Ворчание из могилы

Мы пока были не в состоянии заказать предложенную нам поездку, но мы всё ещё надеемся уехать около 1 мая. Не стоит беспокоиться, что поездки, которые я планирую, помешают мне писать: в долгосрочной перспективе они увеличивают количество текстов и повышают их качество. Всё, что я делаю, в конечном итоге всегда выливается в истории – и к тому же крайне маловероятно, что мы когда-нибудь снова отправимся путешествовать на полгода.

10 мая 1955: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

У нас роскошное жильё, каюта владельца примерно в два раза больше, чем каюты других пассажиров. Я не знаю, почему она досталась нам, потому что мы этого не просили, но это очень приятно. Впервые на корабле у меня достаточно места, чтобы писать и делать это с комфортом. Наверное, я мог бы даже разродиться рассказом… хотя это маловероятно, поскольку мой разум уютно пуст.

16 июля 1955: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Как жизнь? Что до меня, то я немного запутался. В эту поездку я посетил десяток стран, использовал девять языков и тринадцать видов денег, включая «фантики» US MPC[162], у которых купюры в 10$ напечатаны ярко-красным, а документы на получение никеля похожи на купон сигары. Я только что закончил расчёт поездки за Северный полярный круг (которую мы начинаем завтра утром), в котором участвовали марки, гульдены, бельгийские франки и три вида крон, все по разным тарифам. Я пришёл к правильному ответу с точностью плюс-минус 10 процентов, что гораздо лучше, чем я ожидал.

Джинни тратила наши деньги в радостном неистовстве, тут всё стоит раз в шесть больше, чем следовало бы. Я думал, что у нас с собой достаточно денег, чтобы покрыть все расходы, но больше я в этом не уверен. Не могли бы Вы выслать мне тысячу долларов в чеках «American Express» (единственный вид денег, которые действительно легко обмениваются везде) на адрес в Гейдельберге, который я указал? Deus volent[163], они всё ещё будут лежать в моём кармане, когда мы доберёмся до Нью-Йорка, но я буду чувствовать себя свободнее, если они у меня будут. Мы вернёмся 6 августа, потом мы едем в Байройт[164] где Джинни сможет насыщаться Вагнером «Кольцо Нибелунгов», в то время как я буду насыщаться пивом, а потом не спеша домой. Я думаю, что мы будем в Нью-Йорке 9 или 10 сентября, но в этот промежуток времени может что-нибудь произойти.

ЛАС-ВЕГАС

22 апреля 1959: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Мы вернулись домой даже не полностью промотавшимися, на самом деле я даже не израсходовал дорожные чеки, которые прикупил в Нью-Йорке больше года назад, и теперь мы по уши в деньгах, и все налоги заплачены. Джинни упорно трудилась на игровых автоматах, но за всю неделю не сумела спустить больше пяти долларов. Я играл на автоматах очень мало, однажды вечером побросал кости, поставил en passant [165]несколько фишек на рулетку и даже остался при своих – в любом случае я не собирался там играть на деньги. Один из нашей компании, парень, с которым я поступал в Аннаполис, играл всю неделю, сорил деньгами в ночных клубах и т. п., он вернулся в Колорадо-Спрингс с большим количеством денег, чем увозил с собой. Утверждать не могу, но думаю, что практически там всё можно получить даром – при условии, конечно, что вы не оставите кучу бабла на столах. Изысканные блюда дёшевы, самые роскошные в мире ночные клубы очень дёшевы, а гостиничные номера стоят около половины того, что они стоили бы в Нью-Йорке. Я понимаю, что такси дорого, но мы нанимали новый «шеви»[166] и никогда не брали такси.

Авиа-Конгресс[167] был размером почти с Всемирную выставку, с самыми замечательными демонстрациями и экспонатами, которые я когда-либо где-либо видел… Стационарные экспонаты включали в себя такие вещи, как «Атлас», «Тор-Эйбл», «X-15», обитаемую возвращаемую капсулу Проекта «Меркурий» и моноплан Блерио 1911 года[168]. В динамических экспонатах было всё, от нескольких типов бомбометания до самого пугающего полёта прецизионной точности, какой я когда-либо видел. Полдюжины стран, каждая пыталась утопить других, но китайские националисты[169] затмили всех. Своим плотным алмазным формированием из девяти самолётов они выделывали такие вещи, что я до сих пор не верю собственным глазам. Никто не был убит – хотя у многих из нас, зрителей, чуть сердце не остановилось.

