Осень

Рей вдруг поймала себя на мысли, что послушала бы у костра свою недавнюю пленницу.

«Она совсем другая».

Аянами зажмурилась: вот они стоят у катавотры. Вот сон в пещере. Вот ее попытка сбежать. Вот вторая попытка. Сжатые кулаки у скал — и вопрос: «Почему ты не выстрелила?». Девушка открыла глаза и снова смотрела на пламя. В пляшущих струях огня всплывали вопросы, много вопросов. Рей хотелось знать, что за мир за периметром. Мир, в котором она видела только рычащие колонны поставок, плюющиеся огнем конвойные отряды, усыпанные минами заградительные полосы. Рей хотелось знать, какой мир выращивает таких, как капитан Сорью.

Девушке думалось, что это должен быть непростой мир, даже в сравнении с той средой, где жила сама Рей. «Что там? Военизированное общество? Контроль над каждым шагом?» Аянами, в отличие от большинства повстанцев, много читала о мире до войны с Ангелами, и лозунги командования благоразумно делила надвое. Да, без сомнений, именно оккупация Японии расколола общество, и именно во внешнем мире осталось чужое марионеточное правительство. А вот по поводу всего остального сомнения были. Если отчужденные территории — это благословенная земля, то почему люди здесь гибнут не только от оружия, но и от странных явлений? Почему Ангелы так редко просто приходят и уходят, а куда чаще — выжигают все и вся?

«Никто уже не верит, что это легендарные духи Ямато. В новых факторах эволюции тоже многие сомневаются. Много сомнений. Так много, что проще не думать».

Сама Рей предпочитала держать мысли при себе и занимать свое место, потому что к этому подталкивала среда, сгоняющая людей в группы. Среда мало праздновала одиночек, успешных смельчаков были единицы. Ученые, охотники, бойцы, следопыты — огромный мир на отрезанных от остальной планеты островах. Мир, на берега которого нельзя высадиться. Мир, куда сбегали все реже, и где умирали все чаще. Аянами не по возрасту много знала много об этих землях, и впервые захотела увидеть их со стороны, чужими глазами.

Рей всмотрелась в картинку: густые переливы потрескивающих дров, алое мерцание угольев, а поверх этого всего — зеленоватое мерцание прицельных данных.

«Чужие глаза. Нет, это не то».

Вот так — сомневаясь, размышляя и чувствуя странное, — Аянами Рей заснула у потухающего костра.

* * *

Аске снился сон.

Во сне она была в той, прошлой Японии, где были высокие дома-клети для всех и невысокие и просторные — для избранных. Она сама была избранной, потому что — дочь выдающегося ученого. У них был парк, в котором неумолчно стрекотали насекомые, и маленькая Аска их боялась.

Сон был черно-белый, по крайней мере цветов девушка не помнила.

Во сне был Синдзи, и они сидели за домиком слуг, зажимая рты, чтобы дыхание их не выдало. Их кто-то искал, наверное, нянька. Может, уже и садовника послали. Аска что-то натворила и не собиралась останавливаться на достигнутом, а Синдзи как всегда был Синдзи. То есть, обреченно крутился рядом.

— Доченька!

Из-за деревьев вышел Ангел, а потом еще один, и Аска откуда-то знала, что это ее мама и мамина подруга Юй Икари. Девочка кивнула Синдзи, и они одновременно подняли оружие.

Рыжая глубоко вдохнула и проснулась, не желая досматривать этот сон.

Вокруг была вязкая темнота, даже оборудование лаборатории молчало, а снаружи кто-то ходил, слышались сдавленные голоса. Аска сморщила нос и с трудом подавила чих.

Ей даже не пришлось вновь себя убеждать, что вокруг враги, что она в плену, а перед сном с ней разговаривала мать Синдзи — все это было уже привычно. И вот сейчас голос Икари Юй доносился снаружи, и ей как раз ответили:

— … И сколько у нас времени?

— Немного, — сказала Юй. Так говорят о чем-то обычном. — Около получаса.

— Тогда…

— Вы не понимаете, паника только ускорит его появление. Эвакуация должна быть тихой.

Замерла тишина, а потом мужской голос произнес:

— Ваши приборы уже пять раз сбоили, и мне пришлось объяснять, что мы тренируемся. Если и теперь…

— Скажете, что это учения, Валленвуд. Еще одни.

Тяжелые шаги пошли прочь, и они сами по себе были ответом. Аска напряглась:

«Икари изучает Ангелов. Она как-то узнала о приходе одного. Как? Если бы такие устройства были… Нет, не то. Черт, мне надо что-то делать…»

Сорью села на раскладушке, постаравшись, чтобы пружины звенели потише. Руки свободны, в голове после сна в тепле прояснилось, и самого сна уже — ни в одном глазу. Аска, щурясь, огляделась: в лаборатории ничего похожего на оружие не было, да и не стали бы оставлять такое рядом с ней. При всей доброте странной Икари Юй.

— Собирайся.

По глазам больно полоснуло фонариком.

— Что?

