от Вас, от редактора и, в своё время, от читателей… а я слишком склонен проповедовать. В этой книге, «Подди», я ограничен тем, что сказала бы сама Подди – которая, возможно, точно такая же, как я!

9 мая 1962: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Пожалуйста, скажите Питеру Исраэлю из «Putnam», что я займусь правками, которые он хочет видеть, очень скоро, речь идёт о начале недели. У меня есть кое-какая другая работа, которую я должен сначала закончить. Я всё ещё серьёзно сомневаюсь относительно художественной и драматической необходимости хеппи-энда в этой истории – но я буду стараться изо всех сил.

20 мая 1962: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Ни одному редактору не нравились мои названия, а мне – ни одно из предложенных ими. Я предложил Полу [Фредерику Полу, редактору «IF»] «Подкейн с Марса», и оно его удовлетворило. Если оно не удовлетворяет м-ра Исраэля, я надеюсь, что он предложит такое, на котором сойдёмся мы все втроём, потому что я предпочитаю, чтобы книга и журнальная версия имели одно и то же название, если это возможно.

Новым котятам две недели от роду, они толстые и здоровые. Ястреб или сова заполучила уток Джинни.

25 мая 1962: Лертон Блассингэйм – Роберту Э. Хайнлайну

Красивая работа по переделке[75].

Глава V

Гладко было на бумаге

Публичные выступления

15 августа 1968: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Я хорошенько поразмыслил над двумя этими предложениями. Как Вы знаете, я не люблю публичных выступлений, но, с другой стороны, я понимаю, что я должен принимать некоторые из приглашений, особенно от библиотекарей. На сей раз дело осложняется ещё и тем фактом, что оба предложения поступили через «Scribner» (а не моего нынешнего издателя), и в то время как одна группа предлагает оплатить расходы, другая группа просит, чтобы это сделал «Scribner» – и «Scribner» согласился это сделать.

Я не хочу, чтобы «Scribner» оплачивал счета. По зрелому размышлению я заключил, что не хочу, чтобы какой-либо издатель когда-либо оплачивал счета за мои выступления; я больше предпочитаю видеть, что издатель тратит деньги на рекламу и продвижение моих книг, а не на оплату авиабилетов и счетов из гостиницы.

Итак, я наконец-то добрался до описания выбранной мной стратегии, которую я представляю Вам для комментариев и (я надеюсь) одобрения. Отныне я по-прежнему буду избегать публичных выступлений, когда это только возможно, кроме случаев, имеющих отношение к библиотекарям. Что касается их предложений, то я приму их (если смогу) в том и только том случае, когда группа, которая желает меня пригласить, хочет этого настолько сильно, что готова оплатить мой проезд и расходы на гостиницу, плюс символическая плата, скажем, пятьдесят долларов.

ТВОРЧЕСКИЕ ПЛАНЫ

19 ноября 1945: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

…мой особый талант – пророческий роман, то есть роман, действие которого происходит в будущем, возможно недалёком – всего лишь через несколько лет с сегодняшнего дня, но всё равно в будущем. Я не отказываюсь писать и о современности и готов выслушать советы, но именно эти вещи мне особенно удаются. На них есть спрос у книгоиздателей и, по крайней мере, ограниченный спрос на рынке глянцевых журналов. Я полагаю, что на глянцевом рынке спрос будет намного больше, чем до войны, прежде всего из-за атомной техники. Я думаю, что люди захотят услышать, что ожидает их в наступающем атомном веке. Я собрал материал для многих, многих историй; Вы хотите предварительно обсудить истории со мной, или я просто пойду вперёд и буду писать?

Я также пишу фэнтези и хотел бы подражать Стивену Винсенту Бене[76]. SEP издал довольно много фэнтези, с тех пор как ***[77] вступил во владение; я хотел бы делать вещи наподобие тех, что они издают.

1 января 1946: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Для меня вполне привычно то, что считается излишне эффектным. Мой собственный брат, инженер-полковник, думал, что мои довоенные рассказы об атомной бомбе и атомном оружии были откровенной фантазией. Потом он пролетел над Хиросимой и передумал.

20 апреля 1947: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Завтра сяду за рассказ из цикла Луна-Сити для «Пост»[78]. Как говорил один наёмный рабочий, «С этим у нас большие проблемы», но Вы можете ожидать очередную рукопись спустя некоторое время.