Лас-Вегас – это система, устроенная для целенаправленного нервного истощения. Мы умотались, загорели и пребываем в эйфории… Но три крупнейших в городе книжных магазина не продают научной фантастики: я искал какие-нибудь свои книги, чтобы подарить друзьям – бесполезно.

К моему превеликому удовольствию, каждые несколько минут меня узнавали по моему бейджику, в течение всей недели. Большой процент делегатов читает научную фантастику.

ПОЕЗДКА НА ЮГО-ЗАПАД

9 марта 1956: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Мы только вернулись от восьмидневного турне по Альбукерке, Лас-Крусес и Порталес, очень приятно провели время, встретился с друзьями в Центре вооружений Сандия[170], AEC[171], Ракетном обществе в Белых Песках, ещё видел нового малыша ***, фотографировал гипсовые пески и настоящую пыльную бурю, скрывшую солнце и засыпавшую забор до верхушки, посетил ранчо, прочитал лекцию в Университете Нью-Мексико, застревал в грязи и видел совсем немного солнечного света и тёплой погоды после очень суровой зимы. А теперь я пытаюсь расчистить свой стол.

СССР

15 августа 1960: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Ну вот я и дома и полностью завален работой. Последние четыре дня провёл в попытках разгрести или выбросить разные материалы, только чтобы добраться до своего рабочего стола, чтобы можно было что-то писать. Как только я закончу это письмо, я попытаюсь приступить к работе, попробую переписать и расширить статью «Intourist» по тем направлениям, которые Вы предложили – но, честно говоря, пытаться написать о СССР с юмором будет нелегко. Мы с Джинни сами много раз смеялись как ненормальные, но это был истерический смех, на самом деле там было очень мало чего-то действительно смешного.

ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА: Роберт написал две статьи об этой поездке; их можно найти в «Расширенной Вселенной».

АЛЬМА

15 мая 1961: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Мы отправились в Альму, Штат Оклахома, 29 апреля чартерным рейсом, удалось всё устроить за один день. «The Sequoyah Book Award»[172] оказалась красивой мемориальной доской. Я обратился к Государственной библиотечной ассоциации, и после мероприятия они устроили автограф-сессию – и будь я проклят, если они не продали почти двести экземпляров «Имею скафандр – готов путешествовать!».

«Scribner» предложил оплатить поездку, но я предпочёл не иметь перед ними обязательств, пока они продолжают давить на меня, чтобы я оставил «Putnam» и вернулся в «Scribner». Во всяком случае, это стоило меньше чем две поездки туда и обратно коммерческим рейсом и существенно меньше, чем на машине, – кроме того, за это положен налоговый вычет. Во всяком случае, прибытие частным самолётом хорошо дополнило представление.

САН-ДИЕГО[173]

12 июля 1962: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Моя короткая поездка в Сан-Диего и к морю была потрясающей. Сутки под водой в субмарине «Raton»[174], в то время как на нас охотились эсминцы и пытались достать глубинными бомбами (имитация). Вместо бомб были гранаты, которые производили жуткий грохот, но самое большее, на что они были способны – это разбить электрическую лампочку. Потом мы перебрались на борт авианосца «Лексингтон», где провели ночь, наблюдая ночные операции, затем, на другой день – дневные операции, а потом я прилетел обратно в Колорадо-Спрингс. Всё время от и до составило пятьдесят четыре часа, практически без сна. Ночные посадки отрабатывали сверхзвуковые истребители «Демон» (F3H)[175], и это была самая захватывающая и самая шумная вещь, которую я когда-либо видел. У авианосца угловая полётная палуба, посадки и катапультирование происходят одновременно, один за другим через каждые тридцать секунд – и они ускоряются примерно до 130 миль в час и громко ревут вдали, если не зацепляют трос.

Помимо этого, меня много раз узнавали, что подняло мой боевой дух. Вишенкой на торте была вечеринка в воздухе по случаю дня рождения, которую устроили для меня по пути домой. Это было весело!