— Аска, я не хочу тебя связывать, — тихо сказала Икари. — Просто помоги мне собраться и не теряй меня из виду. Мы еще успеваем уйти.

«Ну, конечно. Я уже бросилась помогать повстанцу».

Юй, невидимая за пучком света, не стала тянуть паузу:

— Аска, ты солдат, но ты долго не протянешь здесь. Поэтому держись поближе ко мне — так хотя бы повстанцы тебя не убьют.

Аске вдруг стало холодно, словно ее голой бросили под пронизывающий ветер с дождем.

«Ну и голос у нее», — успела подумать девушка, прежде чем поняла, что ошиблась.

— Ты чувствуешь? — спросила Юй. — Что? Холодно?

Женщина подалась вперед и захлопнула чехол переносной центрифуги.

Аска просто вздрагивала и упорно пыталась согнуть сведенные пальцы.

— Но… — бормотала Икари, быстро двигаясь по палатке. — Почему так быстро?..

Снаружи пришел шум и крики. Их было много, и в такт им зажигалось все больше огней. За приоткрытым пологом мелькали ручные и подствольные фонарики, вспыхнули фары, там кричали люди и рычала техника, а мгновением спустя над всем пронесся истошный крик:

— Ангел!

— Идиоты, — с чувством сказала Икари, взяла под мышку чемодан и схватила Аску за руку. — Быстро за мной!

Снаружи был бедлам эвакуации, которая все больше напоминала массовое бегство. «Кто-то ляпнул, что учения — это на самом деле не учения», — подумала Сорью, наблюдая, как палатку ученых смял тяжелый джип.

Ночь дышала паникой, но даже здесь были признаки разумной жизни — даже в жерле ночного бегства. Кто-то подбежал помочь Икари-сан — какой-то парень в кевларовой броне. Кто-то кричал о машине для главы ученых, совсем рядом бородатый повстанец с невнятными нашивками вынес мозги паникующему дезертиру.

Аска отсеяла шумы, сосредоточившись на важной смене приоритетов.

«Сбежать — это потом. Сначала надо выжить».

В темноте слышались разрозненные выстрелы, а потом их окатило светом мощных фар.

— Икари-сан! — крикнули из-за сияния. — Давайте сюда! Вы все забрали?

Еще выстрел, и шум стал сильнее, затрещал брезент где-то вдалеке. Аска оглянулась: трое повстанцев неторопливо складывали палатку, не обращая внимания на бегущих. Костер залили, и свет прожекторов машины теперь рвался сквозь густой дым.

— В машину, сейчас же, — сказала Икари, толкая Аску вперед. А потом пришел грохот.

Морозная судорога скрутила рыжую, и она упала на землю — а с небес что-то спускалось. В ночной темноте словно вырезали еще более черный силуэт, взорвали облако концентрированных чернил, и теперь оно густым султаном опадало на лагерь.

На какое-то мгновение воцарилась тишина, а потом произошли две вещи: пришелец красиво засветился, и в этом ослепительном сиянии треснул едва слышный выстрел.

— Идиоты, — бесчувственно сказала Икари Юй. — Пресвятое небо, какие идиоты.

Аска подняла голову на женщину. В слепящем свете, который гасил даже фары джипа, Икари смотрела в разгорающуюся к бою плоть Ангела — не щурясь, не прикрывая глаз ладонью, с крепко сжатыми кулаками.

Совсем рядом загудел раскаленный воздух, и в сиянии жаркого пламени взметнулся столб пепла. Где-то там, среди обрывков и тлеющих лохмотьев в небо ушел и тот самый глупый стрелок.

«Что за черт, — подумала Аска, едва соображая. — Икари что, права?»

Что бы ни стало причиной агрессии, Ангел ударил во всю мощь. Хриплый рев жара хлынул на землю, и рыжая заворожено смотрела на это, понимая, что впервые видит врага вот так: не сверху, не сквозь сетку прицелов, не за экранами боевой машины.

Видит Ангела глазами мотопехотинца NERV. «Или глазами повстанца».

Горящая половина БРДМ покатилась по лагерю, сминая и поджигая несобранные пожитки, людей, машины. Аска оглохла почти сразу и отстраненно следила за огненными трассами, которые уходили в сияющее ничто.

«Выжить. Выжить и уничтожить врага».

Рыжая, не вставая, рванула в сторону — в сторону от научного джипа, от окаменевшей Юй, она бежала, чтобы разыскать единственного человека, который мог принять бой с Ангелом — и который наверняка никогда бы не стал стрелять по пришельцу.

«Похоже, йокай, это мама Синдзи изрядно промыла тебе мозги».

Стало невыносимо жарко, а потом из-за спины пришел удар, пришел звон рванувшей машины, и Аска, даже не оборачиваясь, поняла, что матери ее товарища не стало. Она бежала, глаза жгло воздухом, который превратился в раскаленный песок, и легкие жгло этим воздухом, и бежать приходилось будто бы сквозь огромный гриль, а волосы сделались легкими-легкими, — и вдруг стало прохладнее.