24 июня 1947: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Чтобы подтвердить мою телеграмму от вторника, мой новый адрес:

Номер 210,

бульвар Санта-Моника, 7904

Голливуд 46, Калифорния.

Письма или телеграммы, посланные по этому адресу, быстрее меня найдут. Мой телефон отключён. Мы закрыли наш дом, и через несколько дней – как только я закончу приводить всё в порядок – я очень быстро двинусь в пустыню и вернусь к работе. Леслин [первая жена Хайнлайна[79]] собирается оставаться в городе…

ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА: Когда Роберт работал на Экспериментальной станции Военно-воздушных сил морского базирования в Филадельфии, я была направлена Флотом проходить там второй срок службы. Тогда я была младшим лейтенантом[80] в WAVES[81]. Мы работали вместе на некоторых проектах, в основном по теме установки на самолётах фонарей из плексигласа. У нас обоих были и другие, не связанные друг с другом проекты. Когда Вторая мировая война закончилась, Роберт оставил свой пост инженера, чтобы вместе с женой вернуться домой в Лос-Анджелес. Поскольку я не набрала нужного для выхода в отставку количества баллов, я была обязана оставаться при исполнении служебных обязанностей до марта 1946. Я уже решила возвратиться в колледж для получения учёной степени и приняла для этого необходимые меры. Роберт посоветовал мне пойти в UCLA[82], а не в Беркли, как я планировала.

Хотя за учёбу и книги платило государство, согласно закону о поддержке военнослужащих[83], выплачиваемая стипендия была довольно скудна, поэтому я должна была подрабатывать неполный рабочий день, посещая занятия в оставшееся свободное время. Этим практически полностью исчерпывалась моя социальная жизнь. То, что оставалось, было посвящено симфонической музыке и фигурному катанию. Я очень мало видела Роберта и его жену, Леслин, хотя мы жили не слишком далеко друг от друга.

Когда в 1947-м наступила развязка, Роберт позвонил мне – он просил моей помощи, чтобы разгрести бумаги в его доме. Он собирался разводиться[84].

Летом мне пришлось бросить учёбу, чтобы работать – мои финансы были в плохом состоянии. Роберт провёл то лето в Охай, он писал.

Мы поженились в октябре 1948 года.

1948: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Я снова в работе. Медовый месяц закончен, за исключением уик-эндов. Я надеюсь, Лертон, что смогу посылать Вам больше рукописей и лучше качеством, чем Вы до сих пор видели. Всё, что я написал за время нашего сотрудничества, было сделано в тяжёлых, а часто – в мучительно трудных условиях. Я вынужден был заставлять себя работать, когда большая часть моего рассудка и внимания была сосредоточена на вещах, которые происходили со мной или вокруг меня. Я не ищу сочувствия, я хочу, чтобы Вы знали, что сейчас у нас будет как минимум хороший шанс на то, что теперь Вы будете получать от меня качественный материал и в большем объёме.

6 ноября 1948: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Не нужно заставлять Джинни приковывать меня цепями к моей пишущей машинке на четыре часа в день. Я изо всех сил стараюсь уделять работе куда больше часов ежедневно. А если в ближайшие несколько месяцев мне удастся пережить разные бытовые неурядицы, я смогу произвести больше рукописей. Прямо сейчас я изнуряю свой мозг, пытаясь состряпать ещё один сюжет мальчикового романа для «Scribner». Этой зимой я не смогу отправиться во Флориду совершать погружения и заниматься исследованиями, которые я планировал для «Океанского пастуха»[85]. Поэтому я должен найти другую историю для ***. Достаточно просто было бы состряпать ещё одну космическую оперу, но я буду стараться изо всех сил найти что-то другое, о чём можно будет написать, прежде чем я вернусь к нему.

18 ноября 1948: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Ваше замечание, что Вы были уверены, что я сделаю (взрослый) роман в течение следующих двенадцати месяцев, заставило меня основательно поразмыслить. Вы действительно так думаете? Я давно хотел сделать цикл связанных взрослых романов, предпочтительно типа Г. Дж. Уэллса, но никогда не занимался ничем, кроме дешёвых бульварных сериалов и ещё этими детскими книгами для «Scribner». Как Вы думаете, мне стоит сделать перерыв в работе… и сделать реальную попытку прорваться на рынок взрослых книг? Если так, я брошу спекулятивную чушь и попробую современный роман – или мне всё же стоит придерживаться своей специальности?