СНОВА ЛАС-ВЕГАС

30 сентября 1962: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Я должен мыться, бриться, одеваться и бежать – поездка в Хьюстон была коротка и ужасна; поездка в Лас-Вегас была длинна и восхитительна. Джинни сорвала несколько джекпотов никеля, я вообще не играл на деньги, но зато посмотрел все шоу… Космические и авиационные экспонаты были великолепны, было много прекрасных вечеринок и три открытых бара, и прекрасный показ огневой мощи – бомбёжка. Зенитные ракеты + «Тандербёрды», заправляющиеся горючим в воздухе, новые самолёты и совместная демонстрация атаки ВВС и Армии. Ещё мы видели много старых друзей. «Folies-Bergere» был как всегда, а шоу «Lido de Paris»[176] было лучшим и больше роскошным, чем когда-либо.

АНТАРКТИДА

28 декабря 1963: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Кажется, я говорил Вам по телефону, что «Популярная Механика» хочет, чтобы я сделал ещё одну статью или несколько статей. С тех пор мы предварительно согласовали тему таким образом: исследования, продолжающиеся на Южном полюсе. Я имел в виду отправиться туда в будущем году, но в последнем письме Стаймсон говорил об этом так, будто я отправляюсь туда немедленно. Так как на Южном полюсе лето только-только началось, это звучит разумно – за исключением того, что я по уши в этом голливудском проекте со «Screen Gems». [См. тему «Телесериал», глава V.] Поездка не должна занять много времени – десять дней или две недели – но если я отправлюсь в [Южное полушарие] на всё лето, это должно произойти в следующие несколько недель, что, вполне вероятно, выльется в конфликт с проектом «Screen Gems»…

Если действительно сложится так, что я отправлюсь сейчас, а не через год (то есть в любое время после Дня Труда 1964 года), это решило бы проблему с тематикой сериала для «Boys’ Life»: поместить действие на Южный полюс и смешать в нём науку и приключения. И это также решило бы проблему с моей следующей подростковой книгой для «Putnam’s» – три новеллы в сумме приблизительно 50 000 слов: «На Луне ничего не случается», «Новичок на Венере» и «Полярный бойскаут». [ «Putnam»] писал мне, слегка выкручивая мне руку, что хочет получить ещё одну книгу для подростков, я думаю, такой вариант удовлетворил бы [ «Putnam»] для весеннего каталога 65-го. Если Вы сочтёте это целесообразным, выясните у «Boys’ Life», нужен ли им сериал об Антарктиде, написанный на основе личных наблюдений.

Я должен добавить, что я сообщил «Популярной Механике», что, выдав им первую статью, я оставляю за собой право писать другие статьи и беллетристику, основанные на поездке. Они хотят оплачивать только то, за что они изначально платили… Я мог бы путешествовать автостопом всю поездку, на «свободных местах» для военных, но я, скорее всего, поеду коммерческим рейсом в Окленд. Но при этом я смогу показать хорошую прибыль, написав ещё что-нибудь на том же самом материале.

ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА: Эта поездка не состоялась, но мы действительно предприняли путешествие в Антарктиду в 1983-м.

КАРИБЫ

11 декабря 1964: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Всевозможные чеки, зарегистрированные и отосланные, само собой прибыли двумя бандеролями. Джинни снова жалуется, что её завалила эта работа. Она сама виновата: расходы – это по её части, а она вернулась из этой последней поездки с более чем тысячей наличными – на самом деле, даже не попытавшись их потратить. Её крупнейшей покупкой стали три «кастрюли» (а может, это были барабаны) для шумового оркестра, приобретённые в Тринидаде, они стоили совсем не много, их просто трудно было тащить до дому, и одно среднего размера медное орудие восемнадцатого столетия, купленное в Новом Орлеане (на этот раз исключительно для себя). Орудие немного помогло Джинни спустить деньги – 275$, но когда наш гид в Каракасе предложил открыть для неё в воскресенье ювелирный магазин, она отказалась. И теперь нам придётся просто купить ещё каких-нибудь запасов после того, как оплатим налог на прибыль. Она что-то подрастеряла свою хватку.