Сорью оглянулась: кипящий эфир бушевал теперь в стороне, дожигая лагерь в облаках пепла. Огненная могила Икари Юй сожрала сама себя, пепел уже возвращался со смоляных небес, покрывая пересохшую землю. Впереди метнулась знакомая тень, и капитан сглотнула дерущую горло слюну.

«Выжила, дрянь. Как же я рада тебя видеть, тварь нулячая. Хотя мне бы хватило и твоей пушки».

Аска пригнула голову и понеслась вперед.

В лицо бился пепел, под ногами скрипела земля, в которой еще недавно было так много — слишком много! — воды. Аска бежала за закопченным бронекомбинезоном, за длинным стволом, за грязно-голубой головой, которая в свете пожарищ была совсем серой.

Капитан перепрыгнула через раненого, он падал прямо ей под ноги, что-то крича. Рядом вспыхнула палатка, и Аска упала, но тотчас же снова вскочила и взяла след, взбивая невесомую пыль, которая совсем недавно была людьми и вещами. Рей, бегущая впереди, тоже оступалась, но ее не пытались остановить.

Аску увидел какой-то бегущий повстанец и понесся наперерез, размахивая руками. Возможно, хотел поймать — или помочь. Возможно, он просто потерял голову от жара. Сорью заметила его вовремя и остановила ударом в горло, чтобы просто отбросить. Она торопилась и понимала, что рядом с Ангелом ей нельзя отвлекаться на других врагов.

«Хорошо, что мне удалось хоть немного отдохнуть. Спасибо… Юй-сан».

Уже прыгая, капитан поняла, что все удалось: Рей притормозила, уклоняясь от каких-то осколков, под ее ногами поехал целый пласт песка, и Аска одним ударом повалила повстанца на землю.

Перевернув девушку, чтобы расстегнуть ремень «Ружья», Аска наткнулась на сияющий взгляд, поймала «двойку» и тут же ответила — снова в горло. Щелчок карабина, пистолет летит в пыль, еще рывок — и капитан с трудом подняла оружие.

«Как же она его носила? Да еще и бегала?»

Аска отскочила в сторону от лежащей на земле Рей: та попыталась сделать подсечку.

Мрак, сияющий лучами, повис над стволом, над прицелом, и мир замер.

В мире не осталось ни единого звука.

— Ты дура, — в полной тишине сказала Рей, и ее голос больно ударил в оба виска сразу.

Перед глазами возникла картинка с другого ракурса, словно бы с земли, и Аска на мгновение увидела сама себя.

«Это… Ты?»

Мелькали какие-то символы, кто-то кричал, с небес лился огонь — не здесь. Не сейчас. Было еще какое-то сознание, холодное и неполное, оно пристально смотрело из своего уголка и просто сравнивало впечатления.

Вот Йокай — детство в переходах, война, война, набеги, отступления.

Вот Капитан — детство в переездах, война, война, отражение угрозы, нападения.

Это неполное сознание сделало какой-то свой вывод, и последним, что видела Аска, была почему-то огромная тень Евы, встающая возле Ангела.

«Ты все выпендриваешься, дурачок».

* * *

Синдзи не понял, что произошло с ним. Пройдя две точки маршрута и увидев за все это время лишь группу праздношатающихся повстанцев, на которых не было времени отвлекаться, он стал спускаться под облака на третьей точке, как вдруг что-то больно ударило по мозгам.

Прямиком по мозгам, игнорируя кости.

Выпустив рычаги из рук, Синдзи схватился за голову. Хотелось орать, мычать, биться головой об стенку, катапультироваться и бежать, бежать, бежать… Но он стиснул зубы и пытался терпеть, благо Ева шла своим ходом.

— Больно… — прохрипел он, едва понимая свой голос.

Медленно приходило осознание того, что так бывает, когда случаются проблемы с синхронизацией. Когда появляются причины, по которым она начинает рваться не по взаимному согласию, а с какой-то одной стороны. Обычно причиной обрыва является сам человек, который принимает решение катапультироваться или же по каким-то причинам закрывает свой разум от машины.

Но в этот раз именно машина рвала с ним связь. Не потому что умирала, а целенаправленно отсекала от себя пилота. В каждый нейрон, что общался с машиной, будто втыкалась игла, и по нему пропускали электрический ток. Эта вакханалия импульсов разрывала голову.

«Внимание, обнаружен Ангел», — предупредила Синдзи та часть системы, что еще сохраняла стабильный контакт.

Подняв голову, он увидел буквально в пятистах метрах от себя нечто, напоминающее огромную сияющую ярким светом птицу. Машинально схватившись за рычаги, Икари попытался свести прицелы, но те словно взбесились.

«Что такое…»

Системы работали через одну. Можно было навести орудия, но цель не захватывалась, и Ева отказывалась открывать огонь. Заранее проложенный курс пропал и прямо на глазах Синдзи был исправлен. Теперь все затмил обратный маршрут — прямиком на базу.

«Ангел вторгся в тебя?», — спросил Еву Синдзи, но тут же получил мощный удар по мозгам, от которого потемнело в глаза.

«Ева! Экстренное понижение синхронизации до минимума, отключить все вспомогательные модули! Выставить ручное управление!»