28 января 1949: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

…тем временем я собираю заметки для (прошу прощения!) Большого Американского Романа. Да, Лертон, я заболел желанием заняться «литературной» работой. А именно, я хотел бы сделать работу наподобие той, что Эйн Рэнд сделала в «Источнике»[86], но с современным искусством, особенно живописью, такова моя цель. Может быть, пройдёт год или два, прежде чем я почувствую себя готовым заняться этим, но я работаю над этим.

Первый черновик романа для мальчиков [ «Красная планета»] для «Scribner» был закончен в 11 пополудни в прошлый понедельник. Я взял три свободных дня, чтобы уделить внимание хозяйственным работам и корреспонденции, и намереваюсь начать правку завтра. Законченная рукопись должна быть в Ваших руках в течение двух недель.

1 октября 1949: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

У меня есть два рассказа, которые я горю желанием сделать: один для школьниц[87] для «Calling All Girls» и один НФ рассказ, который, вероятно, можно продать в глянцевый журнал и гарантированно – продать в дешёвый. Первый – «Мама и сбалансированная диета»[88], в нём те же персонажи, что и в «Бедном Папочке», как просили редакторы. Второй – «Год резонанса»[89], основанный на теории циклов… 1952, год, когда всё происходит одновременно. Но чёрт знает, когда я найду время ими заняться. Хотя, по всей видимости, найду, поскольку я хочу их сделать. Но я пашу как безумный. (Ах, да – ещё я должен подготовить кое-какой материал для ***, возможно, удастся использовать для издания материал [кинофильма].)

О работе для «Boy’s Life», см. выше. Вы получите обе версии приблизительно в течение месяца. Мы должны уехать на этой неделе; я пришлю Вам новый адрес.

РАБОТА В ГОЛЛИВУДЕ

3 сентября 1957: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Я хочу подождать какое-то время с заменой голливудских агентов. Я всё ещё думаю, что MCA[90] не то место, где мне уделят личное внимание, но недавний инцидент обязывает задержаться, по крайней мере, из вежливости: в 12.00 26 августа Хал Фландерс из офиса Неда Брауна[91] позвонил мне и предложил работу писателя в Голливуде, заняться экранной адаптацией «The Lomokome Papers»[92]. Я отклонил предложение – на самом деле я не хочу писать сценарии по чьим-либо книгам, кроме моих собственных, и, во всяком случае, эта конкретная история не может быть превращена в настоящий научно-фантастический рассказ; это – философский трактат, упакованный в фэнтези. Кроме того, я надеюсь, что моё решение Вас не разочарует, если принять во внимание, что заказчик таков, что мы едва ли можем ожидать, что MCA поделится доходами. Я предпочту оставаться под Вашим управлением и писать для нью-йоркского рынка, а не превращаться в голливудского мальчика на побегушках. В любом случае я не мог закончить роман, выполнить эту работу и приплыть 26 ноября. Но я действительно находил это предложение приятным…

16 ноября 1961: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Будет настоящий поток новых рассказов Хайнлайна прежде, чем эта зима закончится. Наше бомбоубежище закончено и снабжено – и треклятая штука оказалась гораздо дороже, чем я рассчитывал, когда её начинал. Теперь у меня несколько недель на то, чтобы подчистить хвосты, включая большое отставание по корреспонденции, регистрации, ведению учёта и т. д.; потом я снова вернусь к своему станку и буду пахать без продыха всю зиму.

10 августа 1963: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Этой осенью я мог бы сделать приблизительно 10 000 слов для «Boys’ Life» (можете сомневаться, если хотите) или написать последний рассказ Истории Будущего [см. «The Past Through Tomorrow» в главе XI, «Взрослые романы»], «Da Capo» (груды заметок об этом, так ни во что конкретное не выкристаллизовавшиеся)… или, может быть, новый роман. Или, возможно, все три вещи в названном порядке. Но это – через очень много недель.

По поводу «Scribner»: Мы могли бы предложить *** что-нибудь когда-нибудь – но только если «Putnam» завернёт эту книгу.