Пожалуй, самая интересная часть поездки – посещение деревни буш-ниггеров[177] далеко в джунглях Суринама, бывшей голландской Гвианы. Это потомки беглых рабов, которые живут в стиле Конго глубоко в тропическом лесу. Мы добрались туда на катере вверх по реке. Главное, что я вынес из этого визита, состоит в том, что голые груди не обязательно сексуальны. Зулусы в тех краях живут гораздо богаче. Мы также посетили поселение америнда – индейцы были вежливы и грязны, негры были назойливы и очень чисты. Что же касается других тем, ну, например, летучая рыба с 12-дюймовым размахом плавников однажды вечером влетела в кают-компанию через иллюминатор, приоткрытый всего на 4 дюйма, не повредив свои крылья. Я не мог спросить её, как она это сделала – приземление её убило. Нам устроили королевскую экскурсию по заводу Боинга в штате Луизиана (гости главного инженера и главного адвоката), и осмелюсь доложить, что «Сатурн» – самый чудовищно огромный монстр, какого только можно вообразить, и я не верю, что русские смогут сделать вещи масштаба нашего проекта «Аполлон». Я по-настоящему верю, что мы доставим человека на Луну в этом десятилетии, перспективы хорошие. Джинни посетила негритянский публичный дом на Ямайке и вела себя с таким апломбом и savoir faire[178], что можно было подумать, что она провела в одном из них всю свою жизнь. Мы прибыли в Денвер поздно вечером и обнаружили, что наш рейс в тот день не летает, поэтому я нанял двухмоторный «Aero-Commander»[179], и мы приземлились в Колорадо-Спрингс в снежную метель по командам с наземного пункта управления. Я наблюдал за этим из кресла второго пилота, это то же самое, что посадка на авианосец. Земля вся покрыта белым, и всё же хорошо вернуться домой.

ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА: Эта медная пушка до сих пор стоит в гостиной. Она послужила рабочим названием для романа «Луна – суровая госпожа»; разумеется, название поменяли, так как редакторы не считали, что это подходящее название для научно-фантастического романа.

Пушка – сигнальное орудие с парусника восемнадцатого века, но она всё ещё работает. Мы имели обыкновение палить из неё каждое четвёртое июля.

28 декабря 1964: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Я совсем не проказничал на Ямайке, да и на всём протяжении поездки. Во-первых, потому что был в сопровождении дуэньи, а во-вторых, потому что там на самом деле нечем было соблазняться. Пассажирки все сплошь были антиквариатом, а шоколадные изделия на берегу ничем не привлекали. Нет, я не расист в этом вопросе, некоторые девочки зулу, которых я видел в Южной Африке, выглядели заманчиво. Эти совсем другие. Что касается savoir faire Джинни, вот как это произошло: у [кого-то с нашего судна] было свидание с девочкой мулаткой, она неплохо выглядела, но не слишком яркая и весьма бестолковая. Он… взял Джинни, эту девочку и меня в турне по кабакам через самое дно Кингстона. Около полуночи эта девочка внезапно решила, что мы все должны пойти в *** и дала таксисту адрес, но вместо ночного клуба заведение оказалось борделем с красными фонарями, восемь или десять цветных девочек в гостиной, бар и музыкальный автомат в комнате за гостиной, где мадам (несколько раздражённая, но вежливая) нас приняла. [Спутник девчонки] был ужасно смущён и объяснял, прикрыв рот ладонью, что он не имел ни малейшего представления, куда мы направлялись. Но Джинни это не смутило, она сразу поняла, что это за место, и была в восторге от возможности побывать внутри. Мы купили пару раундов напитков, покрутили музыкальный автомат и свалили – к большому облегчению мадам. (Я сильно подозреваю, что [девочка] работала в том доме.)

ВСТРЕЧА ВЫПУСКНИКОВ И ВОЗВРАЩЕНИЕ

12 ноября 1969: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Поездка у нас получилась замечательная, вся, целиком. Я сожалею, что прибыл в Нью-Йорк столь пришибленным после встречи выпускников [в Аннаполисе] (однажды мы организуем маршрут так, чтобы первая остановка была в Нью-Йорке, и тогда мы прибудем в более приличном состоянии) – больше всего жалею, что пропустил балет, в котором девочки (надевают) (не надевают) трико… Джек Уайт освободил вторую половину дня, чтобы устроить нам персональную экскурсию по Центру пилотируемых космических полётов [в Хьюстоне] – ключевые моменты: осмотр экспозиции лунного грунта (ей-богу, это выглядит как сотни маленьких сверкающих золотистых сфероидов, вкраплённых в грязно-серую структуру), посещение центра управления полётом во время компьютерного моделирования миссии «Аполлон-12» (лунный модуль как раз «приземлялся» на Луну, и можно было наблюдать это на дисплеях) и длинная, детальная лекция по лунным скафандрам (персонально для нас), прочитанная главным инженером систем жизнеобеспечения – им оказался Тед Хейс, которого двадцать семь лет назад я нанял на работу в авиационную лабораторию ВМФ. Тогда он был студентом Университета Питтсбурга, и я соблазнил его подписать контракт со мной, а не с «Дженерал Электрик», посулив ему, что он будет разрабатывать высотные костюмы для истребителей, и я сдержал своё обещание, и это привело его прямо к разработке первого скафандра, который использовался на Луне.

Мы задержались ещё на день в Хьюстоне по просьбе Патрисии Уайт [вдова Эда Уайта, который погиб на «Аполлоне-1»] – «некоторые люди хотят с вами встретиться». Джинни немного рассказывала Вам о той вечеринке по телефону… Это была большая вечеринка в большом доме. Не знаю, чем там занималась Джинни, а меня весь вечер сопровождали три шикарные длинноногие блондинки – фанатки Хайнлайна. (Я сумел это вынести.) Но звездой вечера была «Почётная гостья Джейн». Джейн – стюардесса «BOAC»[180] и выглядела именно так, как должна выглядеть стюардесса: аппетитна, красива и стройна.

[Она] была в вечернем платье – но это была лондонская мода. Микро-юбка – и у неё были очаровательные ножки, но их никто не замечал, потому что спереди у неё было декольте до самой талии. Ни намёка на трико в этом случае. Совершенно исключено! И никаких поролоновых прокладок. Силикон? Маловероятно, нет, я так не думаю. Все, включая меня, заработали себе косоглазие, а Джейн явно наслаждалась сенсацией, которую произвела. (Я должен добавить, что мода в Хьюстоне намного более консервативна, чем в Нью-Йорке!)

Оттуда мы отправились в Новый Орлеан, зарезервировав номера в «Сент-Чарльзе». Когда мы регистрировались, у меня попросили предъявить документы… что я отказался делать (у нас тут пока ещё не Россия, в конце концов), и мы сгрузили наши чемоданы в такси и поехали в «Пончартрейн», где мы оказались в люксе Мэри Мартин[181] и у нас никто не попросил предъявить удостоверения личности. Я могу понять, почему Мэри Мартин останавливается в том люксе: Ага-хан[182] чувствовал бы себя в нём вполне комфортно. Было уже поздно, мы были уставшие, поэтому мы перекусили в номере (крабы в хрустящей корочке Амандин, устрицы и бекон на шпажках, парфе пралине), потом душ и спать.

Следующим утром нас дожидалась корзинка с фруктами и адрес с наилучшими пожеланиями от менеджера, к которому прилагался маленький коробок персональных спичек с моим именем, написанным без ошибок. Затем последовал звонок по телефону от менеджера, приглашающего нас выпить с ним после обеда. (Поклонник Хайнлайна? Вовсе нет. Он спросил у меня, какие книги я написал.) Мораль: не останавливайтесь в отелях, где от вас требуют удостоверения личности.

Теперь я должен пояснить, что я не стремился в «Пончартрейн», потому что там живёт Эберард Дойч [адвокат из Нового Орлеана], и я не хотел туда въезжать, поскольку знал, что его нет в городе. Я уже сообщил в его офис, что мы будем в «Сент-Чарльз», а теперь я должен был звонить снова и говорить им, что мы в «Пончартрейн». Эберард вернулся из Европы самолётом, который прилетел после полудня на следующий день, поэтому вскоре после полудня мне позвонили: «Молодой человек, что Вы делаете внизу? Моя экономка ждёт Вас».

Тогда мы поднялись в пентхаус. Его там не было, но его экономка действительно ожидала нас, и она нас разместила.

На фоне пентхауса люкс Мэри Мартин выглядит как какой-то клоповник… о чём я знал и что было главной причиной, почему я отказался в нём оставаться. Маленькая лесная хижина[183] Эберхарда занимает всю крышу отеля; часть крыши, не занятая собственно жильём, покрывают сады, террасы, «пейзажи» и захватывающие водопады (которые обеспечивает водяной насос). И всё это, разумеется, окружено со всех сторон ослепительными видами на город и Миссисипи – и, самое главное, на этой высоте царит тишина, мы могли спать спокойно.

Новый Орлеан – это город утомляющих развлечений и бесконечных деликатесов… в поисках настоящего диксиленд-джаза мы обыскали всю Бурбон-стрит.