17 апреля 1964: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Я потратил весь прошлый месяц на (a) грипп, (b) чтение нескольких сотен фунтов накопившихся журналов и технических бюллетеней и (c) корреспонденцию. Последние два пункта – это те вещи, по которым я вечно не поспеваю, всегда. У этой проблемы не может быть никакого решения, невозможно объять всё более расширяющиеся границы науки и техники, да и мира вообще, и я могу только прилагать все усилия, какие могу, с каждым годом всё больше отставая, особенно в электронике, биохимии и технологии космических полётов. Но зато я нашёл, претворил в жизнь и продолжаю использовать отличное решение для корреспонденции: я теперь почти на все письма отвечаю просто почтовыми открытками, а настоящие письма пишу в ответ только на что-то по-настоящему важное для меня. Экономия времени очень заметная.

Наверное, я не буду писать ещё один рассказ или книгу, пока не узнаю, надо ли мне возвращаться в Голливуд этим летом. И ещё нескончаемые текущие работы, которых требует этот дом. Сегодня я вернулся к кирке и лопате для начала: выгреб несколько тонн ила из среднего ирригационного пруда… ил от наводнения, явно лежит с прошлого сентября или раньше. В понедельник планирую начинать бетонные работы, восстанавливать самую низкую дамбу, если погода продержится. Слишком холодно для поздней весны. Джинни только что начала свою работу в саду; до сих пор было слишком холодно. На горе выше нас ещё осталось немного снега, он шёл здесь всего лишь восемь дней назад.

23 июня 1967: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Я очень хотел бы вернуться к текстам, в том числе к новой рукописи запланированной бойскаутской книги – и я только что получил очень приятное, длинное письмо от *** – он сообщал, что *** – снова поднял свои тарифы… и что он, как и раньше, предлагает платить мне по более высоким премиальным тарифам, если я как-нибудь заскочу к ним с рукописью. Но, Лертон, я за свою жизнь никогда не был так тяжело загружен работой, как сейчас, и я никак не могу заниматься беллетристикой, пока я не закончил этот дом [в Санта-Круз]. Стоит мне отвернуться, как что-нибудь идёт не так, как надо. Столярные и отделочные работы продвигаются медленно (и требуют кучу денег). А после них ещё останутся полы, потолки и камины, плюс подъездная дорожка, крыльцо и окраска фасада. Чувствую себя в каком-то бесконечном кошмаре, и затраты совершенно невероятные. Но нет никакой возможности всё остановить – разве что оно само всё встанет, когда закончатся деньги. Что вполне вероятно, несмотря на скорость, с которой Вы добываете для нас золото. Простите – я просто очень устал, вчера до полуночи просидел над чертёжной доской, сегодня пришлось продолжать, чтобы выдать краснодеревщикам кучу деталировочных чертежей к выходным… а теперь вынужден писать это письмо, чтобы не пропустить следующую отправку почты. Но зато у нас будет красивый дом, именно такой, какой хочет Джинни.

16 сентября 1973: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

…а тем временем я крепко подсел на трёх книгах. Одна художественная, она будет долго писаться, потому что надо провести большое исследование в области истории, культуры и речевых особенностей нескольких периодов в истории, о которых я пока ещё очень мало знаю. Это будет фэнтези с эпизодами в разных эпохах (с новым трюком для перемещения во времени), каждый эпизод независимый, их можно будет продавать как рассказы, по мере написания, но все они связаны единым сюжетом, и получается роман книжной длины. Нечто наподобие того, как «Adventures of Hiram Holiday» [Пола] Голлико собираются в одну книгу – но при этом совсем ничего общего в структуре эпизодов с прекрасной работой Голлико. (Я собираюсь его перечитать, чтобы всеми способами оставаться как можно дальше от его идей.) У меня есть несколько хорошо проработанных эпизодов, но каждый нуждается в тщательном исследовании. Возможно, придётся написать черновик для каждого эпизода, а окончательный вариант доводить уже после исследования; это потребует много работы. (Может быть, я сделаю подростковую книжку НФ приключений, наподобие тех, что я делал раньше, прежде чем эта эпизодическая фантазия будет завершена.)