АНТАРКТИДА

Вирджиния Хайнлайн – записки 1983 года

Это – огромный континент, едва изученный, фактически населённый только млекопитающими и птицами, по крайней мере на побережье. Там может быть всё, что угодно, и мы отправились туда, чтобы узнать что-нибудь об этом месте.

Мы экипировались термобельём и наружной водонепроницаемой одеждой. Для холодной погоды, которая нам предстояла, знающие люди рекомендовали многослойный способ одеваться. И тут действительно ХОЛОДНО. В самый худший из дней, с какими мы столкнулись, температура была ниже 45 градусов по Фаренгейту, с учётом коэффициента жёсткости. В другие дни нам удавалось сохранять относительное тепло.

Несколько слов о «зодиаках»[184], которые ниже будут часто упоминаться. Это резиновые лодки с подвесными моторами, с очень маленькой осадкой, они погружаются в воду на считаные дюймы. «Зодиаки» сделаны из прорезиненной ткани, они – потомки спасательных плотов времён Второй мировой войны. У них лёгкие деревянные полы; места для пассажиров помещаются на трубах поплавков, которые около четырнадцати-шестнадцати дюймов в диаметре. Приходится держаться за верёвки, развешанные по бортам судна.

Мы могли высаживаться на пляжи без всяких пристаней, туда, где можно было пообщаться с местной дикой природой. «Мокрые» высадки означали, что мы должны были идти к берегу по мелководью на скалистых пляжах.

«Lindblad Explorer» был маленьким судном, построенным с ледокольным носом. Пробираясь сквозь паковые льды, мы наблюдали местную фауну. Группы тюленей лежат повсюду на льду, греясь на солнце или просто отдыхая, иногда их слегка беспокоит наше приближение и они предпочитают скользнуть в воду, но многие из них только поднимают голову, уставившись на нас.

Мы сели на «Lindblad Explorer» в Пунта-Аренасе на Магеллановом проливе. Первое, о чём нас предупредили, это экономия воды – души были лимитированы по времени, на которое открывался поток воды, и мы были предупреждены о необходимости беречь воду, так как судно не могло пополнять недостаток пресной воды из солёной, чтобы поддерживать бесперебойно водоснабжение, если мы начнём расходовать слишком много. Вода в душе включалась только на одну минуту, а затем отключалась. В конечном счёте мы догадались, что в душе можно вымыться примерно за две минуты, если делать это в японском стиле, сначала намыливаясь, а затем смывая мыло.

На судне были немного спартанские условия, но после периода адаптации мы нашли их удовлетворительными.

На борту «Lindblad Explorer» было множество лекторов. Это были специалисты в различных дисциплинах и здесь ежедневно читали лекции о различных аспектах тех вещей, которые мы видели или собирались увидеть. Беседы о механике ледников, о морских млекопитающих и птицах, история Антарктиды, от первых исследований до последних – всё это было частью нашего тура.

Влезать во все эти предметы одежды в маленьком пространстве было весьма непросто, но мы научились. Самыми трудными были ботинки, потому что их нужно было надевать после брюк, а объёмы на талии мешали наклоняться, чтобы их зашнуровать. Мы были похожи на плюшевых мишек.

Первый берег, на который мы высадились, кишел пингвинами разновидности «воротниковый». У них имеется отличительный признак, который дал им имя, чёрная полоска перьев, проходящая ниже клюва. Представьте тёмный песчаный пляж, небольшой прибой, разбивающийся о берег, со всех сторон скалы, вокруг разлеглись несколько тюленьих гаремов и десятки, сотни, тысячи, сотни тысяч пингвинов – и Вы увидите всю картину. Пингвины входили в прибой, пингвины возвращались из своих рыбацких экспедиций, прогуливались и едва обращали на нас внимание, когда мы приблизились, чтобы рассмотреть колонию, а то и вовсе игнорировали. Когда мы наклонялись за чем-нибудь на земле, мы становились с ними примерно одного роста (они высотой примерно по колено), они запросто подходили к нам, осматривали, отворачивались и уходили. Они глядели на нас сначала одним глазом, затем другим, потом поворачивались спиной, махали хвостиком и удалялись прочь.

(Я подобралась слишком близко к одной из тюлених и была изгнана владельцем гарема. Должно быть, это было то ещё зрелище, как я пытаюсь убегать в этих тяжеленных ботинках и одежде – очень медленно, потому что в них невозможно передвигаться очень быстро – от преследующего меня тюленя.)

Мы возвращались из экскурсии обратно к колонии через небольшой ручей с очень холодной талой водой, сопровождаемые пингвинами. Эти бедные маленькие существа должны пройти около мили, чтобы половить рыбу, которой они кормят птенцов.

Походка пингвина весьма неуклюжа, но у них есть и другой способ передвижения на снегу. Он плюхается на живот и скользит по снегу довольно быстро.

Иногда они собираются группами на скалах у края воды, пытаясь понять, стоит ли вообще нырять в эту воду. Когда группа достигает определённого размера, один храбрец ныряет в воду, за ним следует большинство других. Потом скапливается другая группа, и они проходят через всё это снова. Возвращаясь, они бьются о скалы, но в конечном счете взбираются на них и неловко ковыляют к своим птенцам.

Передвижение в воде – посредством дельфиньих прыжков. Вверх и вниз, каждый раз добывая немного криля для пропитания, а некоторое время спустя они возвращаются кормить птенцов.

Их белая грудка часто испачкана розовым цветом криля, но, как правило, она безупречно чиста. Гнёзда пингвинов построены из мелких камней, которые они бесстыдно крадут друг у друга. Один экспериментатор поместил стопку мелких камней, окрашенных красным в одном углу колонии, а когда он вернулся, красные камни были рассеяны по всей колонии. По одной из брачных традиций самец дарит своей избраннице маленький камень. По другой – две птицы вытягивают свои шеи прямо вверх, издавая свадебную песню.

Гнездовья весьма шумные и довольно грязные (а также вонючие) благодаря гуано. Тем не менее мы были очарованы этими птицами и их образом жизни. После вылупления из яйца птенец пингвина покрыт пушком, который он сохраняет в течение некоторого времени, постепенно заменяя его парадным костюмом. Некоторые виды оставляют птенцов с нянями, пока сами уходят на рыбалку, и тогда можно увидеть, как эти очень юные птенцы собираются в одном месте. Я наблюдала за одним из питомников – «няня» опекает отбившихся от стаи, загоняя их назад в группу, где они остаются до тех пор, пока не вернутся родители.

Леопардовые тюлени едят пингвинов, если им удаётся поймать их во время плавания. Так появляются осиротевшие птенцы. В конечном итоге их съедают поморники. Гнездовья могут быть обширными, мы видели одно, по оценкам экспертов, в нём было около миллиона птиц.

Мы смотрели на пингвинов как на маленьких людей. Они умеют вызвать к себе симпатию у любого, кто вступает с ним в контакт. То ли причина в их вертикальном положении, то ли в их неуклюжем передвижении на их ногах, а возможно – в «академических шествиях», которые они устраивают к берегу и обратно.

Было много аделий, антарктических, папуанских и некоторых из более крупных видов, таких как королевские и императорские, которые, встав вертикально, достигают около четырёх футов роста. Они смотрят на весь мир как пожилые профессора.

Мы устраивали на «зодиаке» такие круизы, когда вообще не причаливали к берегу, просто наблюдали за дикой природой из лодки. Во время одного из них на поверхности воды появились киты. Нам сказали, что это горбатые киты весом в тридцать тонн. Они играли вокруг нас во время и после приёма пищи. Как много криля требуется съесть таким существам! (Криль – крошечные, подобные креветкам создания, бледно-розовые и почти прозрачные, с большими чёрными глазками. Я запомнила такие цифры: чтобы получить один грамм криля, нужно взять тридцать особей.) Эти крупные киты заглатывают морскую воду, полную криля, и процеживают её через китовый ус. Их глотка сжимается с каждым большим глотком, и вода изливается каскадом, когда они отцеживают криль.

Несколько китов приплыли к лодке и проплывали под ней. Мы видели их плавники в воде под лодкой. Один из них выпрыгнул из воды, и мы смогли увидеть его спину, а затем хвостовой плавник, усеянные пятнами раковин моллюсков. Все были немного напуганы этими демонстрациями… наше утлое судёнышко было слишком близко к этим огромным животным.

Большинство тюленей Уэдделла носят шрамы от контакта с китами-убийцами – мы видели их. Тюлени ныряют в воду без малейшего всплеска и уплывают прочь скользящими движениями. В море они иногда позволяют любопытству брать верх, и тогда они выставляют свои морды из воды и глазеют на нас.

Большие бакланы (поморники) гнездятся на отвесных скалах, тут множество гнёзд, цепляющихся за утёсы – из всех выглядывают птенцы бакланов.