Вторая книга представляет собой автобиографические мемуары, которые будут опубликованы посмертно, а до того они не будут защищены авторским правом (и, следовательно, у них будет нулевая стоимость по завещанию) – в качестве небольшой премии Джинни, за все годы, что она терпела мой вздорный характер. Если издать их через год или около того после моей смерти, это должно принести ей некоторый доход… если, конечно, перед смертью я всё ещё буду писать, и мои работы всё ещё будут известны. Если я сумею придать им товарный вид, возможно, Вы сможете увидеть их в черновике попозже – в зависимости от обстоятельств. Я много лет собирал письма для такой книги и недавно начал наводить в них порядок… особенно после 1969-го, который заставил меня понять, что может настать момент, когда у меня не будет собственности, годной для продажи. Рабочее название: «Ворчание из могилы Роберта А. Хайнлайна (покойного)». (Удивительно, насколько откровенным и язвительным можно быть, когда уверен, что это не увидит свет, пока автор благополучно не окажется вне досягаемости.) Я там назову разные имена, поэтому Джинни должна будет отредактировать текст, посоветовавшись с хорошим адвокатом, чтобы обезопасить себя. Несомненно, и адвокаты издателей тоже захотят изъять или заменить некоторые имена. Но я собираюсь писать так, будто работаю с доской для спиритических сеансов[93]. Это будет легко писать – множество заметок, груды скопившихся сувениров, письма за пятьдесят с лишним лет, разные вещи, которые я никогда ни с кем не обсуждал, например, как много лет назад я оказался на переднем крае во время кризиса с Японией, перед Второй мировой войной – кризис, который повлёк за собой ультиматум и который никогда не попадал в новости… плюс Тайная Жизнь (Уолтера Митти) Хайнлайна, и т. д.[94] Я работаю над этим.

А третья книга будет написана и подготовлена к публикации, как только я буду свободен от заботы о Джинни и её долгой мучительной стоматологии. Я легко мог бы начать писать её прямо сейчас, но буду иметь намного более объёмную картотеку к тому времени – вскоре после Нового года. Рабочее название: «Писать для заработка (и как на это прожить) – содержащая неприукрашенные факты о писательском рэкете для людей, слишком ленивых, чтобы рыть канавы». Первая часть – «Писать для заработка» – будет на обложке и авантитуле[95], полное название будет на титульном листе – хотя на суперобложке можно было бы показать «Писать для заработка» крупным шрифтом, плюс «Неприкрашенные факты» более мелким, плюс моё имя очень большими буквами – того же размера, что и короткое название, или даже крупнее, если руководствоваться подходом издателей к суперобложкам моих последних нескольких книг. Кроме того, Джинни предложила использовать на внутреннем клапане, на обратной стороне суперобложки и в качестве заголовка предисловия поддельную цитату на латыни: «De Natura Scribendi…» и т. д., что в вольном переводе должно означать «Кое-что о природе писательского бизнеса и как не дать себя в этом деле облапошить». Джинни хорошо владеет латинской грамматикой, и она знает много похабных латинских идиом… она напишет это, затем заручится помощью профессора латыни здесь, в кампусе, чтобы обеспечить качественную грамматику и точность идиом – и подобрать слова, которые будут наиболее близки к их аналогам в английском языке. Я, вероятно, припишу цитату Ювеналу или Овидию, в интерпретации Лазаруса Лонга.

(Можно было назвать «Как писать за деньги», но я думаю, что, «Как…» был перегружен работой в последние годы.)

Слегка приглаженный перевод можно использовать в аннотации на суперобложке (возможно, точный перевод нужно будет направить обозревателям), но сама латынь должна быть идиоматически совершенна. Это будет на самом деле настоящее практичное руководство для начинающих, которые ещё слишком дикие, чтобы более-менее спокойно выполнять… эту работу и получать ту радость, которую приносит написание книг. Я собираюсь сделать это пособие чрезвычайно практичным, более практичным, чем «How to Write and Sell» Джека Вудфорда[96] (его единственная хорошая книга, его единственный бестселлер и основа для 90 % + его репутации)… но я намереваюсь написать поживее, чтобы это прочитали миллионы начинающих-писателей-которые-на-самом-деле-никогда-ничего-не-напишут, плюс те тысячи, которые действительно могут писать и зарабатывать этим на жизнь, если узнают определённые правила игры, о которых не говорится ни на так называемых креативных курсах по литературе, ни в какой-либо книге по писательскому мастерству, из тех, что я когда-либо видел.