Был ужин с барбекю на Аргентинской станции в Райском заливе. Она закрывалась на зиму, когда учёные возвращаются домой. К сожалению, вышло так, что наше судно везло на продажу партию шапочек ручной вязки, эти шапочки были у каждого из нас. На них было вышито «Война на Фолклендах, 1982». Мы об этом позабыли и вошли в этих шапочках. Я сказала Роберту, и он повернул свою шапочку задом наперёд, а моя зацепилась за шпильки. Я чувствовала себя неловко перед нашими хозяевами.

На обратном пути наш рулевой показал себя фанатиком гонок с китами, и мы потратили полтора часа, преследуя каких-то финвалов, к которым мы даже не приблизились.

Судно останавливалось у острова Паулет в Море Уэдделла и у Острова Обмана. Считается, что здесь находится единственный в Антарктике открытый плавательный бассейн. Вода в этой области достаточно тёплая, чтобы в ней плавать, из-за подземных источников тепла (термальная активность). В Антарктиде есть несколько действующих вулканов, таких как гора Эребус, где несколько лет назад произошла фатальная катастрофа Новозеландских авиалиний. Над горой Эребус обычно подымается выходящий из неё столб дыма.

Летом в Антарктиде гостят примерно 1200 человек из США, большинство из них – в проливе МакМердо, на нашей главной базе. А ещё у нас там есть Станция Палмер, которую мы посетили, База Сайпл и базы на Южном полюсе.

Вероятно, посещение МакМердо пришлось на самый холодный из всех дней – когда наш «зодиак» причалил, мы уже почти отморозили себе щёки. Мы изо всех сил бросились вверх по склону к базе, но несколько раз нам приходилось останавливаться и садиться, чтобы передохнуть. В конце концов, мне пришлось реквизировать автобус, который отвёз нас к штабу.

Роберт встретил много своих поклонников среди людей в Антарктиде. На Станции Палмер один мужчина спал во время визита судна. Когда он услышал, что Роберт был среди туристов, он позвонил на судно, и они поговорили.

В одном из круизов на «зодиаке» мы встретили морских львов, которые затеяли игры с нашей лодкой. Их головы поднимались над водой, и они наблюдали за нами, но когда мы к ним подплывали, они ныряли и выскакивали совсем в другом месте. У морских львов отличная от тюленей манера передвигаться, они умеют ходить, используя свою заднюю часть туловища.

Один круиз был среди айсбергов, для осмотра скульптур, созданных ветрами, морозами, плавлением и таянием. Нам говорили, что возраст некоторых айсбергов может достигать сотни лет. Айсберги бывают различной формы: вначале плоские (брусковые, только что родившиеся из шельфового ледника Росса), они, подтаяв, превращаются в замки, средневековых монстров и во все иные формы, какие только можно вообразить. Однажды вечером, когда мы ужинали, капитан заметил два огромных айсберга и направил судно плавать вокруг них. В какой-то момент мы оказались в области, где плавали шестьдесят исполинских айсбергов.

Вечеринка с шампанским состоялась на леднике. Лёд – изумительное вещество, ледовые скульптуры красивы, но их трудно описывать.

Были альбатросы различных видов, в том числе странствующий альбатрос – вероятно, крупнейшая из известных птиц. Мы также видели буревестников, могли подойти к гнёздам и посмотреть на птенцов.

По пути туда и обратно мы проплывали участок моря, который называется Антарктической Конвергенцией, воды здесь весьма бурные. Многие из пассажиров вынуждены были использовать средства от морской болезни, но большую часть времени в это плавание спасательные леера повсюду были убраны.

ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА: Мы с Робертом предприняли ещё одну поездку на «Lindblad Explorer» через Северо-Западный проход на Восток. Хотя тридцать три других судна сумели достичь Берингова пролива, наше было первым, которое прошло полностью весь маршрут до Японии, во время навигации Северо-Западного прохода.

Глава XIII

Смесь

30 марта 1956: Роберт Э. Хайнлайн – Лертону Блассингэйму

Я приобретаю загар и боли в пояснице, занявшись совершенно новой и очень сложной ирригационной системой. Когда она заработает и я закончу небольшой ремонт дома [Колорадо-Спрингс], я займусь новой историей. Моё намерение состоит в том, чтобы попытаться сделать несколько рассказов этим летом и не садиться за новый роман хотя бы до Дня Труда.