Я хочу добавить в текст в качестве иллюстраций разные анекдоты из реальной жизни, изменив имена и даты – там, где это необходимо, чтобы избежать преследований – и сообщить об этом. В ней будет много маленьких шуточек, плюс несколько по-настоящему убойных мест. Уверен, что смогу это сделать. Это будет книга на все времена, и на ней можно будет делать деньги ещё много лет спустя. Она как раз может стать ударным хитом, как «Sex and the Single Girl» Элен Герлей, потому что все хотят знать, как делать деньги с наименьшими усилиями, и почти столько же людей, по крайней мере, втайне, лелеют надежду увидеть свои имена напечатанными после слов «Автор…» – с таким же огромным любопытством, с каким большинство респектабельных женщин думают о проституции… с тайным желанием узнать, смогли бы они, подвернись случай, добиться успеха в Самой Древней Профессии – но, разумеется, они на самом деле никогда и ни за что, боже упаси! Почти столько же людей примерно так же размышляют о Второй Самой Древней Профессии, о Сказочнике. Я знаю из многочисленных случаев на собственном опыте, что человек, который фактически пишет ради куска хлеба… и ясно преуспевает на этом поприще… становится объектом любопытства, как некое весьма экзотическое существо, не вполне респектабельное, но всё же весьма и весьма интересное. Ко мне пристают с разговорами об этом каждый раз, когда я появляюсь на публике – раньше это было весело, но постепенно выросло настолько, что стало доставлять неприятности. Надеюсь, с помощью книги я смогу превратить эту неприятность в наличные деньги.

ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА: Ни одна из трёх книг, о которых здесь говорилось, не была написана; были собраны какие-то заметки, но ничто никогда не вылилось на бумагу.

Однажды Лертон позвонил и передал, что Роберта попросили прочитать одну из форрестоловских лекций в Академии ВМФ. Обычно Лертон не жаловал подобные приглашения, но это было от альма-матер Роберта. Поэтому оно было принято, и на подготовку речи ушло много месяцев.

Потом Роберту поступила просьба от редакторов «Britannica», чтобы он сделал статью о Поле Дираке и антивеществе для Комптоновского Ежегодника. Роберт воспринял её как возможность рассмотреть всю область современной физики и наук вообще. Так что на написание той статьи ушёл один год. А за ней последовала просьба о другой статье, о крови – ещё один год, который был потрачен на исследования в области биологических наук, и одна статья, в которую вылилась годовая работа.

Потом пришло приглашение быть Почётным Гостем на MidAmeriCon, который со всеми приготовлениями занял большую часть 1976 года.

Год 1977-й прошёл в организации движения за сдачу крови среди фэнов научной фантастики – и я должна от всего сердца поблагодарить их за сотрудничество в этом проекте. Доноры всё ещё присылают мне копии своих десятигаллонных сертификатов…

Так что время прошло, и книги, которыми так загорелся Роберт, так и не были написаны.

Роберт никогда не рассказывал мне, что это за кризис был с Японией, когда его корабль на полной скорости двигался на Восток.

РЕЗКИЙ СПАД

31 марта 1959: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Если рынок находится в столь плачевном состоянии, я должен сделать одно из двух: либо прекратить писать для дешёвых НФ-журналов и сосредоточиться на телевидении и продажах в глянцевые журналы, либо просто всё бросить и проводить время так, как хочу. Сейчас я очень легко мог бы уйти. И Джинни, и я – мы можем жить вполне обеспеченно, просто обходясь без заграничных поездок, изумрудов и тому подобной ненужной роскоши – и, разумеется, я вовсе не жажду выбиваться из сил, плодить бессонные ночи и т. д., ради сомнительной привилегии получать такие мизерные расценки за слово, что после удержания налогов они на самом деле ниже, чем те, которые я выбил себе двадцать лет назад, а с учётом покупательной способности – фактически вдвое меньше прежних. Это просто не имеет смысла.

28 июля 1959: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Я возвращаю Вашу вырезку о плачевном состоянии беллетристики. Этого достаточно, чтобы человек вернулся к профессии инженера. Однако я всегда работал, руководствуясь одним принципом, который Уилл Дженкинс [настоящее имя автора научной фантастики Мюррея Лейнстера] вбил в мою голову много лет назад: для хорошей истории всегда найдётся покупатель. Когда я начинал писать, было полным-полно дешёвых бульварных и дорогих глянцевых литературных журналов – и не было ни покетбуков, ни телевидения. Думаю, я просто продолжу писать истории, которые я сам хотел бы прочитать, и надеяться, что их можно будет куда-нибудь да пристроить.